Желание забыть

      Иногда Ренэйт думает, что кто-то её проклял. Она медленно разлепила глаза и уставилась в пустоту перед собой. Ночь всё ещё окутывала небо, а в казарме слышалось синхронное сопение девушек, крепко спящих в самых разных позах. Хартман раздражённо поморщилась от лёгкого шума и неторопливо поднялась, садясь на кровати. Пустой взгляд упал на сапоги, стоявшие на полу. Как же ей хотелось сбежать отсюда... Сбежать от этой страшной реальности, в которой живут люди в пределах трёх стен. Если бы не титаны, быть может, ей не пришлось бы страдать, изо дня в день желаяя умереть. Её правда уже ничего не держало здесь. В условиях заранее проигранной войны жить просто невозможно.       Рен откинула одеяло и осторожно спустила ноги на пол, чтобы никого не разбудить. Особено Роксану, активно пускающую слюни в подушку на верхней койке. Тихо напялив обувь, девушка поднялась и вынула из-под подушки нож, пряча его в сапог. Куртка с эмблемой разведкорпуса так и осталась нетронутой лежать на краю кровати поверх пледа, сдвинутого к спинке. Нельзя сказать, что это было жестом неприязни к этому месту, просто Хартман не считала, что заслуживает носить её. Причина таких мыслей проста. Она не горела желанием бороться за людей, ей вообще было на них наплевать, что противоречило идеалогии разведки.       Жизнь в подземном городе навсегда уничтожила веру в человечество. Оно обречено. Если не титаны, то оно само себя сожрёт изнутри. Ситуация, в которой они находились, ничему их не научила. Ренэйт даже усмехнулась. Слишком иронично. Людей приследует погибель почти с самого начала их истории, но и они сами же являются этой самой погибелью... Не только для себя, но и для всего живого вокруг. Будь девушка сейчас одна, то непременно рассмеялась бы в голос, как последний безумец. Создавалось впечатление, что человек противопоставлен этому миру, где он заранее находится в проигравших. Однако людская натура не даёт этому виду исчезнуть окончательно. Что же это за сила такая, что даёт надежду? Впрочем, для Хартман её не существует. Она уже давно отказалась от какой-либо борьбы. Просто не видела в этом смысла. Слишком устала... "Какой смысл в веселье, если уже через пару месяцев начнётся траур? — ровным шагом Ренэйт направилась на улицу. — Алкоголь и смех уже давно не способны спасти от отчаяния... — задержавшись в дверях, она окинула флегматичным взглядом ряды солдатских коек и фыркнула. — Какая жалкая попытка скрыть свою слабость..." — дверь с едва слышимым хлопком закрылась за удаляющеся спиной, оставляя какое-то необъяснимое напряжение, тяжёлыми массами висящее в воздухе.       Ночной воздух встретил девушку лёгкой прохладой, мягко обволакивая впалые щёки и не прикрытую шею. Ренэйт вдохнула полной грудью, наслаждаясь приятным запахом ночи. Она уже давно забыла, каково жить на поверхности. Десять лет среди камней и земли сделали из неё суровую личностью, которая отрицает любые проявления доброты, поэтому излишне дружелюбное поведение Роксаны её сильно напрягало. Хартман подсознательно чувствовала от неё угрозу, потому что знала, какую цену придётся заплатить за наивность. И тут дело далеко не в предательстве и обмане. Всё гораздо глубже и печальнее.       Размеренными шагами бывшая преступница направилась в сторону главного корпуса. Зачем она туда шла? Да просто так. Бежать без гражданства не было смысла, так что Рен решила прогуляться, чтобы немного приглушить боли в голове. После инцидента на ужине её желудок явно ожил, но в следующий раз она будет осторожнее. Что тут скажешь, когда-то она была той ещё обжорой. Ела всё, что видела и радовалась этому. Жаль, что времена, когда еда могла её в полной мере утешить, уже прошли. Выдохнув, девушка остановилась возле колодца. Ужасно хотелось пить. Впрочем, сейчас больше обрадовала бы бутылка крепкого алкоголя, но с этим пока придётся повременить. Не хватало ещё гастрит подцепить. Прохладная жидкость брызнула в пересохшее горло, даруя освобождение от жажды. Даже тошнить стало меньше. Девушка отбросила железную кружку и упала на траву, подняв голову к небу, которое наконец решило проясниться. В глазах, давно потерявших блеск, отобразидись тысячи огней, называемых звёздами. Рот чуть приоткрылся, как будто какие-то слова хотели вырваться наружу, но в итоге застряли в горле, так и не решившись прозвучать. "Послушай, Ренэйт, когда ты подумаешь, что осталась одна, то посмотрина ночное небо. Там горит множество звёзд, которые олицетворяют души тех, кем ты когда-то дорожила. Они смотрят на тебя, так что даже не думай сдаваться."       Хартман поджала губы и опустила взгляд на землю. Здесь, на поверхности, слишком много вещей, которые напоминали о том, что она хотела забыть. Ничто не способно заполнить дыру в её груди, которая становилась всё больше с тех пор, как она отпустила надежду на свободную и тихую жизнь среди тех, кого можно было за всё простить... Даже за преждевременную смерть... Так некогда думала Хартман, но сейчас её разъедала обида на этих людей, оставивщих подростка, не знающего жизни, наедине с всепоглощающим отчаянием. "Что за чушь? Твои слова не имели смысла тогда и не имеют его сейчас... Какой мне толк от того, что за мной наблюдают, если никто из вас больше не может стоять рядом со мной?" — Ренэйт схватилась за голову, сжав короткие волосы между пальцев. Теперь нет ничего, что могло бы её сдерживать. Больше нет нужды скрывать свою истинную натуру. Пусть и придётся остаться в разведотряде, но она уже никому не позволит указывать, что ей делать. Не допустит скотское отношение к себе. Хватит бессмысленных терзаний. Её научат убивать титанов, а там и вылазка не за горами. Тогда-то можно будет рассчитаться с жизнью. До тех пор никто не посмеет к ней приблизиться. — Кошмары? — внезапно раздался голос за спиной. Хартман настолько погрузилась в мысли, что не услышала чужих шагов. Даже нож не вытащила. Что бы это могло значить? Она повернула голову в бок, взглянув на тёмный силуэт высокого крепкого парня, который стоял в нескольких шагах от неё. Он не выглядел враждебно, однако что-то подсказывало Хартман, что они уже встречались ранее. Звучит, как полный бред, ведь по нему видно, что в армии он давно. Сама стойка и тихий спокойный голос выдавали в этом человеке бывалого бойца. Так что глупо полагать, что раньше им удалось хотя бы взглядами пересечься. — Скорее бессонница, — хмыкнула в ответ Рен и отвернулась. Она посчитала, что интереснее пялиться в пустоту перед собой, чем пытаться разглядеть лицо этого человека. — Я присяду? — спросил тот, оказавшись сбоку. — По-моему, глупый вопрос... Я ведь... — Бывшая преступница, которую почти насильно вытащили из подземного города и зачислили в армию, — сказал незнаконец и плюхнулся рядом, держа дистанцию вытянутой руки, но не потому что опасался её. — Да, я знаю, — усмехнулся он, смотря на звёзды. — но, думаю, ты неплохой человек, — как-то чересчур опрометчиво с его стороны заявлять такое.       Ренэйт очень сомневалась в том, насколько правдивы его слова. В конце концов она уже давно утратила веру в свою человечность. Причина в том, что она желала миру смерти, а это никак не тянет на мораль. — К тому же мы с тобой на равных. Что ты, что я – мы оба являемся солдатами. Конечно, большинство видит в тебе отродье, но вскоре им станет на это плевать, поэтому не позволяй другим решать за себя, кем ты я вляешься. Гораздо важнее, кем мы хотим быть сейчас, а не то, кем мы были раньше или будем потом. — Чёрт, ещё один чудак, — сказала Хартман, запустив пальцы в волосы. Парень непонимающе на неё посмотрел, что вызвало жуткое раздражение. — Ты, как и Роксана, слишком дружелюбен ко мне, хоть мы и не знакомы. Неужели вы считаете меня настолько глупым человеком, раз удалось выловить? — солдат почувствовал, как мурашки пробежались по спине от страшного взгляда её глаз. Неужели она верит, что к ней пытаются втереться в доверие? "Похожа на Леви... Нет, ну, серьёзно, как две капли воды!" — Меня поймали только потому, что этого захотела я! — рыкнула девушка, вынув нож из сапога и приставив его к горлу парня. — Не убьёшь, — холодно отозвался тот. Хотя что-то выдавало его нежелание быть настолько хладнокровным. Вот только Ренэйт это проигнорировала. — С чего ты это решил? Разве меня должно что-то останавливать? — нахально ухмыльнулась она, презрительно смотря прямо в глаза собеседника. — Ты не хочешь никого убивать. — С чего ты это взял? — почти рыча, проговорила Хартман, волком смотря на него. Увиденное повергло её в шок. Он искренне сочувствовал ей. — "Почему?" — В твоих глазах нет жажды крови... Ты как будто всё ещё отказываешься признавать реальность, в которой есть только один закон: "убей или умри"...       Нож выпал из рук. Руки внезапно ослабли и задрожали. Ренэйт с неверием смотрела в светло-голубые глаза, в которых так и не смогла увидеть подвоха. Почему этот человек смотрит на неё с такой тоской?

***

      Как и было условлено, Хартман стояла возле женской казармы в ожидании раздражающего надзирателя, которого ей похоже придётся терпеть неопределённое количество времени. Это удручало. Разве она не дала понять, что не собирается бежать? Либо они считают её безумной, либо непростительно слабоумной. Иначе не объяснить их чрезмерное внимание к её персоне. Всё это не только раздражало, но и смешило. Хартман непременно позволила бы себе слабо ухмыльнуться, если бы не приближающийся к ней Леви. "Явился наконец?" — тихо хмыкнула девушка, окинув парня безразличным взглядом. — Не ожидал, что ты пунктуальная, — сухо бросил он, проходя мимо. Вероятно ему надо было заглянуть в женскую казарму. Несложно догадаться зачем. — А ты, видимо, нет, — колко отозвалась она, взглянув на грубияна через плечо.       Леви замер и медленно обернулся. В его глазах легко читалось презрение и раздражение. Его страшно бесили те, кто стремился везде и всегда высказывать своё никому не интересное мнение. Хартман была готова поклясться, что он непременно набросился бы на неё, если бы не вовремя появившаяся в дверях Роксана. — О, вот ты где, а я уже хотела тревогу бить, — усмехнулась Хилл, смотря на тёмные мешки под глазами соседки. — Ты не спала? — немного удивлённо спросила она, ловя на себе злобный взгляд подопечной.       Как будто Ренэйт должна перед кем-то отчитываться. Делать ей больше нечего. Они с Эрвином обусловились, что она потерпит подготовку к скорой вылазке, а не будет самым охраняемым объектом на районе. — Отвечай на вопрос, — холодно бросил Леви, пронзительно смотря на Хартман, которая ответила недовольно поджатыми губами и яростным блеском в пугающе мрачных серых глазах.       Она повернулась к нему. Обстановка накалялась, что не могла не заметить Роксана, которая нисколько не обижалась на неразговорчивость бывшей преступницы. Ей начало казаться, что Леви излишне груб и пренебрежителен по отношению к Рен, которую это ужасно злило, ведь конкретно ему она не сделала ничего такого, за что её можно так ненавидеть. Он и сам ничем от неё не отличается. Такой же преступник. Он тоже отверженный людьми... Так почему же этот кретин ведёт себя так надменно, словно самый чистый и правильный человек на свете? — Ты слишком много на себя берёшь, коротышка.       Глаза парня опасно сузились. Надвигался апокалипсис. "Боже, Рен, зачем?" — Роксана закатила глаза и устало потёрла переносицу. Зачем же всё так усложнять?       Ренэйт Хартман не выглядела идиоткой, но почему-то не смогла проигнорировать явную провокацию. Леви не просто так действовал ей на нервы. Он проверял, насколько она стойкая и своенравная. Преобладание второго не радовало, ведь такие гордые личности с своим долбанным мнением потом дохнут в первую очередь, ослушавшись приказа командования. Вряд ли в ближайшее время этой девчонке дадут звание, так что необходимо максимально подготовить её к дальнейшей жизни в армии. Не хватало ему ещё одной бессмысленной смерти на своей совести. — Я не припомню, чтобы соглашалась докладываться о своей личной жизни. И мне кажется, что это не твоё дело. Ты привык разговаривать в поведительном тоне, но здесь не твоя песочница. Ты ничуть не лучше меня! Такое же отродье, только вымазанное в кро...       Фраза оборвалась именно в тот момент, когда пыльный сапог врезался в челюсть, едва её не сломав. От неожиданности Хартман отшатнулась на пару шагов назад и схватилась за подбородок, ошарашенно смотря перед собой. Следующий удар отозвался болью в животе, отчего Ренэйт согнулась, но не издала и звука. Леви безжалостно наносил удар за ударом, а Ренэйт продолжала сдерживать болезненные стоны. Она ни за что не сдастся. Ему её не сломить. Уже никому не под силу это сделать...       Как бы странно это не звучало, но Роксана просто стояла и смотрела на это без единой эмоции на бесстрастном лице. Казалось, ей вообще всё равно, что на её глазах парень избиваел девушку, которая даже не пыталась ударить в ответ. Вот что странно. Какую бы боль Леви не причинял, Хартман молчала, крепко стиснув зубы. Она даже толком не защищалась, позволяя раз за разом наносить тяжёлые удары. "Воспитатель" похоже этого не замечал, продолжая зверствовать. Хилл не сводила глаз с Ренэйт, оставаясь безучастной, пока не столкнулась кое-чем по-настоящему жутким, пробивающим до костей. Строгие черты расправились, выказывая искреннее удивление. "Что это? — в зелёных глазах промелькнул шок. — Неужели ты... Понятно, — незаметная усмешка скользнула по губам и тут же пропала, как лёгкий ветерок в жаркий день. — Не хотелось бы мне однажды случайно перейти тебе дорогу, Рен"       Может бывшая преступница и выглядит тощей и потрёпанной жизнью, но даже так вселяет страх одним своим грозным взором. Лицо не раз подводило, прикрепляя нелепые и несуществующие факты к её биографии. На самом деле Хартман никогда не была той, кем её описывают и по сей день. Нельзя утверждать, что она душка, но и не самый худший кошмар. Ренэйт была чем-то загадочным и неопозднанным... чем-то средним. Никто не знает, о чём она думает и чем живёт. Впрочем, упрямая девушка и не расскажет об этом. Слишком много причин скрывать истину. — Слушай, Леви, ты уверен, что это необходимо? — парень прижал сапогом голову Ренэйт к земле и обратил внимание на Роксану. — Если ты забьёшь её насмерть, толку нам от этого не будет, — равнодушно проговорила она, подняв взгляд на Леви. — О чём ты? — хмыкнул тот, надавив чуть сильнее. — Боль отлично дисциплинирует, — презрительно глянул он на жертву избиения, которая по-прежнему не предпринимала каких-либо агрессивных действий. Это начинало напрягать. Он расчитывал хоть на какое-нибудь сопротивление.       Очень странно. Вряд ли она из терпеливых, иначе бы не стала резко высказываться. Тогда почему она так спокойно приняла своего рода наказание? Тяжёлый вздох сорвался с его губ, и нога перестала вдавливать несчастное тело в землю. Всё-таки для него это слишком невыносимо. Особенно после недавних событий, которые навсегда отобразились в его душе кровавым пятном. Леви поморщился и отступил на шаг, уже не смотря на лежащую Хартман, которая перестала подавать признаки жизни. Она жива, просто сил уже не осталось. Жизнь скрытного воришки принесла свои последствия. Ренэйт совсем ослабла за последние три года, которые выдались достаточного голодными. Был шанс этого избежать, но она от него отказалась. Её принципы не позволили опуститься до такой жестокости. — Это поубавит её пыл, — фыркнул Леви. Хилл не знала, что он испытывал в этот момент, ведь его вечно угрюмое лицо и совершенно не читаемый взгляд не позволяли увидеть ничего кроме холода и безразличия. Но таков ли он? Может ли быть, что ему сейчас больно от произошедшего? — Сомневаюсь, — покачала головой Роксана, встретившись взглядом с пугающими серо-зелёными глазами.       Мурашки ощутимо пробежались по спине, заставив девушку нервно дёрнуть плечом. Парень это заметил и вопросительно уставился на неё, ожидая дальнейших слов. Нутро подсказывало, что они разбудили нечто, что лучше бы и дальше спокойно дремало в тёмной пещере сознания. — Эти глаза... — почти прошептали её губы. Леви вновь посмотрел на Хартман и изогнул бровь. Ему не понятно беспокойство Хилл. — Такой взгляд бывает только у хищников, затаивших обиду на охотника, — со вздохом вынесла вердикт Роксана. Она только сейчас поняла в какую жопу угодила из-за Эрвина. Будь он не ладен. — Что за чушь? — сказал Леви так, как будто сплюнул. Его страшно раздражал этот, как ему казалось, бессмысленный трёп. — Сколько бы ты её не притеснял, ничего не поменяется. Ну, разве что однажды она ответит тебе тем же, — неожиданно Хилл невинно улыбнулась, что убедило парня в том, что эта девчонка куда безумнее и беспечнее самого Эрвина. Однако её слова немного отрезвили от его разум, захваченный скептизмом. Теперь и он видел в серо-зелёных глазах несгибаемый ураган непонятных эмоций и чувств. Неужели ему удалось пробудить всё и сразу? И всё-таки эта наблюдательность не отменяла того факта, что Роксана Хилл – самоубийца.       Мало того, что добровольно намылилась стать смотрителем Хартман, так ещё и по-своему пытается выгораживать её. Да уж, понабрали всяких отбитых. Хотя в разведке только такие и бывают. Другие не сдюжили бы крайне не подъёмной ответственности, которые здешние солдаты носили на своих плечах, будто бы пылинки, постепенно разрушаясь изнутри от горя и отчаяния.       Леви никогда не понять Хилл, ведь он не способен на жалость. Вот только он не учёл, что и ей подобное чуждо. Жалость – это мерзость, которую невозможно и нельзя терпеть. Тогда... Ему никогда не понять женской натуры. Уж больно сложные они солдаты. — Не имеет значения, насколько сильно она будет ненавидеть меня, если она не сможет стать полезной, от неё в любом случае избавятся. Так что заканчивай весь этот цирк. Ты не в том положении, чтобы играть в дружбу.       Холодно. Беспристрастно. Жестоко.       В этом весь Леви.

***

"Если она так и будет упираться, то мне придётся звать подмогу. Иначе до медпункта мне её не дотащить... И зачем так отчаянно сопротивляться? Как будто бы я её на фарш пустить хочу", — Роксана устало вздохнула.       Она уже полчаса пытается убедить Ренэйт принять её помощь и сходить к медикам, вот только ту подобные перспективы конкретно не устраивали. Какая же она гордая. Пока Хилл, нахмурившись, искала выход из этой сложной ситуации, сзади кто-то подошёл и удивлённо присвистнул. Девушка обернулась и увидела удивлённого парня с немного лохматыми тёмно-каштановыми волосами и сверкающими голубыми глазами. — Ого, это где она так?       Этот голос показался Ренэйт до боли знакомым. Где же она его слышала... Точно! Это было ночью. Хартман резко повернула голову и тихо шикнула от боли, пронзившей всё тело. Она зажмурилась, прикусив нижнюю губу. Ни за что не выдаст свою слабость. Бессмысленная упёртость, но по-другому она не могла. — Здесь скорее уместно кто, — чертыхнувшись, отозвалась Роксана и раздражённо посмотрела на особо любопытного представителя мужского пола. Как же он не вовремя.       Этот парень всё время везде лез, всегда был в курсе событий, что подбешивало Хилл. Да чего уж говорить о его вездесущности, он же ей и сообщил о новенькой, над которой она и взяла опеку. — Стоп, — лицо исказилось недовольством и даже некой злобой. — Ты часом не о том мелком мерзавце говоришь?       Вот теперь Ренэйт уверена, что это тот самый тип, повстречавшийся ей ночью. Хорошая же у неё память на голоса, даже жутковато. — Похоже кто-то столкнулся с ним по пути, — саркастично проговорила Роксана, поставив руку, чтобы Рен, пытавшаяся встать, смогла опереться о неё. Парень тоже решил в стороне не стоять. Он подошёл и аккуратно подхватил побитую девушку под локоть. — Ага, и чуть ядом не заплевал, — брезгливо поморщился тот, фыркнув.       Хартман отвергла их помощь, злобно глянув на нового добровольца, желавшего испытать её праведный гнев на себе. — Рен, да сколько можно ломаться? Перестань! — разозлилась Хил, топнув ногой. Её упрямство было излишним в данной ситуации. — Дай-ка я, — вдруг вновь заговорил парень и резко подхватил Ренэйт на руки. Девушка, конечно, опешила от такой наглости и настырности, но вырываться не стала, ведь силы были давно на исходе. Она рисковала потерять сознание.       Роксана облегчённо выдохнула, мысленно радуясь разрешению проблемы. Они отправились к одной безумной женщине, которая хорошо разбиралась в медицине.

***

— Да уж, дорогуша, досталось тебе не хило! — хохотнула женщина в очках, прислонив к щеке пострадавшей вату, обмоченную спиртом. Ренэйт злобно зашипела, но руки распускать даже не подумала, ведь ей ничего плохого делать не собирались. Её больше удивило, что это беспечное нечто не испытывало к ней негативных эмоций. — Слушай, а чего вы с коротышкой не поделили? — её любопытность возмущала, но прежде чем Хартман успела что-либо сказать, как в монолог влез парень. — Майор Ханджи, сейчас в расспросах нет смысла, — недовольно цокнул он, отводя хмурый взгляд. Хилл удивлённо на него посмотрела. Раньше она за ним подобного поведения не замечала, однако решила промолчать пока что. — Она либо останется нема, как рыба, либо огрызнётся, — терпеливо пояснил тот, хотя видно было, что едва сдерживает своё раздражение. — Воу, так она у нас с характером! — восторженно проговорила Ханджи, поймавшая на себе хмурый взгляд. — Похоже недолго Леви быть здешней звездой. — К чему вы это сказали? — подозрительно прищурилась Роксана. Ей очень не понравилось умозаключение майора. — Да так, — загадочно улыбнулась Зое, убирая склянки и бинты в небольшой сундучок. — Обычное предчувствие.

***

      Хилл упёрлась взглядом в тарелку с кашей, в которой ковырялась ложкой. Реакция сослуживца и слова Ханджи никак не давали ей покоя. Такое ощущение, что все вокруг понимают Хартман, лучше её самой. Не то что бы Роксана завидовала, просто ей была непонятна их вера. С чего они все взяли, что Ренэйт станет делать то, что от неё все ждут? Может, она в самый неподходящий момент даст дёру, подставив разведкорпус. Впрочем, ей и самой с трудом в это верилось. Ренэйт не выглядела той, кто может так подло поступитьДолжна же быть причина, по которой Хилл решила тогда заговорить с Рен первой. Возможно, она тоже умудрилась что-то разглядеть в ней... Но что? — Выглядишь озадаченной, — без интереса протянул голубоглазый, искоса глянувший на напряжённые плечи Роксаны. Она не подняла на него взгляд. — Я... — она тяжело вздохнула и поморщилась.— Забудь. — Ладно, — пожал плечами парень и перевёл взгляд на Хартман, которая хмурилась смотря на еду.       Прошлая реакция организма на эту мерзость так просто не может быть проигнорирована, но есть хотелось и даже очень. Ренэйт хмыкнула и отодвинула тарелку, брезгливо сморщившись. Это позабавило всё ещё неизвестного человека, сидевшего перед ней. Он как-то странно улыбнулся, подперев кулаком щеку. Её поведение казалось ему милым в отличии от вечно язвительной Хилл, с которой и поговорить порой не о чем. Имеет ли смысл надеяться, что ему удастся поладить с Хартман? Скорее всего, да, ведь ему всегда удавалось располагать к себе большинство людей. Досадным исключением была лишь рыжая вредина. "Не знаю, смогу ли я смириться с существующим положением вещей..." — улыбка преобрела немного грустный оттенок, но никто этого не заметил, к счастью... — Тебе всё ещё трудно привыкнуть к этой еде? — Роксана бросила короткий взгляд на Ренэйт и обречённо вздохнула, понятия не имея, что с этим делать. У неё даже возникла мысль обратиться по этому вопросу к Эрвину, но эту необходимость перечеркнул надоедливый сослуживец. — Вот, это должно помочь нормализовать питание, — сказал он, протянув Хартман небольшой кусок булки. Девушка недоверчиво на него посмотрела. — Кстати, я ведь так и не представился, — хохотнул парень, вкладывая хлеб в руки бывшей преступницы, которая немного нахмурилась, не понимая откуда взялось дружелюбие и внимание к её персоне. — Я Дрейк Бёрк, можешь звать просто по имени. Договорились, Ренэйт?       Сложно передать словами, какое сейчас было лицо у Хилл. Она с открытым ртом наблюдала за тем, как Хартман неуверенно начала есть и то, как она спокойно отреагировала на пододвинутый стакан с тёплым чаем. Немыслимо. Чтобы эта своенравная неразговорчивая девчонка приняла что-то вроде поддачки, это что-то новенькое. Правда на душе стало немного легче. Хоть удалось заставить её есть. Роксана, скрыв улыбку в ладони, подпиравшей подбородок, ненавязчиво протянула свой кусок булки Рен. Естественно, столкнулась с угрюмым взором таких далёких и глубоких глаз, но это не изменило конечного результата. Теперь Хилл и Бёрк вместе с умилением наблюдали, как Хартман с удовольствием уплетает хлеб. Всё же не похожа она на приступника.

***

      Приятный тёплый ветерок мягко дотрагивался до оголённых участков кожи, не причиняя лишнего дискомфорта. Солнце медленно закатывалось за горизонт, а его последние лучи освещали задумчивое лицо девушки, сидевшей на крыше казармы. При таком освещении её глаза казались более загадочными и непостижимыми. Но была ли Хартман загадкой? Сказать однозначно сложно. В конце концов она и сама не знала много о себе.       Например, какая у неё была мать или какой она была в детстве. Всё, что она помнила так это пропавшего в безвести отца и погибшую сестру. Мысли о семье наводили тоску. В груди что-то неимоверно сильно сдавливалось. Начинало тошнить. Ренэйт рвано выдохнула и зажмурилась, запрокинув голову назад. Как же она устала от этого отчаяния, которое всегда стояло за её спиной. Хотелось взобраться на одну из злополучных стен и сорваться с неё, как жёлтый листок с ветки дерева, но пока что она не может свободно действовать. Придётся зарекомендовать себя как надёжного солдата. Иного пути не было.       Девушка громко цыкнула и откинулась спиной на крышу. Её снова одолевало лютое раздражение. Почему она вообще сдалась разведке? На что она надеялась, попав сюда? Естественно, Ренэйт расчитывала на быструю смерть, но неподготовленной её за стены никто не выпустит, что прискорбно. Вроде бы завтра, карлик должен будет учить её управляться с клинками. К счастью, учить верховой езде её будет Ханджи. За это отдельное спасибо Роксане, которая уговорила Смита. Впрочем, обратись она раньше или же сама Хартман, он без проблем подобрал бы другого "учителя". "Может правда попросить его об этом?" — подумала девушка и задумчиво уставилась на вечернее небо. Интересно, будь мир другим, смогла бы она ощутить хоть что-нибудь, смотря на красочный закат? Возможно, но что мешает ей сейчас? Самовнушение или пустота, сформировавшаяся за десять лет тяжёлой несчастной жизни?       Хартман села и устремила взгляд в сторону горизонта, но увидела лишь мерзкие каменные стены. Вероятно из-за них люди, живущие здесь, ощущают угнетение и страх. Никто не знает, что случится в ближайшем будущем. Вдруг титаны отрастят крылья или, что хуже, сломают стены... Тогда будут ли вести беззаботную праздную жизнь чёртовы аристократы и полицейские? Будут ли все осуждать разведчиков, которые каждый день сражаются за их жалкие жизни? Конечно же, нет. Как бы нелепо это не звучало, но они спрячутся за их спины, моля о спасении. Бесспорно, разведкорпус сделает всё возможное, чтобы защитить, но никто не обещал, что это принесёт хоть какой-то толк. Слишком мало знаний, чтобы бороться с таким огромным и опасным врагом. До чего же смешно...       Ренэйт усмехнулась. Отправить бы людей с поверхности пожить под землю, чтобы много о себе не мнили. Сто процентов никто бы из них долго не протянул, а даже если кто-то и выжил бы, то не смог остаться в здравом уме. Рен и сама понятия не имеет, как ей удалось не пропасть, ведь она была точно такой же – изнеженной жизнью девчонкой, которая даже верила в справедливость и свет, которых на самом деле нет... — Что ты здесь делаешь? — раздалось сзади, но Хартман не шелохнулась. К ней подкрасться сможет, наверное, только Леви, правда это спорно. — Это скорее мой вопрос, — хмыкнула Ренэйт, обернувшись. — Это женская казарма, а не главный штаб. — А ты суровая, — хохотнула Ханджи и плюхнулась рядом с ней, смотря на солнце, которое скоро совсем скроется за стенами.       Майор искала её, чтобы обсудить тренировки по конной езде. Естественно, местоположение она узнала с помощью одной вредной особы по имени Роксана, которая лишь принебрежительно фыркнула, отвечая на интересующий вопрос: "Да кто её знает! Наверное, сидит на крыше или дереве". По всей видимости Хил раздражало игнорирование её советов со стороны Хартман. Хотя можно было уже и привыкнуть к такому отношению, ведь буквально за один день Рен всем дала чётко понять то, что она не под каким предлогом не будет никого слушать. Если, конечно, это не приказ кого-то вроде Эрвина. Быть, может, скоро не только он удостоится подобной чести. Кто знает... — Тебе же вроде 22? Я права? — вдруг снова заговорила Ханджи. Карие глаза из-за солнечного света приобрели лёгкий медовый оттенок, который особенно сильно подчёркивал неожиданно возникшую серьёзность в красивых радужках. — Даже удивительно, что кто-то подобный Леви появился в нашем корпусе. — Откуда знаешь? — грубовато бросила Ренэйт, вопросительно изогнув бровь. Не сказать, что её волновал ответ, но ведь вопрос не просто так был задан. Наверное... Кто знает эту причудливую особу. Нет смысла догадываться, что там у Зое на уме. Это Рен усвоила сразу. — Документы твои помогала составлять, — улыбнулась та, прикрыв глаза, пока лицо лелеяли последние тёплые лучи. — И меня удивила одна деталь. "Ха... И какая же?" — подумала Хартман, без интереса оглядев проходящего мимо казармы Эрвина, который уткнулся в какие-то бумаги, задумчиво нахмурив брови. Внезапно возникло желание швырнуть в него камень... Интересно, с чего бы это? Наверное, ради мести за утреннее происшествие. Скинул её на какого-то злобного чистоплюя, а сам вон ходит себе с бумажками в обнимку. — Ты сирота? — осторожно спросила Ханджи. От её глаз не укрылось, как сильно напряглось тело Рен, а во взгляде появились живые эмоции, которые мгновенно угасли. И почему всё свелось к этому? Каждый раз, когда она пытается об этом забыть, ей всегда что-то напоминает о тех страшных событиях.       Ренэйт устала. Она хотела забыть тот роковой день, когда она потеряла всё. Тех, кого по-настоящему любила и кому верила... Всё то, что дарило её жизни смысл. Девушка потерялась, где-то в прошлом. Заблудилась в тёмном дремучем лесу отчаяния и боли. В ней больше не осталось веры в будущее. Для неё его просто нет. — Не знаю... — Хартман вздохнула, полностью подчиняя себе все эмоции. Ни одной из них она больше не даст шанса. — С тех пор, как я с отцом ушла за стены на экспедицию и разминулась с ним, я о нём ничего не слышала. Может, он жив, но я понимаю, почему он не пришёл за мной и не виню его... Обычному учёному, гонимому обществом, вряд ли хватило бы средств, чтобы вытащить двенадцатилетнего ребёнка из-под земли.       Слова давались тяжело, но Рен не смела показывать свои слабости. Голос был ровным, словно она говорила о погоде, а не о потерянном, некогда близком человеке. Не было ненависти или обиды на него, ведь в мире, в котором сейчас живут люди, правят несправидливость и беспомощность. Нет смысла придумывать себе глупые обидки. Да и откуда ей знать, жив отец или нет, может быть, он искал её или хотя бы пытался что-то сделать. Впрочем, это неважно. В настоящем его нет рядом с ней, значит, и для неё больше никого не существует, кроме себя. — А мать? — тихо поинтересовалась Зое. — Я её не знала. Может, умерла, может ушла, да и плевать, если честно, — девушка редко задумывалась о родной матери, вот только мысли о ней нисколько не трогали её. Ну, была и была. Сыграй она хоть какую-нибудь роль в жизни дочери, возможно, тогда Ренэйт не была бы столь равнодушна к этой теме. Чего уж теперь об этом задумываться. — Больше никого не было?       Губы сжались в тонкую линию. Это воспоминание Хартман ненавидела больше всего. Оно оставило самый большой шрам, который беспрерывно изнывал болью, не давая покоя. Стоило только закрыть глаза, как страшные образы захватывали её мозг. Прошлое раз за разом давало о себе знать, лишая покоя и сна. Рен могла только мечтать, чтобы все эти картины забылись... исчезли из памяти навсегда... — Сестра... — глаза совсем потускнели, а плечи опустились, выдавая подавленное состояние Ренэйт. Ханджи даже вздрогнула. Что же пережила бывалая преступница? Что видела собственными глазами, что привело к такому состоянию? — Её судьба мне хорошо известна... Кто бы мог подумать, что мою единственную опору, вселявшую в меня веру в завтрашний день, беспощадно сожрут на моих глазах... — усмехнулась Хартман. Однако в этой усмешке не было радости. Она была опечаленной.       Ханджи была шокирована. Не этого она ожидала, когда хотела под предлогом разговора о тренировках расспросить её о семье. Не было цели затрагивать старые, только что зажившие раны. Сейчас Зое искренне сочувствовала Ренэйт, но кое-что очень сильно беспокоило. Несмотря на явное вмешательство титанов в её судьбу и судьбу близких, Хартман совершенно равнодушно относилась к теме истребления гигантских тварей, недающих человечеству покоя. Никакой агрессии и гнева... Словно она уже перегорела. И это чистая правда.       Жизнь без надежды сделала своё дело. Рен перебесилась под землёй и просто смирилась со своим незавидным положением. Она не помнит, что было до её двенадцатилетия, а после она жила в счастье всего лишь пару месяцев. Однако даже тогда она ощущала, что что-то не так. Как будто это не её место... Как будто она вовсе не отсюда. Подобные мысли вертелись в голове и в настоящем. В то же время всё вокруг казалось чем-то родным и важным. Связано ли это как-то с далёким детством или нет, Ренэйт не знала, но для неё это перестало иметь значение. Хартман потерялась в себе. Она словно стояла посреди леса, не видя неба за кронами огромных деревьев. Темно и одиноко. Казалось, что должно возникнуть желание убежать, спастись этого удушающего спокойствия, вот только ощущение тепла и и сладкой тишины вселяли чувство доверия. Душа доверилась той непроглядной, но столь притягательной тьме, позволяя ей надеть цепи, которые со временем нельзя будет сломать. Впрочем, это уже не беспокоило. Единственное, чего хотелось – раствориться среди чёрно-фиолетового дыма и бесследно исчезнуть... Так, как будто никако Ренэйт Хартман и вовсе не существовало...