Дача (Мадлен/Калеб)

Подаренный Луизой дом, за заслуги при дворе, очень выручил Калеба и Мадлен в сложившейся ситуации. До недавних пор семья Мадлен использовала его как дачу, но ввиду новых обстоятельств теперь это был укромный уголок для пары. Мадлен более не могла странствовать с возлюбленным, поэтому пара приняла решение остепениться. Калеб до сих пор занимался некромантией и брал заказы, но теперь возвращался в одно и тоже место — домой к Мадлен. Бывшая фрейлина окультуривала кусты роз, которые успела посадить. Это занятие очень умиротворяло девушку. Она могла часами ухаживать за цветами, вспоминая былое, чем занималась и сейчас. Интриги дворцовой жизни остались позади. Главное сражение со злом было выиграно, а после началась новая глава жизни Мадлен. Череда невероятных и для кого-то немного жутких путешествий с Калебом. Но только не для неё, с ним даже на кладбище в разгар ночи, оживляя очередного мертвеца, Мадлен была спокойна. Он — её каменная стена, что всегда придёт на помощь, поддержит и согреет своей любовью. Вдвоём они исколесили столько уголков их родины, что многие могли бы им позавидовать. И Мадлен нравилась эта свобода в возможности выбирать любую дорогу и следовать по ней, не зная конечной цели. Пять лет пара странствовала, не зная забот и горя, наслаждаясь звездными ночами, приключениями и обществом друг друга. Но ожидаемое, однако, всё равно неожиданное обстоятельство заставило Калеба и Мадлен обосноваться на одном месте. Девушка узнала, что ждёт ребёнка. Она боялась, что эта новость огорчит возлюбленного, ведь знала, какая у него вольная натура. Как он любит дорогу, новые города, где может почерпнуть ещё больше информации про своё ремесло. Но и скрывать такую важную новость она не могла. Вопреки её опасениям Калеб обрадовался. Пожалуй, таким счастливым она до того дня видела его лишь однажды, когда сказала «да» на его предложение руки и сердца. С тех самых пор пара обрела постоянное место проживания. Калеб стал более избирателен в заказах: если мужчине казалось, что оно слишком опасно, он отправлял обратившегося к другому некроманту, благо такие знакомые у него появились за время странствий. Свободное время Калеб проводил с пользой: он начал писать дневник некроманта. Свою личную энциклопедию для будущих поколений. Чтобы потомки, если, не дай бог, столкнутся со злом, не ощущали себя беззащитными. Мадлен помогала любимому в написании дневника, если это было необходимо. Но больше ей нравилось наблюдать за ним, когда он увлечен процессом изложения своих знаний. То как он, задумавшись, закусывал нижнюю губу, как приподнимал одну бровь, проверяя написанное, и как лучезарно улыбался, когда заполнение дневника на сегодня было завершено. Мадлен решила сделать паузу. Немного неуклюже из-за уже внушительного живота поднялась с земли и присела на скамью, что смастерил для неё Калеб. Она прикрыла веки, подставив лицо летнему солнцу, сегодня оно не пекло, а нежно согревало. Кроткая улыбка коснулась уст Мадлен. Уже сегодня любимый вернётся с очередного заказа, и более ей не придётся спать одной в кровати. Три дня без него показались целой вечностью, ведь до этого она всегда была подле него. И даже когда они обосновались в доме, более чем на сутки Калеб не уезжал. Но предложили хороший гонорар, и после заверений Мадлен, что с ней точно ничего не случится, Калеб всё-таки согласился. Возлюбленный стал слишком щепетильным из-за особого положения Мадлен. Носился с ней, как с малым дитя. Сам делал всё по дому, даже попытался уговорить её не возиться в саду с цветами, сетуя на то, что от жары и чрезмерной физической нагрузки Мадлен может стать плохо. Но девушка отстояла свое право заниматься так полюбившимся ей делом. Хоть и пришлось дать обещание, что в самый солнцепек она будет в доме, а ухаживать за цветами будет с перерывом на отдых. Мадлен около десяти минут понежилась на солнце и вернулась к своему занятию. Девушку ждал ещё один куст самых необычных в её коллекции пионовидных белых роз. Эти красавицы оказались очень капризны, долго приживались и требовали особого ухода. Но Мадлен была стойкой и упорной, поэтому нашла к ним подход. Закончив удобрять почву, она провела рукой по нежным бутонам. В этот момент за спиной послышались шаги. Мадлен резче, чем следовало, развернулась, ожидая увидеть любимого, и случайно уколола шипом палец. Резкая боль заставила её зажмуриться и охнуть. Калеб в мгновение ока оказался подле неё. — Мадлен, любимая, что с тобой? Где болит? Началось, да? Мне бежать за лекарем? — засыпал он её вопросами, побледнев от волнения. Бесстрашный некромант, храбро одолевший культ Абраксаса, без намёка на страх блуждающий ночью по кладбищу сейчас выглядел серьёзно напуганным. Так было всегда, когда дело касалось возлюбленной. Девушка поспешила успокоить его, подарив ему нежную улыбку. — Любимый, ты вернулся, — здоровой рукой она коснулась его щеки. — Всё в порядке. Ещё не началось. Я случайно поранила палец шипом. Мужчина выдохнул и немного расслабился после её слов. Немедля он осмотрел рану возлюбленной и сразу потащил её в дом, оказать первую помощь. Мадлен силилась не рассмеяться, следуя за ним по тропинке из сада. Его забота трогала её сердце, но он слишком уж преувеличивал масштабы трагедии. Несколько минут, и травмированный палец был обработан и перевязан. Теперь Калеб по настоящему расслабился. И наконец-то позволил себе обнять и поцеловать Мадлен. Она ответила ему пылко, ведь успела истосковаться по нему и считала минуты до встречи. Возлюбленные потеряли счёт времени, даря друг другу долгожданную ласку. Их чувства не угасли ни на йоту за все эти годы. И каждый миг вдвоём был наполнен трепетом и нежностью. Вдоволь насладившись устами Мадлен, Калеб опустился перед ней на колени и поцеловал круглый живот. — Я очень скучал по вам. И больше никуда не уеду, пока ты не появишься на свет. Ребёнок толкнулся, словно давая понять, что услышал его обещание. Сияющим взором Калеб посмотрел на Мадлен. Он столько раз хотел ощутить его движение, но каждый раз, когда Мадлен звала его, когда он прибегал к ней, всё уже прекращалось. — Ему понравились твои слова, — погладила она живот с улыбкой на лице. — Ему? — вздернул бровь Калеб. — Да. Первым у нас родится сын. — Первым? То есть у нас ещё будут дети? — воодушевился некромант, расплывшись в улыбке. — Ещё дочка. Пока тебя не было, мне приснился сон. В нём мы играли с нашими детьми. Мальчиком чуть старше с моими глазами и девочкой, точной копией тебя. И когда я проснулась, поняла это не просто сон, а предсказание. — Любимая, я самый счастливый человек на свете, — снова кутая её в своих объятиях, сказал Калеб и поцеловал в макушку. Мадлен прижалась к нему, уткнувшись носом в шею. Вдохнула запах его кожи, что для неё одной был приятнее дорогих духов, заслушалась чуть ускоренным ритмом его сердца и полностью расслабилась, ведь на её душе были гармония и покой. Калеб был рядом, и в любом месте, где бы они не оказались в будущем, она будет дома. Ведь для неё дом — это быть с ним рядом.