4. Изучение

      Гермиона не знает, сколько прошло времени перед тем, как они смогли оторваться друг от друга. Метка больше не беспокоила и словно бы удовлетворённо мурлыкала, получив свою порцию близости и похоти.       Она не стала переодеваться в домашнюю одежду или пижаму — лишь прошла вперёд и села прямо на пол, упираясь лопатками в диван и вытягивая ноги. Ей захотелось прикрыть глаза, чтобы справиться с разбушевавшимся сердцем. Анализировать то, что произошло между ней и Малфоем только что, она не собиралась. По крайней мере, сегодня. Они чуть не умерли, так что ни к чему забредать в гущу своих мыслей, окончательно в них запутываясь.       — Покормить тебя?       Гермиона открывает глаза и понимает, что всё это время Драко наблюдал за ней со стороны. Его волосы были в ужасном беспорядке, и, кажется, Гермиона никогда его таким не видела. Это было своего рода таинством. Каким-то маленьким секретом, в который он её посвятил. Его рубашка валялась на полу, потому что Гермиона практически сорвала её с Драко, отбрасывая в сторону и продолжая исследовать его плечи и спину, но сейчас ей очень хотелось, чтобы он надел её обратно, так как сдерживать позывы сердца и тела становилось всё сложнее.       — У тебя есть еда? — улыбается Гермиона, чувствуя слабость во всём теле.       — Найдётся кое-что, — он использует свою ухмылку, а затем разворачивается и следует на кухню, на ходу подбирая рубашку, надевая её и позволяя Гермионе ещё раз насладиться перекатывающимися на спине мышцами.       Через несколько минут на столе появляются два бокала и вино. Малфой оставляет всё на столике, возвращаясь на кухню. Гермиона же тянется вперёд, самостоятельно разливая вино по бокалам. На смену страху приходит голод, и что-то подсказывает Гермионе, что она не до конца сможет его утолить при помощи еды и выпивки. Драко протягивает ей блюдо с аппетитной лазаньей, и рот тут же наполняется слюной. Сам он садится рядом, тоже вытягивая ноги и принимаясь за еду.       — У тебя есть лазанья — это чудо, — она отправляет в рот первый кусочек, наслаждаясь вкусом.       — Ну, не держать же мне в холодильнике устрицы, которые ты ненавидишь.       Гермиона отставляет тарелку в сторону и тянется за вином, также подавая бокал Драко.       — Я хочу извиниться. Ещё раз, — она делает акцент практически на каждом слове, немного поворачиваясь, чтобы посмотреть Драко в глаза.       — Грейнджер, всё нормально, — он принимает бокал из её рук, делая крохотный глоток.       — Нет, Драко, не нормально, — она видит, что он замер после того, как прозвучало его имя. Метка начинает пульсировать, но сейчас это скорее приятно, а не раздражающе. — Я вела себя как упёртая идиотка. Такого больше не повторится, я обещаю.       Малфой отставляет свою еду в сторону, начиная широко улыбаться, и сейчас Гермиона будто видит эту улыбку впервые. Любуется небольшой ямочкой на его левой щеке, сверкающими в приглушённом свете глазами, а ещё руками, которые сжимают бокал.       — Не каждый день услышишь, как Гермиона Грейнджер называет себя идиоткой.       — Это в первый и последний раз, — она закатывает глаза, но всё равно улыбается.       — Выпьем за это, — он протягивает бокал, и Гермиона, не задумываясь, отвечает на этот жест.       — Выпьем.       — Скрепим тост поцелуем? — Драко весело играет бровями, и Гермиона снова начинает смеяться.       — Хочу, чтобы ты знал: для меня всё это до сих пор в новинку.       — Я понимаю, — теперь они говорят серьёзно, и в интонации нет и грамма веселья.       — Я буду стараться.       — Я это ценю.       — И хочу сказать тебе спасибо.       — За что?       — За то, что ты стойко выдерживаешь мои выходки. За то, что помогаешь и что стараешься убедить в том, что всё идёт правильно. Я думаю, что обязательно приду к этому выводу, но рядом с тобой это делать намного проще.       Это признание даётся Гермионе нелегко, и после того, как последнее слово срывается с её губ, она осушает бокал до дна, оставляя его на столике.       — Не за что, Гермиона.       Повисшее между ними молчание нарушает Живоглот, появившийся из-за угла. Кажется, ему перемены даются легче всех. Он всего сутки в квартире Драко, но уже чувствует себя как дома — вальяжно идёт в их сторону, а его пушистый рыжий хвост торчит как пароходная труба. Они заканчивают ужин за непринуждённой беседой, и Гермиона окончательно отпускает все переживания.       Она помогает Драко отнести грязную посуду на кухню, где он быстро очищает её при помощи магии. Живоглот трётся у своей миски, выпрашивая еду и почему-то смотря в этот момент на не свою хозяйку, а на Малфоя. Раньше подобное поведение вызвало бы у Гермионы ревность, но сейчас это кажется ей безумно милым.       — Мне нужно отправить письмо, — говорит Гермиона, вытирая руки полотенцем.       — Кому?       — Во-первых, Гарри. Я оставила ему папку с документами, чуть не свалившись в обморок. Мне нужно написать ему, что я немного приболела и что навещать меня не нужно, а затем придётся сообщить начальству и взять небольшой отпуск. Хотя бы на пару дней. Нам стоит разобраться с нашей связью, а уже потом думать об остальном.       — Не хочу тебя расстраивать, Грейнджер, но завтра у меня важный отбор, — она слышит в голосе Драко напряжение, и ей почему-то хочется побыстрее его развеять.       — Но я буду свободна. Нам не придётся разлучаться, если ты об этом.       — Пойдёшь со мной на встречу? — он приподнимает бровь, делая шаг в её сторону.       — Ну, я думаю, тебе пора показать мне свой кабинет, потому что мой ты уже видел.       — Мне это нравится.       Он подходит слишком близко. Его голос хрипит, а руки оказываются по обе стороны от бёдер Гермионы — на столешнице, к которой она прижата. Напряжение между ними буквально искрит, но сейчас Гермиона не собирается этому сопротивляться. Она первая прикрывает глаза и тянется навстречу его горячим и властным губам, чтобы насладиться поцелуем, не находясь при этом на грани смерти.       Язык Драко проходится по её нижней губе, отчего Гермиона тихо стонет ему в рот, потому что они уже сливаются воедино, пожирая друг друга без остатка. Ей приходится привстать на носочки и держаться за плечи Драко, чтобы сохранить равновесие, однако он с радостью облегчает ей задачу, усаживая её на столешницу, но перед тем как сделать это, руки Драко ползут по её телу, стискивая тонкую талию и бёдра. Когда он сжимает её задницу, начиная поднимать так легко, словно она совсем ничего не весит, Гермиона ловит себя на мысли, что совсем не против ощутить его руки на обнажённом теле. Она улыбается ему прямо в губы и ловит его усмешку, которую так сильно ненавидела в школе и которую недавно старалась презирать, но прямо сейчас Гермионе хочется, чтобы он всегда так ей улыбался, сжимая в своих объятьях.       Разуму хочется воспротивиться этой истине. Всё потому, что ещё утром Гермиона твёрдо и настойчиво убеждала себя в том, что Малфой не может и не должен её волновать, но сейчас она таяла под его напором, сильно обнимая его за шею и прижимая к себе, поэтому ей хотелось послать к чёрту свой разум и подчиняться лишь сердцу, которое радостно мурлыкало и подсказывало, что она на правильном пути.       Утром ей хотелось разрыдаться и сбежать от реальности.       Вечером она готова была плакать от восторга и желать, чтобы Малфой никогда её не отпускал.       Метка творила с ней нечто странное.       А, возможно, она просто помогала открывать правду, которая давно таилась в её душе.       В любом случае теперь Гермиона готова была признать, что всё это ей нравилось и она была совсем не против Драко Малфоя в качестве своего соулмейта.       Когда воздуха стало катастрофически не хватать, они сумели оторваться друг от друга. Малфой отвел её обратно в гостиную и вытащил несколько листов пергамента. Он ушёл в душ, оставив Гермиону в одиночестве, но перед тем как уйти, легко чмокнул её в губы, и, чёрт, она с радостью подалась ему навстречу. Словно это что-то привычное. То, что они делали сотню раз, и, будь она проклята на этом самом месте, но ей давно не было так комфортно.       Первым делом Гермиона написала начальству и попросила отгул до конца недели. Она не знала, как прошло собрание и справился ли Гарри с поставленной задачей, но сейчас ей не хотелось думать о плохом. Сейчас в приоритете более важные проблемы, поэтому чуть ли не впервые в жизни Гермиона Грейнджер готова была задвинуть рабочие вопросы в сторону и сосредоточиться на личной жизни.       После этого она написала Гарри, сочинив историю о пищевом отравлении. Вид у неё был скверный, так что друг точно должен был поверить, но что-то подсказывало Гермионе, что Гарри в компании своей любимой может заявиться к ней домой, чтобы позаботиться о подруге, поэтому ей нужно было постараться над этим письмом как следует, ведь если они постучат к ней в дверь — никто им не откроет, и тогда поднимется паника, а так рано рассказывать о переменах в жизни Гермиона точно была не готова.       Оставшись довольной собой, Гермиона запечатала письма, а затем отправила их, мысленно скрещивая пальцы и надеясь на то, что всё сложится так, как она запланировала.       После этого она тут же направилась в комнату Драко. Мысли о том, чтобы остановиться в комнате для гостей, куда-то испарились, и каково было её удивление, когда она обнаружила вещи, которые принесла с собой вчера, аккуратно разложенными в гардеробе Драко.       — Ты разложил вещи? — Гермиона выглянула в спальню, стараясь смотреть Драко в глаза, а не следить за тем, как капля воды стекает по его груди, затем по торсу и теряется где-то за пушистым полотенцем на бёдрах.       — Пока я сгорал от агонии, нужно было себя чем-то занять.       Гермиона хмыкнула, потому что его ответ казался ей более чем логичным. Она схватила пижаму и пошла в сторону ванной комнаты, опять же заставляя себя не пялиться, но ей пришлось прикусить нижнюю губу, потому что вид спины и перекатывающихся мышц убивал наповал. Как тяжёлый мяч в боулинге сбивает лёгкие кегли, стоящие в несколько рядов, так и Драко Малфой только что выбил страйк в отношении её сердца и сексуального желания.       Как приятно было смывать с себя груз этого длинного и мучительного дня. Ей хотелось вспоминать лишь события вечера и страстные поцелуи, а не тот факт, что они с Драко чуть не распрощались с жизнью.       Высушив волосы и переодевшись в просторную футболку и шорты, Гермиона проскользнула в спальню, замечая, что Драко лежит на боку — с левой стороны кровати, оставляя ей правую. Сейчас в комнате горел лишь один светильник, который стоял на её тумбочке. Она аккуратно подошла к кровати, откинув одеяло в сторону, и уселась на постель, не сводя глаз со спящего Драко. Он был таким спокойным и беззащитным. Милым и чарующим. Ресницы слегка подрагивали, а платиновая чёлка падала на лоб, вызывая дикое желание протянуть руку вперёд и откинуть её назад.       Гермиона никогда не видела Драко таким.       Прекрасным.       А, возможно, она просто впервые позволяла себе смотреть на него по-настоящему.       — Ты во мне дыру прожжёшь, — тихо проговорил Драко, и уголок его губ пополз вверх.       — Прости, — краснея, Гермиона сдвинулась с места.       Она потянулась к выключателю, позволяя комнате погрузиться во мрак. Гермиона улеглась удобнее, поворачиваясь на бок и ожидая, когда глаза привыкнут к темноте, и она снова сможет разглядывать Малфоя.       — Не извиняйся, мне нравится, — его голос был хриплым и вызывал внутри Гермионы волны возбуждение.       — Нравится, когда я смотрю?       — Нравится всё, что связано с тобой.       Гермиона приподнялась на локте, облизывая губы. Метка не болела и даже не покалывала, но прямо сейчас она ощущала внутри себя дикое желание поцеловать его, и контролировать этот порыв ей было сложно. Словно бы почувствовав её намерения, Драко распахнул глаза, теперь изучая её, пока она немного возвышалась над ним.       Кажется, Малфою не нравилось, что Гермиона не проявляет инициативу. Не подпускает его к себе. Не даёт пройти на свою территорию и завладеть душой.       Что ж, сейчас она была готова открыть некоторые двери навсегда, выбросив ключи, чтобы больше никогда за ними не возвращаться.       Гермиона сдвинулась в сторону, дотрагиваясь до плеча Драко и легко толкая его в сторону, чтобы он лёг на спину, и он послушно делает это, не отрывая от неё взгляд, внимательно изучая эмоции на лице и любые движения. Она наклонилась, целуя его сама. Сначала медленно и немного неуверенно, но потом, когда дыхание Драко участилось и его рука задела её плечо, Гермиона позволила себе стать смелее. Её нога скользнула по телу Малфоя, и уже через секунду она была на его бёдрах, чувствуя эрекцию. Лёгкий стон непроизвольно сорвался с её губ, и она потёрлась внутренней стороной бедра о выпирающий бугорок, наслаждаясь тем теплом, которое разливалось внизу живота.       Ладони Драко буквально впились в её бёдра, натягивая ткань и прижимая её к себе, чтобы она более явственно ощущала его желание и не смела отстраняться, и после нового вздоха Гермиона запустила свой язык ему в рот, делая ещё одно движение вверх и вниз, чтобы создать для себя трение.       Их языки ласкали друг друга, стирая все возможные границы, что выстраивались между ними годами. Движения и прикосновения раскрепощали, превращая их в дикарей, которые хотели заполучить друг друга. Гермионе казалось, что руки Драко были везде. На её талии, а затем в волосах, слегка хватая их, оттягивая и принося ей странное удовольствие, ещё больше усиливающее пульсацию, но когда его горячие ладони пробрались под футболку, Гермиона выгнулась навстречу прикосновениям, одновременно прикусывая нижнюю губу Малфоя и заставляя его сжать её кожу до синяков.       Губы Гермионы опустились ниже, скользнув по челюсти Драко. Ей хотелось пойти дальше, исследовать его тело и рассмотреть метку, но вдруг рыжий комок запрыгнул на кровать, сильно их испугав.       — Боже!       — Что за чёрт?       Они одновременно произнесли свои фразы. Гермиона сползла с Драко, хватаясь за сердце, а затем начала нервно и громко смеяться.       — Он всегда такой кайфоломщик? — Драко приподнялся, отталкивая кота в сторону и наблюдая за тем, как эта наглая морда разваливается на кровати.       — Такое впервые, — честно призналась Гермиона. — Он просто ни с кем меня не видел в постели. Думаю, Живоглот ревнует.       — Скажи ему, пусть привыкает, потому что теперь он будет видеть меня до конца своей жизни, — серьёзно проговорил Драко, продолжая смотреть на кота.       Гермионе захотелось броситься вперёд и ещё раз обнять Драко. Его заявление её не только повеселило, потому что звучало оно на самом деле забавно, но и вызвало восторг. То, с какой серьёзностью он произнёс эти слова, затронуло все струны её души.       — Скажи ему сам, Драко. Теперь он и твой кот.       — В следующий я раз запру дверь, — тихо проговорил Драко, укладываясь обратно на подушку.       И прямо сейчас он напоминал того мальчишку из школы, который не получил то, чего так сильно хотел.       Гермиона вернулась на своё место, укрылась одеялом и уснула с блаженной улыбкой на лице, разглядывая в темноте профиль Малфоя.       Она проснулась и обнаружила, что прижалась спиной к груди Драко, которая мирно вздымалась. Его левая рука покоилась на талии Гермионы, а несколько пальцев оказались под футболкой, дотрагиваясь до обнажённой кожи. Живоглот лежал на другой стороне кровати, свернувшись клубком, и вся эта картина идеального утра легко могла довести её до слёз.       Гермиона затаила дыхание, стараясь не шевелиться. Всё потому, что ей очень сильно хотелось продлить этот момент. Раньше она всегда воспринимала Малфоя как ворчащего и вечно недовольного мальчишку, пусть он и был уже в сознательном возрасте. Ей на самом деле казалось, что найти с ним общий язык просто невозможно, потому что они спорили по поводу и без, распаляясь с каждым произнесённым словом и переходя все возможные границы, но при этом совсем не тая в себе обид. Они ведь с Гермионой на самом деле могли поругаться прямо при друзьях и не разговаривать до конца вечера, но уже на следующей встрече оба вели себя так, словно бы ничего и не было.       А сейчас, лёжа с ним в одной постели, Гермиона открывала Драко Малфоя с другой стороны. Он был чутким и заботливым мужчиной. Страстным, пылким, внимательным. И, самое главное — умеющим не только принимать что-то от окружающих, но и давать взамен. Он был обычным парнем, который хотел любви и заботы, и, видимо, на протяжении долгих лет ему приходилось нелегко, раз он сумел выстроить вокруг себя толстые стены, состоящие из подколов и сарказма. Он защищал свою душу, чтобы больше никто не смел его ранить.       И Гермиона поняла, что теперь совсем не хочет причинять Драко боль. Конечно же, вряд ли они откажутся от своих привычных споров и препирательств, но ей больше никогда не захочется задеть его за живое и увидеть сталь в его глазах. Увидеть то, что и ей самой причинит страдания, от которых захочется взвыть.       Ей нравилось видеть его улыбку и смех. Искренние эмоции, когда он полностью открывался. Вчера, когда они целовались на кухне, от его улыбки у неё сжалось сердце, и желание увидеть её снова точно будет толкать Гермиону на новые поступки ради той любви, что может зародиться между ними, а точнее той, которая уже успела взять своё начало.       Гермиона тихо выбралась из-под одеяла, но перед тем как покинуть комнату в компании Живоглота, который резко оживился и вспомнил о завтраке, наклонилась и поцеловала Драко в щёку. Когда она оказалась на кухне, Гермионе хотелось верить, что она вспомнит все свои давно забытые навыки в готовке. В конце концов, у неё всегда есть магия.       Справившись с дюжиной блинчиков, Гермиона радовалась, что на сковородке оказалась последняя порция теста. Она была довольна своим творением. Блины получились золотистыми, пышными и аппетитно пахли. Улыбнувшись себе под нос, Гермиона достала фрукты и несколько баночек сиропа, которые нашла на полке.       — Вот уж никогда не думал, что удостоюсь чести съесть завтрак, приготовленный тобой.       Гермиона дёрнулась, едва не роняя вилку из рук. Она повернулась, натыкаясь глазами на расслабленного Драко, стоявшего в дверях и опиравшегося плечом о косяк.       — И давно ты здесь стоишь?       — Несколько минут, — он пожал плечами и сделал шаг вперёд, отчего сердце Гермионы бешено забилось, а метка слегка нагрелась.       Драко остановился напротив, и, не говоря ни слова, поднял правую руку, мягко дотрагиваясь до щеки Гермионы и нежно поглаживая кожу большим пальцем. Её щёки вспыхнули, потому что этот простой жест был пропитан чем-то особенным. Какой-то особенной теплотой, которая окутывала её, начиная от кончиков пальцев и поднимаясь всё выше. Казалось, что она ещё никогда в жизни не была так смущена, и всё это было намного интимнее, чем секс.       — Надеюсь, будет вкусно, — пересохшими губами прошептала Гермиона.       — Мне казалось, ты никогда не будешь готовить для мужчины.       — Решила попробовать.       — И как?       — Пока что нравится, — честно призналась она, всё ещё наслаждаясь прикосновениями Драко.       Два последних блина безнадёжно сгорели, и запах гари заставил Гермиону оторваться от Малфоя, возвращаясь к плите. Они молча завтракали, играя в гляделки через стол. Оба улыбались, а не спорили, и это точно было чем-то новым.       — Чем займёмся вечером? — спросил Драко, отправляя кусочек блинчика в рот.       — Я ещё не думала об этом.       — Что ж, подумай. Я иду собираться на встречу, — Драко встал на ноги, вытирая губы салфеткой. Он наклонился к Гермионе, касаясь её губ своими. — Это было очень вкусно, Гермиона.       И когда он покинул кухню, она поняла, что совсем не против готовить ему завтраки каждый день.       Гермиона несколько раз была на работе Малфоя. Следила за матчами, на которые притаскивали её друзья, но никогда не была в его кабинете — просторная и стильная комната в тёмных тонах с большими панорамными окнами, где открывается вид на всё поле для квиддича.       — Ого! — не сдержалась Гермиона, осматривая помещение. — Ты у нас большая шишка, Малфой?       — Что-то вроде того, — удовлетворённо проговорил он, оставляя портфель с бумагами на столе.       — И сегодня тебе нужно решить, кому из игроков предложить контракт?       — Да, но сначала нужно посмотреть, на что они способны.       — Я смогу понаблюдать отсюда? — Гермиона кивнула в сторону окон.       — Могу даже придвинуть тебе кресло.       — Было бы здорово.       — Что-нибудь выпьешь?       — Что-нибудь с зонтиком.       — Ещё даже не середина дня.       — Мне не надо на работу — я заслужила отдых и немного зрелищ.       — Я распоряжусь о напитках. Чувствуй себя как дома.       Малфой взял несколько бумаг, а затем повернулся к Гермионе, всё это время наблюдавшей за ним со стороны. Он выгнул бровь, усмехаясь, а она сделала первый шаг, приблизившись вплотную.       Она подарила ему короткий, но довольно развязный поцелуй, от которого бы раньше просто сгорела от стыда, но Малфой открыл в ней что-то новое, и ей это нравилось.       Кажется, она может привыкнуть целовать его первой.       Расположившись в удобном кресле, Гермиона взяла коктейль, который ей принёс какой-то парень, и начала наблюдать за тем, что происходит на поле. Она не могла слышать разговоров, но могла предполагать, что именно говорил Малфой по его мимике и жестикуляции. Десять молодых парней летали над полем, выполняя различные трюки, от которых захватывало дух, а Малфой стоял в стороне, скептически за ними наблюдая и делая пометки. Его серьёзный вид возбуждал Гермиону, а когда она видела, что он что-то выкрикивает, трусики начинали намокать. Теперь в голове начали крутиться мысли о том, что если бы Драко сам оседлал метлу, то Гермиона кончила бы прямо в этом кресле без дополнительной помощи.       Почему она никогда раньше не замечала того, каким горячим был этот мужчина.       А точнее, не признавалась.       И сейчас Гермиона точно знала, что когда Малфой переступит порог кабинета снова, она подарит ему ещё более откровенный поцелуй.       — Я придумала, чем хочу заняться вечером, — заявила Гермиона, как только они покинули рабочее место Драко.       — Продолжать возбуждать меня с пол-оборота?       Она смущённо поджала губы, игнорируя эту реплику. Мозг услужливо подбросил картинки того, как Малфой прижимал её к стене своего кабинета несколькими минутами ранее, откровенно постанывая ей в рот.       — Давай возьмём мой ноутбук и посмотрим что-нибудь. Закажем еды.       — Романтический вечер, Грейнджер?       — Что-то вроде того.       В жизни Гермионы очень давно не было романтики, а мысль о том, чтобы окунуться в подобную атмосферу с Драко, подбрасывала её к небесам, заставляя чуть ли не пищать от восторга. Она так сильно этого хотела, словно ей пятнадцать лет, и симпатичный мальчик, в которого она давно была влюблена, позвал её на свидание.       — В каком ресторане закажем еду?       — Знаешь, я бы съела чего-нибудь очень вредного.       — Например? — рассмеялся Малфой, помещая свою ладонь ей на поясницу.       — Хочу шаурму, Драко.       — Ты сейчас шутишь?       — Нет, я серьёзно. Я хочу шаурму, Драко.       — Я не буду есть эту гадость.       — Ты мой соулмейт, Малфой, а значит, сделаешь мне приятно.       — Я знаю кучу других способов, Грейнджер.       — Оставим это на потом. Сейчас я хочу еды и романтики.       — Ладно, — он снова рассмеялся, готовясь к аппарации. Она снова заставила его улыбнуться. Разве не это счастье?       Через два часа они уже сидели рядом друг с другом на широком диване Драко и запускали первый фильм, чокаясь бокалами с белым вином. Гермиона держала в руках любимую еду, широко улыбаясь, и видела, как Драко довольно усмехался, глядя на неё.       Гермиона внимательно наблюдала за сюжетом. Вздыхая, она смотрела, как Джулия и Ричард ходят по магазинам, спуская неприличную сумму денег на наряды.       — Всегда хотела так же, — откровенно призналась Гермиона, делая глоток.       — Надеюсь, ты не о проституции говоришь.       — Нет, о походах по магазинам.       — Ты ведь и сейчас можешь так сделать, Грейнджер.       — Да, но просто…       — Что?       — У меня никогда не было подходящей компании. Не было того, с кем бы хотелось весь день ходить по Родео-Драйв.       — А если бы я тебя пригласил?       — Пригласи, а потом посмотрим.       — Но я очень надеюсь, что ты не заставишь меня там есть подобную гадость.       — Гадость? Наверное, именно поэтому ты съел раньше меня, а затем откусил огромный кусок у меня, и я тебе это позволила.       — Грейнджер, ты потрясающая, — усмехаясь, произнёс Драко, тем самым поставив её в тупик и прекратив спор.       После «Красотки» Гермиона включила «Однажды в Вегасе» и принялась за десерт, вытянув ноги на колени Драко и наслаждаясь его прикосновениями.       Совсем случайно она вспомнила их первый поцелуй сутки назад и ту самую фразу, на которую не обратила внимания.       Потянувшись, Гермиона нажала на паузу и повернулась к Драко.       — Нам нужно кое о чём поговорить.