Глава 10.

На протяжении последующих двух недель у Бриенны возникло неприятное ощущение, будто король намеренно сталкивает ее с Джейме. Он приказал Бриенне лично тренировать будущих солдат Утеса, и теперь они проводили вместе каждое утро, обучая сыновей крестьян держать мечи. Она старалась меньше думать о причинах этого решения в присутствии короля, но даже слепец бы заметил, что Бриенна Хмурая теперь пребывала в еще более скверном расположении духа. Порой она начинала напоминать себе Пса Клигана, огрызаясь на солдат и слуг, и эти перемены ее вовсе не радовали. Впрочем, постоянная близость Джейме заставила ее сознание окончательно принять тот факт, что он жив. Ей почти перестали сниться кошмары, в которых он был мертв. Однажды утром, поглядев на себя в зеркало, она позвала служанку и приказала принести для себя пять новых белых рубах. Спускаясь к завтраку в своих обычных доспехах, под которыми была новая белоснежная льняная рубаха, она чувствовала себя практически голой, и не понимала, как никто вокруг не замечает перемен, произошедших в ней. Бриенна не позволяла себе слишком много думать о том поцелуе, потому что не могла дать себе объяснение поступкам и словам Джейме. Она успокоила себя тем, что он, будучи человеком чести, чувствовал свою вину за то, что оставил ее тогда в Винтерфелле. Думать об этом было гораздо безопаснее и спокойнее, чем размышлять, какие чувства могли заставить его сделать это по доброй воле. За прошедшие годы она точно не стала красивее. Внешность ее стала менее резкой, это правда, губы и щеки стали меньше, веки слегка опустились, сделав глаза более унылыми, а складки вокруг губ выдавали ее возраст. Все черты ее лица будто поблекли. Раньше она часто краснела от стыда или чувств, но уже не могла вспомнить, когда в последний раз делала это. Те, кто плохо ее знал, считали ее бесчувственной и суровой. Она не помнила, чтобы хоть раз искренне смеялась за последние годы, а улыбка каждый раз будто стоила ей неимоверных усилий, разбивая суровый мрамор ее лица. Понесенные потери стерли следы девичества на ее лице. Если Джейме Ланнистер уехал от нее тогда, в Винтерфелле, он точно не имел ни одной причины хотеть целовать ее сейчас, в преддверии ее тридцатилетия. И все же, ей пришлось признать, в своем рыцарском стремлении быть честной с самой собой, что она все еще любила его. Когда Бриенна Красотка была юна, она стеснялась своих чувств, боялась думать о них даже наедине с собой. Ей казалось, что романтическая привязанность не вяжется с ее телом и выбранным путем. С возрастом она нашла в себе силы посмотреть в лицо своей слабости. Иногда ей казалось, что она любила двух разных Джейме. Один из них умер в Королевской Гавани, а второй ходил с ней по галерее тренировочной площадки, раздавая указания оруженосцам и солдатам наравне с ней. Одного она оплакивала пять лет, похоронив себя с ним заодно, идеализировав его черты и характер, сотворив из него подобие неприкосновенного божества. Она берегла память о нем, вписала его историю в Белую книгу, носила его доспехи, пять лет не снимала траур. Второй Джейме ругался на мозоли, чихал от солнца, неуклюже ел левой рукой в трапезной за соседним столом и обладал миллионом маленьких черт, которые стерлись в ее воспоминаниях о том, умершем Джейме. Бриенна все еще казалась себе запертой в своем горе, любящей мертвого человека, но при этом испытывающей любовь к этому, новому мужчине. Иногда она думала, что сходит с ума, размышляя о Джейме как о двух разных людях. И все же она была рада, что с годами стала менее открытой книгой для всех окружающих. Сейчас она была уверена, что та, первая любовь к Джейме была очевидна всем вокруг. Ее новая, зарождающаяся любовь, была скрыта ее доспехами, и никому нет нужды о ней знать. Скоро лорд Утеса уедет в свой замок, и у нее будет достаточно времени, чтобы пережить обе эти любви. Только одно она могла сказать наверняка. Несмотря ни на что, она была счастлива, что Джейме Ланнистер выжил. В общении с ней Джейме придерживался тактики безукоризненной вежливости, и они ни разу не оставались наедине с той встречи в ее кабинете. Он часто смотрел на нее своим долгим, непонятным взглядом, еще чаще он останавливал свой взгляд на ее (его) доспехах, будто припоминая события, стоящие за каждой из отметин на металле. Но он больше ни разу в разговоре не упомянул о том, что она носит его доспехи. Лишь однажды, когда Бриенна приказала почистить свои доспехи и спустилась к завтраку в дублете, она увидела проблеск острых чувств на его лице. Она почему-то знала, что он обратит на это внимание, и на протяжении всего завтрака чувствовала тяжелый взгляд на своем вороте белой рубахи. Кажется, у нее так и не получилось ничего съесть в то утро.