Глава 17

- А вот и мамочка, - Шигараки почесал кончиком пальца где-то за ухом. - Ладно, я изначально подозревал, что привести вас обоих будет задачкой со звездочкой... Думаю, если мы приведем хоть кого-то, это устроит учителя... - он говорил медленно, а движения его были слегка заторможенными. - Черт, я превысил дозу... Давай побыстрее решим вопрос, окей?       Инко бросила взгляд в сторону всего на секунду: удостовериться, что дети отошли на достаточное расстояние. Она не сомневалась, что ученики не станут подчинятся приказам и изо всех сил торопилась, потому что понимала, что Изуку не выберет побег как основную стратегию. Шигараки хватило этого мига, чтобы приблизиться к ней. Несмотря на своевременную реакцию и попытку оттолкнуть его от себя, удар пришелся ей в живот, и ее отбросило на несколько метров.       Он точно не был раньше таким сильным... Его распад сам по себе жуткий, но с такой силой и скоростью это смертоносное оружие. Однако он его не применит, ведь цель надо привести живой. Инко подняла в воздух обломки и направила все их разом на Шигараки, впечатав того в стену. Много времени ей не выиграть, поэтому анализировать ситуацию нужно быстро. Основные силы врага сосредоточены на учителях и основной массе учеников, а здесь только один Шигараки, видимо, напичканный какими-то усилителями.       С одной стороны - это дает шанс уничтожить Все-за-Одного в его лаборатории, потому что присутствие такого количества членов Лиги означает, что он сейчас без существенной защиты, а с другой - все силы героев сосредоточены сейчас там, а им здесь просто некому помочь. Кто кого в итоге обманул и застал врасплох?       Шигараки выбрался из-под обломков, но существенных травм явно не получил. Хотя можно было подумать, что головой он основательно приложился, ведь едва слюни не пускал, больше напоминая поведением Ному, чем человека. Инко встала на ноги, незамедлительно снова атакуя, не давая ему прийти в себя или попытаться подумать. Она и так слишком задержалась... Изуку сильно пострадал, и это опять ее вина.       Шигараки разбил одним ударом летевший в него кусок стены. Инко попыталась затормозить его, но он сопротивлялся ее телекинезу. Это у него много силы или у нее недостаточно? Конечно, на что Мидория вообще рассчитывала? Она правда думала, что сможет тягаться со злодеями на ровне с профи? Но это неважно, особенно сейчас, когда она в разгаре сражения! Она воспользовалась суперскоростью, насколько могла позволить себе это с учетом проведенных мощных атак, и вцепилась ладонью в лицо не успевшего среагировать Шигараки, заваливая его на землю и придавливая его телекинезом из последних сил. - Что ты собираешься делать? - его губы растянулись в безумной улыбке. Она чувствовала, как он пытается подняться. - Думаешь, что... уже... победила? Ты проиграла... в тот момент... когда решила не рассказывать ему правду о том, кто... его отец... - Ты последний, кого это касается, - сказала Инко. Если использовать сейчас Прикосновение Исповедницы, то они оба выйдут из игры. Дети ушли, Ному, лежавший вдалеке, не шевелился. - Что на самом деле творится в твоей голове?       Прошло несколько секунд прежде, чем тело почувствовало отдачу. Мышцы онемели, пальцы невольно крепче сжались на коже исказившегося лица Шигараки. Зрачки его расширились, и она почувствовала, как его забила дрожь. Он резко вцепился в ее руку, отбрасывая ее в сторону.       Хоровод жутких картинок перед глазами едва не сводил с ума. Она смотрела на Шигараки, что как никогда был похож на безумца и заливался смехом, судорожно расчесывая кожу. Инко встала на ноги, но тут же согнулась по полам, и ее вырвало. - Ты думаешь, что сделала... этим хуже мне? - Шигараки все так же трясло. - Думаешь, мне будет больно?! - Да, тебе очень больно, - Инко вытерла губы рукавом комбинезона. - Я это вижу, поэтому не трать силы на то, чтобы кого-то из нас двоих в этом переубедить. - Да плевать... я хотел... на эту боль!       Прежде, чем Мидория смогла приблизиться и применить телекинез, Шигараки уже закинул в рот горсть неизвестных красных пилюль и заглотил их разом, словно кашалот. Его по-прежнему трясло, а его истеричный безумный смех звучал в ушах так громко, что доставлял дискомфорт. Причуда продолжала на него воздействовать, но, кажется, только подстегнула к действиям.       Шигараки вдруг упал на четвереньки и, подобно дикому зверю, с бешеной скоростью ринулся в сторону выхода, к которому направлялись ученики "А"-класса. Инко попыталась броситься следом, но ее скорость снизилась из-за того, что ее тошнило и трясло, она будто полностью утратила чувство равновесия. Когда ей удалось сократить расстояние между ними, он вдруг, сопротивляясь воздействию любой из ее причуд, вцепился в лицо Мидории ладонью. Резкая боль пронзила все тело, и глаза залила кровь. Он... разложил ткани ее лица? Органы чувств не пострадали, но боль была такой огромной, что она невольно взвыла, сбрасывая его руку с лица и со всей силы отталкивая назад телекинезом.       Она стерла кровь с глаз предплечьем одним движением, не прекращая двигаться, продолжая мешать Шигараки добраться до учеников, что уже почти ушли. Кажется, она слышала голос Изуку издалека, но уже не понимала, какие звуки реальны. - Ты, что, с первого раза ничего не поняла? У вас у обоих какие-то проблемы с мозгами? Тоже по наследству передается?! - прежде, чем Шигараки вновь вцепился в нее, видимо, чтобы наконец окончательно оставить позади, но его снесли с ног на огромной скорости. - Какие же вы оба предсказуемые идиоты!       Инко застыла. Шигараки держал за руки Изуку, который едва пытался сопротивляться. - Если ты попытаешься применить причуду еще хоть раз, я наврежу ему. Учитель сказал, что он должен быть просто живым, так что если у него будет на пару конечностей меньше, никто не будет...       Мидория не позволила ему договорить. Тело наполнилось силой, а разум - злостью, но не столько на Шигараки, сколько на саму себя. Он кинулся спасать ее, потому что сама она не справлялась, и потому, что они с ним в чем-то очень одинаковые. Они оба герои. Почему она не воспитала сына иначе, подальше от всех этих геройских разборок? Почему не пресекла все вовремя? Почему позволила поступить в эту гребаную школу, понимая, что что-то не так? Она же видела, она же знала, что причуда совершенно иного типа, проявившаяся так поздно - это неправильно, это странно? Она ведь знала, кто его отец, и кто знает, черт возьми, что может быть с ее бедным мальчиком еще, учитывая смесь их генов?       Она бросилась к нему на такой скорости, какую вряд ли выдержат мышцы, но боль ушла на второй план на фоне нового выброса адреналина. Инко вырвала Изуку из рук Шигараки, впечатавшись ступней ему в солнечное сплетение, отбрасывая злодея далеко назад. - Мам... Что происходит? Почему ты здесь? - шепотом спросил Изуку, отстраняясь, вставая на ноги. - Я все объясню потом, обещаю, сейчас нужно... Где он?! - Мидория обнаружила, что потеряла Шигараки из виду. Она вдруг почувствовала, как ее схватили за локоть.       Инко обернулась: ее затягивало в черно-фиолетовый портал. - Мама! - Изуку попытался ухватиться за нее, но она отбросила его телекинезом.       Сын снова оказался около нее в считанные милисекунды, но прежде, чем он бы схватил ее, его схватил Айзава.       Инко упала на спину на холодный твердый каменный пол. Рядом оказался Шигараки, который рухнул на четвереньки. Его снова начало трясти, он принялся судорожно чесаться и смеяться, пока из его рта капала обильно выделяющаяся пенистая слюна. - Томура, что с тобой?! - около него появилась девочка в свитере. - Это, что, побочки от таблеток? - Нет, - раздался голос одновременно знакомый и незнакомый. Он был похож на голос Изуку, но более... взрослый.       Инко перевернулась на спину и приподнялась на руках, вглядываясь в крупный мужской силуэт, что стоял неподалеку от них. - Вернее будет сказать, отчасти. Но, похоже, она использовала на нем Прикосновение Исповедницы, - силуэт приблизился к ней, и Мидория смогла различить определенные черты.       Он выглядел, как... Изуку. Однако черты лица утратили подростковую мягкость и в них, как будто ей в насмешку, все таки читались черты Все-за-Одного. - А ведь ты клялась, что никогда в жизни не используешь эту причуду даже на враге, - он засмеялся. - Глупая моя Инко. Томура тебя, конечно, потрепал... - его холодные пальцы коснулись ее лица. - Не бойся, я все поправлю, насколько смогу, хорошо? Мы еще с тобой успеем поговорить.       Глаза закрылись против воли, и она опустилась на пол, отключаясь.

***

      Тойя чувствовал, что воздуха в легких становится недостаточно. Тело перегрелось, еще чуть-чуть, и он бы сжег себя, поэтому он предпочел мчаться со всех ног прочь, несмотря на четкое понимание: с большой долей вероятности, как бы быстр он не был, даже несмотря на то, что он оторвался от погони, оставив позади себя лесной пожар, его все еще легко могут обнаружить. Очевидно, что рано или поздно это случится и в живых они его не оставят.       Он запнулся о какой-то корень, потерял равновесие и кубарем покатился вниз, врезавшись в ствол дерева.       Крупные, тяжелые капли забили по телу, остужая обуглившуюся по краю шрамированную кожу. Дождь разошелся прежде, чем Тодороки сообразил, что происходит. Даже не заметил, как вокруг потемнело... Он встал на ноги и поднял лицо к небу. Темно-серые, почти черные тучи затянули все вокруг так быстро, что в угаре погони это осталось незамеченным.       В какой-то момент ему показалось, что герои одержат верх. Подрыв лаборатории дал им преимущество, но как только они прибыли на место, туда же телепортировалась та часть Лиги, что отсутствовала в лаборатории. Благодаря усиливающим таблеткам, сделанным из крови Магнитики, даже несмотря на численный перевес, они могли конкурировать с ними. Клон Изуку Мидории пропал - на месте взрыва осталась только подорванная капсула, в которой он находился. А значит, Все-за-Одного от них ушел. Почему-то именно в этом Тойя не сомневался.       Что делать дальше? Вернуться в город? Его не сочтут беглецом? Хотя, они видели, что Твайс оказывает ему особое внимание. Из кармана раздался звуковой сигнал. Похоже, мобильный, выданный ему Правлением, успешно пережил высокие температуры его тела и окружающей среды. Хорошая технология, но не удивительно, на них, наверное все сливки факультетов поддержки пашут... Правда, это больше коммуникатор, чем телефон, и все, что он может сделать - связаться с Ястребом. Так что очевидно, кто ему писал. "Ты цел?" - прочел он в сообщении. "Да." - коротко ответил Тойя, вытирая рукавом плаща лицо и им же прикрываясь от дождя, что шел стеной. "Ты ранен?" "Не существенно." - хотя, на самом деле, ему однозначно нужна медицинская помощь, или хотя бы аптечка, чтобы обработать и забинтовать пару ожогов, оставшихся от перегрева. - "У меня есть еще информация." "Найди место, где сможешь дождаться дальнейших указаний. Твой отец просит передать, чтобы ты себя берег."       Тойя невольно ухмыльнулся. Берег? Для чего? Для тюрьмы? Конечно, кому хочется за чужие косяки отдуваться... Он шмыгнул носом, машинально вытирая то ли капли дождя, то ли слезы. Становилось холодно. Температура на улице довольно резко упала из-за ливня, и он начинал остывать. Отец переживает. Интересно, он рассказал об этом всем кому-то из братьев, сестре или маме? Наверное, нет. И хорошо. Не надо, чтобы они еще больше из-за него волновались.       Тодороки огляделся и прислушался. Сквозь шум дождя ничего не было слышно. Напряжение не спадало, но он наконец-то смог выдохнуть. Он двигался в определенную сторону, когда убегал от Твайса - глубже в лес, подальше от тюрьмы, от ближайших населенных пунктов, и подальше от развернувшегося сражения, чтобы увести хоть одну боевую единицу врага с поля боя и этим тоже облегчить их положение, насколько то было возможно.       Как хорошо, что пошел дождь. Его ведь в этом дожде тоже тяжелее обнаружить. Хотелось умыться, и он подставлял воде лицо, невольно улыбаясь. Какое странное чувство. Давно не было так легко. Так просто. Просто пойти куда-нибудь, найти место, где можно хотя бы костер разжечь и высушить одежду. От понимания, что его связи с Лигой порваны, стало даже дышать проще. Это не все, это далеко не все. Еще ничего не кончено, но начало концу положено.       По крайней мере, его концу.

***

      Всемогущий сидел у кровати Изуку уже несколько часов. Время текло медленно, и пока на часах проходило всего несколько минут, Тошинори казалось, что прошла целая вечность. Парень был тяжело ранен, но стабилен, и это утешало. Врачи сказали, что скоро он придет в себя.       Впрочем, если переживать за младшего Мидорию не приходилось, то вот о его матери Яги никак не мог перестать думать.       Он знал, что ее нельзя было туда отпускать, он чувствовал, что она не справится. Прибывшие вместе с ними герои даже зайти на арену ему не позволили, и Тошинори остался в разбитом школьниками лагере, где помогал им скоординироваться с парамедиками. А в это время ее похитили. Мужчина уперся локтями в колени, лбом уткнувшись в сжатые в кулаки руки, зажмуриваясь от боли где-то в груди, то ли в сердце, то ли в области шрама.       Айзава, вынесший с арены Изуку, смотрел на него так, словно Яги лично передал Инко Лиге Злодеев, и так он себя и чувствовал: будто сам подтолкнул ее в липкие лапы злодея, причинившего ей столько боли и, вне сомнений, собирающегося причинить еще больше. Ну, или же, стоял и смотрел, как она бежит прямо в ловушку. Нельзя терять самообладания, но от неспособности придумать хоть какой-то выход из ситуации, ему хотелось кричать.       Операция по уничтожению клона была провалена. Около трех десятков учеников погибли на месте, около сотни оказались тяжело ранены и находятся в пограничном состоянии. В эти страшные цифры не попали ученики UA, но проблемы с общественностью так или иначе коснутся теперь всех. Они снова допустили нападение Лиги на учеников, и в этот раз это закончилось трагедией. Юристы пострадавших школ уволятся от осознания того, какой количество судебных исков им поступит.       Иронично, что в его время на это происшествие все бы закрыли глаза и просто смирились с ситуацией - герои умирали сплошь и рядом, а неопытные дети и подавно, в том числе случались нападения на академии. Он сам за три года учебы посетил с десяток похорон. Сейчас это не просто трагедия, это вопиющая дикость, которая заставит всех задаться вопросом, могут ли школы обеспечить детям защиту, когда она так необходима. И ответ сейчас всем очевиден. А как отреагируют сами ученики?       Всемогущий снова посмотрел на Изуку. У учеников UA был реальный опыт столкновения со злодеями, они знали, чего можно ожидать. В основном на экзамене было абсолютное большинство второгодок: далеко не все школы согласились пустить свои первые классы в бой. По идее, они тоже уже имеют какой-никакой боевой опыт, но нельзя точно сказать, что для кого-то из них это не станет глубокой травмой, которая послужит мотивацией отказаться от своего решения быть героем.       Как исправить все произошедшее? Кажется, что уже никак. Он взял телефон и набрал номер Инко. Звонок обрывался сразу же. Логично, что они не оставили бы ей мобильник, а даже если и оставили бы - либо используют причуду, гасящую электромагнитные волны, либо банальные глушилки. - Всемогущий, - дверь приоткрылась и в палату заглянул Айзава. - Есть разговор на пару минут.       Тошинори вышел в коридор. Кроме Сотриголовы он обнаружил в уже пустом темном коридоре Старателя. Травмы его были серьезными, но Тодороки переносил их с присущей стойкостью. Яги надеялся, что сейчас эти двое скажут ему, что знают, где Инко. - У нас есть координаты некоторых баз Лиги, - сказал Шота. - Мы хотим обратится к Правлению с планом. Сформируем несколько групп, чтобы разведать там обстановку. - Возможно, нам удастся найти их по горячим следам, - Старатель скрестил руки на груди. - Хотя мы существенно ослаблены. По хорошему, нам нужно время для восстановления, но... - Но никто не знает, что за это время случится, - закончил за него Всемогущий. - К тому же сейчас начнутся общественные волнения. Как бы Правление не старалось, информация рано или поздно просочится в прессу, - Айзава тоже смотрел куда-то в сторону. - Но... я боюсь за Инко. - Предлагаю отправиться в Правление. Сделаем запрос, соберем как можно больше героев, запросим помощи по всем городам, если понадобится - будем настаивать на запросе сил у соседних государств. Разведаем обстановку и схватим его до того, как он изобретет очередной способ воскресить себя после смерти. И до того, как что-то случится с Инко... - Могу взять это на себя, - в коридоре появился Ястреб. Его крылья, кажется, были еще более тощими, чем когда-либо, его рука была загипсована, а по щеке тянулся длинный шов, окруженный багровой кожей. - Но если со мной пойдешь ты, Старатель, будет эффективнее. Нельзя дать ему набрать силу. Учитывая, что он уже использовал Мидорию как сырье для своих пилюль, кто знает, что еще он может сделать с ее телом. - Что? - Тошинори недоумевающе посмотрел на Ястреба, затем на Тодороки, и снова на Ястреба. Шота так же смотрел на этих двоих с напряжением. - Они создали усилитель на основании ее ДНК и ДНК их самых лучших Ному. Что-то вроде наркотика, но гораздо сильнее. Ее полипричудность до определенного момента дает возможность использовать одновременно несколько причуд и не перегружаться. Передоз от них возможен, но если не доходить до предела, то, как я понял, это можно использовать достаточно долго.       Глаза зажгло, и Всемогущий зажмурился, массируя веки судорожным движением. - Я тоже хочу участвовать в разведке, - сказал он решительно. - Я понимаю, что ты чувствуешь, Всемогущий, но оценивай ситуацию трезво, - Старатель покачал головой. - Мы... - он посмотрел на Айзаву. - Во всяком случае я, считаю, что виноват в случившемся. Наш план был несовершенен. - Я могу быть полезен, - продолжал настаивать Тошинори. - Не сбрасывайте меня со счетов. - На передовую тебя мы не пустим, - сказал Ястреб. - Он сам туда ворвется, если мы дадим ему хоть какой-то шанс участвовать в операции, - Сотриголова недовольно на него посмотрел. - Я просто... хочу ее спасти. Точно так же, как и ты, Айзава, - его взгляд встретился со взглядом темных глаз Шоты. - Ты знаешь почему я считаю, что это неуместно, - ответил Сотриголова. - Так, девочки, - вдруг вмешался Тодороки. - Угомонитесь, не время для любовных треугольников. Всемогущий прав, у нас одна цель. Мы все в какой-то мере виноваты, но смысла выяснять, кто насколько - нет никакого. Нужно думать над вопросом, как мы ее освободим.       Тошинори опустил глаза, вынужденный признать правоту Старателя. Ни о какой ревности теперь ни шло речи. Оба они хотели одного и того же, это очевидно. Оба они просто хотели вернуть ее к сыну живой и здоровой. Им нужно объединиться, а не выяснять отношения, как школьники. - Я не знаю, что между вами всеми происходит, но в любом случае, сначала нам нужно договориться с Правлением. Думаю, у них тоже есть своя точка зрения на результат нашей работы, потому что они, как и мы, ожидали совсем другого, - Ястреб тяжело вздохнул. - Но для начала предлагаю восстановиться пострадавшим процентов на пятьдесят. Шариться по базам Лиги лучше будучи способными хотя бы убежать.       На этом они разошлись. Всемогущий вернулся в палату Мидории и обнаружил того уже сидящим в кровати.       Под тяжелым взглядом пустых зеленых глаз мужчина замер у дверей, не решаясь подойти ближе. Он чувствовал уже не вину, а чистый стыд от того, что не смог помочь ни своему ученику, ни любимой женщине, которая его ученику приходится матерью. Что скажет ему Изуку теперь? Он... будет восхищаться своим наставником как прежде? Или он понял для себя что-то новое о своем кумире? Где-то в груди снова заболело, но Тошинори только нахмурился, игнорируя болезненные спазмы. - Ты не сказал мне, - Изуку не отводил взгляд. - Почему? Не говори, что не знал, как. Это просто тупая отмазка. - О чем ты? - Обо всем, - он опустил голову, пряча лицо и сжимая в руках больничное покрывало.       В палате повисла тишина, до того момента, пока не раздался судорожный всхлип, тут же подавленный. - Вы оба ни о чем мне не рассказали! - выпалил он. - За что вы так со мной?! Неужели вы считаете меня настолько ребенком? По вашему я достаточно взрослый, чтобы сражаться со злодеями, смотреть, как умирают мои товарищи и гражданские, рисковать жизнью, но при этом недостаточно взрослый, чтобы поставить меня в известность о том, кто мой гребаный отец?!       По его щекам текли слезы, плечи мелко дрожали, он стискивал зубы, чтобы сдержать вырывавшиеся из его груди всхлипы. - Чего вы ждали? На что надеялись? - Изуку снова спрятал лицо. - Думали, я об этом не узнаю? Ждали, пока мне скажет это в лицо кто-нибудь чужой или лично он сам?! Да черт с ним, может быть, я даже могу понять, почему вы молчали об этом, но вы даже о своих отношениях мне не рассказали! Почему? Ответь хоть на что-то! Пожалуйста! Я ничего не понимаю!       Всемогущий сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Он не может больше молчать. Не теперь. И, как ни странно, похоже, именно Изуку был прав в этой ситуации. Учитывая то, как все сложилось, Инко больше не могла прятаться под чужой личностью, а значит и Изуку нужно было знать, почему все это происходит с их семьей, но Тошинори не хотел вмешиваться в отношения матери и сына, верил, что это не его дело, да и понятия не имел, есть ли у него вообще такое право. - Мы думали, что ты не поймешь наших отношений... - Чего не пойму? Люди встречаются, влюбляются, трахаются, я давно в курсе про пестики и тычинки! Мне шестнадцать, я не ребенок! - Тогда почему ты сейчас закатываешь истерику? - Потому что я больше не могу! Почему она просто не рассказала мне, что вы встречаетесь?! Я же не какой-то сложный подросток, который побежит влипать в неприятности от перспективы появления отчима! Она никогда мне ничего не рассказывала о своей личной жизни! Я не знаю, кто мои бабушка и дедушка, я не знаю, кто мой отец, не знаю, есть ли у меня вообще какие-то родственники! Я не знаю собственную мать! Ты знаешь совсем другую Инко, которая прихорашивается перед выходом из дома, занимается спортом и тягает бетонные плиты силой мысли, а я понятия не имею, кто это! Я не знаю эту женщину! Кто она?! А... - он вдруг замолчал. Парень с трудом сглотнул очередной всхлип. - А я кто? - зашептал Изуку, схватившись за голову. - Кто я такой? Может быть, я вовсе и не я? Кто мой отец? Неужели он правда мой отец? - Когда ты узнал? - Тошинори наконец набрался сил и подошел к его кровати.       Как он мог все до этого довести? Этот мальчик - целиком и полностью его ответственность, это он втянул его во все это, в этот безумный геройский мир. Яги сел рядом. Он полностью провалился как наставник. Но нет смысла посыпать голову пеплом. Нужно исправлять свои ошибки. - Это случайность... Мы просто хотели узнать, что происходит. Мы просто хотели понять, что нам делать дальше... Скажи мне, что это неправда. Это не может быть правдой? Я не хочу... - он сипел, вытирая непрекращающиеся слезы ладонью. - Всемогущий, пожалуйста, скажи мне, что это ошибка, что это все ложь. Пожалуйста, - Изуку обнял себя, сжимаясь в трясущийся комок. - Мидория, мальчик мой. От моего вранья не будет никакого толку, - мужчина положил руки на его плечи, не позволяя ему сжаться еще сильнее. - Посмотри на меня. Я хочу, чтобы сейчас ты услышал меня сквозь эти эмоции. Я понимаю их. Понимаю твою боль, даже если тебе кажется, что никто на целом свете не может тебя сейчас понять. Я понимаю тебя, и мне... - он невольно замолчал, когда Изуку наконец поднял на него свои полные слез красные глаза. - Мне очень жаль, что я виновен в твоей боли. Если ты сможешь, прости меня за это. И твоя мама... Ты можешь на нее злиться, но она... Твоей маме пришлось принять многое пережить и принять очень много сложных решений, но все они были приняты, чтобы уберечь тебя. Я не могу говорить сейчас с тобой за нее. Но... я могу сказать тебе, что независимо от того, кто твой отец, ты - Изуку Мидория. Ты герой Деку, девятый обладатель силы Один-за-всех. Ты - наследник Всемогущего. Мой наследник. И ты хороший человек. Один из лучших, кого я только знаю. - Почему все так? Я просто... я просто хотел быть героем... Я ведь хотел спасать жизни, я хотел защищать людей... - он закрыл лицо ладонями. - А теперь она в опасности из-за меня! Если бы я не унаследовал Один-за-Всех, если бы остался беспричудным, все было бы иначе! Маме бы ничего не угрожало... - Это не так. Все-за-Одного узнал бы о тебе рано или поздно. И если уж на то пошло... В том, что у тебя появилась сила, не виноват не ты, ни уж тем более твоя мама. Она сделала все, чтобы тебя спрятать. А Один-за-всех тебе передал я. Я тебя выбрал. Я воспользовался своим авторитетом и твоей наивной детской мечтой. Если кто-то и виноват в том, что теперь ты обладаешь этой силой, то это я. - Я мог не соглашаться... Мог повести себя как взрослый человек. Принять свою участь, принять, что не все мечты сбываются и просто жить дальше. Но я решил, что мне небо по плечу, если ты меня признал. А теперь она снова в его руках! - Ты не знал, какие тебя ждут последствия. Как и я не мог этого предвидеть. Никто не знал ничего до того момента, как Все-за-Одного похитил Инко. А она не знала, что за сила в твоих руках. Мы... просто не могли этого предвидеть, понимаешь, Изуку?       Он кивнул, но плакать не переставал. Тошинори обнял парня, и почувствовал, как Изуку обнимает его в ответ, крепко, судорожно, словно маленький ребенок, напуганный и обиженный. - Всемогущий... я боюсь, что вы ошиблись, выбрав меня, - прошептал Изуку. - Нет. Я много ошибался в своей жизни, но не в тебе, юный Мидория.       Они просидели так несколько минут. Изуку в конце концов успокоился, и Тошинори смог оставить его, чтобы пойти к врачу и сказать о том, что Мидория пришел в себя и пока что эмоционально нестабилен.       Пока что оставлять его одного Всемогущий не собирался. Изуку снова осмотрели врачи, и, вынеся вердикт, что он по-прежнему стабилен и его здоровье вне опасности, назначили успокоительное. Изуку послушно принял лекарство. Он лежал, молча глядя в окно. Тошинори держал его за руку, и пальцы ученика едва ощутимо, но сжимали ладонь в ответ. - Там погибло много учеников? - спросил он через какое-то время. - Я... видел тела, когда меня вынес Айзава-сенсей. Их было много. - Около трех десятков. Возможно, сейчас уже больше. - Ужасно, - Изуку судорожно сглотнул. - Да, юный Мидория. - Что будет дальше, Всемогущий? - он вытянул свою руку из его и сел. - Мы... мы спасем ее, ведь так?       Тошинори молча кивнул в ответ.