Принятие неизбежного

КАКОГО Х(извините, ничего другого подобрать не получается)УЯ ПРОИСХОДИТ?  Мои глаза могли бы выпасть из орбит, пролететь целый мир и залететь обратно, но все еще прибывать в полном шоке. Мне хотелось увидеть свое лицо, поджатые от злости губы и раздутые ноздри. Руки сжимали помпоны с такой силой, что казалось, я могу стереть их в порошок. Ноги вросли в деревянную трибуну. Мне хочется уйти, но они не слушаются.  Нет. Нельзя уходить. Я должна пройти это достойно и без истерик. Никаких всплесков эмоций. Нужно нацепить маску безразличия, а дальше вжиться в роль. Если ты хочешь, чтобы люди поверили в твою ложь, то поверь в нее первым. Сделай все, чтобы она была убедительна.  — Тереза, передайте помпоны Молли, новому капитану «Черные Вороны». Поприветствуем, — в мгновение все начали аплодировать, а для меня их хлопки были сродни выстрелам в грудь.  Но ни один мускул не дрогнул на моем лице. Я спокойно передала этой марокканской обезьяне свои помпоны, в то время, как она сочилась ядом. Улыбка, во все зубы, которые ей нужно выбить, блеск в глазах Молли кричали о том, что она злорадствует.  — Хардин, передайте мяч новому капитану «Вороны» — Тревору, — сказал тренер. И вновь аплодисменты. Мой друг даже глазом не повел, просто отдал мяч. Затем тренер мальчиков объявил, чтобы новые капитаны прочитали устав в слух, и на этом торжественная часть будет окончена. А нас с Хардином отправили по разные стороны к своим командам. Заиграл гимн «Рейвенкрофта». — Ты знала? — шепотом, не смотря на меня, спросила Стеф.  — Нет, — сквозь зубы ответила я.  Больше подруга ничего не спрашивала.  Когда официальная часть закончилась, я быстрым шагом направилась к себе в комнату, но меня остановил брат. — Ты как?  — Как КамАЗ . — В смысле?  — Хочу переехать эту падлу! — уже не сдерживая эмоций, выкрикнула я.  Он обнял меня, хотя мне казалось, что я в этом не нуждаюсь. Брат погладил меня по голове, прижимая к своей груди. Луи знал, что это важно для меня, что эта противная крокозябра всегда метит на мое место, и что сейчас я готова ее разобрать, как неудавшийся конструктор.  — Я с тобой, сеструль, — он не выпускал меня из объятий. Крепко держал. — Ты еще поставишь ее на место, но сейчас нужно сделать все, чтобы не показывать то, что она задела тебя. Сеструль, слышишь меня?  Я покачала головой.  — Пойдем, — он выпустил меня из объятий и взял за руку.  Если честно, мне было всё равно куда идти, главное подальше от этой неприятной и мерзкой гадины. Только попадись мне на глаза — я их выцарапаю.  Луи привел меня к забору, который граничил с лесом. Там была небольшая дырка, которая выпустила нас.  — Откуда ты знаешь, что здесь можно выйти?  — Я знаю много лазеек. Это одна из них.  Покорно идя за братом, я вдыхала свежий запах мокрой травы, отсматривала лесные просторы и даже увидела белку.  — Знаю, что ты злишься, но для тебя же лучше будет вместить все эмоции где-то подальше от Молли, — сказал брат, убирая преграду у меня перед лицом в виде ветки. — Поэтому вот. Я оглянулась. Пустая поляна. И как она должна мне помочь? — Не понимаю. Что «вот»? — Кричи.  — На кого? — Хочешь на меня, хочешь на деревья, хочешь на противную бабочку. Луи с детства боится бабочек. Каждый раз, когда ее видит, то визжит, как девчонка. На его день рождения я подарила поход на выставку бабочек, но сказала, что там крутые старые тачки. Как он тогда ругался! Смех! —  Я не буду заниматься этой фигней, — нахмурившись, сказала я.  — Будешь. Тебе станет легче. Просто поверь мне.  — Мне это не поможет. — А что тебе поможет? — Переехать её на КАМАЗе. — Опять ты со своим КАМАЗом, — закатывая глаза, сказал брат. — Просто крикни разок.  Я посмотрела на него, словно он псих запертый в психбольнице, но повиновалась. Неуверенно, не слишком громко попыталась крикнуть. Звук вышел хриплый и скованный, но Луи одобрительно показал пальцы вверх.  — Громче! Давай, сеструль. У тебя получиться.  Я строчила рожицу, словно съела что-то не вкусное.  — С меня хватит. Лу, это не работает со мной, — я махнула в его сторону рукой, но он ее перехватил.  — Вспомни все разы, когда Молли тебе досаждала. Как она слизывала манеру говорения с тебя или пыталась вклиниться в вашу дружбу со Стеф, а? — с каждым его словом во мне загорался огонь злости. — Как она говорила Тристан, что вы лживые сучки? Пыталась подговорить девчонок в клубе организаторов, чтобы тебя исключили?  — Помню. Это еще не весь список достижений этой крысиной королевы. — А помнишь, в старой школе она дала тебе напиток, от которого у тебя был понос?   Вот же ж! Нашел с что вспомнить! — Все! — заорала я. — Все! Эта чувырла постоянно лезет в мою жизнь, словно своей нет! Кикимора болотная! Сука! Что ей вечно надо? Ну что? — крича, взмолилась я. А затем я просто начала орать. Во все горло, что аж даже птицы с деревьев улетели. Трясла руками, прыгала и кричала. Между делом еще придумывала обязательства, чтобы выпустить пар. Луи все это время стоял, оперевшись спиной о дерево, и улыбался.  Через пару минут непрерывного ора, я упала на колени и закрыла ладонями глаза. Не плакала. Просто захотелось на мгновение не видеть ничего.  — Сеструль? — Луи обнял меня за плечи.  Я самостоятельно поднялась с колен, а затем прильнула к брату. От него веет домом, а мне бы очень хотелось там оказаться сейчас. Лечь на свою кровать, окутаться вязанным пледом, который связала бабушка, включить что-нибудь на фоне и просто попить горячий шоколад. Но увы, я в «Рейвенкрофте» и чупокабра забралась на мое место капитана.  — Ладно. Ты был прав. Эта фигня помогла. — Брат фигни не посоветует, — все еще обнимая меня, сказал Лу.  Мне стало легче, хотя эта затея была сомнительна, но окей, помогло. Не скажу, что я резко перехотела переехать тварюку Молли. Нет. Все еще обдумываю, где можно заказать КамАЗ, однако чувствую себя лучше.  Мы еще немного побродили по лесу, обсуждая все, что у нас происходит в жизни. Про Тристан и ее тайную жизнь я решила умолчать, пока сама не буду в чем-то уверена. Чем меньше знают об этом людей, тем лучше же для них. Мало ли Добродетель доберется до них. Если он до сиз пор существует. А через какое-то время мы вернулись в «Рейвенкрофт».  — Помни, что она не стоит того. Если хочешь вернуться в команду, то должна вести себя достойно. От тебя ждут истерики, драки, но удиви всех, — сказал брат, когда мы собирались разойтись.  — Все же не знаешь, где заказать КамАЗ?  Он посмотрел на меня исподлобья, говоря о том, чтобы я оставила эту затею. Ну и ладно, интернет доступен для всех.  В комнате никого не было, но оно и к лучшему. Не хочу, чтобы Стеф меня жалела, а стервозина мозолила глаза. Поэтому я просто легла на кровать, включила музыку, надела наушники и закрыла глаза.  Сон был беспокойный, я постоянно просыпалась, потому что не чувствую себя уютно. Казалось, что где-то ходит мерзкая соседка и ищет способы мне нагадить. Я не страдаю паранойей, однако сейчас меня преследуют отвратительные ощущения. Нужно с этим что-то делать. Отселить поселенца. Срочно.  Стеф пришла в комнату. Оказалось, что сейчас у них был сбор команды для того, чтобы познакомить всех с новоиспеченным капитаном. От это мысли меня чуть не вырвало.  — Она пытается купить любовь девчонок, но они к ней холодны, — сказала Стеф, складывая форму.  — Единственное, что она может купить — это тампоны по акции.  — Ты куда пропала?  — Проводила время с братом, — не хочу рассказывать Стеф подробности.  Подруга хотела что-то спросить, но передумала.  — Я поговорила с Гарри, — переводя тему, сказала она.  — И что там?  — Он сказал тоже самое, что и тебе. За исключением одного. Тристан просила что-то купить твоего брата, потому что в тот день Гарри не смог поехать.  — Что купить?  — Он не знает, потому что Луи не сказал. Трис заходила к ним в комнату, но это был конфиденциальный разговор.  Час от часу не легче. С другой стороны там может быть сущий пустяк, который и яйца выеденного не стоит. Конечно, я спрошу брата, но не сегодня. Сейчас хочу проверить Хардина. Я зашла в комнату к парням, но там оказался только Зэд. Когда он меня увидел, то сразу же отложил свои дела, поприветствовав меня.  — Ты ее убила и пришла попросить закопать тело?  Сев на стул, рядом с его рабочим столом, я рассмеялась. — Нет, но теперь знаю к кому обращаться.  — Ты и так всегда это знала.  Да. Если я вытворю подобное, то Зэд самый лучший напарник. Не будет осуждать, а будет помогать. Без вопросов. — Где Хардин? — С Нэт.  Оу.  — Как он? — спросила я. — В расстроенных чувствах, но старается это скрыть.  — Не понимаю, как это новенький и сразу капитан.  — Новичкам везет?  — Не настолько.  Зэд спросил меня о моих чувствах, но я сразу же сказала, что в порядке. Мне не нужно утешение и сожаление, потому что это временная замена. Я добьюсь того, что ты меня вернут любой ценой. Если нужно, буду паинькой и самым милым человеком на земле, но место свое завоюю обратно. — Как прошла тренировка?  — Попал в цирк. Этот новый начал сразу с того, что они с тренером все обговорили, и завтра начнется просмотр игроков. Они вместе будут выбирать кого оставить, а кого выгнать взашей.  — Даже так? А Демон не теряет времени. Устанавливает свои правила, подлизывается к тренеру. Хорошее начало.  — Ага. Тренер сказал, что новенький лучший в своем городе, поэтому он полностью полагается на него.  — Лучше Хардина? — Не знаю. Не видел его в игре.  Хардину придется постараться, чтобы отвоевать свое место. И что-то мне подсказывает, что это будет сделать, ой, как нелегко.  — Но он же должен был пройти отбор. Это нечестно.  — А что в нашем мире честно? — спросил Зэд.  Я рассмеялась, потому что Эванс в момент может стать таким серьезным, что хоть стой, хоть падай.  — Хрен его знает, — ответила я. В этот момент в комнату зашел Хардин.  Я подскочила, словно делала что-то противозаконное, а затем подошла к нему.  — Эй, лисенок, как ты?  — А ты? — в его глазах была усталость. — Не знаешь, где заказать КамАЗ?  Он удивленно покосился на меня.  — Нет, — протянул он. — Зачем он тебе?  Я пожала плечами.  — Так, просто. Информация для общего развития.  — Странное у тебя развитие, — вклинился в разговор Зэд.  Хардин ответил на мой вопрос неоднозначно. Сказал, что все в порядке, а на его лице была жуткая досада. Да, действительно, пытается скрыть то, что видно невооруженным взглядом. Когда мой друг расстроен, то его движения часто скованы, а речь скудна. Разговаривать Хардин не любит, пытается держать чувства в себе, но внутри у него ураган. Зэд пытался приободрить Хардина различными способами, даже предлагал сомнительный сговор с командой, но второй резко отказался от этого. Победа должна быть честной, иначе это не победа. Вот такой вот девиз Скотта.  — Как Нэт? — неожиданно для всех я сменила тему.  Хардин нахмурился.  Окей, еще одна тема на «стопе».  — Она… хорошо, — вот так ответил он.  — Хардин, если ты захочешь поговорить, высказаться, побеситься, то ты же знаешь, что я рядом? — я приобняла его за талию. — Если захочешь поплакать, посмотреть на звезды и порассуждать о вечности, я тоже рядом, — наигранно сказал Зэд.  В мгновение на лице Хардина промелькнула улыбка, но она быстро потухла.  — Знаю, ребят, но не нуждаюсь ни в чем. Со мной все в порядке. Я разберусь.  Мы еще немного поболтали, а затем я вернулась в комнату. Стеф тут же вскочила с кровати и резко посмотрела в сторону противной гадюки.  — А мы тут… это… сидим в комнате? — неуверенно сказала Стеф. Ее взгляд все еще бегал от меня к Молли.  — Круто, хорошо, что не в тюрьме, — ответила я, проходя к своей кровати.  Молли встала со своего рабочего места, плавно идя ко мне.  — Слушай, я это не специально. Так получилось. Тренер предложила, а отказаться от такой возможности нельзя. Это же такие бонусы при поступлении! — воскликнула она, но лучше бы закрыла свой хавальник.  Стеф уже оказалась рядом со мной и грымзой. Мне показалось, что она хочет встать между нами.  — Да, это хорошая возможность. Ты молодец, что не упустила ее, — ответила я, смотря прямо ей в глаза.  Первое правило поединка — смотри противнику в глаза и ни в коем случае не отводи взгляд.  Нужно держаться. Нельзя давать ей повод злорадствовать, а я знаю, что мой праведный гнев она ждёт. Ждёт, чтобы им насладиться. Энергетическая кровососка!  — Да, но мой триумф для тебя значит — поражение, — затянись, дура патлатая! — Не хочу, чтобы в комнате витала злоба и гнев.  Не хочет она, как же! Но мое место все же заняла и еще при этом пытается вывести меня из себя. Какова стерва!  — Все нормально, — вдохнув, сказала я. — Здесь витает только запах твоих ног, а в остальном отлично. Ну вот не удержалась! Съязвила! Но имею право, знаете ли.  Стеф уже наготове. Чувствую ее учащенное дыхание.  — Понимаю, Тереза, ты злишься, но если бы у меня была возможность, я бы отдала свое место, — она хищно улыбнулась. — Но такой возможности нет.  — Ох, уж это «если бы», да? Вероятность того, что никогда не случиться, — ответила я, взяв свое полотенце, и отправилась в душ. 

***

Мое отстранение закончено. Два дня прошли «успешно», но из любого говна можно сделать конфетку и отдать ее Молли, чтобы она съела и не подавилась.  Казалась бы всего два дня, а столько всего произошло. Не успела и опомниться, как я отстранена от учебы, от капитанства, а тайная жизнь покойной подруги хранится в коробках. Неспокойные нынче времена. Но я принимаю все удары судьбы, даже те, которые наносит она исподтишка. Ни о чем не жалею, но делаю выводы.  — Бельчонок, — раздался сзади меня счастливый мужской голос. Демонский голос.  Я не стала останавливаться и отвечать что-то ему. Надо будет — догонит. Нет времени, у меня сейчас начнется урок.  — Принцесса, — он уже близко, — ну не беги. Подожди меня.  Я продолжала идти, но в этот момент он догнал меня, схватив за плечо. Остановившись, я развернулась к нему лицом. — Что? У меня нет времени на светские беседы.  Краем глаза я заметила у него в руках пластиковый стакан, который Демон протянул мне.  — Горячий шоколад.  — А вдруг он отравлен?  — Нет.  — Я не могу быть в этом уверена.  Он поправил свои очки, а затем его голубые глаза сверкнули в свете холодных оттенков школьных ламп.  — Во-первых, отправленный напиток — тривиально. Я бы предпочел иной способ поиздеваться. Во-вторых, посмотри вокруг. Тут кругом учителя, ученики, а еще камеры. Все видят факт передачи напитка, а что это значит? Правильно! Первым подозрения падет на меня, если с тобой что-то случиться.  Он говорит на языке фактов. Что ж, рискну. Тем более я не успела позавтракать, потому что бесячая соседка слишком долго была в душе.  При передаче пластикового стакана произошло что-то странное. Я обхватила горлышко, чтобы не касаться его пальцев, но Демон одним ловким движением покрыл мои и в упор смотрел на меня.  — Рубашка в обмен на горячий шоколад. Ты же помнишь?  Я скривила лицо.  — Нет. — Да.  — Нет.  — Да.  — Тогда обойдусь, — я резко отдернула руку и вновь все содержимое стакана вылилось на его рубашку.  Он на мгновение закрыл глаза, подняв руки вверх. Стакан с остатками содержимого горячего шоколада валялся между нами. Все внимание обращено на нас.  — Вторая.  — А? Что? — невинно спросила я, словно ничего не произошло.  — Вторая рубашка испорчена тобой.  — Я не специально. — Сомневаюсь, — он осмотрел себя, а затем поднял на меня взгляд.  Голубые глаза были ледяными. Мне вдруг стало так холодно, словно кто-то открыл окно, а я стою на сквозняке. Неприятные мурашки покрыли ноги, а затем добрались и до туловища. Один взгляд Демона, а у меня озноб по всему телу. Говорят, в аду жарко, но они еще не встречали этих голубых глаз, которые готовы заморозить все здесь и сейчас.  — До звонка осталось семь минут. Успей переодеться, — я улыбнулась ему самой милой и доброй улыбкой, на которую только была способна.  Не дождавшись ответа, я упорхнула. Затерявшись в коридоре среди учеников, обернулась, ну а Демона уже не было среди них.  Первый урок прошел спокойно. Я отлично поспала, пока мистер Олдрин рассказывал нам о прелестях биологии. Не знаю зачем вообще я выбрала этот предмет, но сон здесь просто чума. На остальных уроках не было так хорошо, потому что учителя следили за тем, чтобы мы слушали и записывали каждое их слово. Я приложила очень много усилий, чтобы не уснуть на парте, потому что половина из всего того, что было озвучено — такая скукотища.  Наконец-то учебный день подходит к концу. Сейчас мистер Секси Эванс рассказывает нам что-то о литературе, а я в это время ищу зацепки в стихотворениях Тристан. На уроке посвященному книгам и авторам занимаюсь изучением юного стихотворца, который никогда нигде не публиковался. Относится ли это к литературе? Еще бы.  Но я ничего не могу найти. Перечитываю по несколько раз, вчитываюсь, изучаю каждое стихотворение и ничего. Никакой подсказки. Чтоб тебя, Тристан! Я даже не знаю имеет ли это какой-то смысл, вот так перечитывать это уже какой день. Вдруг это просто любовные стихотворения, в которых моя подруга изливала свои чувства? Они же могут ничего не значить для расследования ее смерти. Я настолько зациклилась на ее творении, что на другое совершенно не обращаю внимания. А ведь еще есть записки с угрозами, но там работает Стеф. Да и у нее тоже пока нет никакой информации.  Прозвенел звонок. Я собиралась выйти из кабинета, но бархатный голос мистера Секси Эванса заставил остановиться на месте. Ну и как ему противиться? — Мисс Янг и мисс Джонс, останьтесь. Мне нужно с вами поговорить, — он собирал бумаги на столе, когда окликнул нас.  Мы повиновались.  — Мне предложили стать руководителем инициативной группы, иначе говоря комитету по организации всех балов, торжеств и мероприятий. Я согласился.  Очень нужная нам информация. — Поздравляем, — ответила сконфуженно Стеф. Она тоже не понимала для чего нам это знать.  — И мне нужны люди. Как вы смотрите на то, чтобы вступить в комитет? — продолжил он.  — А вы не будете занудствовать? — спросила я.  Он посмеялся, но сдержанно.  — Почему вы спросили именно об этом? — Просто мистер Кромбзи старый, — я почувствовала толчок в спину от Стеф, — то есть древний, — и еще один. — Старых взглядов, — я исправила ситуацию. — Он считал, что лучше нас знает, как проводить праздники. Постоянно влезал и не давал ничего добавлять современного.  — Поэтому мы ушли из комитета, — добавила Стеф.  Мистер Секси покачал головой.  — Нет. Я буду рад вашей инициативе. Не могу обещать, что поддержку и утвержу каждую, но ваше мнение точно будет услышано.  Так как меня поперли из группы поддержки, время свободное у меня есть, поэтому почему бы и нет?  — Я согласна, но есть одно «но», — многозначительно сказала я. Он прищурился. Кажется, он даже был удивлен, что я буду диктовать свои условия.  — Какое?  — Никакой Молли Самюэлс в комитете. Никогда.  Стеф тяжело вздохнула, а Мистер Секси несколько секунд помолчал.  — Почему вы против?  Ой, я сейчас как Вам все выложу, у Вас уши в трубочку скрутятся.  Стеф резко, громко выкрикнула:  — У нее нет времени. Она новый капитан группы поддержки.  — Мне казалось, что это Вы, мисс Янг?  Я нахмурилась.  — Не сыпьте соль на рану. — А, Вы, мисс Джонс? Как Вам мое предложение?  — У меня нет никаких «но», я просто согласна.  — Что ж, тогда по рукам, — сказал он и вытянул руку, а мы по очереди ее пожали. 

***

Поцелуи. Каждый из них вызывал жуткий пожар внутри, да такой, что все тело содрогалось. Приятные, желанные, манящие. Губы на шее создавали особый трепет, который порождал волну мурашек. Плавно переходящие поцелуи к ключицам заставляли онеметь кончики пальцев.  Прикосновения. Руки исследовали каждый миллиметр тела, кончики пальцев рисовали узоры на спине. А когда становилось по-особенному приятно, то ногти впивались в кожу человека, который жаждал моих прикосновений.  Глаза. Они выражали огромное желание, трепет перед неизбежным и страсть. Взгляд был пьяным от поцелуев, ласк и прикосновений.  В момент, когда первая одежда полетела на пол, я испытывала огромную жажду внутри. Необходимо ее заполнить. Плавные движения становились жестче, а поцелуи стирали все границы дозволенного.  Когда мы остались в одном белье, то было невыносимо ждать того, что неизбежно случиться.  Мы знали на что идем и какой может быть риск, но это все равно произойдет. — Это все неправильно, — сказал он, переводя дыхание между поцелуями.  — Ужасно неправильно, — и я вновь потянула его к себе, желая вновь поучаствовать вкус ягод на своих губах.  Когда его влажные губы сомкнулись вокруг моего соска, я хотела было вскрикнуть, но нельзя. Поглотила стон, который все равно вырывался с моих уст. Я хмелела от эмоций, которые получала, а он, ухмыляясь, смотрел с наслаждением на мое лицо. Гладил, целовал, касался, а я уже не могла держать себя в руках. Ключицы, грудь, бедра, шея… От всех действий парня мне было невыносимо жарко и хорошо.  Я зарываюсь пальцами в его волосы, потянув на себя, чтобы вновь ощутить поцелуи. Жесткие, требовательные и страстные. С наслаждением очерчиваю рельеф спины, плеч, груди. Впиваюсь ногтями, чтобы сдержать стоны, которые срываются с моих губ.  Он просунул руку под мою спину, поднимая меня к себе. Рывком снимая с меня трусы, а затем с себя, парень заполнил пустоту внутри. Здесь уже не было сил сдерживаться, и стон все-таки вырвался. Я хотела этого. Я желала этого. Мое тело ждало именно этого момента. И вот он настал.  Поначалу движения были плавные, чтобы я привыкла, но затем они стали ритмичнее. Рваное дыхание, взгляд полный страсти, жадные поцелуи выдавали жуткое нетерпение. Он сжимал мои бедра, накрывал своими губами мои и делал это с таким удовольствием, видя, как мне хорошо.  — Это был последний раз, — хрипло сказал он мне на ухо. — Ты это говорил в прошлые разы, — я потянула его за волосы, чтобы увидеть его глаза. Нет. Это не в последний. В тот день, когда это началось, мы договорились, что больше не повториться. Однако это нельзя было остановить. Мы оба этого хотели.  — Сейчас точно, — на его лбу выступила испарина.  — Однозначно, — простонала я.  Знакомый поток чувств и эмоций нес меня куда-то вверх, забывая обо всем, что произошло в последнее время. Я не думала ни о чем, только получала наслаждение. Никакие проблемы меня не волновали. Все было неважно. Я испытывала невероятные эмоции от происходящего, хоть и было это неправильно.  Это нужно было прекращать, но каждый раз это невозможно было остановить. Мы желали друг друга и получали. Тела сливались воедино, пальцы изучали каждый сантиметр кожи, а губы просили поцелуев.  Он нашел ту самую точку, которая заставила меня вздрогнуть. Круговыми движениями, плавно, он доставлял мне удовольствие, о котором и мечтать нельзя. Я ухватилась за одеяло, которое наполовину уже слетело с кровати и приняла эти ощущения. Толчки стали глубже и сильнее. Он уже на грани, как и я. Невозможно. Неправильно. Запретно. Это все еще больше добавляло азарта, страсти в наши тела. Еще один толчок, круговое движение — и мы полностью опустошены. Он лег рядом, тяжело дыша, а я закрыла глаза, принимая удовлетворение.  Мы лежали рядом, не разговаривали, потому что слов было недостаточно, чтобы описать все то, что было между нами. Переведя дыхание, я подняла с пола свое белье, отдала ему его трусы, которые он устало натянул на себя. Моя юбка лежала где-то рядом, но я не могла ее найти. В этот момент открылась дверь, и мы в страхе переглянулись.  — Твою ж мать, — произнёс тот, который только что заставил забыть меня обо всем. — Вы хотя бы дверь закрывайте, — сказал Хардин.