Как Брагины в школу ходили

— Брагин, нас в школу вызывают, — поставив перед мужем тарелку с ужином как бы невзначай сказала Марина. — За что? — чуть не пролив сок мимо стакана, спросил у жены мужчина. — Я ж ещё ничё не сделал! — Зато дочь твоя уже сделала! — Нарочинская отпила из стакана. — Не моя, а наша, — спокойно поправил женщину Брагин. — И что она? — На уроке ИЗО с рисунками на свободную тему нарисовала, как выразилась учительница, «детальный внутренний мир человека». И подписала ещё. На латыни. — Я ж говорю, наша дочь, — фыркнул Олег. — Ну и помнишь, на неё анатомический атлас с полки упал, когда ей четыре было? И раскраска ещё её любимая. Вот оттуда оно. — Так ладно бы только это! На уроке технологии… — На уроке чего? — у Брагина глаза округлились. — На трудах, Брагин, — закатила Марина глаза. — Сейчас это «технология» называется. — Ну так и говори, что на трудах! А то какую-то технологию придумала… — буркнул недовольно. — Короче, твоя дочь отказалась вырезать сердечки для открытки ко дню матери с формулировкой «Это не сердце, а жопа перевёрнутая! Сердце не так выглядит!». — И в чём она не права? — Олег пожал плечами, накалывая на вилку пельмень. — Это ж реально жопа перевёрнутая. Нарочинская только рукой махнула — разговаривать было бесполезно.

***

— Почему ты не можешь вести себя нормально?! — в тишине школьных коридоров голос Марины звучал, казалось, громче допустимого. — А чё я сделал-то такого? — недоумённо спросил Брагин. — Да нет, ничего, — реплика просто сочилась ядом. — Ты всего лишь достаточно громко комментировал почти каждую фразу Катькиной классной, пару раз скаламбурил, трижды неуместно пошутил, заставив меня краснеть и был отправлен за дверь. Чтобы я ещё раз с тобой вместе на родительское собрание пошла?! Да никогда! Сама на собрания ходить буду! У Олега гора с плеч свалилась — родительские собрания он ещё во времена подготовки Катьки к походу в первый класс возненавидел. Да и виноватым себя не считал — развлекался, как мог. И шутки смешные были — парочка присутствующих пап даже посмеялась.

***

— Брагин, я в школу больше не пойду! — Нарочинская просто фурией влетела в кабинет мужа. — Третий раз за этот месяц! — Чего Катька опять натворила? — вздохнул Олег, отрываясь от бумаг и снимая очки. — Рассказала на физре всем одноклассникам, какие травмы можно получить при прыжке через «козла», да и вообще на этой самой физре, тем самым сорвав урок. Это ты её научил?! — Да чё я-то сразу?! — мужчина потёр переносицу. — И из нас двоих вообще-то ты физру прогуливала и в школе, и в универе, — усмехнулся. — И вообще, ребёнок своих «сокамерников» от травм уберёг? Уберёг. А я чё, лифт, чтоб меня вызывать? — Так это не всё ещё! — Марина кипела. — Потом она сорвала урок литературы, проспойлерив концовку «Муму», которую они только начали читать. У детей случилась коллективная истерика — им собаку жалко. — Ну кто виноват, что она твоего этого Тургенева в 9 лет прочла из-за собачки на обложке и знает, что этот дурацкий Герасим с этой дурацкой Мумой сделал? — развёл Брагин руками, очень стараясь при этом не заржать. — И вообще, зачем детям в пятом классе такое читать? Это ж травма на всю жизнь! — Травма, Брагин, у её соседа по парте, которому она учебником этой самой литературы по голове зарядила! Черепно-мозговая! — И всё в один день! — Олег всё-таки не удержался и откровенно заржал. — А черепно-мозговая травма это к тебе. — Это не смешно, Олег! — женщина опустилась на диван. — Я к завучу «на ковёр» хожу как на работу. «Ваша Катя это, ваша Катя то!». Хватит с меня, теперь ты иди. — Ты ж сама мне запретила в школу ходить — я шучу больно много не по делу, а тебе потом ещё и за меня краснеть приходится. Пусть Владимир Сергеевич идёт! — Ты бы ещё Батона послал, — буркнула женщина. — А хорошая идея, кстати, — задумчиво протянул мужчина. — Не, ну а чё? — поймал недовольный взгляд жены. — Пёсиков все любят. — Решено, — Марина резко поднялась, — идём вместе! — Ну не-е-ет! — простонал Олег. — Да! Собирайся, Брагин! Я одна из-за твоей дочери краснеть не буду! — Позволь напомнить, что эту самую дочь лично ты мне и родила. Так что, она не только моя, но и твоя, — фыркнул мужчина, поднимаясь всё-таки из-за стола. — Но характер у неё твой! — А умение саботировать занятия физрой — твоё! — парировал Брагин. Контраргументов у Нарочинской не было.

***

— Шо, опять? — Брагин уже по выражению лица жены, вошедшей в его кабинет, всё понял. В школу они в этом месяце уже ходили — из-за того, что Катя в своём десятом классе встречается со студентом, который в этой самой школе педагогическую практику проходил. Ну и что, что год назад? Но проходил же! — Не опять, а снова! — Марина закатила глаза. — Что на этот раз? — Классная толком ничего не объяснила, но вызвать — вызвала. Я голову Катьке откручу! — Ага, — фыркнул Олег, — а потом пожалеешь и обратно прикрутишь. В ходе разговора с классной выяснилось, что Катя с подружкой играли с мальчиками в карты на раздевание. И, судя по тому, в каком виде их застали, Брагина-Нарочинская-младшая явно выигрывала. — А в ответ на моё замечание о том, что в таком возрасте я не то, что про мальчиков не думала, а даже не догадывалась, чем они от девочек отличаются, ваша дочь мне нахамила! Сказала, что это в девятом классе проходят и что я, видимо, биологию прогуливала! — Ну это ж правда в девятом классе проходят, — буркнул Брагин, за что получил тычок локтем в бок от Нарочинской, заставивший замолчать. — Ну и я не удивлюсь, если затея играть в азартные игры в школе принадлежала именно ей! — А чё, нельзя, что ли? — притворно ужаснулся Олег, за что снова получил от Марины локтем. — У нас в семье никто в азартные игры не играет, — в голосе Нарочинской был такой лёд, что Брагину показалось, что Катькина классуха даже поёжилась, — поэтому это ваше упущение. Как выглядит тело человека — неважно, мужское или женское — наша дочь знает с детства, равно как и то, чем мальчики отличаются от девочек. Да и колода карт с голыми девушками уж явно не её — с ориентацией у нашей дочери всё в порядке. Так что, все вопросы к молодым людям, которые, видимо, не знают, чем они от девочек отличаются. — А ещё, — опешившая от Марининого пассажа классуха попыталась зацепиться за последнюю соломинку, — Катерина систематически хамит. На неё постоянно жалуются учителя английского и биологии. На английском она закатывает глаза, мол «так не говорят», а на уроках биологии задаёт много неудобных вопросов. — Ну извините, что Катя со своей сводной сестрой, которая в Америке живёт, общается, — развёл руками Брагин. — Да и мы её с детства английскому учили — Марина им в совершенстве владеет. — А по поводу биологии и «неудобных» по вашему мнению вопросов, — подхватила Марина, — Катя готовится к поступлению в медицинский. Ей по биологии экзамен сдавать и знаний, которые можно почерпнуть из учебника, ей недостаточно. Вот она и задаёт вопросы. — А… — классная хотела было что-то сказать. — Репетитор, если что, у неё есть, — Нарочинская поняла, что именно. — Но основной источник знаний всё же школа, я считаю. Иначе зачем в неё ходить? И вообще, у нашей дочери блестящее будущее, как у врача. — Ой, — фыркнула классуха, — какое там блестящее будущее? Такая же блатная, как и вы! Глаза у Нарочинской опасно потемнели: — Никогда. Не смейте. Говорить. О том. Чего. Не знаете, — отчеканила она и, круто развернувшись на каблуках, направилась к выходу из кабинета, не забыв шарахнуть дверью вместо прощания. — Всё, чего Марина Владимировна добилась в профессиональной сфере, она добилась сама, — вступился за жену Брагин. — И громкая фамилия ей скорее мешала, чем помогала. Уж поверьте, я знаю о чём говорю. Всего доброго, — развернувшись, направился к выходу. — Таким тоном, — пробурчала Катькина классная, глядя на закрывшуюся за Олегом дверь, — проклинают, а не всего доброго желают.

***

Марина тем временем отчитывала сидящую на диване в рекреации дочь: — Ну тебе хватило ума, конечно, Кать! Играть в школе в карты! И уж тем более, на раздевание! — Да мам, ну я знала, что я их обыграю! А они говорили, что в ту подсобку никто не ходит. Но завхозу в ней что-то понадобилось вотпрямщас. Вот и погорели. Ну и честно, я бы до такого не додумалась. Да и анатомические подробности этих додиков дискотечных меня не интересуют, сама знаешь. — И где ж только в карты играть научилась? — фыркнул Олег, равняясь с женой. — В лагере, пап, — усмехнулась Катька. — Не зря вы, короче, меня туда три года подряд в детстве сплавляли. — Мы тебя вообще-то не за этим туда отправляли, — буркнула Брагина-Нарочинская-старшая. — Ну и что за привычка хамить учителям? Роме своему ты тоже говорила, что по-английски так не говорят? — Не-е, Ромка же не такой замшелый, как Маргарита Юрьевна, — фыркнула Катя. — Хотя… Да. На первом уроке я тоже ему что-то такое сказала, не помню уже, что. Но он потом говорил, что из-за этого на меня внимание и обратил, этим я ему и понравилась. — Пошли уже, а? — щенячьими глазами посмотрел на своих дам Олег. — На меня давят эти стены! — Действительно, — Катька поднялась с дивана. — Вам наверняка на работу надо возвращаться, а то как это два отделения-то без главврачей? И Лисичке уже гулять пора. А мы тут сидим. — Учти, дочь, — Катя сглотнула — так мама обращалась к ней в случае крайнего недовольства её поведением, — ещё одна выходка — переведу на домашнее обучение.