Катькины уроки

— Ма-ама! — довольная Катька выбежала из своей комнаты навстречу пришедшей с работы Нарочинской. — Привет, — обняла Марина дочь. — Ты чего не спишь ещё? — стрелки часов показывали 21:50. — Уроки сделали? — спросила то ли у неё, то ли у Брагина, с деловым видом убиравшего в шкаф её пальто. — Ага, — кивнула дочь. — Прописи я сама сделала, а с математикой папа помог. И с пересказом по чтению. — Папа? С математикой? — обычно задачи про Петь, Коль и их яблоки доставались Марине. — Примеры лёгкие были, а задача с ответом в конце учебника сошлась, — ответил Брагин. — Катюх, топай умываться. Девочка скрылась в ванной, а Нарочинская наконец прошла в гостиную и со стоном облегчения приземлилась на диван. И всё было бы хорошо, если бы на следующий день е й не позвонила Катина классная. — Марина Владимировна, добрый день! А скажите, пожалуйста, кто с Катюшей пересказ по чтению готовил? — Папа. А что такое? — «Золушка» в исполнении вашей дочери звучала примерно так: «пришла Фея, нафеячила ей красивое платье, нашаманила карету из тыквы и из салатниц и люстр хрустальных туфли сварганила». Марина еле сдержала нервный смешок. — Попросите, пожалуйста, Олега Михайловича впредь при занятиях с дочерью литературой избегать подобных выражений. — Обязательно, — пообещала Нарочинская трубке и, сбросив вызов, засмеялась в голос. — Ты чё? — прервал её веселье зашедший к ней в кабинет Брагин. — Катькина классуха звонила по поводу вашего пересказа «Золушки». Просила вас, Олег Михалыч, впредь избегать нелитературных выражений при занятиях литературой с дочерью. Тут захохотал уже и Олег: — Не ну а чё? Она ж фея, значит, платье нафеячила. Логично? Логично. Катька потом вообще спросила, почему у всех принцев в сказках есть имена, а у Золушкиного нет. — И что ты ей ответил? — поинтересовалась Нарочинская. — Что автор не придумал просто. А вообще, Дебилом его звали! Мог бы и имя у девушки спросить, а не по туфле потерянной её искать. А если бы с неё трусы слетели?! — Бра-а-агин! — протянула Марина, закрывая лицо ладонями. — Много лет уже Брагин, — фыркнул тот. — Я чё припёрся-то вообще…

***

Математика сегодня ну никак не получалась. Задача про землекопов, заданная на дом, решаться не хотела. Марина, пытающаяся помочь дочери, уже была на грани срыва. Катя, кажется, тоже. Брагин с Батоном от греха подальше ушли гулять. — Два землекопа копают траншею, — чёрт знает в какой раз повторила Нарочинская. — Представь, что ты землекоп. — Не хочу быть землекопом! — насупилась Катька. — Я же сто раз говорила, что хочу быть врачом! — Хорошо, — сдалась Марина. — Хирург и анестезиолог копают траншею. — Зачем? — поинтересовалась Катя. — Операция неудачно прошла! — не выдержав, повысила голос Нарочинская. — Один неправильно наркоз рассчитал, другой — разрез! Потому что в школе учились плохо! Итак, один копал траншею со скоростью пять метров в час, второй — два метра в час… — Они чё, змею хоронят там, что ли? — задал ребёнок вполне логичный вопрос. — Да, змею, — буркнула женщина в ответ. — Итого: один — 5 метров в час, второй — 2 метра в час. Значит, вместе сколько они копают? — Сколько? — чирикая что-то в черновике, спросила Катя. — Два плюс пять сколько? — Семь. — Правильно. Ну вот, половину задачи уже решили. Пиши. Семь чего? — Метров. — Что 7 метров? — Змея! — выдала Катя. В коридоре хлопнула дверь — вернулись Брагин с Батоном. — Я не могу больше! — вышла мужу навстречу Марина. — Иди сам с ней занимайся. — Катюх, чё у тебя тут? — спросил Олег у дочери, подходя к её письменному столу. — Задача, — вздохнула Катя. — Хирург и анестезиолог хоронят змею. Брагин недоумённо посмотрел на стоящую в дверях детской Нарочинскую. Та только развела руками. Задачу решили совместными усилиями через полчаса.

***

— Скажи-ка, дядя, ведь не даром Москва… — Катя жалобно посмотрела на отца, держащего в руках учебник литературы. — Ну ты не выучила, — покачал головой Олег, — чё проверять-то у тебя? — протянул дочери книгу. — Ну я только что всё помнила! — недовольно буркнула девочка, снова утыкаясь в учебник и стараясь освежить в памяти только что заученные лермонтовские строки. *10 минут спустя* — Да, были люди в наше время, не то, что нынешнее… — Катя опять зависла. — Племя, — подсказала Марина. Она «Бородино» зачем-то до сих пор помнила. — Катюх, тебе когда задали это стихотворение? — Неделю назад. — Неделю назад! А чего ты не сказала, что вам его задали-то? Ты почему его учишь вот сейчас в первом часу ночи? — Ну потому что вас дома всю неделю не было вообще-то, — пробурчала Катя. — Вы вчера только со своей конференции дурацкой приехали. И вообще, я бы его забыла, если бы сразу выучила. *ещё 10 минут и одну безуспешную попытку запомнить «Бородино» спустя* — И вот нашли большое поле, Катюх, — подсказал дочери Олег. — Ну не могу я этот стих дурацкий выучить! — насупилась девочка. — Кать, читать надо с выражением, — посоветовала Марина. — Да подожди ты с выражением, — отмахнулся от неё Брагин. — Всё, молчу, — закатила Нарочинская глаза. *и ещё 10 минут спустя* — … и леса синие верхушки… — Катя снова залипла, глядя на маму, которая что-то пыталась показать ей пантомимой. Что именно, понять она не могла, а нужные строчки на ум никак не шли. — Французы тут как тут! — не выдержала Марина. — А чё ты показываешь? — недоумённо спросила у неё Катя. — Ну круассан. Французы. Ассоциации, — пояснила Нарочинская. Брагин зевнул — он это дурацкое «Бородино» уже успел наизусть выучить. Батон, кажется, тоже. — Этот пятый класс — сплошной стресс, — снова утыкаясь в учебник, пробурчала Катька. — Надо было уходить после четвёртого!

***

— Мам, пап, — Катька появилась в гостиной с тетрадью по биологии в руках, — помогите задачи по генетике решить. — О, это ко мне, — потëр Брагин ладони. — Я такое как орешки в своё время щёлкал. Чего у тебя там? — Сто пятая, сто шестая и сто седьмая, — девушка бухнула тетрадь на стол перед отцом, показывая пальцем отмеченные галочкой в распечатке задания. — Ну давай поглядим. Листок с ручкой тащи. Катя ушла, а Олег принялся читать условие первой задачи: — Чебурашка, ушастый и бесхвостый… Марин, ты не помнишь, у Чебурашки вообще был хвост? … женился на безухой с хвостом Чебураве. Ну где-то убыло, где-то прибыло. Определите, каким будет их потомство, если ушастость и отсутствие хвоста доминантны, а Чебурашкина мать была безухой и хвостатой. Марин, хватит смеяться! Иди помогай лучше. — Вот, пап, держи, — Катька плюхнула на стол стопку бумаги и ручку. Тот, бормоча себе под нос, тут же принялся что-то писать. — Ты ребёнку ничего объяснить не хочешь? — поинтересовалась Нарочинская, усаживаясь рядом с мужем. — Помочь — не значит сделать за неё. — Короче, Катюх, смотри, — Брагин с воодушевлением принялся что-то объяснять, подвинув к дочери листок. Та кивала, делая вид, что что-то понимает. На самом деле, она не понимала примерно ничего. — С Чебурашками разобрались, — когда первая задача была решена, сказал Олег, — переходим к... Буратино, прости Господи! — углубился в чтение. Катя тем временем благополучно куда-то слиняла. — Нет, ну что курят составители, а? Ну какая операция рубанком?! Столько пластических хирургов кругом же! Вон, даже у нас в Склифе в неотложке свой челюстно-лицевой есть! Марин, скажи? — Ага, — кивнула Нарочинская, понимая, что отсутствия дочери за столом мужчина вообще не замечает. — Третья, конечно, ещё лучше! — решил мужчина ознакомиться и со следующим заданием. — Марин, вот ты видела медведей со стройными ногами когда-нибудь? — Не-а, — женщину веселило происходящее. Брагин отсутствия дочери всё ещё не замечал. — А составители видели, — пробурчал Олег. — Ладно, вернёмся к деревянным. Катюх, — повернул голову туда, где до этого сидела дочь. — О, а где? Нарочинская рассмеялась: — Заметил наконец! Катюх, ты где там? — … ага, спасибо, дедуль, — Катька вернулась в гостиную, разговаривая по телефону. — Люблю тебя. Пока. — Ты где ходишь? — спросил у дочери Брагин. — Да ты пока тут про рубанок возмущался, мы с дедушкой всё быстренько порешали, — фыркнула та в ответ. — Но за помощь с Чебурашками спасибо, — Катя чмокнула отца в щёку и, подхватив со стола тетрадь, скрылась у себя в комнате. — Вот так вот и помогай ей после этого, — насупился Брагин. — И всё-таки, что курят составители учебников, а?