Первый секрет

«Рейвенкрофт». Забавно, что наша частная школа — пансион называется как институт невменяемых преступников из Marvel. Мы часто шутили по этому поводу, когда нас сослали сюда, но, к сожалению, название берет корни от основателя этой школы. Но нам все равно нравится говорить, что все здесь — безумцы.   Мы все смотрели на здание «Рейвенкрофт». Величественное, необъятное и безумно притягательное. Викторианский стиль только добавлял таинственности и загадочности этому зданию. Когда я впервые его увидела, то таращилась на него минут пять, потому что было трудно отвести взгляд. «Рейвенкрофт» завораживал своей архитектурой.  Это место было создано для обучения элитных и богатых семей. Затем его закрыли, поговаривают, что всему виной коррупция. Спустя какое-то время «Рейвенкрофт» стал госпиталем, а потом вновь — необитаемым. Его пытались привести в порядок, открыть школу-пансион, но так и не вышло. А около пятнадцати лет назад какой-то богатый человек, который пожелал остаться тайным спонсором, дал второй шанс «Рейвенкрофту». Обучение в частной школе-пансионе по-прежнему не дешевое удовольствие, которое далеко не все могут позволить. Однако появились гранты и другие возможности, чтобы попасть сюда бесплатно или за пол стоимости. «Рейвенкрофт» славится качеством образования, поэтому желающих учиться именно здесь огромное количество. — Я была счастлива вернуться сюда, но… — начала Стеф, а затем замолчала. Мы все понимали, о чем она говорит.  Те, кто учились здесь в прошлом году, воздерживаются от разговоров о том, что произошло. Словом, если заговоришь об этом, то реальность разрушится. Этого не избежать, потому что завтра на официальной части все равно заведут речь о произошедшем. Есть еще одна ночь, чтобы пожить в забвении.  — Сколько мы уже здесь учимся? Четвертый год пошел? — задумчиво спросил Хардин. — Ага, — выдохнула я, любуясь «Рейвенкрофтом». Четыре года назад школа, в которой мы учились с начальных классов, сгорела. Сразу скажу, что это случилось не по моей вине. Проблема с проводкой, которая не была вовремя решена администрацией школы, послужила пожару. Учащиеся разбежались по разным школам, кто-то вообще переехал в другой город, а наши родители решили отправить нас в «Рейвенкрофт». Мы восприняли эту новость не очень хорошо, потому что это закрытая местность, где нет ничего из нашей привычной жизни. Однако, приехав сюда, ни разу не пожалели. Некоторым дали возможность бесплатного обучения, например, Молли, Хардину и еще нескольким ученикам младших классов. Новоиспеченная соседка еще та зубрила, которая славится безупречной учебой и стремлением к знаниям. Именно из-за этого она оказалась здесь. Хардин — подающий надежды спортсмен в нашем городе, поэтому ему предложили место. Мы и многие другие ученики платим деньги, чтобы учиться в «Рейвенкрофте». Однако, чтобы находиться здесь нужно пройти определенные тесты, экзамены. Не все так просто, поэтому, прежде чем заплатить деньги за обучение, мы прошли кучу всего, чтобы нас утвердили.  — Как быстро летит время, — озвучив наши мысли, сказал Зэд.  — Завтра тяжелый день, пойдемте спать, — сказала Стеф. Я была бы рада еще посидеть со своими друзьями, но нужно отдохнуть. Завтра морально трудный день, который напомнит нам всем о суровой реальности. Когда мы пришли в комнату, Молли сидела за рабочим столом и что-то увлеченно писала. Было не особо интересно, что делает соседушка, но когда она увидела нас, то непременно рассказала об этом. Так как нежеланная соседка состоит в клубе «Дебатов и выступлений», то ей поручили написать речь на официальную часть собрания в честь начала учебного года.  — Ты же не будешь писать про…? — убирая вещи с кровати, спросила Стеф.  — Вообще-то, буду. Знаю, что вам это неприятно, но это моя работа, — деловито ответила та.  Я нахмурилась, выдвинув немного нижнюю челюсть вперед, словно сейчас зарычу.  — Почему именно ты? — в упор смотря на нее, спросила я.  — Потому что, Тесса… — сказал она, а затем тише повторила, — потому что.  Стеф наклонила голову вперед, смотря на меня исподлобья. Так она намекала мне, чтобы я вела себя вежливее и терпимее.  Выдохнув, я легла на кровать и уткнулась в телефон.  — Я в душ, — проинформировала Стеф. — Не убейте друг друга.  — Не обещаю, — честно призналась я. Молли ядовито улыбнулась.  — А я обещаю, — но когда Стеф скрылась в душе, она показала крестики на пальцах.  Я никак не отреагировала на ее жесты и слова. Она не сможет зацепить меня, как бы не старалась и не пыталась. У нас взаимная неприязнь друг к другу, но ей меня не одолеть.  Молли не из самых приятных людей. В прошлой школе она была аутсайдером, но когда попала в Рейвенкрофт, то сразу начала показывать свое гадкое нутро. Со мной у нее нет никаких шансов, потому что я никогда не дам себя и друзей в обиду. Я буду стоять на своем, даже если бульдозер меня переедет. Но с другими Молли не церемонится. Придумывает обидные прозвища и дразнит. От нее натерпелись многие девочки, потому что она не фильтровала свою речь и могла, как бы невзначай, оскорбить или унизить. Иногда делает это специально. Ее амбиции идут вперед нее. Она хочет быть всегда первой и лучшей. Именно поэтому я ей не нравлюсь. Меня хвалят учителя, несмотря на мои проделки, любят окружающие, даже когда бываю резка, и у меня есть определенный статус, до которого ей никогда не добраться. Еще Хардин. Она безумно в него влюблена и пытается это скрыть, но ее прям колбасит, когда он рядом со мной.  Новоиспеченная соседка всегда сует свой нос не в свои дела. Считает нужным все комментировать, вставляя свое мнение по различным вопросам. Она соперничает со мной, зная, что никогда не выиграет.  — Ты думаешь, я глупая?  Она встала из-за стола и подошла ко мне. — Да, — я ответила предельно честно. Убирать телефон я не собиралась.  — Это риторический вопрос. Он не требует ответа, — щурив глаза, с умным видом сказала Молли.  — Риторический вопрос — это вопрос-утверждение. Ты сама же на него ответила, сказав, что ты глупая, а я подтвердила.  Она помотала головой, словно обдумывала следующие свои слова.  — Я вижу, что тебе это не нравится.  — Скажи своему окулисту «спасибо» за хорошее зрение.  — Ха-ха, как смешно, — имитируя смех, сказал она. Я не шутила. У нее правда отличный специалист, который позволяет увидеть правду-матушку. — Нам придется научиться жить вместе. Ведь ближайший год эта комната — наша. Не переходи мне дорогу, Тереза.  Последние слова звучали, как угроза. Но не ту ты выбрала, чтобы запугать. И это не твоя комната, стерва ты глупая. Никогда не будет твоей. Никогда. — А теперь послушай меня, мелкая зараза, — я встала с кровати и подошла к ней вплотную. Мой палец встретился с ее грудной клеткой. — Я буду нейтральна к тебе, когда рядом Стеф, потому что она жутко расстраивается, когда мы ругаемся. Постараюсь не замечать твое присутствие и твои отвратительные духи. Но когда мы будем вдвоем, я заставлю тебя почувствовать себя некомфортно, неуютно , а еще чужой, потому что ты такая и есть. Не наставляй на меня свою пукалку, потому что у меня волына.  Она знала, что я говорю правду. Чувствовала это по моей интонации, потому что слова не были вымыслом или пустым трепом. Молли мне не нравится. По множеству причин.  — Намотай на ус, Тереза, я тебя не боюсь, — она серьезно еще пытается держать лицо? Ладно. Это похвально.  — Из нас двоих, усы только у тебя. Может твой окулист и хорош, но видимо не настолько.  Она фыркнула и отвернулась.  Даже не хочу тратить на нее свое время и мысли. Она того не заслуживает.  Я вновь вернулась к своему телефону. Слушала музыку, листала социальные сети. Наткнулась на фотографии былых времен. Дыхание участилось, ладошки вспотели. Будучи дома, поздней ночью меня накрывало, и я горько плакала у себя в комнате, пересматривая видео и фотографии с прошлых лет. На них все улыбаются, дурачатся и веселятся. Старалась не смотреть на них, чтобы еще больше не утопать в ностальгии и печали. Но иногда так хочется вернуться туда, где улыбка не исчезала с лица.  Стеф вышла из душа, подозрительно посматривая на нас. Так как нас теперь трое, то нужно быстрее занимать ванную комнату, а то неизвестно насколько новая соседка застрянет там. Отложив все дела, я отправилась смывать сегодняшний день и готовиться к новому.  — Она не желает тебе зла, — сказала Стеф, когда я наносила ночную маску на лицо, а новое приобретение, в виде Молли, ушло в душ.  — Она не желает. Она делает.  — Мы решим этот вопрос. Просто постарайся быть милой.  Я передразнила её голосом обиженного ребенка.  Не хочу строить из себя ту, которой не являюсь. Ради Стеф постараюсь быть менее язвительной, но лицемерить не собираюсь. 

***

Мой день всегда начинается с тренировки. В пять утра будильник чуть не перебудил всех живущих в комнате, а я практически его не слышала. Проснулась только из-за того, что Стеф швырнула в меня подушку. После тяжелого дня мой сон очень крепкий, поэтому легко пропустить нещадно звонящий будильник. Я ставлю их штук десять, чтобы уж наверняка, но и это порой не помогает. Фигня случается, бывает.  Душ придал бодрости, которой так не хватает по утрам. Немного отвыкла вставать так рано, потому что на каникулах делала это около восьми утра. Нужно вновь входить в режим, что дается, пока что, весьма затруднительно. В утренний ритуал  входит и уход за лицом. У меня весьма проблемная кожа, которой никак не угодишь. Сколько бы я не вбухала в нее средств, ей все равно чего-то не хватает. Это расстраивает и бесит, хотя осознание того, что не все мы идеальны, немного радует. Каждый с каким-то недостатком. Нельзя быть идеальной с ног до головы.  Сделав все свои дела, я отправилась на спортплощадку, которая находилась на территории нашей частой школы - пансиона. Добираться до нее минут десять, может больше, так как она расположена практически в самом конце. Там тренируется команда по футболу «Вороны», которые уже лет пять занимают первые места в турнирной таблице. В прошлом году Хардину посчастливилось стать капитаном, что не обрадовало моего брата, которого отстранили от этого звания из-за систематического нарушения порядка проживания в интернате. Правил куча, всех не запомнишь, поэтому Луи не сильно им следовал.  Я побежала трусцой, чтобы побыстрее приступить к тренировкам. На спортплощадке мертвая тишина, что очень мне нравится. Я приступила к разминке, а затем перешла на кардио, когда услышала до боли знакомый мужской тембр.  — Место встречи изменить нельзя?  — Не думала, что ты сегодня придешь, — бегая на месте, сказала я.  — Как я мог пропустить? Мы же всегда тренируемся вместе. Традиционное приветствие из детства заставило меня остановиться на месте.  — Мало ли решил что-то изменить. — Только не это, — подмигнул он мне. Хардин. Эх, его зеленые глаза не раз смущали и очаровывали девушек. Ему стоит улыбнуться и все особи женского пола уже растаяли. Его мускулистое тело приковывало взгляды, потому он оттачивал его ежедневными тренировками. Темные волосы со свисающими передними прядками, которые постоянно выбивались и свисали на лоб, прибавляли ему шарм. А высокий рост добавлял очки в его рейтинг «самый горячий парень в «Рейвенкрофте». В общем, он всецело объект мечтаний и воздыхай юных особ, а я их прямой конкурент. По крайне мере до того момента, когда узнают, что мы с ним только друзья.  Наша дружба началась с моего рождения. Хардин старше меня на несколько месяцев. Наши родители друзья со школьной скамьи, поэтому нам ничего не оставалось, как подружиться. Хардин хороший парень, который иногда любит быть плохим. Его чуткость и неравнодушие ко всему всегда всех подкупает. С ним никогда не соскучишься, потому что он — душа компании. Ответственный и справедливый, за ним практически всегда остается последнее слово. Почему практически? Да потому что меня не переспоришь. К его голосу прислушиваются, потому что он правда один из тех, кто всегда поможет и будет рядом, не осудит, найдет решение проблемы и выручит. Но если вы обидели его близких, то бегите, а лучше покупайте билеты на самолет. Вам не жить.  Я была в него влюблена около трех лет назад, но ничего ему не говорила. Боялась. Мне кажется, что все, кто дружит с противоположным полом рано или поздно испытывают что-то подобное. Я решительна, но в таких вопросах терплю фиаско. Мне было страшно, что это испортит нашу дружбу, ведь он ничего такого не чувствует и никогда не чувствовал. Я бы знала. Но влюбленность прошла, потому что Хардин встретил Натали, которая мисс Совершенство и Идеал. Она предел всех мечтаний парней. И вот, два идеальных человека нашли друг друга в этом неидеальном мире. Ужасно ванильно.  — Ты чего зависла? Побежали? — его голос вырвал меня из воспоминаний.  — Ага.  У нас с Хардином разные взгляды на жизнь, вкусы и предпочтения, но нет никого ближе, чем мы. Так было с самого детства. Я могу доверить ему любой секрет, зная, что друг надежного сохранит его. У нас много фишек, которые понимаем только мы, а других этим раздражаем. Если что-то случается, то он узнает первым. Любая мелочь, которая тревожит мое сердце тут же испаряется, потому что Хардин делает ее неважной, несущественной. Он всегда останавливает мою импульсивную сторону, когда у меня срывает башню. Если я с кем-то ругаюсь, спорю, Хардин встает на мою сторону. Неважно, права я или нет. Однако потом отчитывает за излишнюю вспыльчивость, но это уже такая ерунда. Однажды я поцапалась с девчонкой, когда в старой школе создали команду по баскетболу. Да, мой рост не для этого вида спорта, но там брали всех, кому не лень. Так вот, эта дрянь оскорбила Стеф, а я всегда стою за своих горой, поэтому я кинула в нее баскетбольный мяч, а затем надавала ей по морде. Хардин оттащил меня, уложив к себе на плечо, но мои вопли и ругательства слышали все. Выговор я получила, но защитила честь подруги. Это для меня важнее.  — Как дела в комнате? — спросил он, когда мы остановились попить воды.  — Идиллия, — отпив немного, сказала я, а затем начала разминку ног. — Мне кажется, ты врешь.  Я закинула ему на плечо свою ногу и потянулась.  — Я? Вру? Да как ты смеешь? — наигранно злясь, ответила я.  — Ты знаешь еще одного такого человека, который знает тебя, как облупленную? Говори, Бэмби. В общих чертах я повествовала ему о вчерашней «стычке».  — Было бы странно, если бы вы не сцепились друг с другом.  — Она заняла мою комнату! Мы со Стеф должны были жить вдвоем. После всего…Неважно. Если эта Молли еще куда-нибудь влезет, я ей накостыляю.  Хардин как-то странно улыбнулся, будто его парализовало. Я обернулась, чтобы посмотреть, что его так смутило.  Молли. Она на площадке! Сроду этой мымры здесь не было, а теперь она заявилась сюда. В мое время!  — Успокойся, — он встал перед моим лицом. — Все могут сюда приходить.  — Все! Но пришла она!  — Совпадение? — Не думаю.  Молли подошла к нам и сняла наушники.  — О, вы тоже тут. Удушу.  — Привет, Молли, — поздоровался Хардин.  Прибью.  — Хардин, ты в отличной форме, — осматривая его с ног до головы, промурчала она, как кошка. Закопаю. — Эм, спасибо, Молли, — неловко ответил Хардин.  Выкопаю.  — А вы давно здесь? — не отставала она.  Попинаю.  — Час, может больше, — Хардин покосился на меня.  Выпотрошу.  — Ты такой крутой, — улыбаясь, произнесла она. — Занимаешься даже тогда, когда нет тренировки. Закопаю.  — Спасибо, — неуверенно приняв ее комплимент, ответил мой друг. — А ты чего здесь?  — Да, какого хрена ты приперлась сюда? — не выдержала я.  — Просто пришла потренироваться. А чего ты такая злая? Не с той ноги встала? — поглядите на нее, она оскорблена моим вопросом.  — Я тебе сейчас засуну твою ногу в задницу, — сквозь зубы сказала я. Хардин взял меня за плечи и попытался увезти.  — Что? — словно не расслышав меня, спросила она.  — Ничего. Мы уже закончили, — он дружелюбно улыбнулся и прибавил шаг.  Мне хотелось начистить ей морду. Ух, как руки чесались. Чего она пришла? Зачем? Никогда не приходила, а тут уже вторую территорию начала метить, прям как собака. Хотя эти животные не могут стоять с ней наравне. Это для них оскорбление. Всю дорогу до комнаты я причитала. Не могла успокоиться, потому что с раннего утра эта грымзятина вывела меня из себя. Хардин успокаивал, но это не помогало. Я злилась. Очень.  В комнате Стеф выслушивала мое негодование. Попытки привести меня в приятное расположение духа ничем не увенчались. Я была на взводе. Даже накраситься толком не смогла, потому что мой рот не затыкался от вселенского гнева. Столько ругательств я еще никогда не произносила.  Мы ушли до прихода нашей мерзкой соседки. Завтрак немного сгладил углы, но внутри все еще кипело пламя злости. Едой его не потушить, а вот общипать этой курице перышки было бы кстати.  — Кто-то сожрал мой любимый пирог, — сквозь зубы, сказал Хардин. — ВЕСЬ!  — Бывает, а со мной живет мерзкое отродье. Кто выиграл? — возмутилась я.  — Конечно, я. Пирог с вишней — это святое, — негодовал Хардин. — Его нельзя трогать! — Чего она такая злая? Аж глаз дергается, — осматривая меня, спросил Зэд.  — Немного не в духе. Пройдёт, — между делом ответила Стеф.  — Ей нужно расслабиться. Летом научился одному массажу, — но Зэд не договорил — получил хлебом в лицо от Стеф. Разговаривать мне не хотелось. Иначе вновь из меня польется фонтан гадости. Через два часа после завтрака у нас приветственная церемония. Где учителя желают нам успешного года, прилежного поведения и напоминают о правилах поведения. Немного концертной программы, видеороликов с прошлых годов и всякая такая скучная чепуха. Однако сегодня не только уставам частной школы-пансиона будет посвящена церемония.  Все началось. Как я и говорила, было скучно. Приветственная речь, немного нравоучений, а затем Молли вышла на трибуну, со слезами на глазах и дрожащим голосом. Какая напыщенность! — В прошлом году случилось ужасное. Мы все потеряли…, — начала свою речь Молли.  Потеряли. Мягко сказано. Тристан была нашей подругой, с которой я и Стеф познакомились в «Рейвенкрофте». Мы сразу же нашли общий язык. С первых минут нашего знакомства стало ясно, что наша дружба будет вечная. Однако… Она оборвалась.  История знакомства до ужаса банальна. Из комнаты Тристан съехали её сожительницы, а нам со Стеф как раз нужно было пристанище. Увидев нас, она обхватила меня и Джонс за плечи, сказав, что «Рейвенкрофт» открыл для нас двери, а мы должны открыть ему наши сердца. Тристан не была надмена или высокомерна, наоборот приняла обеих, словно знала меня и Стеф всю жизнь.  Она училась здесь с младших классов, поэтому сразу же ввела в курс дела всех и всея. Неугомонная и безбашенная я, игривая и бесстрашная Стеф, веселая и энергичная Тристан. Гремучая смесь, которая сразу же нашла «признание» у преподавателей. Нас ненавидели и любили, хотели быть похожими на нашу «НЕсвятую троицу». Именно это название украшало стенд «Музыкальные открытия» в вестибюле. Оно же было у нас на футболках, которые мы носили в комнатах.  «НЕсвятая» троица прекратила свое существование в конце прошлого года. Тристан нашли мертвой у парадного входа в «Рейвенкрофт» во время вечеринки в честь окончания учебного года. По версии следствия, она спрыгнула с крыши, так как там нашли её следы и телефон. Окончательная версия — самоубийство. Забавный факт, что выход на крышу был закрыт изнутри «Рейвенкрофта». Как она смогла это сделать, если была снаружи? На этот вопрос никто так и не дал ответа. Других следов или отпечатков пальцев, вещественных доказательств, что кто-то был рядом — нет. Тристан не оставила никакой предсмертной записки, ничего, чтобы объясняло ее поступок. Она любила жизнь, но тогда почему свела с ней счеты? После произошедшего нас сразу же отправили по домам, поэтому не было никакой возможности выяснить самостоятельно, что случилось. Да и сил, честно говоря, тоже. Мы скорбели.  — Не могу это слушать, — сказала я и вышла из зала. Конечно же, забрав все внимание у выступающей.  Подруга девушки, которая покончила с собой. Это то, с чем меня и Стеф оставила Тристан. Мы будем объектами обсуждений и переглядок. Я бы прекратила это, но воспоминание о нашей дружбе слишком сильно задели мое сердце.  Я шла туда, куда глядят глаза. Бездумно. Все напоминало о ней. Коридоры, где мы шептались и придумывали новые безумства, туалеты, где сплетничали, комната отдыха, где мы играли в настольные игры и собирались все вместе. Каждый угол «Рейвенкрофта» кричал о ней, а заткнуть его не получается. Сквозь слезы я на кого-то напоролась и упала. Оклемавшись, попыталась встать, но не получилось. Смахнув слезы, я увидела перед собой довольно симпатичную мордашку. Из-за очков, с сожалением, на меня смотрели серо-голубые глаза.  — Извини, не увидел, — а голос-то какой приятный.  — Это я виновата, почти сбила тебя с ног. — Первый день здесь, а к моим ногам уже упала девушка. Что ж, год обещает быть интересным.  — Эм… Мне было неловко лежать у него в ногах, поэтому я совсем не знала, что сказать.  — Тревор, — он подал мне руку, и я приняла ее.  Он резко поднял меня с пола, а затем прижал к себе, обхватил за талию.  — Тесса, — представилась я, но голос немного дрогнул.  — Что тебя расстроило?  Я все еще пялюсь на него, но не могу оторвать глаз. Он демонически привлекательный.  — Ничего. Это аллергия, — соврала я.  Не буду же говорить ему о смерти подруги. Я его впервые вижу! — Понятно.  Мы, наверное, еще несколько секунд стояли, прижавшись друг к другу, а затем он выпустил меня из рук.  — Мне надо идти, — поправляя форму, быстро сказала я.  Он, кстати, был одет в свою одежду. Ясно. Новенький.  — Так иди. Не смею задерживать, — парень поправил свои светлые волосы, а затем засунул руки в карманы штанов.  — Не смеешь, — это скорее звучало как вопрос, нежели чем утверждение. Я вообще не знаю зачем это сказала. — Нет, — он покачал головой.  — Тогда я пойду?  — Тогда иди.  Я уже собиралась подняться на второй этаж, как вдруг он сказал мне:  — Приятно познакомиться, Тесса. Ты первая, кого я здесь встретил и сразу сорвал куш.  — В смысле?  — Без смысла, детка.  Я хотела было сказать, чтобы он не называл меня так, но он скрылся из моего поля зрения. 

***

Вечером Молли куда-то испарилась, а мы со Стеф продолжали разбирать оставшиеся вещи.  — Так, Тревор ничего такой?  Я рассказала Стеф о встрече и падении в коридоре. — Как Демон.  — Уууу, — прищурившись, протянула подруга. — Таинственный новенький. Будоражит. Понравился? — Нет, но в нем что-то есть.  — Голубые глаза и щенячий взгляд?  — Серо-голубые, — поправила я, а затем увидела, как Стеф мне подмигнула. — И нет. Наоборот, в его глазах маленькие демоны танцевали.  Стеф рассмеялась. У нее такой заразительный смех, что и я на него поддалась.  — Не одобряю демонов в глазах, но это интересно. Покажешь мне его завтра.  Мамочка Стеф, которой нужно показать парня, чтобы она оценила его своим материнским нутром. Как всегда.  Через полчаса к нам постучали.  — Девочки, можно войду? — Заходите.  К нам пришла мисс Хастингс, секретарь директора «Рейвенкрофт». — У меня для вас кое-что есть, но не знаю даже, как и сказать об этом. Мы со Стеф переглянулись.  — Мисс Хастингс, вы отселите Молли? — с надеждой спросила я. — Боюсь, девчонки, это не в моей компетенции.  Не везет. Но попытаться стоило. — Тогда не интересно, — сложив руки на груди, ответила я. — У меня в кабинете стоят коробки с вещами Тристан, — сказала она и замолчала, а затем увидела наши встревоженные лица и продолжила. — Ее родители практически ничего не забрали. Их хотят отнести в благотворительный центр, но я думаю, что, может, вы хотите взглянуть на них. Оставить что-нибудь на память?  — Да, — следом резко ответила Стеф. Мы забрали огромные коробки, в которых находилась жизнь покойной Тристан. Если честно, ощущение скверные.  Поставив их в комнате, около наших кроватей, уставились на них.  — Мы посмотрим что там? — спросила подруга.  — Для этого и взяли их.  Мы начали перебирать вещи. Каждая из них напоминала нам о Тристан. Ее косметичка, в которой некоторые продукты так и не были использованы, топики, юбки, штаны, которые она обожала, тетради, которые исписывала на уроках и многие другие вещи. Мы словно прикасались к истории её жизни, которая так скоропостижно закончилась.  Стеф нашла небольшую коробку, которую сразу же открыла.  — Какие-то бумажки, — первое, на что она обратила внимание.   Они были аккуратно сложены, одна к другой столбиком.  Я развернула одну из них и обомлела.  — Стеф? — я передала ей.  «Оборачивайся по сторонам, Блейк». — гласило в этой записке.  Джонс взяла другую.  «Я все вижу, сучка. Каждый твой шаг» — в слух прочитала Стеф. — Тут все записки в угрозах или шантаже, — перебирая каждую и зачитывая, сказала я.  С каждой запиской, с каждыми прочитанными нами словами, глаза лезли на лоб. Мы ни разу от Тристан не слышали об угрозах, которые она получала. Даже понятия не имели, что кто-то может точить на нее зуб, ведь ее все любили. Что это всё значит, Тристан?