Повод для шантажа

Привязанность — самое гнусное чувство на свете. Ни в ком нельзя быть до конца уверенным, а доверять можно лишь себе и острому клинку. Только дураки не понимают этого, показывая потенциальному врагу все уязвимые места. В конце концов, привязанность к кому-то играет решающую роль при шантаже, а Уэнсдей не хотела оставлять рычаги для давления. Все просто: никаких привязанностей — никакого повода для шантажа. Уэнсдей неуклонно следовала этому правилу, пока Тайлер не появился в ее жизни. Они встречались уже несколько месяцев, но она всегда держала дистанцию. Чувства к Тайлеру казались ей лишь мимолетным увлечением, игрой молодой девушки, которая хочет разнообразить свою жизнь. Но в последнее время что-то начало меняться. Сегодня она впервые осталась у Тайлера с ночевкой. Его старая машина заглохла, и он не смог отвезти ее обратно в общежитие. — Я могу добраться пешком, — сказала Уэнсдей, и потянулась за своим кожаным рюкзаком, лежащим на заднем сидении. Тайлер оказался проворнее, схватив ее вещи первым. — Идти ночью по обочине лесной дороги — плохая затея, — возразил он. Уэнсдей почувствовала легкое раздражение, какое испытывала всякий раз, когда кто-то пытался доминировать или указывать ей. — Я — самое страшное, что может быть в этом лесу. На лице Тайлера промелькнула ухмылка, но Уэнсдей не поняла ее значения. Он надел на себя рюкзак, и взявшись за кожаные ручки, сказал: — Тогда я пойду с тобой. Уэнсдей покачала головой. — Не будь смешным, Тайлер. — По-твоему я не найду дорогу домой или испугаюсь лесного монстра? — Он хмыкнул и добавил, слегка подмигивая: — Я сильнее и сообразительнее, чем ты думаешь. Потемневшие небо озарила яркая молния и прогремели раскаты грома. Тайлер задрал голову кверху, вглядываясь в густые тучи. Асфальт стал темнеть под мелкими каплями осеннего дождя. Тайлер, бросив на Уэнсдей лукавый взгляд, направился к своему дому. По какой-то непонятной причине она пошла следом за ним. Внутри нее клокотал гнев. Подумать только, этот улыбчивый и с виду скромный мальчишка управлял ею, словно искусный кукловод марионеткой. Она никогда и никому не позволяла помыкать собой, но что-то в ней сломалось. Ей словно нравилось ему подчиняться. Уэнсдей моргнула, прогоняя от себя это ужасное предположение. Хорошо, что Тайлер не умел читать мысли. Остаток вечера прошел на удивление терпимо. Они посмотрели несколько фильмов ужасов, и Уэнсдей получила несравненное удовольствие, когда Тайлер громко вскрикивал на жутких и пугающих моментах. Элвис, дремавший возле ног хозяина, каждый раз вздрагивал от шума, но не находя опасности, снова засыпал. Когда Тайлер выключил ноутбук, он нервно усмехнулся и почесал затылок. — Ты не против, если Элвис будет спать с тобой в кровати? Он уже привык тут спать, не думаю, что у меня получится его выгнать. — Тебе придется его выгнать. Здесь слишком мало места для троих. Гроза закончилась, и прохладный воздух в комнате наполнился запахом мокрой почвы и сухих, пожухлых листьев. Тайлер не закрыл окно, а Уэнсдей, так любившая холод, впервые в жизни куталась в тонкое одеяло. Она не могла уснуть, ощущая странную тревогу внутри. Тайлер уже давно уснул, его лицо мягко освещалось лунным светом, проникающим через окно. Она смотрела на него, и он казался ей самым красивым мальчиком на свете. Эти мысли пугали. Привязанность — слабость. Уэнсдей никогда первой не обнимала Тайлера и не приглашала его на свидания. Ей не хотелось давать ему повод думать, что она увлеклась им всерьез. Но в тот момент что-то в ней щелкнуло. Она осторожно проверила, спит ли он, и, убедившись, что его дыхание ровное и глубокое, решилась на короткий поцелуй в щеку. Его кожа была теплой и мягкой, и на мгновение ей показалось, что мир остановился. — Целуешь меня украдкой. Как мило, — неожиданно сказал Тайлер, открывая глаза. Уэнсдей почувствовала, как кровь прилила к лицу, и гнев начал подниматься внутри нее. — Тебе приснилось. — Неправда. Я не спал. Послышался скрип пружин: Уэнсдей придвинулась ближе к краю кровати. — Да ладно тебе, — прошептал Тайлер, медленно поглаживая ее плечо. —Я же знаю, что ты не такая колючая, какой кажешься. Уэнсдей фыркнула, сбрасывая руку Тайлера, а он глухо засмеялся, придвигаясь к ней ближе. Его крепкая грудь коснулась ее спины. Тайлер обнял Уэнсдей за талию и прошептал на ухо: — Я никому не выдам твоей тайны. Клянусь. Уэнсдей закрыла глаза. Раздражение и злость ушли, как только Тайлер оставил нежный поцелуй на ее шее. Она расслабилась в его теплых объятиях. В полудреме промелькнула мысль, что несмотря на свою осторожность, она нарушила правило. Шантажа не избежать.