Моё имя - Неприятности

Я долго мучалась в попытках заснуть. В голове вихрем кружились ненужные мысли, которые сбивали настрой на сон. Ворочалась, слушала успокаивающую музыку, но все попытки были тщетны. Я все еще размышляла о том, что Тристан скрывала от нас такое. Мы могли бы помочь, попытались найти этого мерзавца, который отправлял дурацкие записки. Почему она это скрывала? Сегодня будильник был услышан мной. Я вновь собралась на утреннюю тренировку. Сейчас не столько, чтобы тренироваться, сколько разгрузить мысли. Мне нужно собраться, привести в порядок свою голову, которая все еще пухнет от увиденных записок.  Перед выходом я оглянулась, нежеланная соседка спит. Надеюсь, что сегодня ее не будет на поле, иначе возмущаться мне придется совсем по-другому. Надрать бы ей ее тощий зад!  Обогнув здание, я ускорила шаг, а затем побежала, но мужской голос остановил меня.  — Бэмби, меня не забудь, — догоняя меня, прокричал Хардин.  На автомате, без особо энтузиазма поздоровалась с ним традиционным приветствием. — Еще не проснулась? — от Хардина невозможно скрыть свое настроение.  — Типа того, — если бы я вообще спала, Хардин. Если бы. — Ты в порядке? — поинтересовался он.  Моей подруге присылали странные записки с угрозами. Она их прятала. Она умерла в четыре месяца назад. Да, черт возьми, в самом, что ни на есть порядке.  — Ага, — бегло произнесла я.  Рассказывать ему о найденном пока что не особо хотелось. — Не буду допытывать тебя. Сама скажешь, если захочешь.  Тренировка прошла в молчании. Мысли так и не получалось выбить из головы. Я бежала от них, как могла, но они преследовали меня по пятам. Не могу сосредоточиться.  Тристан. Что случилось? Почему ты получала эти записки? От кого? Знаю, что не получу ответа, но очень бы хотелось. — Волнуешься из-за собрания? — когда мы остановились, спросил Хардин. — Не особо, а ты? — Я совру тебе, если скажу, что не переживаю.  — Ты лучший в команде. Тебе нет равных. И переживать не стоит.  — А что насчет тебя?  — Тоже самое. Единственная, кто бы смог занять мое место — это…  Мы оба поняли, что я хотела сказать имя моей покойной подруги. Не смогла.  — Но она отдала свое место, потому что знала, что для тебя это важно. — В этом вся Трис. Собрание в начале учебного года проводят для того, чтобы обозначить место капитана, проинформировать о событиях, которые будут в этом году, разобрать связки, не получившиеся в том году, посмотреть старые записи, чтобы усовершенствовать программу. «Вороны» же собираются практически по тем же причинам, но только по футбольным моментам. Хардин пинал мячи в ворота, в то время, когда я занималась растяжкой.  — А это еще кто? — спросил он, кивая на человека идущего к нам. Я обернулась. Тревор.  — Новенький. Вчера столкнулась с ним в коридоре. Вчера мерзопакость, сегодня он. Интересно, кого еще занесет попутным ветром на тренировочную площадку.  — Хардин, — мой друг протянул руку Тревору, чтобы поприветствовать его. — Тревор, — он ответил на жест. — Ты капитан «Воронов»? — Да, — подтвердил Хардин, — подумываешь вступить в ряды? — Что-то типа того, — сказал Тревор и улыбнулся. В его словах было что-то такое, что меня насторожило, но я решила не предавать этому значение. От недосыпа многое может показаться подозрительным, даже мое отражение.  — Странно, что ты еще не упала ко мне в ноги, — обратился ко мне Тревор. Хардин вопросительно на меня посмотрел, явно не понимая, о чем говорит Демон.  — Это был один единственный раз. Больше такого не повторится, поэтому тебе остается только мечтать об этом.  — Мы это еще посмотрим, малышка. Я вновь хотела сделать ему замечание за «малышку», но Тревор надел наушники, а затем неторопливо убежал от нас.  Опять эти демонята в глазах вытанцовывают вальс. Их невозможно не заметить.  — Когда это ты упала к его ногам? — любопытства Хардину не занимать. — Я же сказала, что столкнулась с ним в коридоре.  Хардин засыпал меня вопросами, но ни на один я не дала ответ. 

***

На завтраке мы сидели одни. Стеф ковырялась в своей вегетарианской тарелке, потому что она не ест ничего животного происхождения и каждый раз осуждает за это меня. Мальчики сидели с парнями, постоянно поглядывая на нас. А я не могла ничего есть, почему-то жутко начинала нервничать. При одном виде еды, живот ужасно скручивало. Возможно, это все из-за сборов команды, но есть ощущение чего-то… не знаю, плохого что ли. Я несколько раз демонстративно фыркнула. Стеф не обращала никакого внимания, потому что у нее в телефоне были фотографии записок. Она уже с раннего утра составляла теории и сопоставляла каждую угрозу, шантаж, написанные Добродетелем. Мы так назвали этого неизвестного, кто присылал таинственные и жуткие письма Тристан.  — Так, смотри, — она показала мне две записки сфотографированные рядом, — они по смысловой нагрузке одинаковы.  Одна гласила: «Любопытство убивает, поэтому лучше закрой рот».  Вторая: «Если откроешь рот, замолчишь навеки». — Так, и? — Она что-то о ком-то узнала, возможно, но не точно, её из-за этого и убили. — А что узнала?  — Ну, Тесса, — возмутилась Стеф, — сейчас вернусь в прошлое и спрошу. Не тупи, прошу!  — Нам нужно это узнать! Как мы это сделаем? — подняв брови несколько раз, спросила я.  — Только аккуратно. Без всяких глупостей, чтобы Добродетель не узнал, что мы покапаем под него. — О, я вырою самую глубокую могилу для этого кретина, — в предвкушении я потерла ладошки друг о друга.  Надеюсь, наш разговор никто не подслушивает. Иначе это выглядело бы странно. Две подруги обсуждают могилы за завтраком. — Ничего не понимаю. Тристан же все нам рассказывала, а тут такие нелицеприятные записки, — качая головой и листая фотопленку, в смятении сказала Стеф.  — Может это пустые угрозы?  — Если бы и пустые, наверное, их бы не было так много. А записок около пятнадцати. Надо будет пересчитать.  Стеф начала листать фотографии, ведя подсчет.  — У тебя руки трясутся. Хватит пить столько кофе! — Ничего у меня не трясется, — а затем отпила еще. — Всего лишь третья кружка.  — На часах нет и девяти утра! Первый урок был с новым преподавателем. Мистер Эванс был слишком сексуален для учителя литературы. Высокий, статный брюнет. Все девочки так и упали от его ослепительный красоты. Постоянно строили глазки, поправляли свои волосы, кокетливо отвечали на его вопросы. На вид ему не больше тридцати. Интересно, у него под идеально выглаженным пиджаком тоже все в порядке? Что? Мужчины в костюмах — это сексуально. Я хоть и не кокетничала, но глаз свой положила на этого мачо.  — Тристан Блейк, — не отрывая взгляд от журнала, в котором были имена учащихся, назвал имя нашей подруги Мистер Секси.  Все обернулись на нас. Мы всегда будем подруги мертвой девушки.  Стеф явно была не готова к этому, поэтому сидела и просто хлопала ресницами.  — Эм, — я даже не знала, как это сказать. — Тристан умерла в прошлом учебном году.  Мистер Секси поднял на меня свои обворожительные голубые глаза. — Полагаю, руководство не успело вычеркнуть ее из списка учащихся. Соболезную, — немного мягче сказал он.  Я кивнула, а он продолжил дальше зачитывать свой список, дабы сопоставить лица и имена.  Она стала всего лишь строчкой, которую нужно вычеркнуть из списка. Всего лишь строчка. Взглянув на ее место, которое было свободно, я нервно сглотнула. Сколько раз мы передавали друг другу записки, переглядывались, когда старый мистер Гилтмор начинал причитать за новое и старое поколение, помогали друг другу на тестах, смеялись до коликов от шутки одноклассника. От всех этих воспоминаний еще больше скрутило живот. Я не понимала насколько мне ее не хватает, пока не вернулась сюда. Безусловно, потеря близкого человека стала для меня ударом под дых, неожиданностью и ночами слез, но в «Рейвенкрофте» это будто удваивалось.  В класс вошел парень, и я сразу же узнала в нем Демона.  — Извините, я могу войти? Не мог найти кабинет.  — Ваше имя?  — Тревор Мэттьюс.  — Странно. Вас нет в списках, — Мистер Секси стал искать его имя в своем компьютере. — Я новенький.  — Хорошо, дайте Ваш бланк и присаживайтесь.  Тревор отдал нужную бумагу, а затем оглянулся. Единственное место, которое было не занято — место Тристан. Естественно, он пошел именно сюда.  — Мы становимся намного ближе. Сначала ты падаешь мне в ноги, затем тренировка с утра, а теперь сидим рядом.  Трис сидела по правую руку от меня, поэтому мы и правда сидим рядом. — Надеюсь, на этом все и закончится. — Как бы не так, солнце.  — Еще раз назовешь меня подобным образом, я тебе язык откушу, — угрожающе произнесла я.  — Значит тебе придется коснуться меня своими губами. Переживу, милашка. Я нахмурилась и покачала головой.  — Этого никогда не произойдет.  Демон ничего не ответил, лишь ухмыльнулся.  — Я тебя предупредила, — пригрозила я указательным пальцем.  — Ой, боюсь, боюсь, — он поднял ладони вверх, а затем изобразил испуг на лице. — Остановимся на «бейбе»? — Бейба у тебя в штанах.  — Зайка? — Еще раз так скажешь, зубы с пола будешь собирать. В его взгляде вновь танцевали демонята.  — Котенок?  Да ты остановишься сегодня или нет?  — Откуда ты берешь эти тривиальные и глупые клички? Мозги включи и придумай что-нибудь поинтереснее. — Кисуля?  Я с недоумением посмотрела на него, а затем закрыла лицо рукой, показывая, что мне больше не о чем с ним говорить. Наглый какой, прям аж бесит. При первой встрече вчера он не казался таким… задавакой. Ничего, поставим на место.  Спустя несколько минут Стеф передает мне записку. Она сидит по левую руку от меня, что всегда упрощало нашу жизнь. Я по середине, а мои две подруги рядом со мной.  «Опрятный, голос приятный, да и внешность хороша». Мамочка Стеф произвела первую оценку на Демона. «Не разглядела сразу. Он придурок» — написала я следом после ее слов и передала записку обратно.  «Вы оба сможете править адом. Демоническая связь». — она нарисовала небольшую картину меня и Тревора, где я на троне, а он стоит около меня.  У Стеф талант к рисованию. Я ей тысячу раз говорила, чтобы она занялась этим всерьез, но подруга отнекивалась. Говорит, это не серьезная профессия, да и родители ее не сильно поддерживают в этом, якобы художников тьма тьмущая. У них же семейный бизнес врачей, поэтому Стеф должна стать именно им. Должна, а не хочет. Разница огромная.  Урок закончился, и мы поспешили выйти из кабинета. В коридоре встретили Хардина и Зэда, которые были слегка на взводе. — Что случилось? — поинтересовалась я. — Меня отстранили на два дня, — злобно прошипел Зэд.  — В первый же день? Из-за чего? — с волнением в голосе спросила Стеф.  — Ну, я там… Да просто так случилось, — сказал Зэд.  — Он сцепился с Джейсом, — выдыхая, сказал Хардин.  — Что? — в голос мы спросили со Стеф. Первый же день, а Зэд уже успел взяться в драку. Пацан идет к успеху. Даже меня в первый день никогда не отстраняли, а я вытворяла тако-о-ое… — Когда я вошел в кабинет, Зэд уже припечатывал его к стенке, — кивая на друга, сказал Хардин.  — Джейс, проклятый кретин, дрался, как девчонка. В следующий раз кровью харкать будет! — эмоционально произнёс Зэд.  — Теперь ты недоразумение? — язвительно спросила я Зэда.  — Кадык этому дятлу вырву, — не обращая внимания на мой вопрос, прорывал Зэд. Зэд Эванс очень импульсивный, нетерпеливый, взрывной парень. Если ему что-то не нравится, он всегда считает нужным это высказать. Может не обращать внимания на других людей, если они ему не симпатичны. Он даже не запомнит их имена, лица, посчитает это не нужным захламлением его памяти.  Зэд правдолюб, но справедлив. Если он не прав, то может спокойно уйти из конфликта, однако, если правда на его стороне, то считает, что в споре все методы хороши. Из-за этого часто происходят драки. В прошлой школе учителя пытались с этим бороться, но поняли, что это бесполезно. Зэд будет стоять на своем, чтобы не случилось.  Его образ «плохого мальчика» дурно влияет на девушек. Вечные драки, синяки, нарочитая грубость прибавляет ему шарм. Они все теряют голову рядом с ним, но Зэду не нужны отношения. Девушки бегают за ним, однако взаимности добиться не могут. И даже прямолинейность парня не может оттолкнуть от себя поклонниц.  Он редко к себе кого подпускает, потому что никому не доверяет. Однако, если заглянуть в карие глаза Зэда, то в них вы увидите доброго и веселого парня, который всегда будет вас защищать и поддерживать. Со своими людьми он очень открытый и даже милый человек.  — Какой кадык? Ты совсем с ума сошел? — Стеф включила «Мамочку» и хотела посмотреть его синяк, но Зэд не дал ей этого сделать. Эванс пошел вперед, махнув ей рукой. Мол, для меня это все детский лепет.  — Нет, погоди, — она догнала его. — Ты подрался! В первый же день! О чем ты вообще думаешь, Зэд?  — О том, что ты меня достала, Джонс, — процедил Зэд. — Я сделал то, что должен был. Не утруждай себя, твои нотации пройдут мимо моих ушей.  Не оставив Стеф шанса, Зэд ускорил шаг и вскоре скрылся от наших глазах. Он не любит, когда его жалеют, потому что считает, что выглядит слабым. Излишнее проявление заботы выглядит для Зэда, как пытка. Друг всегда отстраняется и уходит, чтобы до него никто не докапывался. — И что могло послужить мордобою, а, Хардин? — Стеф повернулась к нему и спросила со всей злобой в голосе. — Со слов других парней, Джейс выразился не очень корректно о Тристан. Якобы у нее беды с башкой, поэтому она спрыгнула. Нормальный бы человек так не сделал, как Трис. Когда понял, что сейчас получит от Зэда, Джейс сказал, что оговорился и не то хотел сказать, но было поздно.  Взгляд Стеф мгновенно потяжелел. Она покачала головой, а затем сказала, что ей нужно взять учебники для следующего урока. Они были при ней. Просто Стеф нужен был повод оставить нас, чтобы мы не видели ее слез. Она все еще приходит в ступор, когда речь заходит о Тристан. — Значит, Джейс позволил себе такое? — Только умоляю, Тесс, не лезь. Он уже получил свое.  — Но Хардин! — Тесса, — он наклонил голову, чтобы я четче видела его укоризненный взгляд. Я скривила лицо.  Этот урод должен поплатиться за свои слова. Одного раза мало! Ничтожно мало!  — Я не могу это так оставить. Трис была моей подругой!  — Ты хочешь, чтобы и тебя отстранили в первый же день? Зэд не пример для подражания.  — Мне все равно. Я должна отстоять честь своей подруги, ясно тебе?  Он тяжело вздохнул. Знает же, что меня не переубедить. Я сделаю это. С ним или без него.  — Я не знаю, где он.  А я знаю Хардина. И он лжет.  Смотрю по сторонам и замечаю, что у многих парней сумка для тренировки. Значит, сейчас добрая половина в раздевалке.  — Ладно. Хорошо, не буду ничего делать, — соврала я. — Мне нужно готовится к следующему уроку. Пойду.  Он не верит мне. Вижу по его глазам.  На мое счастье рядом с нами прошел мой брат. Я тут же весело с ним поздоровалась, чтобы отделаться от Хардина.  — Лу! Как первый день? — не в свойственной для меня манере говорения, спросила я.  Брат уставился на меня, а затем на Хардина. Что-то промелькнуло на их лицах, но я решила не предавать этому слишком большое значение.  — Нормально, — неуверенно сказал он. — Твой?  Мы никогда такой ерундой не занимаемся, но сейчас нужно поддерживать эту светскую беседу, чтобы Хардин ушел.  — Все здорово, — все ужасно. Это прозвучало так ненатурально.  На этом вопросы из разряда светских бесед — закончены.  — Ну, я пойду? — все также неуверенно спросил брат.  Я кивнула, а затем взяла его под руку.  — Пойдем вместе? — мне нужно уйти от Хардина.  Луи выпучил свои глаза на меня, а затем с недоверием взглянул на Хардина.  — Ну пойдем, если хочешь, — сказал Луи. Я помахала Хардину свободной рукой, и мы с Луи отправились вдоль коридора. — Ты странная. Все хорошо?  Я оглянулась. Хардина уже не было. Скорее всего он не поверил, но деваться уже некуда.  — Да, — быстро сказала я и попыталась вытащить свою руку из его. — А ты случаем не знаешь, где Джейс? — В раздевалке. Пазл сошелся. Я была права.  Как только Луи это сказал, я тут же направилась туда. Конечно же, гадкий Джейс не будет переодеваться в женской раздевалке. Ну, а, в мужскую, что мне мешает зайти? Отсутствие пениса? Еще чего!  Забежав на всех парах в раздевалку, все сразу начали галдеть. Мальчики, мне плевать. Мне нужен только высказыватель ненужных мнений.  — Где Джейс? — спросила я первого попавшегося парня.  — Ээээ, — протянул он, явно обескуражен тем, что я здесь.  — Ну? — настойчивее спросила я.  Парень неуверенно указал правой рукой в какой стороне, и я туда направилась.  Джейс болтал с парнями около шкафчиков. Увидев меня, заиграл бровями.  — Привет, какими судьбами?  — А вот такими, — долго не думая, я ударила его ногой в пах, от чего он скрючился.  Все начали кричать, но никто не стал оттаскивать меня. Еще бы! Девчонка бьет парня, то еще зрелище! Джейс опомниться не успел, как ему тут же прилетело коленкой в лицо. Он пошатнулся, но парни его придержали.  — Сучка! — выкрикнул он.  Я хотела было вновь ему наподдать, но тут вперед меня встали Хардин и Луи. Черт бы их побрал с чрезмерной подозрительностью!  — Я не понял, ты это про мою сестру сказал? — взгляд Луи стал жестким.  — Он сегодня вообще много открывает рот не по делу. Может тебе язык подрезать, Джейс? — подхватил Хардин.  Естественно Джейс не пропустил это мимо ушей. Началась словесная перепалка, в которой явно лидировали Хардин и Луи. Ну а, когда у противника закончились доводы, то он налетел на моих защитников.  И тут началась драка. Я отошла в сторону, потому что не хотела лезть в это. Как правило, тех кто разнимает, получает еще больше. А я же все-таки девочка, нежный и хрупкий цветочек.  Не вовремя, ой как не вовремя, вошел учитель, который тут же прекратил мгновенную кару Джейса за его слова. И нас всех вызвали к директору. 

***

— ВЫ СОВСЕМ ДОЛБАНУЛИСЬ? — кричала вне себя из-за злости Стеф. Я сглатываю, затем смотрю на своих братьев по несчастью. Они молчат, а презрительный взгляд Стеф сейчас испепелит меня. Клянусь, она сделает дырку в моей черепушке. — Его нужно было проучить, — начала я слишком тихо, но мамочка Стеф все слышит. От нее ничего не ускользнет. — И ты не придумала ничего умнее, как ворваться в МУЖСКУЮ раздевалку, а затем ударить ПАРНЯ?  Поджав губы, я кивнула.  — А что за собрание анонимных пташек? — с этими словами Зэд вошел в комнату.  — А ты не слышал? — язвительно спросила Стеф. Зэд покачал головой. — Все последовали по тропам Зэда Отстранителя!  — Кого-кого?  Ноздри Стеф раздулись.  — Тебя, идиотина! — Ты чего обзываешься с утра пораньше? —  обиженно спросил он.  — Нас отстранили на два дня. Я ударила Джейса, а парни его добили. Он сейчас лежит в лазарете, — пояснила я Зэду. — Маленькое недоразумение, — покачав головой сказал он, а затем вытащил зубочистку изо рта, которую только что гонял из стороны в сторону. Дурацкая привычка. — Куда ты вечно лезешь?  — Куда надо, — недовольно ответила я. — Я знал, что ты непременно будешь искать приключения на задницу, поэтому не сказал. А что у нас по итогу вышло? — Что сделано, то сделано. И я бы еще раз двинула по его морде. — Вот в этом я не сомневаюсь, — он погладил меня по спине.  Стеф услышала наш диалог с Зэдом и еще больше начала отчитывать.  — И что вы делать собираетесь? Это же скажется на вашей успеваемости!  — Все нормуль, планов нуль, но думаю сходить перекусить, — сказал Зэд, а затем усмехнулся, увидев, как Стеф перекосило от его слов.  — Вам голова дана, чтобы думать! — взмолилась подруга.  Нравоучения Стеф длились до звонка, а затем она ушла в класс. И остались только мы — отстраненные от занятий защитники чести покойной Тристан.  — Пойду в комнату, поплюю в потолок, — сказал Луи. — Парни, следите, чтобы она больше никуда не влезла. На сегодня хватит приключений. Это сделать трудно, потому что я влезу всегда, если мне это нужно.  — Лу, если мама спросит что-то, не говори об этом. Хорошо? — Как всегда, — с этими словами Луи вышел из комнаты. — Надеюсь, там остался пирог. Не хотите перекусить? — спросил Хардин.  Зэд положительно ответил, а я была не голодна. Все еще кусок в горло не лез.  Парни отправились на праздник живота, а я к коробкам покойной подруги. Пока есть время, нужно заняться полезным делом. Вещи Тристан все еще ждали, когда их разберут.  Первые две коробки мы отставили, потому что там были ее вещи. Платья, штаны, куртки, в общем и целом, их стоило отдать в благотворительный центр. Кому-то они явно будут нужнее, чем нам. В третьей коробке мы нашли записки, но больше ничего интересного не было, поэтому я приступила к четвертой. В ней были еще тетради, а затем мне попалось на глаза то, с чем Тристан никогда не расставалась — ее IPad. Пароль я не знала, но мне от чего-то казалось, что там должно быть что-то, что наведет на след об анониме, который присылал записки. Перепробовав разные варианты, на экране высветилось время ожидания до следующей попытки.  Отложив iPad, я принялась дальше искать какую-нибудь зацепку. На глаза попался блокнот. Мне ужасно не хотелось в нем рыться, словно я нарушаю личное пространство Тристан. Это были личные вещи, в которых хранилась ее история, жизнь. С другой стороны, она умерла, а я хочу выяснить, что подтолкнуло ее на такой шаг и кто писал эти ужасные записки. Возможно, это связано как-то, а быть может это просто пустые угрозы, которые не нашли свое воплощение.  В блокноте оказались стихотворения. Некоторые она зачитывала нам на вечерних посиделках, а какие-то я видела впервые. Некоторые из них были помечены сердечком, да и содержание были о любви.  «Тебя я в сердце бережно храню, Хочу кричать: люблю, люблю! Случайный взгляд, касанья нежных рук,  Ты для меня не просто друг. Но почему же ты не хочешь быть со мной? Моя любовь кажется тебе игрой?  Но я серьезна. Ты поверь.  Тогда не будет никаких потерь.» Однако…! Читаю следующее. «Пропадают на небесах звезды,  Под облаками светят они.  В темноте мы хранили секреты, Но уже днем ты стал мне чужим.  Горькой ложью напитаны речи, которые ночью были сладки.  А я верила им беззаветно, Потому что ты был мною любим». И следующее было в таком же тоне, а затем вновь про любовь и бабочки в животе.  Я листала, вчитывалась в каждое стихотворение, чтобы найти тайное увлечение Тристан. Она никогда не говорила, что была влюблена в кого-то. Даже более того, у нее не было ни с кем отношений. Кому предназначались эти стихотворения? Может это как-то связано с ее гибелью? От безответных чувств, она решила, что больше нет смысла жить? Однако, это всем не похоже на Тристан. Она любила жизнь.  Каждое было помечено датой. Видимо, в день, когда было все отлично, то стихотворения были посвящены любви и трогательным взаимодействиям, а когда все плохо, то безответные чувства так и вырывались наружу.  Нужно показать Стеф, возможно, она знает, о ком писала Тристан.