Ведется расследование

Чувствую, что подскочило давление. За секунду испытала: страх, стыд, удивление и облегчение. Это всего лишь Хардин! А я уж подумала, что кто-то из рабочего персонала пришел к парням в комнату. Вообще, по правилам, девочкам нельзя находится в комнате мальчиков и наоборот после восьми вечера. Распоряжение высшего руководства, чтобы избежать ранних беременностей и так далее. Однако многие, в том числе и я, плюют на эти правила с высока. Не замечена — значит меня там и не было.  — Ты не закрыл дверь?! — с выпученными глазами от негодования, спросила я. — Я думал, ты закрыла, — парировал он.  И оба поняли, что мы два идиота, которые не смогли просто закрыть дверь. Ведь это же в наших интересах, чтобы нас не заметили.  — А ведь мог войти кто-то другой, и вам была бы крышка, — спокойно сказал Хардин, зайдя в комнату. Друг детства кинул мне юбку, которая была у его кровати, а я в это время нашла свою рубашку. Мигом надела это всё на себя. Зэд тоже оделся, но футболку предпочел не оставить на полу. Я взглянула на взъерошенные волосы Зэда, затем на кровать, на которой небрежно лежало одеяло и скомканная простыня, и улыбнулась. Несколько минут назад мне было так хорошо, а сейчас уже нужно уходить.  — Ну, я пойду тогда, — сказала я.  Это было неловко. Не думала, что застану Хардина, потому что вообще все как-то странно. Я и его лучший друг творят такие вещи. В общем и целом, нужно поскорее уйти и забрать с собой эту неловкую паузу. Зэд слегка улыбнулся, Хардин попрощался, и я вышла из комнаты мальчиков. Оперлась на дверь с другой стороны и перевела дыхание, а затем воспоминания захватили мои мысли.

июль 

Хардин уехал в Лондон, Стеф — к бабушке и дедушке, а я сидела дома и не знала, куда себя деть. Есть не хочется, на какие-то дела сил нет, а во снах приходят монстры и забирают у меня подругу.  Каждый день я просыпаюсь в поту, осознавая реальность. Тристан больше нет. Она ушла от нас в столь юном возрасте, даже не увидев всех прелестей жизни. День за днем мне приходится собирать себя по частям. Я не готова к тому, что мой близкий человек умрет. Внутри тяжесть и груз, который давит с каждым днем. Причина ее поступка до сих пор мне не ясна, потому что Тристан не из тех, кто так легко бы расстался с жизнью. А это еще труднее принять. Утром она строит планы на каникулы, а вечером бросается с высоты. Стеф уехала к бабушке по той же причине. Она не могла выносить это рядом со мной. Так как подруга еще более чувствительнее, чем я, ей тяжелее вдвойне.  Мы не были к этому готовы. Нас никто не учил, что делать, когда твой друг умирает. В школах учим алгебру, физику, литературу, но к настоящей жизни, которая бьет в самое сердце — мы не готовы. Никто не учит тому, как справляться с пустотой, которая кричит внутри от потери. Не дают знания, что делать, когда близкий человек уходит из жизни, забирая часть тебя. Нас лишь учат считать, писать и знать законы притяжения. Это важно, не спорю, но что делать, когда ты полностью опустошен, что аж на стенку хочется лесть? Что делать, когда хочешь плакать, но уже нет слез? Человек ушел, а тебе с этим жить. Кто научит этому?  Хардин был рядом со мной, когда мне снились кошмары. Я просыпалась от жутких сновидений вся в поту и со слезами на глазах, а он лежал рядом со мной, гладя меня на по голове.  — Я рядом, — он обнял меня за плечи, и я уткнулась к нему в грудь, всхлипывая, — ничего не бойся.  — Она снова умерла.  Чаще всего был один и тот же сон, в котором мы находим Тристан у парадного входа в «Рейвенкрофт». Однако до этого момента, я прошу ее не прыгать, пытаюсь остановить различными способами, но она не слушает и окунается в пропасть. И это все повторяется снова и снова. Каждый гребаный сон. — Я рядом, — он вновь гладит меня по голове, — ни о чем не беспокойся. Я берегу твой сон. Тебе нечего бояться.  И я ему верю. День за днем моя вера крепчает, потому что мой друг был рядом постоянно. Но ему пришлось уехать к отцу в Лондон. Я понимала, что должна сама справляться с этой невыносимой пустотой и болью, которые сопровождают каждый мой день.  Через пару дней я услышала звонок в дверь. Странно. К себе никого не ждала, доставку не заказывала. Луи в другом городе у друзей, родители в путешествии, от которого яотказалась. На пороге стоял Зэд и слегка ударил бутылки друг о друга.  Не говоря ничего, он прошел на кухню и поставил бутылки, а затем достал стаканы. Я просто стояла и смотрела на то, что он делает.  — Садись, — сказал он, и я повиновалась, — Хардин велел за тобой приглядеть. — И ты решил меня напоить? — с вызовом спросила я.  — У меня выходной, на улице жарко, почему бы не охладиться? — наливая содержимое в стаканы, спросил он.  Я пожала плечами. Ладно, почему нет? Алкоголем проблему не решишь, но хотя бы голова не будет гореть от мыслей.  Мы так и просидели весь вечер за столом. Попивали алкоголь, болтали, затем я заставила посмотреть Зэда фильм, потому что он не любит это делать, но мне захотелось. Выбрали какой-то ужастик, но практически его не смотрели. Разговоры занимали все время.  И я отвлеклась. Впервые ни о чем не думала вообще. Впервые улыбалась с того самого дня. И уснула на диване, прильнув к плечу Зэда, а на фоне был слышен звук бензопилы.  Следующие недели мы проводили очень много времени вдвоем. Я ждала Зэда после работы, а потом все время было наше. Прогулки на велосипеде, ужины дома, пляжный волейбол, бег по утрам и многое другое, что заставляло вновь меня ощутить жизнь. Зэд действительно спасает меня в этот непростой период жизни. Хотя ужасные сны не прекратились, но уже было легче их переносить.  Настал очередной вечер. Мы прогулялись по городу, зашли в гипермаркет и купили продукты, чтобы приготовить их на ужин. Решили сделать пасту, хотя будет готовить только Зэд. У него получаются такие вкусные блюда, что я готова съесть тарелку и вилку вместе с ними.  После гипермаркета мы сразу же начали готовить, но у меня было игривое настроение, и я начала ему мешать.  — Недоразумение какое-то, — обратился он ко мне, но я не могла перестать мешать.  Он нарезал бекон, а я выкрадывала его и ела. Готовил соус, а мой палец уже окунулся в эту жижу, чтобы попробовать. Зэд не ругался, а лишь улыбался, приговаривая, что я маленькое недоразумение.  — Ну прекрати, — сказал он, когда я вновь мешала ему готовить. — Серьезно. Ты есть вообще хочешь?  — Мне и так нормально, — ответила я, ухмыляясь.  — Я сейчас сложу фартук и не притронусь к плите. Сама будешь готовить, — твердо сказал он, но я и не думала его слушаться.  Я выключила воду к макаронам, а Зэд одним легким движением подхватил меня и усадил на рабочую поверхность кухни, рядом с раковиной. Не успев опомниться, он наклонился ко мне, лоб ко лбу и в мгновение стало нечем дышать. Зэд, не отрывая от меня своих глаз, дотянулся правой рукой до плиты и включил ее. Мне очень хотелось у вести взгляд, но не стала этого делать. Дыхание участилось, внизу живота сладко потянуло, а сердце замерло. Между нами что-то образовывалось, но никто не делал первый шаг. Если его сделать, это значит пересечь грань, за которую нельзя выходить. Ни в коем случае. Это неправильно. Но нельзя было противится сопротивлению.  Взгляд Зэда опустился на мои губы, а затем он вновь уставился в мои глаза, словно спрашивая: «Я могу?». Нет! Нельзя! И его губы коснулись моих. Я замерла, не в силах даже дышать или отодвинуться. Понимала, что это неправильно, но ничего не могла с собой поделать. Этот момент. Самый желанный и предвкушаемый. Нельзя ничего сделать. Не дышать, не шевелиться. Если хоть моргну, то все пропадёт. Мы упадем в бездну.  Его губы накрыли мои, и я поняла, что мы уже в падении. Еще можно зацепиться за что-то, чтобы предотвратить это, но моя голова уже не соображала. Я ответила на поцелуй. И мы упали. В пропасть.  Неуверенный легкий поцелуй с привкусом ягод был сродни цунами, который разрушает города. Он наполнил мое тело сладким и тягучим жаром, словно я на солнце в плюс тридцать пять. Где-то внутри по-прежнему бился ужас от происходящего, но мне было трудно остановить нас обоих.  Зэд подхватил меня за ягодицы и понес куда-то, но затем я ощутила под собой дерево. Значит, мы на кухонном столе. Он стянул с меня топ, а затем и шорты. В свою очередь я почти разорвала его футболку, ну а со штанам Зэд справился сам. Нас разделяло от болезненного приземления только ткань нижнего белья. В моменте я уже думала это прекратить, но наслаждение от его прикосновений и поцелуев остановило все мои мысли.  — Ты уверена? — спросил он, прерывисто дыша.  Нет, конечно! Остановись! Не надо!  — Да, — ответила я, заглушая поток отрицания в своей голове.  Последнее, что нас разделяло от приземления — нижнее белье, которого на нас уже не было. Все. Это конец.  Моменты сладкого ожидания превратились к поток наслаждения. С каждым толчком я ощущала волну дикого желания. Ощущения накатывали, словно лава, уничтожая города и местность. За спиной вырастали невидимый крылья, унося меня в страну Грез. Его руки обследовали, изучали мое тело в поисках еще больших утех. Я прогибалась с каждым его прикосновением губ к шее, соскам, ключицам. Он дразнил меня, лишая рассудка. Быстрый темп, сменялся медленным, а затем я взяла вверх над ним. Ему нравилось каждое мое движение, его глаза пьянели, хотя не было выпито ни капли алкоголя. Руками уперлась в его торс, чтобы найти опору. Это было слишком приятно.  — Иди ко мне, — он тянул меня за шею, жадно целуя в нее.  Его рука скользнула между наших тел, находя то самое, от чего мне хотелось растаять. Я закрыла глаза, ощущая, что уже приближаюсь к финалу. По его дыханию и стоном, понимала, что он на этом же этапе. И в миг наши тела в унисон приземлились в полном удовлетворении. Я легла рядом с ним. Благо у нашей семьи огромный стол. Перевожу дыхание, а затем слышу звуки выкипающей воды. Зэд рывком поднялся и выключил плиту, а затем уставился на меня.  — Это в первый и последний раз. — Да. Больше никогда.  Мы оба врали друг другу, но в первую очередь сами себе. 

Наше время 

Я отмахнулась от воспоминаний, которые навевали на меня чувство ностальгии. Мы купили новый стол домой, потому что мне было жутко неловко за ним есть, да и к тому же там садиться за прием пищи вся моя семья. Но не прекращали утопать в друг друге. Это происходило само собой. Неважно кто первый это начинал, потом все равно оба испытывали наслаждение. Были попытки предотвратить наш секс, но все это заканчивалось тем, что мы пробовали что-то новое.  Хардин узнал об этом в конце лета. Мы были втроем у меня дома, и мы с Зэдом неоднозначно пошутили про готовку. Нашего друга это насторожило, но он не предал этому значение. Наверняка были подозрения, которые Хардин не озвучивал. Однако потом Зэд с ним напился и разболтал нашу тайну. Скотт был шокирован. Мне же ничего не сказали об этом, но у Хардина было вечно такое лицо, что я сама обо всем догадалась и рассказала уже от себя все эти события. Это было примерно так: «Сегодня купила такую крутую кофту, а еще мы с Зэдом переспали». Поначалу Хардин никак не реагировал, но потом стал говорить нам, что это взаимодействие выльется во что-то не хорошее. Кому-то станет больно, кто-то разочаруется и кому-то разобьют сердце. Ведь так случается всегда. Мы с Зэдом сказали, что это не наш случай. Это просто секс и ничего больше. Хардин же нас предупреждал, что у всего этого незавидная концовка. И затем перестал как-то на это реагировать.  Стеф до сих пор не знает, а я понятия не имею, как ей об этом рассказать. Рано или поздно это прекратиться, тогда зачем вообще об этом говорить?  Я пришла к себе в комнату. Навозный жук в виде Молли лежал на своей кровати, а Стеф нигде не было. Так, ладно. Не обращаю на нее внимания, а просто иду в душ. Не хочется смывать себя сладкие и прекрасные прикосновения, но что поделать.  — Стеф на встрече с Гарри, — сказала Молли.  Опа! Интересно. Она мне ничего об этом не говорила.  — Ясно. С этой прилипчивой заразиной не хотелось разговаривать. Лучше потом все узнаю от своей подруги.  После того, как я вышла из душа, Стеф все еще не было, но мерзопакость сидела за компьютером. Она ничего не говорила, даже не дышала в мою сторону, и я уже подумала, что вечер будет спокойным. Хотя в ее присутствии вряд ли это возможно. Подруга пришла в комнату полной мертвецкой тишины спустя час. Я не стала закидывать ее вопросами сразу же, но интересен с каждой минуты разрастался. Стеф улыбалась. Это и пугает, и радует меня.  Через час, когда подруга села за свой рабочий стол, я мигом подбежала к ней. — Ну? — шепотом спросила я. — И чего вы там делали? — Разговаривали, — коротко ответила она.  — О чем? — полюбопытствовала я.  — Не знаю. Слово за слово и вечер пролетел незаметно.  Она слегка улыбнулась, явно вспоминая их встречу.  — Вы снова вместе? — не унималась я. — Нет, — мягко ответила она, — я… запуталась.  — А как же «Никаких чудиков, нужно сосредоточится на учебе»? — Это я так сказала? — она тыкнула себя в грудь указательным пальцем. — Ага, — кивая ответила я.  — Не может быть. Чтобы я так сказала.  Мы рассмеялись. Стеф была на седьмом небе от счастья. Улыбка с ее лица не сходила, а глаза радостно блестели.  На этой ноте мы ушли спать, а следующий день встречал нас солнцем, что очень не характерно для «Рейвенкрофта».  Тренировка с Хардином началась с нравоучений.  — Ты же сама понимаешь, что вот такие вот связи ничем хорошим не закончатся. Сердце разобьется. Или даже два.  — Отстань, — бросила я. — Мы обсуждали этот момент. Все хорошо.  Но Хардин все еще пытался донести до меня суть своей мысли.  — Вы же говорили, что решили закончить. Что не так?  — Ну, — протянула я, потому что сама не знала ответа на этот вопрос, — всё это получается само по себе. Мы свободные люди, которые просто иногда проводят время вдвоем. Если кто-нибудь из нас встретит кого-то, то не страшно. Это все закончится.  Мой друг тяжело вздохнул. Переубеждать меня в чем-либо сложно, но возможно. Однако в этой ситуации все под контролем.  — Это опасный путь, Бэмби.  — А что насчет тебя и Мисс Идеал и Совершенство?  — Мы встречались. Там не было таких глупостей. — Ты с ней видишься, а вы расстались. Это тоже глупость.  — Мы учимся в одном здании, — он почесал свой затылок, — это неизбежно.  — Увидеться в коридоре — это одно. А вот целенаправленная встреча — другое, — парировала я. Отступать  не собираюсь.  Он покачал головой, не соглашаясь со мной, хотя знает, что я права. — Ты и Зэд — это ошибка. Кому-то точно будет больно.  — Не ревнуй, — махнув в его сторону, сказала я. — Ты все равно мой любимец.  На этом разговор был не окончен. Хардин пытался мне доказать, что закончится все плохо, а я спорила. В итоге остановились на том, что мы с Зэдом решим все сами. Лучший друг детства не будет встревать в это болото, иначе мы погрязнем все вместе.  После тренировки, в комнате меня ждала Стеф. Она явно была возбуждена, потому что как только я вошла, сразу же накинулась на меня.  — Я составила список тех, с кем у Тристан были конфликты, чтобы понять откуда берут начало сообщения. Стеф всегда тараторит, когда до чего-то докопается, а держать в себе уже не может.  — Успокойся, выдохни и говори.  Она сделала то, что я сказала, но это не помогло.  — Я поспрашивала у многих, кто мог что-то видеть, но в большинстве случаев, они меня начинали раздражать. Спрашивали всякую ерунду о смерти, как я справляюсь и так далее. В общем и целом, толком не смогла добиться информации, — она перевела дыхание, отпив из стакана, полагая кофе. —  Но есть и бриллианты среди подделок. Некоторые указывали, что у нее был конфликт с Молли, — это мы знали, — Донной, Фелисити и Натали.  Если с первой тройкой все понятно, потому что мы видели эти трения, то с последним озвученным именем, я встала в ступор. Они находились рядом только тогда, когда Хардин приводил их в нашу компанию. На этом всё.  — Мисс Идеал? Каким хреном она попала в этот список?  — Один источник утверждает, что видел Тристан и Натали около библиотеки в жарком споре. В чем суть конфликта не знает, но говорит, что наша подруга была вне себя. — Кто этот источник?  — Я тебе не скажу, — она сощурила глаза.  — Говори, дотошная миссис Марпл.  — Нет.  — Почему? — возродилась я.  — Ты окажешь давление!  — Да чтобы я? Оказывать давление? Да никогда!  — Тесса, — она закатила глаза, — я тебя знаю. Просто доверься мне.  Ну и нафиг мне источник? Если я могу все узнать у Натали. Правильно? Правильно.  — Хорошо. И что со всем этим делать?  — Я поговорю с девочками, а ты просто ничего не делай. Поняла?  — Я должна учавствовать в допросе с пристрастием!  — Именно! — Стеф развела руками. — Никаких пристрастий! Никаких добрых и злых копов! Ничего! И это не допрос, а просто разговор. Узнать некую информацию.  По мне так лучше будет допросить, да еще и немного надавить. Все врут, но когда они боятся, то начинают говорить правду. Так всегда. Немного усилий, а затем все раскалываются. Обычный диалог не приведет к желаемому результату.  — Я хочу пойти с тобой.  — Если будешь молчать, не строить гримасы, не закатывать глаза, то пойдем.  Первой мы нашли Донну. Знаю, что до того, как Тристан стала общаться с нами, у нее была тесная дружба с этой особой. Некоторое время они даже жили вместе, но потом разъехались. Причину мы не знаем. Тристан всегда говорила, что люди в жизни появляются для того, чтобы тебя чему-то научить, либо они нужны для чего-то, а когда их миссия окончена, то и дружба соответственно тоже. И их союз с Донной тому пример.  Они ругались при нас несколько раз. Самая первая ссора произошла из-за того, что Тристан якобы высказалась в адрес Донны не совсем корректно, хотя никто этого не слышал, а источник, который пустил слух, пожелал остаться анонимным. Мы так и не выяснили, кто и что сказал, однако, Трис была зла и хотела выяснить правду. Вторая ссора произошла из-за Зэда. Как все знали, этот домашний ловелас нравился нашей подруге, а он, гад ползучий, пригласил Донну на танец. Ну, и там Тристан вышла из себя и пошло поехало. В третий раз Тристан публично назвала старую подругу «лживой сукой» и начала перепалка. Однако на наши вопросы «почему?» она не ответила.  — Ты молчишь — я говорю, — сказала тихо Стеф, когда мы подошли к первой подозреваемой, ой, поправочка — просто девочке, с которой мы мягко поговорим.  Я кивнула.  Стеф начала вести светскую беседу, а затем плавно перешла к сути нашего разговора. Донна скривила лицо, явно не желая это всё вспоминать.  — Ну было и было, — сказала Донна, — мы люди и нам свойственно ругаться.  — Согласна. Но вы же были раньше подругами.  — Были. Подруги тоже могут ругаться, Джонс. Что ты от меня хочешь?  — Почему это случилось?  Донна закатила глаза.  — Потому что на то были причины. Если вы думаете, что Тристан нежный одуванчик, я вас огорчу. С теми, с кем у нее не водилось дружбы, она была крайне резка, даже очень.  — Тристан любили все, — вставила я, и тут же получила от Стеф по спине ладонью.  — Или ее боялись.  — Ты ее боялась? — спросила вновь я.  Донна выдохнула. Не могу точно определить ее эмоций, но, кажется, она слегка разозлилась.  — Бывало. Она знала мои секреты, я же о ней ничего. Тристан с легкостью манипулировала мной, как ей хотелось, но только чтобы я плясала под ее дудку.  — Ложь, — резко сказала я, — Трис и мухи бы не обидела. Стеф вновь одарила меня шлепком по спине, а я проигнорировала.  — А вы бы попробовали с ней поссориться или перейти дорогу. Узнали бы настоящее лицо с той, с кем делили комнату и свои секреты.  — Она назвала тебя лживой сукой, значит, у нее были причины. Значит, ты и сейчас можешь врать.  Взгляд Стеф выедал на мне все, словно он ядовит. И еще она меня ущипнула.  — Смысл?  — Очернить ее.  — Она мертва, Тереза. А правда никогда не умирает.  Меня начинают накрывать эмоции. Причем, отнюдь не дружелюбные.  — Ладно, Донна. Спасибо, — сказала Стеф, и взяв меня под руку, мы пошли прочь от лживой сучки. Надо же! И как у этой Донны повернулся язык говорить такое? Тристан всегда была дружелюбной. Вступалась за нас, помогала, поддерживала и плохого слова никогда не говорила. Она была рядом, когда у меня были проблемы, и помогла мх решать. Мы были одним целым, и никогда она не шла против нас.  — Ты не понимаешь моих намеков? — возмутилась Стеф, как только мы пришли в комнату отдыха.  — Понимаю, просто игнорирую.  — Теперь Донна ничего не скажет, потому что ты все испортила. Нужно быть корректнее!  — И на кой мне эта корректность, если она стоит и врет о нашей подруге?  Стеф потёрла переносицу, успокаиваясь.  — Тесса, сейчас важно все. Любое мнение, воспоминание, даже не значительное. Это поможет окрасить всю картину цветом.  — Ты что-то рисуешь?  — Это метафора! — воскликнула она. Стеф начала писать все то, что произнёс поганый рот Донны. Я же не хотела верить в этот бред, поэтому пошла за горчим шоколадом и кофе для подруги. Мне нужно немного пройтись, чтобы выветрить запах лжи со своей кожи.  У автомата стоял Демон. И когда он повернулся, его напиток чуть не оказался на моей блузке.  — Нам надо перестать встречаться вот так.  — Ты права. Надо будет запросить судебный запрет, — улыбаясь ответил он.  — Уже послала запрос. Ты мне надоедаешь. Он отпил из своего стаканчика. — Правда? А мне нравятся наши встречи. Я подошла к автомату и выбрала напиток для Стеф.  — Кофе? А как же горячий шоколад?  — Это не мне.  — Я уже подумал, что ты изменяешь самой себе. Хорошо, что некоторые вещи остаются неизменными.  — Третью рубашку испортить?  Он поправил очки, а затем лукаво улыбнулся.  — Спасибо, откажусь.  Я взяла кофе, а затем выбрала горячий шоколад.  — Так и будешь здесь стоять? — нервно спросила я.  — Мне нравится наблюдать за тобой.  Я захотела улыбнуться, но сдержала этот необъяснимый порыв.  — А ты мне действуешь на нервы.  — От чего же?  — Ты забрал место Хардина.  Демон вновь отпил свой напиток, полагаю это был ягодный чай. Запах доносится сумасшедший.  — Вот как, — он слегка наклонил голову. — Это твой парень?  — Друг.  Он улыбнулся.  — Значит, твое сердце свободно? Как это он так перескакивает с темы на тему?  — Тебя это не касается.  — Ну да, ну да, — мечтательно произнёс он. — И я не забирал его место. Если твой друг держит на меня обиду, то передай, что здесь нет моей вины. Его отстранили, — он наклонился поближе ко мне, — прошу заметить — заслуженно. А я занял это место, как лучший в своём деле.  — Это спорно.  — Что именно?  — Что ты лучший.  Демон поджал губы, прикрыв глаза.  — Это не тебе, не твоем другу, даже не мне решать. Главный здесь тренер, и он посчитал иначе. Оспаривать этот факт, по-моему, весьма сомнительная затея. Он же профессионал и видит потенциал.  Но все же я бы это оспорила. Я знаю Хардина, видела, как он играет, поэтому буду стоять до конца за своего друга.  — Даже профессионалы ошибаются.  — Не в этот раз, карамелька.  — Прекрати выдумывать для меня прозвища.  — Нет, злючка.  Вновь мы вернулись к «злючке».  Мой горячий шоколад уже был готов, а продолжать этот бессмысленный диалог не было желания. Я попыталась уйти, но он преградил мне путь.  — Я рад, что мои ожидания не оправдались. Ты не такая, какой тебя описывали.  — Описывал кто?  Но мой вопрос остался без ответа. Он ушел.  В смятении я пришла к Стеф, рассказала ей о Демоне.  — Слушай, тут на каждом шагу о нас ходят всякие басни, поэтому я не удивлюсь, если кто-то, что-то о тебе наплел. Даже не думай.  Но я не могла остановить поток размышлений. Это для меня еще одна загадка, которую я собираюсь выяснить.