Бывшая преступница

      Дыхание сбилось... Глаза в надежде увидеть хоть какое-нибудь спасение метались от здания к зданию. В один момент взгляд успевает зацепиться за едва заметную щель; звучный щелчок неприятно резанул по напряжённому слуху, а после прочные канаты, ведомые крюками, в последний момент спасли уставшее от долгой погони тело, укрыв в той самой щели.       Спина неприятно впечаталась в каменную стену. Повезло, что затылок не пострадал. Грудь бешено вздымалась; было ощущение, что девушка задыхается. Немного отдышавшись, она напрягла слух. Вокруг была гробовая тишина, словно всё живое мгновенно вымерло. На лице расплылась ухмылка. Выхода нет, она окружена. Какая ирония. Изворотливую лисицу поймали её же способом. Просто взяли и загнали в угол, как зайца. "Вот дерьмо... Похоже моё везение решило отправиться в долгосрочный отпуск. Гадство..." — ухмылка мгновенно исчезла с осознанием беспомощности. Давно она себя так не ощущала... — Мы знаем, что ты там! — Тебе некуда бежать!       Глубокий вздох позволил мозгу максимально насытиться кислородом. Как же смешно звучали их запыхавшиеся голоса. А ведь уже прошло пять минут, если не больше. За это время можно было и отдышаться, учитывая, что они солдаты. Впрочем, девушке хватило и двух. — Хах... – тихая усмешка успела сорваться с тонких губ прежде, чем тело вновь вынесло из дома. Хватит с неё бессмысленных игр, ведь на борьбу с несправедливостью, с жизнью просто не осталось сил. Преступнице уже давно нечего терять, как и не к чему стремиться. Усталость была столь сильна, что, казалось, ей удастся добровольно лишить себя жизни. Всё, что угодно, только бы больше не дышать этим пыльным, гнилым воздухом, не чувствовать боль от неоправдавшихся надежд на лучшее будущее и от разочарований прошлого. Но зачем она тогда бежит? Для чего сейчас обошла двух солдат, вырубив их точным ударом в сонную артерию? Почему она так отчаянно пытается обыграть смерть, ходящую за ней по пятом с того злополучного дня, когда она всё потеряла? "И правда... — проскочив мимо ещё трёх солдат, девушка грустно улыбнулась, подняв взгляд вверх, где вместо чистого бескрайнего неба был мерзкий глиняный потолок. — Ради чего всё это? — краем глаза она заметила стремительно приближающегося Эрвина с серьёзной миной. — Я ведь... — пальцы внезапно разжались. — не хочу больше жить в этом до тошноты душном мире", — её перехватили и сбросили на землю.       Преступница плашмя рухнула на грязную дорогу улицы и, вздохнув, перевернулась на спину. На неё тут же были наставлены сверкающие клинки, но ей было, мягко говоря, насрать. Всё равно, что с ней сделают, лишь бы забыть ту боль, что изо дня в день травит её душу, заставляя некогда живые глаза выглядеть безжизненными... — Я был уверен, что ты сможешь отвязаться от нас, хоть и не надолго, — к ней приблизился Смит, с интересом разглядывая её внешний вид. Впрочем, тут было на что посмотреть. Не каждый день можно встретить девушку с короткой, как у парня стрижкой, со сбритой половиной чёлки. — Почему ты внезапно передумала? — А какой смысл? — печально усмехнулась та и прикрыла глаза рукой. — Мне без разницы, где умирать... — ухмылка медленно сползла с её лица, а рука вдруг соскочила с лица, открывая обзор на потемневшие глаза.       Эрвин хорошо знал этот взгляд, поэтому не удержался и досадливо поджал губы. Почему таким людям нужно обязательно родиться среди дерьма и жестокости? Быть может родись они в иных условиях, не было бы столь явного отчаянии и отрицания мира вокруг себя. — В таком случае позволь мне решить, где свершится твоя гибель, — вдруг заявил Эрвин, ловя на себе несколько удивлённые взгляды подчинённых. — Валяй, — хмыкнула девушка, вытянув руки, на которые тут же нацепили наручники. Бровь дёрнулась вверх, когда взгляд серых глаз опустился на запястья. — Я смотрю вы основательно подготовились к моей поимке, — равнодушно произнесла преступница, покосившись на командующего. — Конечно, — усмехнулся Смит. — Мы же шли ловить известного вора, знающего боевые приёмы. "Ваша осведомлённость вряд ли способна меня удивить... Никто не знает обо мне больше, чем я сама". — Пошла! — её грубо толкнули в спину, но встретившись с опасно сверкающими глазами, парень не решился повторить.       Эрвин молча наблюдал, как уводят странную девушку и внезапно задумался над чем-то. Похоже намечалось что-то действительно интересное.

***

      Кто бы сомневался, что придётся втыкать в грязные стены темницы, в которой воняло сыростью и было немного прохладно. Однако заключённой было плевать. Она с закрытыми глазами лежала на жёстком подобии кровати, закинув ноги на стену. Вдруг послышалось недовольное урчание. Желудок настойчиво требовал пищу, от которой так нагло отказалась девушка. Всего лишь ускоряла процесс, ведущий к смерти. Наверное, ей удалось бы погрузиться хотя бы в лёгкую дрёму, если бы до ушей не дошёл звук приближающихся шагов. Преступница приоткрыла один глаз, напоминая этим хитрую кошку, и снова закрыла, глубоко вздохнув. — Ты сбил весь мой настрой на хоть какой-то сон, теперь заснуть будет проблематично, а точнее – невозможно, — спокойно, но не без озорства, произнесла она, сладко зевнув. Когда она всё-таки решила открыть глаза, то увидела за спиной Смита... Леви? — "А он что тут забыл?" — Уж прости, но нам нужно побеседовать с тобой, — отозвался Эрвин, сев на стул.       "Чистоплюй" стоял за его спиной и рассматривал незнакомку. Он почувствовал, что девушка перед ним явно необычная. Для пойманной она слишком спокойна. Неужто смирилась? Леви нахмурился, внимательно всматриваясь в серые глаза, которые без особого интереса осматривали грязный неприглядный потолок. Вот только было в её взгляде что-то пугающе мрачное. Парень нахмурился и бросил несколько требовательный взгляд на Эрвина. Тот кивнул ему и наконец решил начать разговор. — У меня есть к тебе предложение, — на этих словах Леви возмущённо глянул на командира. Он догадался, чего хотел Смит. Это ему определённо не нравилось. "Предложение? Хм... Чего-то такого я и ожидала, ведь человечество с каждым днём рядеет с пугающей скоростью..." — девушка вздохнула. Она точно знала, что ей собирались предложить. С одной стороны ей терять нечего, а с другой... — И какое же? — скучающе бросила она, мимолётно оглядев недовольного Леви. Какое же удовольствие ей доставлял его вид, но она предпочла сдержать наглую ухмылку. Мало ли что. — Я предлагаю тебе вступить в ряды разведки, — твёрдо произнёс Эрвин. Черноволосый презрительно фыркнул. "Ха! Это было ясно, как день" — подумала преступница, но серьёзнее она не стала, продолжая лежать вверх ногами. — Эй! Долго нам ждать твоего ответа, вонючий мешок с костями? — грубо бросил Леви, высокомерно смотря на девушку. "Воу, так меня ещё никто не называл... Стерва? Да. Мразь? Тоже было... Но чтоб вонючий мешок с костями? Никогда! Может, это потому что я чутка схуднула?" — она приподняла помятую грязную рубашку серого цвета и задумчиво уставилась на впалый живот и на притарчивающие рёбра. — Ну, есть немного, — утвердительно закивала она. Эрвин и Леви переглянулись. Они не поняли, к чему она это сказала. — Стоит радоваться, что у меня хотя бы все необходимые кости есть. Наверное... — Ты издеваешься? — прошипел черноволосый, который мысленно уже избивал эту несносную девчонку. И откуда взялось это бесящее нечто? — Никак нет, просто пытаюсь найти логику в твоём подборе кличек, — равнодушно отозвалась пленница. Нарывается, не иначе. У парня уже желваки на лице заиграли от гневно стиснутых челюстей. "Откуда Эрвин её достал?!" — Послушай, это ради твоего же блага, — тяжело вздохнув, заговорил Смит, затылком чувствуя, как его подчинённый злится.       Скептически изогнутая бровь дала понять ему, что девушке по барабану, что он там говорит. Впрочем, её отрешённость и нежелание идти на контакт вполне объяснимы, ведь никто не стал бы так просто дарить свободу. Так с чего вдруг некий Эрвин Смит предлагает ей место в армии? Разве преступникам место среди дисциплинированных солдат, сражающихся за человечество, которое, между прочим, обкрадывали первые? Звучит как-то нелогично. — Ты получишь свободу и гражданство. Сможешь ходить в чистой одежде и более-менее нормально питаться, не доводя своё тело до такого истощения. Взамен, ты будешь сражаться во благо человечества, — командир говорил совершенно серьёзно, поэтому у девушки не осталось поводов считать его лжецом, однако везде есть определённая загвоздка. В её планы не входило всю свою оставшуюся жизнь жертвовать собой ради других, а уж тем более пресмыкаться перед кем-то. Характер – штука опасная. Особенно в её случае. — Свобода, да? — хохотнула она, наконец сев нормально.       Хороший знак. Заключённая созрела для серьёзного разговора. Вот только хорошо это или плохо на самом деле? — Конечно, заманчивое предложение, но ты предлагаешь мне свободу ограниченную своим командованием, — она закинула ногу на ногу и грозно уставилась на Эрвина, сохранявшего непоколебимое спокойствие. — А меня подобный расклад вряд ли устроит, — голос стал внезапно холодный, как будто она всё это время сдерживала себя.       Пассивная агрессия внезапно стала явной, что сильно не понравилось обоим парням. — Не для того я целых десять лет себе жопу рвала, выживая всеми возможными способами, чтобы вот так легко отдать себя и свою жизнь армии, спасающей человечество ценой жизни солдат! – злость захлестнула неожиданно.       Преступница и понять не успела в какой момент просто сорвалась с места и резко схватилась за прутья решётки, создав раздражающий грохот. Серые глаза источали столько необъятной ненависти к миру, к людям, что у Смита невольно мурашки по коже пробежали. С такой жаждой крови она без сомнения могла бы перерезать огромное количество людей, но этого нельзя было допускать. С этой особой надо быть осторожнее и, желательно, спать с открытыми глазами, чтобы однажды ночью её руки не сошлись на чьей-нибудь шее. — Я и не жду от тебя безоговорочной покорности, однако я всерьёз готов помочь тебе выбраться отсюда, если согласишься стать союзником разведкорпуса, — уверенность, с которой он произнёс эти слова поразила злобную представительницу женского пола. Она немного отступила от решётки и, хмыкнув, снова села на кровать, потупив озадаченный взгляд в пол. — Что скажешь? — Если я выживу к концу войны... ты можешь обещать мне, что я смогу жить так, как захочу? — её голос внезапно стал каким-то болезненным. Как будто минутный порыв ярости выкачал из неё почти все жизненные силы.       Смит был удивлён. Он ещё никогда не видел человека, который готов был убить себя ради своей личной свободы... Ради долгожданного освобожденния от бренности этой реальности. Она определённо должна попасть в разведкорпус. Эрвин чувствовал, что с ней ситуация на поле боя значительно изменится. — Я не буду держать тебя после победы, ты будешь вольна уйти из армии и жить там, где будет душе угодно. Хоть за стенами, мне всё равно, но ты должна это заслужить, — отозвался он.       Решиться на такое было и правда сложно, но оно того стоило. Стоит лишь зацепиться за что-то, и жизнь обретёт смысл. Этого достаточно, чтобы заставить себя снова подняться и пойти вперёд. — Тсь! — шикнула девушка и запрокинула голову назад, разминая затёкшую шею. — Раз уж так стоит вопрос, то больше не вижу смысла отказываться, — недовольно произнесла она, с явным нежеланием признавая своё бессилие в данной ситуации. — Отлично, теперь перейдём к основным, не менее важным вопросам, — в тоне командира проскользнули нотки воодушевления и одновременно облегчения. Видимо ему жаль было бы оставить многообещающего солдата здесь. — Боже, это ещё не всё? — Хватит ныть, чёрт возьми, — злобно процедил Леви. — Отвечай только на поставленные вопросы, твоего мнения никто не спрашивал, — грубо добавил он и возмущённо уставился на преступницу, которая с рожей кирпичом показала ему язык.       Дождётся ведь. Этот парень с ней так церемониться не станет. Буквально выбьет всё дерьмо, так ещё и унизит сполна. Лучше бы ей быть поаккуратнее с ним. — Дата рождения и возраст, — сказал Эрвин, таким образом, прерывая их мысленную войну. — Цть! — раздражённо цокнула заключённая. Не хотелось ей своё личное досье рассказывать, но если эти захотят, то и сами найдут, так что разницы особой нет. — 25 апреля. 22 года. — Имя. — Ренэйт Хартман.

***

"Интересно, меня кто-то проклял, или моё везение окончательно от меня отвернулось? — Ренэйт бросила хмурый взгляд на чужую спину впереди. — Почему именно его назначили моей нянькой?!"       Перед ней гордо вышагивал Леви, которого Эрвин попросил подготовить девушку к вылазке, которая состоится через два месяца. Не то что бы она его боялась, но то, что он её раздражал, значительно ухудшало положение многих вещей. Естественно, Хартман понятия не имела, что с ней будут делать, вот только интуиция подсказывала, что она попала. Не позавидуешь. — Эй, какого чёрта, ты плетёшься позади? — послышалось грубое замечание со стороны коротышки. — Иди так, чтобы я тебя видел, — Леви бросил презрительный взгляд через плечо и с раздражением подметил, что его активно игнорировали. Что за несносная девчонка? — Я с тобой разговариваю, драная кошка, — рыкнул он, резко останавливаясь и разворачиваясь к девушке, которая бросила на него равнодушный взгляд.       Она не позволяла дистанции между ними сокращаться. Пусть опыта в бою у неё было достаточно, однако инстинктивно она ощущала опасность от него. Хартман не сомновелась, что человек, стоящий перед ней, мог запросто её придушить. Правда, несмотря на всё это, ей доставляло массу удовольствия испытывать его терпение. — Я думаю, что нет смысла заново представляться друг другу, но если ты так хочешь, то можно повторить. Я Ренэйт Хартман, приятно познакомиться, — стало немного жутко, когда у парня нервно дёрнулась бров. Кажется, он близок к тому, чтобы прибить её на месте.       Они около пяти минут прожигали друг друга злыми взглядами, а потом Леви, как ни в чём не бывало, пошёл дальше, игнорируя удивлённый взгляд, застывший на его спине. "Что за фигня только что произошла?!" — сложно поверить, что этот человек так просто спустил ей с рук такую вольность. Впрочем, лучше не расслабляться. Кто знает, что он может выкинуть. Жизнь под землёй оставила нестираемый отпечаток на его жителях, которым удалось вырваться на поверхность. Конечно, для Ренэйт не было особой разницы, где умирать, но лучше обзавестись хоть какой-нибудь целью, чтобы в момент гибели всё не казалось напрасными. Тяжёлый вздох разрезал тишину, привлекая внимание Леви. Ему было сложно оценить возможности худощавого тела, тащившегося сзади. Возможно, двух месяцев будет мало для подготовки, если она совершенно ничего не умеет. Однако Смит вроде сказал, что отлавливали её уже полгода, и то она сама позволила себя поймать. Это, как минимум, странно. Зачем было столь длительный срок играть в догонялки? — Спать будешь в женской казарме, — вдруг заговорил Леви, остановившись возле небольшой, по сравнению со штабом, деревянной постройки. — Вставать будешь в 5 утра, за час до положенного подъёма. "Почему-то я совсем не удивлена", — подумала Хартман, брезгливо оглядывая здание.       Причина такой реакции заключалась в том, что она терпеть не могла совместное проживание с кем-либо. Мало того, что на неё и так смотреть будут, как на дерьмо, так ещё при желании и прибить могут. — Завтра жди меня здесь. Столовая находится в самом штабе на втором этаже, надеюсь, ты не пройдёшь мимо самого шумного места, — фыркнул парень.       Это он так намекнул на топографический кретинизм, которого у Ренэйт и в помине не было? Вот ведь напыщенный индюк! — Только перед её посещением не забудь помыться, вряд ли кому-нибудь захочется сидеть рядом с тем, кого искупали в помоях, — сказал он и, развернувшись на пятках, направился к мужской казарме. Понять, что это было за место несложно, ведь оттуда доносились громкие голоса парней, спорящих о чём-то. "Одно радует, пока что мы в равных условиях, хоть он и ведёт себя, как мой босс", — хмыкнув Хартман зашла внутрь своего временного жилища.       Пока её не определят в какой-нибудь отряд, она будет находиться под руководством Смита, но вряд ли это надолго. Девушка вздохнула и оглядела помещение. Здесь было относительно тихо. Соседки спокойно переговаривались, редко переходя на громкие тона. Впрочем, это мало радовало. Ренэйт нравилось уединение и тишина, которыми здесь и не пахло. — Цть! — она досадливо поморщилась и начала прикидывать в голове, как будет искать свободную койку.       Тут, словно по щелчку пальцев, рядом с ней возникла высокая девушка с длинными, заплетёнными в высокий хвост волосами и пронзительными зелёными глазами. Особенно сильно в глаза бросалось обилие веснушек на её лице, что придавало незнакомке некое очарование. Ренэйт вопросительно изогнула бровь, недоверчиво осмотрев её. — Ты ведь ты самая новенькая, которую командор вытащил из-под земли, верно? — поинтересовалась она, смотря на Харман сверху вниз. — Какая поразительная осведомлённость, — съязвила Ренэйт, нахмурившись. С чего вдруг этой неженке, прожившей всю жизнь на поверхности, приспичило с ней заговорить? — Ты не подумай, я ни в коем случае не пытаюсь тебя унизить или что-то в этом роде, просто мне было приказано присматривать за тобой, чтобы тебе было легче освоиться. — Или чтобы не сбежала, — фыркнула в ответ Хартман, смотря сквозь собеседницу. — Ты мыслишь слишком пессимистично, — тяжело вздохнула зеленоглазая, спокойно осмотрев напряжённое тело бывшей преступницы. — Расслабься, максимум, что тебе грозит – это презрение большинства. Пока ты не совершаешь подозрительных действий, никто тебя и трогать не станет, — сказала незнакомка, наверное, пытаясь успокоить. Если это так и было, то вышло это, мягко говоря, хреново.       Хартман наплевать на презрение окружающих, вот только она ясно осознала, что в таких условиях будет очень проблематично освоиться. Всё это неимоверно раздражало. — Знаешь, это прозвучало не утешительно, — проворчала Ренэйт и скосила взгляд в сторону.       Другие особи женского пола в открытую пялились на неё, изучая. Похоже ей придётся ночевать на крыше, там явно безопаснее. Может, она и приувеличивала масштаб проблем, но как ещё можно было объяснить эти хищные взгляды. Либо это была ревность, либо зависть. Сам Эрвин Смит лично пригласил её в разведкорпус, да и попала она сюда без отбора, что конкретно так не устраивало половину девушек, находящихся здесь.       К счастью или нет, но Рен до лампочки, кто её пригласил, и при каких условиях этот кто-то сделал так. Больше волновало то, что за ней значительную часть времени будет следить тот мрачный тип по имени Леви. Вот уж он действительно был той ещё занозой в заднице. Хартман в принципе нечего скрывать, однако это не значило, что она становится безобидной. К тому же она не собиралась ни с кем делиться своим прошлым... — Я и не пыталась преукрасить действительность, просто говорю по факту, — пожала плечами девушка, скучающе рассматривая стену за спиной Ренэйт. "Всё с тобой понятно, — обошла её та. — Ты ничем не отличаешься от обычного тюремного надзирателя. Ты так же, как и все презираешь и боишься меня. Ну, подобное меня устраивает... Привязанность слишком дорого обходится тем, кто живёт в этом страшном мире, пропитанном кровью"       Хартман задумалась буквально на секунду, как вдруг её плеча коснулась чужая рука. Она на автомате перехватила конечность и вывернула её. Рыжему недоразумению не стоило совершать столь опрометчивое действие. Ни для кого не секрет, что тот, кто вышел из ада, никогда не теряет бдительности, потому что по закономерности их прежней среды обитания невнимательность стоила жизни.       Взгляд серо-зелёных глаз устрашал. Они ясно дали понять, что Рен пережила нечто действительно ужасное, что сделало её глаза пугающе пустыми и безчувственными. Она могла сломать руку нежелательному собеседнику, словно та для неё всего лишь соломинка. Естественно, кто-то резко спрыгнул с кровати, собираясь наброситься на девушку из подземного города, но они чего-то ждали. Наверное, сигнал, а может быть выжидали подходящего момента. Пустые надежды. Хартман никогда не расслабляется, даже во сне. За последние десять лет её сон стал невообразимо чутким, из-за чего она просыпалась даже из-за тихого комариного писка. — Вот вам всем урок из жизни, — насмешливо бросила Рен, сжав руку чуть сильнее, что заставило оппонента скорчиться от лёгкой боли. — Никогда не подходите ко мне со спины или пожалеете, — окинув всех презрительным взглядом, Хартман отпустила свою жертву и отступила на два шага. К всеобщему удивлению рыжая рассмеялась. — Теперь я понимаю, почему командор выбрал тебя, — на это заявление Ренэйт скептически изогнула бровь. Впервые кто-то смеётся после её болезненного захвата. Обычно в слезах молят о прощении. Какая досада. Видимо здесь все не в своём уме. — Ты такая же отбитая, как тот парень. — Если ты о том коротышке, то спешу разочаровать, мы с ним совершенно разные, — брезгливо сморщилась Рен, смотря на сидящую девушку сверху вниз. Их роли резко поменялись, что не могло не радовать. — Поверь, у вас слишком много общего, — хитро ухмыльнулась зеленоглазая. Хартман была уже готова плеваться ядом, но следующая фраза в миг отбила какое-либо желание продолжать этот спектакль. — Душ вон там, если что, — указала девушка в дальний угол комнаты, где виднелась большая дубовая дверь.       Ренэйт презрительно шикнула и направилась туда, игнорируя осуждающие взгляды новых соседок. Когда она скрылась за дверью, к высокой бессмертной особе подбежало несколько девушек, помогая подняться. — Роксана, ты с ума сошла? — Не надо с ней связываться, это слишком опасно! — Мало ли что ей в голову взбредёт в следующий раз, будь осторожна. — Да успокойтесь вы, ничего она нам не сделает, — усмехнулась Роксана, разминая плечо. — По крайней мере, если хочет жить.

***

      Порой жизнь посылает нам людей, которых хочется не просто убить, а сжечь, чтобы потом пустить их прах по ветру и забыть о них, как о дурном сне. — Какого чёрта ты всё ещё здесь? — спросила Хартман, у которой на лице появилась злобная ухмылка. Если это улыбающееся ничтожество скажет что-то невероятно глупое, ей точно не жить. Уж лучше в тюрьме торчать, мучительно умирая, чем терпеть таких назойливых людишек. — Я вспомнила, что командор просил вернуть тебе твои вещи, — послышалось в ответ. Ренэйт словила какую-то сумку, кинутую ей. Она недоверчиво посмотрела сначала на вещь, потом на раздражающий объект. "Как это мило с его стороны, — тихо фыркнул Хартман и запустила руку в сумку. Глаза округлились, стоило только пальцам прикоснуться к чему-то холодному. — Поверить не могу, что мне его вернули... Хах, странный ты человек, Эрвин Смит. Впрочем, я бы всё равно за ним вернулась" — Полагаю мы не правильно начали, — усмехнулась девушка, протягивая ей форму. — Я Роксана Хилл.       Рен нахмурилась, но вещи приняла. Не голой же ей расхаживать. Она удивлённо подметила, что цвет рубашки значительно отличался от остальных. Она была чёрной. Как иронично. — Ты уж извини, но белых не осталось, а из имеющихся тебе больше подходила эта, — сказала Хилл, переплетая пальцы рук. — Надеюсь, ты не сильно злишься из-за недавней сцены, — её взгляд стал несколько серьёзным. — Это было необходимо, чтобы проверить тебя и убедиться, что ты не представляешь угрозы, — пояснила своё недавнее поведение она. — Я вовсе не хотела тебя запугивать или что-то в этом роде, просто... — Ренэйт Хартман, — вдруг произнесла Рен, словив на себе непонимающий взгляд.       Впрочем, её это мало волновало, поэтому она вернулась к одежде, начав её на себя натягивать. Роксана облегчённо вздохнула. Это был хороший знак. Кто бы подумал, что Хартман не из обидчивых. По ней и не скажешь. Хотя она заблуждалась. На самом деле Ренэйт принадлежала к той части людей, которые помнят все обиды и потом возвращают должок. В данной ситуации она не видела смысла злиться, так как Хилл честно призналась в своих намерениях. К тому же вполне ожидаемо, что бывшую нарушительницу закона будут опасаться и ненавидеть. Только почему-то от зеленоглазой не ощущалось ничего негативного. Этому невозможно было не удивиться. — Где остальные? — сухо поинтересовалась Хартман, застёгивая пуговицы на рубашке и удерживая взгляд на кровати, которая по всей видимости теперь принадлежала ей. — Они уже ушли на ужин, — отозвалась Хилл, непринуждённо пожав плечами. — Почему ты не ушла с ними? — Тебя ждала.       Когда последняя пуговица оказалась застёгнутой, Рен обернулась к ней и угрюмо окинула взглядом. Они вроде бы с Эрвином обо всём договорились, так с чего вдруг он приставил ей няньку. Что-то не похоже, что Леви постигла та же участь. Что за особое отношение? Это в корне не устраивало свободолюбивую девушку. Она достаточно взрослая, чтобы самостоятельно освоиться на новом месте. Ей не нужны друзья или товарищи, чтобы спокойно жить здесь. Привычка всегда оставаться одной вряд ли покинет её. Ведь так проще... Так правильнее... — Так всё-таки ты надзиратель, — холодно проговорила Ренэйт, презрительно фыркнув. Она отвернулась, натягивая штаны. Как же всё это раздражало. — Ну, что-то в этом роде, — неуверенно ответила Роксана, задумчиво приложив пальцы к подбородку. — Понятно, — вздохнула Хартман, уже надев сапоги.       Она без тени сомнения вытащила из сумки красивый серебристый нож с резным рисунком в виде роз и сунула его в сапог под удивлённый взор зелёных глаз. — Это для самообороны... — как-то отстранённо отозвалась она, словно погрузившись в воспоминания. — Устоявшаяся привычка, — добавила она и бросила форменную куртку на кровать, где всё ещё сидела озадаченная Хилл, и направилась к выходу из казармы. Если она хочет заслужить свободу и право на жизнь здесь, неплохо было бы поесть, иначе точно поляжет при первой же стычке с титаном или и того раньше, так ничего и не добившись. Такими темпами ей вряд ли удастся выжить и увидеть желаемую свободу. "Сплошная морока", — нахмурилась Рен, слыша, как подорвалась с места Роксана и последовала за ней.       Столовая встретила девушек гомоном. Все весело переговаривались на какую-то тему, шуча и поддразнивая друг друга. Хартман даже краем уха услышала, что некоторые дамочки спорят, кто красивее Эрвин Смит или Мик Закариас. Второго девушка, конечно же, не знала, но ей казалось, что глупо спорить на эту тему, ведь у вас в любом случае нет шансов. Во-первых, никто лишний раз не станет заглядываться на противоположный пол из-за осознания суровой реальности, в которой они оказались не по своему желанию, а во-вторых, никому не нужна наивная и болтливая баба. Они на войне. Ни о каких чувствах и речи быть не должно. Ренэйт тяжело вздохнула. Вся эта суматоха сильно действовала на нервы, которые успели за десять лет порядком износиться. Она резко схватила тарелку с какой-то сомнительной похлёбкой и стала осматриваться на наличие свободных столов. К несчастью, таковых не обнаружилось, что вызвало новую волну раздражения. Краем глаза девушка заметила, что Хилл села за столик, где сидели те, кто злобно стрелял взглядом в Рен. Роксана взглядом указала на место рядом с собой, а Хартман лишь скривилась и развернулась, идя к почти пустому столу, где сидел... Леви. Она гневно плюхнулась на самый край скамейки, подальше от парня, который бросил на неё скептический взгляд и вернулся к созерцанию содержимого железной миски. Уж лучше так, чем тесниться за столом набитым теми, кто желал ей скорой смерти. "Что за бред? Я сижу в этом чёртовом курятнике и ем то же, что едят все эти выродки, ещё не вкусившие настоящей жизни! До чего я докатилась..." — эти размышления не приведут ни к чему хорошему, поэтому пришлось отправить ложку чего-то, сильно напоминающего дерьмо, в рот.       Вкус отвратный, но есть можно. Правда девушка не учла того факта, что резко набрасываться на еду – не самая лучшая идея. Ком тут же подкатил к горлу. Хартман резко прислонила ладонь к губам, ошарашенно вытаращив глаза. Как она могла забыть? Резкий подъём из-за стола привлёк внимание только трёх человек, двое из которых с неким напряжением уставились на Хартман. Естественно, ей было не до этого, поэтому она спешно покинула столовую, громко хлопнув дверьми. Это на секунду привело к тишине, но потом разговоры вновь возобновились, только с места неожиданно поднялись Леви и Хилл. Нельзя сказать, что Роксана имела больше сострадания, чем другие, но почему-то ей внезапно стало жаль Рен. Её взгляд переместился на вечно хмурого Леви. Они оба понимали, в чём дело. Хватит ли им сил, чтобы преодолеть свою гордость?

***

"Чёрт! Почему всё так?! — наконец отойдя от раковины, Хартман облокотилась спиной о стену и сползла по ней на пол. Холодная, как у мертвеца рука, легла на лоб, будто это могло избавить её от ноющей головной боли. Внезапно девушка издала тихий смешок, пропитанный горечью. — Кто бы мог подумать, что моя жизнь превратиться в этот беспросветный кошмар?" — кое-как, но ей удалось подняться. Надо подышать свежим воздухом.       Медленно переставляя ноги, Ренэйт покинула душевую и поплелась на улицу, где уже опускались сумерки. Плевать, что здесь есть свой установленный режим, в конце концов она уже давно не дышала нормальным воздухом без пыли. Да и вообще лучше проветриться, а то мало ли её снова вывернет. Запреметив одно весьма большое дерево, Хартман, несмотря на тошноту, ловко забралась наверх и уселась на большой ветке. Она неаккуратно столкнулась спиной с жёстким стволом и свесила ноги. Тут уж точно никто искать её не будет, так что можно хоть ненадолго расслабиться.       Рен выдохнула и подняла взгляд в небо. Звёзд не было. Жаль, она уже и забыла, как они выглядят. Рука потянулась к ноге и вытащила из сапога нож. Пальцы огладили сложный рисунок и аккуратно прошлись по лезвию, отчего остался едва заметный порез, откуда выгляннула капелька крови. "Острый..." — довольно и даже с восхищением подметила девушка, наблюдая, как красная капелька соскользнула с пальца и упала на тёмную кору. — Ненавижу розы... — буркнула себе под нос Хартман и вытерла нож платком, который она всегда носила с собой. На тёмно-синей плотной ткани остался маленький, едва заметный след, он был почти чёрный из-за оттенка ткани. — Вот чёрт, — шикнула она и быстро спрятала вещь в карман чёрной рубашки. — Надеюсь, отстирается... Жаль будет, если нет... — взгляд упал вниз, но долго там не задержался, вернувшись к рассматриванию мрачного неба. — Ну и долго ты там будешь стоять... Хилл? — Как ты узнала, что это я? — со смешком спросила Роксана.       Снизу послышался скрип веток и шум от соприкосновения одежды с корой дерева. Ренэйт недовольно поморщилась от противных звуков и уставилась в пустоту перед собой. Хотелось, чтобы всё затихло. Усталость тяжёлыми лапами схватилась за плечи, отчего возникло желание камнем полететь вниз, но эта мысль быстро улетучилась, как только Хилл уместила свой зад на соседней ветке, недалеко от страдалицы. — Один из навыков выживания – определять по шагам человека, — немного сонно проговорила Ренэйт. — Допустим, по поступи ты можешь отличить мужчину от женщины, но ведь вместо меня мог быть кто-то другой.       Хартман закатила глаза. Она что обязана всё разжёвывать? Хоть бы раз мозг включила бы и поняла очевидное. — У твоей ходьбы есть свои особенности, что позволило точно вычислить, что идёшь именно ты, к тому же, кроме тебя, нет других отчаянных, которые решились бы подкрасться ко мне после случая в казарме. Большинство поняли, что иметь со мной дело нежелательно, если хочешь, чтобы все кости остались целыми, а так всегда пожалуйста, — до тонкого слуха дошёл тихий смех, но он отнюдь невесёлый.       Роксана посмотрела вверх, на бескрайнее небо и вздохнула приятный вечерний воздух. Всё-таки такие спокойные минуты необходимы, чтобы ощутить себя живой и в каком-то смысле свободной. Она не знает, как долго ей осталось, но надежда увидеть мирный рассвет, за которым не последует очередная смертная вылазка, не угасала. Быть, может, однажды она откроет глаза и увидит перед собой чистое дневное небо, которое больше не озарится сигнальными огнями, предупреждающими о приближении титанов. Вокруг лишь красивые поля, усеянные цветами и мирно гуляющий прохладный ветерок. Ради этого стоит жить... Ради этого стоит верить... — А что с моей ходьбой не так? — вдруг спросила Хилл после длительного молчания. — Ты противно шаркаешь сапогами, — хмыкнула Хартман. — Хах, есть такое... Привычка, — грустно улыбнулась Роксана и, заметив непонимающий взгляд на себе, продолжила. — В детстве я часто раздражала так дедушку, привлекая его внимания, вот и перешло это во взрослую жизнь, — хохотнула она. — На его месте, я бы тебя давно прибила, — равнодушно заметила Рен, не глядя на собеседницу, которая снова рассмеялась. — Он неоднократно грозился, но потом с хитрой улыбкой подхватывал меня на руки и говорил, что потом так и буду ходить... Я не верила, а он оказался прав... — Умер? — всё также, без интереса, спросила Хартман. — Убили, — мрачный тон немного удивил.       Роксана производила впечатление спокойного человека, которого трудно вывести из себя. Кто ж знал, что она может быть и такой. Впрочем, нередко первое впечатление оказывается неверным и необоснованным. Нельзя знать наверняка, какие скелеты прячет в шкафу каждый из нас... — Понятно.       И снова эта удушающая тишина. Разговор совсем не шёл, словно Ренэйт активно делала вид, что не замечает явные попытки поладить. Дело в том, что ей это не нужно. Хватит с неё. Слишком устала, чтобы становиться понимающим другом. Ей и слушать-то не особо хотелось, однако это помогло отрезвить мысли, которые так и норовили вернуться к событиям прошлого. От воспоминаний начинало тошнить. Сожаления никогда не исчезнут, как и чувство вины. Если бы она тогда... — Слушай, — голос Хилл мгновенно вывел Хартман из размышлений. Серые глаза встретились с зелёными. — Ты не возражаешь, если я буду звать тебя Рен? Или это слишком фамильярно? — Хах, фамильярно по отношению к преступнику? Ты же понимаешь, как это смешно звучит? — беззлобно усмехнулась Ренэйт, изогнув бровь.       Странная эта Роксана Хилл... Совсем не боится её. А ведь все привыкли считать Хартман бездушной убийцей. Её боялись даже те, кто впервые с ней встретился. В данной ситуации сложно было оценивать степень безумства. Всё же уйти из подземного города и продать свою судьбу армии... звучит не менее безумно. — Знаешь, как по мне, преступник – прозвище относительное, учитывая среду, где ты жила долгое время. Это никак не характеризует тебя, как человека.       Хартман вздрогнула и шокировано уставилась на Роксану. Она первая... Первая, кто не посчитал её кровожадным чудовищем, коим она на самом деле не являлась.