+1

Добродетель, черт бы его побрал, перешел все границы дозволенного. Если наши, так называемые, отношения были между нами, то теперь они на всеобщем обозрении. Почти каждый ученик в «Рейвенкрофте» видел этот постер. Если он дойдёт до директора, наши дела совсем плохи. Хотя я уже ничему не удивлюсь.  Я сорвала этот гребаный постер с дурацкой надписью и вручила, стоявшему позади меня, Хардину. Оглянулась, что быть понять нет ли еще этой дряни. Нигде нет. Что, Добродетель, бумагу пожалел?  — Шоу не будет, — закричала я, смотря на всех присутствующих. — Расходитесь!   Молли все еще стояла позади меня. Я повернулась к ней и попыталась понять её выражение лица. Если бы это была она, скорее всего ухмылка не сходила бы с её уст, а глаза бы сверкали ярче новогодней елки. Но этого нет. Пустота и полное отсутствие злорадства в этой навозной мухе, вернувшейся из дома. Была ли эти она? Не уверена. Однако что-то в ней не так.  — Это была ты? — я подошла к ней.  Она поджала губы и пожала плечами.  — Забавно, я думала, что ты скорее Дафна, но погляди, Тесса — очкастая Велма, — ровным тоном сказала она.  — Велма очень умная и встречалась с Шегги, — парировала я.  — А кто из них Шегги? Хардин? Тогда Зэд его верный пёс Скуби. Получается Луи — Фредди, а Стеф — Дафна. Тревор, а ты лишний в это компании. Зэд поддался вперед, но его кто-то остановил.  — Это настолько остроумно, что микробы посмеялись полчаса назад, — ответила я. Молли похлопала ресницами.  Хоть бы эта гусеница уже улетела на них восвояси и не возвращалась.  — И нет, это была не я, но уже уважаю этого человека. Вас надо гнать от сюда ссаными тряпками, — наконец-то в ее глазах я увидела эту мерзотную вспышку.  Этот неудачный эксперимент по попытке создать человека показал себя. Молли все еще тот грызун, которым была и ранее. Вся эта напускная отстраненность всего лишь маска.  Не желаю более разговаривать с этим человекообразным существом. Она только раздражает меня и хочет, чтобы я совершила ошибку, грозящую мне исключением. Хрен там плавал!  Я направилась в комнату. Мне нужно было уйти от этих взглядов, приковавшихся к нашей компании, а от шепота, раздававшегося в стенах "Рейвенкрофта", уже горели уши. Добродетель перешел на новый уровень. Публичный уровень. Пока что не понимаю, что именно он хочет донести до нас, но проблемы точно нам обеспечены. Какой-нибудь прилежный ученик, а точнее учительская подлиза точно доложит директору об этом, но сейчас меня волнует то, что я не знаю как действовать дальше. Это было неожиданно. Почему-то мне казалось, что Добродетель никогда не выкинет ничего такого и все, что было между нами, так и останется. Моя, как сказал Добродетель, Скуби-команда последовала за мной, включая Тревора. Я ждала его вопросов, уже обдумывала варианты ответов, но он молчал.  Уже у комнаты я поняла, что Тревор не должен идти с нами и обсуждать случавшиеся. Однако как его слить, не знала. Я попросила ребят оставить на наедине и все тактично оставили нас одних, заходя в комнату, где будут гореть жаркие обсуждения.  — Я не знаю, что сказать, — проглотив ком, который застрял в горле, сказала я.  — Я вроде бы ничего и не спрашивал, — поджав губы, ответил он.  Это верно, но мне же нужно как-то это объяснить. Плакат, который он прекрасно видел должен вызывать у него вопросы. Если только… О, нет, я даже думать об этом не хочу.  — Почему?  И зачем я только продолжаю раздувать эту тему! Могла бы просто уйти, а дальше уже действовать по ситуации. Но нет, мой грязный рот решил опять все испоганить.  — Ты не подумай, мне, конечно же, любопытно, — он взял мою руку и погладил её тыльную сторону. — Но я прекрасно понимаю, что ты не готова дать мне ответы. Не сейчас. А если я буду спрашивать, тебе придется мне лгать. Такой вариант меня и тебя не будет устраивать.  — Да, я не хочу тебе врать, но и правду сказать не могу.  Я призналась честно. У нас только начались отношения, поэтому ложь только усугубит их.  Добродетель и до него доберется, но пока Тревор не в курсе событий, ему же лучше. Он не под прицелом, но встречается с мишенью.  — Знаю, поэтому не задаю вопросов, — он заправил мне прядь за ухо. Я вздрогнула. — Не переживай. Только не обо мне.  Ну да, легко сказать, мистер Всепонимающий парень.  Я легко ему улыбнулась, потому что не знала, что ответить. Мне нужно было идти к ребятам и думать о том, что делать дальше. Однако, стоя сейчас здесь, с Тревором, мне не хотелось уходить. С ним было спокойно и как будто бы не существовало никакой проблемы и Добродетеля.  Тревор поцеловал меня в макушку и ушел. И спокойствие рассеялась столкнувшись о суровую реальность.  — Этот чертов придурок выжил из ума! — прокричала Стеф, ход по комнате взад-вперед. — Вас же не погляди за это по головке!  Зайдя в комнату, я услышала этот поток обсуждений.  — Тебя нет на этом снимке, — заметил Луи. — Можешь жить спокойно. Семь раз. — Ты сейчас серьезно об этом вспомнил? — подойдя почти вплотную к Луи, возмутилась Стеф.  Луи смотрел ей прямо в глаза.  — А ты сейчас серьезно про серьезно?  Я не хотела встревать в их недолюбовные разборки. У нас все еще на полу вода, поэтому нужно начать с одной проблемы. И я выдала всем тряпки, сказав, что мы должны сначала убрать в ней все, а потом приступим к обсуждению чертового плаката.  Почти час мы молча убирали всю воду, Зэд все же до конца починил нам шланг. Все это происходило под мертвецкую тишину. Полагаю, что ребята, так же, как и я были потеряны. У меня в голове происходила такая путаница, от которой мозги плавились, как сыр микроволновке. Бессилие тоже наступало на пятки, но я старалась подавить его. Отступать уже нельзя. Если мы это сделаем, то Добродетель выиграет эту схватку. А я этому не позволю случиться.  Смерть Тристан покрыта тайной, сохраняя которую Добродетель начал вести очень грязную игру. Он вышел на поле боя при зрителях, и в этом его преимущество. Если бы мы узнали его личность, то могли играть в ту же игру. Однако у нас нет ничего, кроме IPad, пару сплетен и стихов с записками. Мы же сотню раз просмотрели все ее вещи, но ничего не нашли. Никаких зацепок. Ничего такого, чтобы выяснить эту мерзотную личность и поставить его перед нами на коленях.  Закончив уборку, мы сели на кровати друг на против друга.  — Нам нужно подумать о том, что сказать директору, если до него это дойдет, — я начала обсуждение. Не вижу смысла тянуть кота за яйца, а то скоро они уже отвалятся.  — Хеллоуин? — предложил Хардин. — Вы с Тревором придумали такие плакаты. И хотели посмотреть, как они бы выглядели на стене. Приклеили и забыли снять.  Пойдет. Двигаемся дальше.  — Ладно, если они посмотрят камеры, увидят на них нас…, — я не успела продолжить.  — Я почистил все. Исключено, — сказал Луи.  — Точно? — мне нужно быть уверенной во всем.  — Семь раз перепроверял. Там ничего нет, чтобы обвинить нас во взломе и проникновении.  Слова Стеф его точно задели, но от этом позже.  Подруга лишь скромно отвела взгляд в сторону.  — Нам нужно узнать, кто повесил этот сраный плакат и сломать ему пару костей, — Зэд был настроен очень серьезно. — Я так понимаю, что кабинет видеонаблюдения уже не котируется. Какие предложения?  — Спросим у ребят, может кто-то, что-то и видел? — предложила Стеф.  — Недостоверный источник, — подумав, ответила я. — И скорее всего Добродетель вряд ли стал бы подставляться людям.  — Лучший способ быть невидимым, затерять в толпе, — Хардин был прав. — А что ты сказала Тревору? — спросил Луи.  — Ничего. Он особо и не спрашивал, — ответила я, пожав плечами. — Только его в это все не втягивать.  — Но он может задавать неудобные вопросы, — сказал Луи. — Не втягивать. Это понятно? У меня уже болела голова от этого всего. Мне просто нужно было знать, что случилось с моей подругой, а в итоге мы попали в задницу, не оставляющей шансов выбраться. Честно говоря, я не знаю, что нам делать и с какой проблемой справляться. Каждый день Добродетель подсовывает нам лимоны, а мы ими только давимся, вместо того, чтобы делать лимонад.  — Давайте завтра обо всем подумаем, а то голова кругом, — сказал Хардин. — Будем решать проблемы по мере её поступления, — разводя руками, произнес Зэд.  — Семь раз отмерь, один раз отрежь, — уходя, сказал мой брат.  — Это вообще к чему, бро? — хлопая его по спине, спросил Зэд.  — К тому, что наши дальнейшие действия нужно тщательно обдумать. И они скрылись за дверью, а мы со Стеф остались одни. 

***

Утром мы с друзьями обсудили Натали и её временное включение в нашу банду. Все поддержали эту идею. Поэтому за завтраком мисс Идеал и Совершенство уплетала пудинг и заводила разговор о вчерашнем подарке Добродетеля.  — Вы правда вломились в кабинет видеонаблюдения? — чтоб ты подавилась пудингом, стерва. Но я это не сказала, а лишь мило улыбнулась. — Зачем вам это?  — Это фотошоп, Натали, — ковырялась в тарелке Стеф.  Ни у кого из нас не было аппетита.  — А зачем кому-то это делать с вами?  — Мы не знаем, — ответил Хардин. — Сами гадаем.  — Ага, на кофейной гуще, — я не хамила и не язвила. Просто сказала.  Натали демонстративно вздохнула.  — А вы знаете, кто это был? Можно это тот же человек, который отравил Хардина и присылал записки?  Господи, когда же ты уже подавишься?!  — Если бы мы знали личность этого человека, то не сидели бы здесь, — фыркнул Зэд. — Хардин, я буду рядом и буду смотреть в оба, чтобы вычислить этого человека! — она положила ему голову на плечо.  Меня немножко стошнило от этой наигранной встревоженности.  Я решила больше не испытывать свое терпение и удалилась из этой актерской постановы. Бездарной, кстати говоря.  Выходя из столовой, я столкнулась с мистером Эвансом. Почти впечаталась ему в торс.  — Ой, простите! — выставив руки вперед, сказала я.  — Ничего, мисс Янг.  Я уже хотела уйти, но он позвал меня.  — Как вы после вчерашнего?  В моих глазах зажглась крохотная искра беспокойства. Неужели уже дошло до учителей?  — А… эм… нормально? — звучало странно, но мне плевать. Если я сейчас что-то ляпну, то выдам себя, вдруг он имеет ввиду совсем другое.  — Вы уже встречались тет-а-тет? — на каком языке говорит этот сексуальный преподаватель?  С кем мне нужно было встретиться?! — Чего? — пропищала я, а затем сама удивилась своему тембру.  — Я про Молли. Её возвращение, должно быть, не очень обрадовало Вас.  Аааа! Вот оно что! Молли… Еще одна головная боль.  — Нет. Так в коридоре обмолвились парой фраз. Все в порядке, спасибо зарядке.  Последняя фраза была явно лишней. И мистер Секси удивленно покосился на меня.  — Что ж, я рад, что для вас это не стало катастрофой. С другой стороны все заслуживают второй шанс, верно?  Я кивнула.  — Ну типа того.  — Кстати, предоставьте материалы к концу этого дня. Ну те, из-за которых я освободил вас от занятий, — он подмигнул мне.  Ой! Я уже совсем забыла об этом. Значит, Тревор всё-таки договорился.  — Да, конечно, — поспешно ответила я. — Мистер Эванс, спасибо.  — За что, мисс Янг?  — За понимание.  Он улыбнулся мне, прям как отец. И почему-то мне захотелось его обнять. Странно, да? То ли это благодарность за то, что он прикрыл нас с Тревором, то ли из-за того, что помогает мне уже в который раз.  Но я сдержала порыв и ушла в кабинет.  После всех занятий у нас должна быть тренировка, но в последний момент её отменили. Наши тренера поехали на какую-то встречу, поэтому у нас образовался свободный вечер. Я решила, что было бы неплохо его провести спокойно и без всяких загадочных придурков, поэтому мне нужен Тревор.  Но в его комнате его не было, да и вообще его след простыл. И планы на вечер поменялись. Я пошла в комнату и хотела заняться тем, чем не занималась очень давно — безделием. Однако мою идиллию прервала Стеф.  Она зашла в комнату с охапкой цветов и широкой улыбкой на лице, как у Джокера.  — Гарри дурачок, но смотри, что он мне подарил! И извинился!  Она так говорит, как будто бы он не должен был этого делать. Сам нахамил, сам обиделся. Смотрите, какой самостоятельный.  — Вау, — это все, на что я была способна.  Его букет, скорее жест отчаяния, а не извинения. Кто ж за ним таким еще так бегать будет, кроме моей сумасшедшей подружки?  — Мы поговорим о Треворе? — спросила Стеф, ставя букет в вазу.  — Я ему ничего не сказала.  — Нет, не об этом. О том, что вы встречаетесь!  — А что тут говорить? Ну было дело.  Стеф легла ко мне рядом, положив голову на плечо.  — Тебе он нравится?  — Да. Вроде бы да. Сама не верю, что признаюсь в этом.  — У вас что-то было? — игриво спросила Стеф.  Вот же дурная!  — Нет.  — А когда все началось?  И я рассказала Стеф о последней ночи, библиотеке, но его слова оставила для себя. Все, что говорил мне Тревор предназначалось мне, поэтому сохранила это в сейфе под замком.  — У тебя было что-то с моим братом? — неожиданно спросила я, решив перевести тему.  Стеф опешила и подняла голову с моего плеча.  — В смысле?  — Он так взъелся, когда ты семь раз ответила «нет». Кажется, это его задело.  Подруга закрыла глаза и выдохнула.  — Я не хотела его обидеть. Просто так получилось.  — Если он тебе нравится, то я вообще не против. Это не мое дело. И… ты что-то чувствуешь к Луи? Глаза Стеф округлились, а рот застыл в изумлении. Она хотела что-то сказать, но не смогла вымолвить ни слова. А затем и вовсе рассмеялась.  — Глупости какие! У меня есть Гарри. — Я не спрашивала есть у тебя Гарри или нет.  — Я просто говорю о том, что у меня есть парень.  Я уставилась на нее, словно она сказала самую глупую вещь в мире. — То есть если бы у тебя не было Гарри, то Луи мог бы занять его место в твоем сердце? — Тесса, хватит. Отстань от меня. Не нравится мне Луи. Он, конечно, умный и веселый, симпатичный, но нет. — Ты находишь его симпатичным?  — Бабушка Зэда сказала, что мужчина должен быть чуть красивее обезьяны. Поэтому Луи подходит под этот критерий.  Темнит, подруга, ой темнит!  — Черт! Мой телефон просто выносит мне мозг, — она взяла свой гаджет в руки и пыталась там что-то сделать. — Что случилось?  — Да памяти всегда не хватает. Поэтому телефон лагает жестко. — Я могу дать тебе номер одного чувака, который поможет ее увеличить.  — Серьезно? — радостно воскликнула Стеф. — Да, записывай, хотя он у тебя уже есть. Номер моего брата, — я подмигнула и тут же получила подушкой по лицу.  На следующее утро я застала Гарри и Натали, которые что-то обсуждали. Для того, чтобы выдавить улыбку и сделать нормальное лицо мне потребовалось много усилий. Сама не знаю зачем я к ним вообще подошла. Нужно было проигноривать их совместное обсуждение, но этот тандем мне показался странным.  — Мы тут домашнее задание обсуждали по физике, — оправдалась Натали и похлопала ресницами.  Чересчур мило и наигранно, мисс Идеал и Совершенство. Ваше оправдание звучит, как полная хрень.  Но мне нужно завладеть доверием Натали, хотя я уверена, что это будет не очень просто. Она расчетливая. За всей этой напускной милотой в ней есть что-то гадкое. А про Гарри вообще молчу. Он даже не скрывает, что японский гамадрил.  — Я бы хотела поговорить с Натали. Гарри, оставь нас, — боже у меня скоро рот онемеет от моей притворной улыбки. — Девчачьи разговорчики? — ухмыльнулся он.  Стеф нет рядом, поэтому я могу разговаривать с ним на его языке.  — Свали, Гарри. Убери отсюда свою жопу и не нервируй меня. — Тесса, у тебя, что, месячные? — неожиданно спросил он.  КАК ЖЕ ОН МЕНЯ ДОСТАЛ!  — Если ты сейчас не уйдешь, они будут у тебя. Потому что я оторву твоего червячка и скормлю его стае голодных птиц.  — Конченная!  — Меня и похуже называли. — Что ты хочешь от меня? — когда Гарри ушел, Натали убрала свою фальшивую вшивость.  Я помню, что она сказала про Тревора. У него есть секрет, и ей он известен. А мне нужно информация. Лучший способ её достать, немного откровенности. Она должна мне доверять. — Что тебе известно про Тревора?  Вскинув брови, она осмотрела меня с ног до головы.  — Вы же теперь мутите, да? — Мутят воду в унитазе, когда говно не уходит, а мы встречаемся.  Прозвучало немного резко, но уже ничего не вернуть. И вот я призналась Натали, что мы встречаемся. Первая удочка закинута. Ловись рыбка, давай же! Она вздохнула и начала закручивать прядь волос на палец.  — Я не думаю, что должна об этом говорить. Спроси у него сама. — Натали, пожалуйста, — в какой-то момент я чуть сама не попалась на свою наживку. Но вовремя себя отдернула. Не начала просить ее говорить. Решила использовать другую тактику. — Не злись за то, что мы в тот раз устроили тебе разбор полетов. Хардин мой друг, и ты ему нравишься. А я была к тебе не справедлива.  Кажется, клюнула. Маска с лица Натали чуть спала и её улыбку уже не была притворной. А еще она покраснела.  — Правда? Ну покойней мере когда-то это было правдой, но сказала я, конечно, другое.  — Да.  — Слушай, мне Молли сказала, но я бы ей не очень доверяла. Она много слухов про тебя и все остальных распространяла. Например то, что ты спишь с Зэдом, — она усмехнулась, а я нервно посмотрела по сторонам. — А про Тревора сказала, что он второгодник. Подробности не знаю, но его отчислились из школы, и он год где-то провел, а затем восстановился в «Рейвенкрофте».  Я набрала в легкие воздух и постаралась держать лицо.  Молли наверняка сама это придумала и раздула из этого инфоповод. Однако почему-то он не очень разошелся. До меня эти слухи так и не дошли бы, если бы Натали не открыла свой рот.  — Ого, — вымолвила я. — Ну, про меня и Зэда неправда. Я ничего не ответила про Тревора, потому что для меня эта новость была, как удар молнии. Если бы информация про меня и Зэда была неправдивой, но возможно про моего Демона тоже. Однако… Мы с Эвансом действительно состояли в странных отношениях с галочкой. О господи! Я понимала, что у Тревора есть секрет, запрятанный от чужих глаз. Они есть у всех. Но сейчас я как будто к этому не готова. В моей жизни и так твориться полная задница, но мне казалось, что в отношениях её не будет. Хотя бы сейчас.      Но не стоит произносить «никогда» с уверенностью. — Да я так и подумала. Молли та еще балаболка. Пойдем на завтрак? — непринужденно спросила она. Своих чувств я не показывала, старалась скрывать их даже от самой себя. Но у меня в одном месте зудело от того, что мне нужно подтвердить или опровергнуть слова Натали. Однако Тревора я не видела целый день. Нигде. Он словно растворился в стенах «Рейвенкрофта», надев мантию невидимку. Казалось, что он специально избегает встречи со мной, но я точно знала, что после тренировки я его подловлю и прижму к стене. Так и случилось.  Тревор выходил из раздевалки на улицу, а я ждала его у трибун. Шёл дождь, но не сильный. Мне на него было плевать, потому что моя голова была забита совершенно другим. Увидев меня, парень улыбнулся и поприветствовал легким, почти невесомым поцелуем. Я застыла, как каменная статуя. И его поцелуй остался без ответа.  — Нам надо поговорить. Присядем? — я указала на трибуны. Тревор согласился. Мы сели на последний ряд и перед нами открылось все поле, а затем небольшой лес. В свете софитов было мрачновато, но атмосферно.  — О чем ты хотела поговорить? — спросил он.  Кончики пальцев закололо, а по ногам пробежала дрожь. Внутри появилась тревога, от которой я бежала целый день. Я хочу знать правду, но очень боюсь. Вдруг выясниться то, что мне знать абсолютно не нужно. Ну подумаешь остался на второй год. Зато у меня парень постарше. А что если за этой его тайной скрывается еще что-то? Так, стоп. Прекращай, Тереза Янг, паниковать и накручивать себя, как сосиску на вертеле. Просто выдохни и спроси.  — Сколько тебе лет? Вопрос на десять баллов.  — Семнадцать.  — И как давно тебе семнадцать?  — Ты цитируешь «Сумерки»? — он удивлённо посмотрел на меня.  Черт. Я даже об этом не подумала.  — Нет. Я серьезно.  — У меня день рождение первого ноября. Так что почти год.  — У тебя скоро день рождение, а ты мне ничего не сказал? — да не об этом надо спрашивать, Тесса, твою ж мать!  Он покачал головой.  — Ну я не очень люблю свой день рождения. А почему ты меня спрашиваешь об этом?  — Я знаю, что тебе не семнадцать, Тревор. Ведь ты оставался на второй год. Значит тебе скоро будет девятнадцать.  Тревор не казался удивленным. Улыбаясь кончиком губ, он посмотрел на верх и выдохнул.  Я ждала, пока он разродиться объяснениями, оправданиями, но ничего не было. Он, черт возьми, просто смотрел на верх, как будто ему сейчас Всевышний напишет ответ с подсказкой. Мое терпение было на исходе. И раз он молчит, значит, то что говорила Молли правда.  — Скажи что-нибудь, — попросила я. — Не молчи, пожалуйста.  Но он молчал. Язык что ли проглотил?  Откинувшись на спинку сидения, я перебирала свои пальцы, потому что не знала, чем себя еще занять, пока этот молчаливый придурок начнет говорить.  — Мне было шестнадцать, почти семнадцать, когда мы с друзьями устроили вечеринку у меня дома, — начал он, а я испугалась, когда услышала его голос. Было неожиданно. — Зейн, мой друг, очень сильно напился. Да мы там все были нетрезвы. Но он был прямо-таки в говно. И я увидел, что он повел одну девушку на верх, но она сопротивлялась. Сама понимаешь, что могло бы произойти, если бы не мое вмешательство. Он придурок и мой друг, но алкоголь очень сильно его менял. Зейн не отдавал отчет своим действиям, и я набил ему морду, а затем усадил в машину.  Он тяжело выдохнул и замолчал.  Я видела, что ему тяжело давался этот рассказ. Он нервно постукивал правой ногой и «хрустел» пальцами.  — Мне казалось, что я не очень пьян. Хотя вообще-то еще был накурен. Но… Все же сел за руль. Зейн был в отключке. У меня играла музыка почти на всю громкость, а скорость, на которой мы ехали казалась минимальной. Но нет. Осенью видимость ужасная и, — он сделал паузу, — мы попали в аварию. Так как у нас действует политика «Нулевой терпимости» (Это означает, что любое количество алкоголя в крови у водителя младше 21 года считается правонарушением), то я попал по всем фронтам. Однако пострадавших не было. Мы отделались легким испугом и огромным штрафом. Мои родители смогли договориться, но из школы меня отчислили. Направили избавляться от алкогольной и наркотической зависимости. Хотя у меня их и не было. Это не то, что я ожидала услышать, но мне кажется, лучше того, что напридумывала. Однако Тревор открылся с новой стороны. Для меня его прошлое всегда оставалось где-то там, далеко за непроходимым лесом. Он не говорил о себе почти ничего личного, а сейчас обнажил свою душу, ожидая моих слов. А я не знала, что сказать на его откровения.  И мы молчали. Каждый думал о своём. Не знаю, пожалел ли он о сказанном, ведь мог просто отшутиться или сказать неправду, которая устроила бы нас обоих. Но Тревор решил, что я должна об это знать. Его голос дрожал, когда его рассказ лился из его уст. Тело тоже подавало сигналы тревоги и нервозности.  — Мой родной отец был наркоманом, — начала я, — однажды, когда мамы не было дома, он с дружками сидел на первом этаже и употреблял. Я проснулась от того, что кто-то хочет снять с меня пижаму. Мне было шесть. Но ничего не произошло, потому что вернулась мама, которая разбила мою розовую абажурную лампу о голову приятеля отца. Забавно, что до этого он был так добр ко мне. Приносил вкусности и брал фильмы в прокате. Филипп Оуэн оказался не тем, за кого я его считала. Мама устроила всем разнос, а мой биологический отец сказал, что ничего же не произошло. Значит и не было.  Тревор взял мою руку и притянул к себе. Я прильнула к его груди и тихо заплакала. Об этом инциденте никто не знал, даже Хардин, хотя мы с ним делились всем на свете. Он знал все, кроме этого секрета.  Почему-то было стыдно мне за то, что это произошло со мной, хотя в этом не было моей вины. Я была невинным ребенком, спящим в своей комнате под громкую музыку и оры приятелей отца. После этой ситуации мне было страшно спать, чувство, лезущих под мою пижаму пальцев, отпечатались на моей коже. Маленькая Тесса пыталась смыть их горячей водой, обжигающей тело, но даже кипяток не смог помочь не ощущать грязные похотливые прикосновения этого урода. Пижаму, кстати, сожгла с мамой на заднем дворе. Но легче не стало.  Только когда в нашей семье появился Марк, показавший отцовскую любовь, прикосновения исчезли. Именно он отвел меня к психологу, потому что я боялась, когда он меня трогал. Мама рассказала ему об этом, и тем самым мне помогли избавиться от ночных кошмаров и нежелания тактильности. Каждый день Марк доказывал, что мне нечего боятся, потому что любой, кто меня обидит будет жить напротив бабушки, а она живет напротив кладбища.  — Спасибо, что поделился своим секретом, — прижавшись к нему сильнее, прошептала я.  Слезы все еще катились по щекам, согревая их от холодного ветра.  — Надеюсь, этот ублюдок сдох, — сказал Тревор.  — Нет, живет через улицу от нашей. Мы однажды встретились в магазине, и я чуть сознание не потеряла. Быстро убежала и не выходила из дома неделю.  Тревор покачал головой.  — А что с Зейном? — спросила я.  — Его тоже отчислили. Учится в «Фортфоксе».  — Вы не общаетесь? — Переписываемся иногда.  Убрав голову с его груди, я уставилась на поле.  — Боже, я встречаюсь парнем постарше! — неожиданно воскликнула я.  — Я всего лишь на год тебя старше, — подметил Тревор.  — Да ты пенсия! — рассмеялась я, словно и не плакала только что. — А ты уже кряхтишь, когда встаешь? Кости ноют на погоду?  Тревор засмеялся, а я подхватила его смех.  — Пока что нет, но если что я тебя оповещу об этих изменениях.  — Ладно, пенсия, уже почти девять. Ты, наверное, уже спишь в это время? — Ты будешь до конца жизни меня подкалывать насчет этого? — усмехаясь, спросил он.  — А, что, уже анализы не утешительные? Ну да, в твоем возрасте нужно проверяться как можно чаще.  Стало прохладно и мы ушли с трибун. К темам, которые были раскрыты совсем недавно больше не обращались. Конечно, я буду подтрунивать над Тревором, но делать это аккуратно, чтобы никто не узнал. Не то, чтобы он брал с меня слово, но это не моя тайна, значит, не мне о ней рассказывать. На лестнице мы встретили Луи, загадочно улыбающегося.  — Моя хороший бро! — Луи дал ему пять. — Чего тебе? — спросила я. — Я бы хотел поговорить с Тревором, — брат активно жестикулировал, и меня это слегка напрягло.  Опять двадцать пять! Сначала Стеф у меня крадет, теперь еще и Тревора.  — О чем?  — Ты такая любопытная, сеструль. Заканчивай, а то без носа останешься, — сказал он.  — Я на минуту, — Тревор забрал свою руку, которую все это время держал в своей.  — Нет уж, — я пошла за ними. — Что у вас за дела? А ну-ка говорите!  Тревор переглянулся с Луи. И мне это не понравилось.  — Не ругайся, — жалобно сказал брат.  Ах ты ж маленький чертополох! — Я сам настоял на этом. Вины Луи здесь нет, — прикрыл моего брата, Тревор.  — На чем настоял? — я сейчас их разорву на клочья. Они опять переглянулись. ГАДЫ! — Я хотел помочь, — начал Тревор, — и предложил свою помощь. Луи сначала не принимал её, но я умею быть настойчивым.  И вправду умеет. Знаю. Я же теперь с ним встречаюсь.  — Тревор помогает вычислить того, кто наклеил плакат, — осторожно сказал мой брат. — Я же просила не вмешивать его в это, Томлинсон! Или тебя нужно семь раз попросить об этом, чтобы ты запомнил? — взбеленилась я.  На лице брата появилась гримаса, а затем он показал мне язык.  — Иди нахер, Янг! ОДИН РАЗ!  Ну какой же он… У меня не хватает слов, чтобы описать этого придурка! Я просила всех, чтобы Тревор как можно дольше остался в неведении и жил свою спокойную Демонскую жизнь. Добродетель же доберется до него, сделав какую-нибудь пакость, а виновата буду я. Но нет, мой придурочный брат, все испортил.  — Вы тут поссоритесь, а пока в уборную схожу? — обратил внимание на себя Тревор.  Но мы на него не сильно обратили внимание, а занимались перебранкой.  — У твоего решения будут последствия. И ты будешь в них виноват!  — Мы со всем разберемся. И крича при всех на лестнице, привлекая внимание, этого не произойдет, — развел руками Луи.  С этим я согласна, поэтому мы все направились в наш проходной двор, то есть ко мне и Стеф в комнату. Она сидела за рабочим столом, а когда увидела нас, отложила свое занятие. Подруга что-то спросила, но мы с Луи были заняты, взаимными оскорблениями. Тревор подошел к ней и все объяснил.  — Прекратите орать! — она стукнула по столу, и мы с Луи тут же замолчали. — Тесса, ты с ума сошла? Мозг вообще не работает? Мы не должны выяснять отношения на людях, а тем более учитывая тему разговора! — Луи победно посмотрел на меня, но Стеф и до него добралась. — А ты не должен был подключать к нашему делу Тревора. Вы, что, нанюхались оба? Мамочка отчитала непослушных деток. Как всегда. — Неплохо ты их, — заметил Тревор.  — Опыт, только опыт, — на выдохе ответила Стеф. — Зачем ты в это влез?  — Ну вообще я просто хотел вам помочь. Я же не знал, что у вас какие-то темные дела, — пожав плечами, сказал Тревор. — Я могу постоять за себя, поэтому не волнуйтесь обо мне.  Только Тревор не знал, что Добродетель играет совсем в другую игру. Он даже не заметит, как этот чокнутый аноним подгадит ему.  — Что ты выяснил? — Стеф терла указательными пальцами виски.  — По существу ничего, но кабинет видеонаблюдения… — Да оставьте вы этот кабинет в покое! — взревела Стеф.  — Туда нельзя идти, Тревор! — воскликнула я.  Он ухмыльнулся.  — Да я уже сходил, — он так сказал это, словно в его действиях не было ничего такого. Как в столовую сходил.  Стеф потерла переносицу, успокаиваясь.  Я подошла к нему и стукнула в плечо.  — Почему ты мне ничего не сказал?  — Потому что я знал, что твоя реакция будет такой. Ты бы начала меня отговаривать, — конечно, начала бы! — И я люблю помогать по-тихому, без хвастовства. Пришел, помог, ушел. Все, — он развел руками.  Ну и дурак! Он ведь даже не понимает во, что влезает.  — Флешка у тебя? — неожиданно спросил Луи.  — У меня, — он достал из сумки флешку и отдал моему спиногрызу.  Мой брат тут же вставил носитель в компьютер и принялся читать файлы, понятые только ему. На это ушло минут десять. Стеф все время пыталась его поторопить, но Луи и так старался. Наконец-таки, один из файлов поддался открытию и брат нажал на «play». На экране вместо записи видеонаблюдения коридора «Рейвенкрофта» открылась серия Скуби-Ду, но только концовка, где Мистическая Корпорация разгадывает, кто же оказывается преступником. А затем вылезла надпись: «+1».