Extra. Zhong Li. Because I'm aware, because it hurts that I'm in love again

В его руках оказалась ценная ноша, хрупче хрусталя и дороже нефрита. Со сдержанным трепетом Чжун Ли убрал прилипшие к бледному лбу паутинки светлых прядей. Он несколько секунд внимательно всматривался в черты лица Люмин, словно они могли рассказать о том, что же случилось с хозяйкой. Её грудь слабо поднималась и медленно опускалась, белые ресницы подрагивали и из чуть приоткрытого рта доносилось рваное дыхание. Для Чжун Ли поиски глазурных лилий закончились в ту самую секунду, как ватные ноги Люмин подкосились и её сознание поглотила шипящая тьма. Теперь перед ним стояла лишь одна цель – как можно скорее отнести её обратно в город. – Ох, едва угнался, – напряженную тишину раскололи треск веток и звонкий голос запыхавшего Тартальи. Одним грубым движением он сломал толстые ветви десятилетних деревьев, прорубая себе путь из густого леса. – Где ты был? – удивительно: Чжун Ли стоял к нему спиной, но Тарталья с легкостью представил его нахмуренное лицо. Признаться, холодный тон и непривычно грубое обращение на «ты» от крайне вежливого консультанта застали его врасплох. На мгновение Тарталья занервничал: неужели Чжун Ли застукал их? Однако быстро взял себя в руки. В конце концов, играть в дурачка он умел отлично. – Искал глазурные лилии, конечно, – радушно ответил Тарталья, сделав вид, что не обратил внимания на «тёплое» приветствие. – Тарталья, напомни условия нашего контракта. Теперь он насторожился ещё больше, словно гончая, прислушивающаяся к звукам охотничьего рога. – Оказывать финансовую поддержку бюро Вань Шень…– Тарталья был напряжен как натянутая струна, глаз бога пульсировал на поясе, давая понять, что готов услужить хозяину. Предчувствие подсказывало, что ничего хорошего ждать не стоило. – Я просил тебя присмотреть за Люмин, – выдохнул Чжун Ли, так и не дождавшись правильного ответа. – И ты не выполнил мои условия. – О чем это вы? – Тарталья рассмеялся, вокруг его пальцев закружили водяные капли, медленно сливаясь в форму клинков. Чжун Ли ударил ногой о землю и под его поступью задребезжали камни, и сокрушительной, стремительной волной направились прямо на Тарталью, не давая ему твёрдой почвы для прыжка в сторону. Вытянувшийся сталагмит с мерцающими яшмовыми узорами, оставил глубокую рану на щеке Тартальи, едва успевшим увернуться. Он упал на землю, щека жгла и ныла, темная горячая кровь стекала на одежду и впитывалась во вскопанную землю. В горле осел железный привкус. – Какого..? – ядовито прошипел Тарталья, до скрежета крепко сжав зубы, старательно сдерживая стоны боли. – Те, кто нарушают контракт, будут страдать от Гнева Камня – Чжун Ли медленно развернулся к Тарталье лицом. В ту же секунду слова свернулись в тугой узел и застряли у Тартальи в горле. Чёртова Люмин. Только пару минут назад эта паршивая девка сидела на нем сверху, а теперь бездыханно лежала на руках Чжун Ли? Тарталья сплюнул кровавую помпу и утёр рукавом рот – серая ткань приобрела грязный, совсем не презентабельный вид для дипломата из Снежной. – Не слишком ли суровое наказание по отношению к тому, кто щедро даёт мору?! – озверело крикнул Тарталья, оскалившись и показав окровавленные зубы. Рана ныла сильнее стоило ему сказать хоть слово, но, корчившись от боли, он продолжал – ярость в его жилах обжигала больнее. – И как же вы будете справляться без моей помощи? – Этот контракт расторгать не тебе, – хмыкнув, размыто ответил Чжун Ли и спешно направился в сторону города.

***

Толкнув дверь плечом, Чжун Ли вошел в похоронное бюро. Какая ирония, что сейчас это было единственное место, где он мог присмотреть за Люмин. – Мастер Чжун Ли, наши клиенты находятся этажом ниже, – Ху Тао вопросительно проводила Чжун Ли взглядом до одной из свободных комнат. Вань Шень имел несколько спален: для членов семьи и парочку для сотрудников, но большинство когда-то жилых комнат теперь облачились в вуаль пыли и паутины. Некоторые молчаливо прятали за своими дверьми гробы и курильницы. – Она не наш клиент, – он аккуратно уложил Люмин на постель, придерживая за макушку. – Но ей нужна помощь. – Как необычно! Неужели путешественница? – любопытно выглянула из-за плеча Ху Тао. – Именно. Я думаю, у неё переутомление, но на всякий случай лучше вызвать доктора. – Хо-хо! Пожалуй, такие люди сюда дороги не знают. – Верно, – он развернулся на каблуках, – Я собираюсь приготовить снимающий озноб отвар. Могу ли я попросить вас сходить за врачом? – А он точно нам нужен? – ехидно сощурила глаза Ху Тао и наклонила голову. Но Чжун Ли этим было не пронять. – Хорошо, хорошо, но вы будете мне должны, мастер Чжун Ли! Все это время Люмин продолжала крепко спать, никакой шум не мог пробудить её: ни громкий голос Ху Тао, ни топот ног, ни гул сквозняка. На красном покрывале она смотрелась мертвенно бледной, настоящей куклой. Чжун Ли вернулся в комнату с фарфоровой миской в руках, поставил её у изголовья кровати, засучил рукава и снял перчатки. Чёрные руки почти сливались со тьмой комнаты, если бы не циркулирующие подобно крови золотые узоры. Окунув свернутую вдвое красную ткань в миску с тёплой водой, он провёл ею по холодному лбу Люмин. До прихода врача он хотел оказать хоть какую-то помощь. Хотя и был уверен, что ничего серьёзного не случилось, однако… Сила ее сна немного пугала. Связано ли это было с некой болезнью или это особенности организма? Предполагать худшее было поспешно, но Чжун Ли не мог избежать навязчивых тревожных мыслей. Пальцы слишком сильно сжали ткань и капли побежали по вискам, скатившись по щекам, нырнув в ямку скулы и разбившись о ключицу и шею. Чжун Ли забылся - такое за долгую жизнь с ним не часто случалось. Когда только это чувство началось? Влажные следы на коже переливались при желтом свете свечей словно золотая чешуя. Чжун Ли усмехнулся, отметив, что будь Люмин архонтом, ей бы подошёл образ дракона. Он аккуратно провёл по влажным следам тканью словно художник, очерчивая контуры лица Люмин. Опустившись к шее, Чжун Ли на мгновение застыл. Отчего-то собственные действия показались ему… непристойными? Но и убрать руки он не мог. Подцепив пальцем тонкий шарф, Чжун Ли стянул его с шеи одним движением. В то же мгновение он пожалел об этом. Глазам Архонта тьма не страшна, и он прекрасно разглядел, как на шее Люмин расцветали розово-фиолетовые пятна, вызвавшее неприятное и странное жжение в груди. Словно пристыженный ученик он резко опустил глаза вниз и заметил странное мерцание у края перчатки. Притронувшись к ней пальцами, он почувствовал нечто странное, необычно твёрдое, как будто в ней что-то лежало. Сняв и её, на пол медленно упал небольшой пергамент. Чжун Ли сразу узнал его. Печать Согласия. Ухватившись за угол пергамента, он поднял его, чтобы лучше разглядеть. Фальшивка. Хотя работа в самом деле выглядела хорошо, нет, была близка к идеалу, но энергия, исходящая от неё, была далека от силы настоящей печати. Тем не менее, мощь этого пергамента была сильна. Возможно ли, что Люмин стало плохо из-за него? О приходе Бай Чжу известили дребезжания склянок и характерный острый запах трав, которыми так пропиталась его лавка. Чжун Ли мог похвастать тонким обонянием. Он успел спрятать Печать Согласия во внутренний карман прежде, чем к ним поднялись. По вечно лукавому взгляду Бай Чжу и снисходительной полуулыбке сложно было сказать наверняка, какую эмоцию он испытывал. – Никогда не думал, что окажусь здесь, – тихо переступил через порог комнаты Бай Чжу. Змея на его шее согласно прошипела. – Чувствуйте себя как дома! – лукаво хихикнула Ху Тао и сложила пальцы, оставшись стоять в стороне. – Ну, а мне пора, надо навестить ваших клиентов. Змея грозно зазвенела своим хвостом, но Бай Чжу ласково опустил на него свою ладонь. – Позвольте я осмотрю путешественницу. Чжун Ли уступил место и пододвинул стул к кровати.

***

– Вы были правы, ничего страшного, – Бай Чжу приоткрыл веко Люмин, проверив реакцию на свет. – Скорее всего она скоро придёт в себя, я выпишу рецепт на всякий случай, – он облокотится на спинку стула и задумчиво поправил очки. – Но чтобы ни вы, ни я не переживали, лучше осмотреть путешественницу на наличие ран, которые мы могли не заметить. Даже вовремя не обработанная царапина может привести к заражению крови. – Я подержу свечи, – Чжун Ли взял в обе руки по подставке, истёкшие в воске, с догорающими пеньками-свечками. – Прошу прощения, светильники в этой комнате горят довольно слабо. – Благодарю, – Бай Чжу чуть привстал и змея сползла по его руке, словно принюхиваясь к запаху тела Люмин. Узловатые пальцы потянулась к пуговицам и быстро их расстегнули. Чжун Ли прекрасно понимал, что Бай Чжу доктор и не собирался причинять Люмин вред, но почему-то ему стало неуютно. Завидев обнаженную кожу и часть упругой груди, он вновь опустил глаза в пол. Ему не стоило здесь находится. – Господин Чжун Ли, свет! – Да-да, – Чжун Ли наклонил свечи ниже, стараясь все же не смотреть на Люмин. Он слышал, как змея шипела около, кажется, живота и ребер Люмин, и Бай Чжу заботливо притрагивался к этим местам. Похоже, змея помогала своему хозяину в лечении пациентов. Чувствовала запах крови? – Да, видите, есть несколько ранок, но это не так страшно. Меня больше волнует, откуда у путешественницы столько странных гематом… Но что ж… – он задребезжал склянками, доставая из чемоданчика несколько банок. – Я обработаю раны и помажу синяки. Бай Чжу озвучивал каждое свое действие, будто бы чувствовал исходящее давление от Чжун Ли. – Если моя помощь больше не нужна, я отойду? – Да, можете идти. Но, чтобы мазь впиталась и пациентке было легче, думаю лучше будет не одевать на нее эту грязную одежду. У вас найдется что-то более подходящее? – Я поищу.

***

– Ну что, он закончил? – Ху Тао медленно поднималась по лестнице с подвального помещения, когда Чжун Ли закрывал входную дверь. – Да, все хорошо. Ху Тао, Люмин нужно отдохнуть несколько часов, не могли бы вы её не беспокоить? – С чего вы решили, что я буду докучать спящей девушке? – наигранно-обиженно прижала руку к груди Ху Тао. Она точно к ней зайдет. Но Чжун Ли не мог как дракон, бдительно охраняющий свои сокровища, дежурить возле двери Люмин. Это было бы как минимум странно. К тому же, как только Люмин очнется, то непременно захочет с ним поговорить. И непременно захочет отыскать предвестника. Есть ли шанс, что он сможет её удержать хотя бы на день от опасных приключений?

***

Затаив дыхание, Чжун Ли неподвижно стоял на краю самой высокой горы, накрывавшей Ли Юэ, словно застывшая волна. Прошел год с момента, когда он и Люмин запускали с этого места фонарик. Год с момента, как они заключили контракт о следующей встрече. Чжун Ли не переставал интересоваться подвигами путешественницы и не переставал восхищаться её победами. Но глубоко в душе ему было очень жаль, что он лично не видел её триумфов. У Люмин должно быть накопилось множество историй, которые Чжун Ли с радостью бы послушал. Правда, это было непривычно, ведь именно он всегда был тем, кто рассказывал их. С самого утра Чжун Ли был сам не свой. Он множество раз пересобирал фонарики: они лежали на полу плотно друг к другу, не давая ступить и шага, теснились на рабочем столе, едва удерживаясь у самого края. В какой-то момент Ху Тао начала раздавать их людям, попутно рекламируя услуги похоронного бюро. Все должно было быть идеальным, по-другому педантичный Чжун Ли просто не мог жить. Даже комната, в которой когда-то отдыхала Люмин, была готова. На этот раз в ней было чисто, лампады горели ярко, а свечей было больше, чем нужно. Чжун Ли рассчитывал, что Люмин поживет в Ли Юэ хотя бы пару дней прежде, чем отправится в свое следующие путешествие. Она всё не приходила. Вдалеке, у причала уже заблестели первые огоньки и ветер доносил глухие вскрики. Время пришло. Чжун Ли опустил взгляд на покоившейся среди камней фонарик. Нет, нужно подождать ещё немного. В конце концов, это то, что Чжун Ли умел лучше других. – Мас… Ч…Ли! – ветер съедал крик, донося до ушей лишь осколки фраз. Но этого было достаточно, чтобы сердце ёкнуло, и он обернулся. Сносимая ветром, придерживая одной рукой до боли знакомую юбку, а другой прижимая светлые волосы, чтобы пряди не лезли в глаза и не попадали в рот, Люмин упрямо шла вперёд. – Люмин! – Чжун Ли поспешил навстречу. Он встал спиной к ветру, защищая её от непогоды. Люмин первая потянулась, чтобы обняться. Это было неожиданно и оттого в груди стало жечь. От её волос пахло солью моря и костром. Один этот запах заставил Чжун Ли улыбнуться – путешественница не изменяла своим принципам: готовила еду под открытым небом и чуть что бездумно бросалась вплавь. – Извини, что задержалась! – Все в порядке, нам как раз пора запускать фонарик. Ты уже загадала желание? – Чжун Ли взял Люмин под руку и повёл к краю горы, где открывался отличный вид на Ли Юэ. – Мое желание по-прежнему неизменно, – подняла глаза к небу Люмин. – Найти брата, – согласно кивнул Чжун Ли. – Да, я должна сказать, – Люмин обеспокоено посмотрела за плечо, – что пришла не одна. Ветер был не помехой взбиравшемуся на гору Тарталье. Он шёл непринуждённо, словно прогуливался по парку, совсем не замечая непогоды. Его улыбка ласково одарила Люмин и Чжун Ли, а легкий взмах руки как тяжелая ноша легла на плечо, давая понять, что он будет той ещё проблемой. В рот словно бросили горькие, кислые ягоды, расцарапавшие горло и вставшие комом. Чжун Ли захотелось сплюнуть. Этого не было в контракте. – Мы путешествуем вместе, – Люмин поспешила объясниться. – Он больше не предвестник. – Разве бывают бывшие предвестники? Её обветренные губы дрогнули в горькой усмешке. – Мастер Чжун Ли! Сколько времени прошло, а вы совсем не изменились, –Тарталья протянул ладонь. – Могу сказать то же самое, – Чжун Ли пожал протянутую руку, но не из вежливости, а чтобы не смущать Люмин. Улыбка не сходила с лица Тартальи, и уголок его губ то и дело упирался в шрам на щеке. Этот след – единственная черта, что привлекала и радовала Чжун Ли в нем. – Наконец-то я поучаствую в этом празднике! Был давно наслышан о нём и даже как-то наблюдал со стороны… Кстати! Мне повезло урвать фонарь, причём бесплатно! – Тарталья победоносно поднял находку, каждая сторона которой была сделана из разноцветного папируса с причудливыми символами. – Бесплатно? – Люмин приподняла брови в недоверии. – За такой фонарик и в последние часы перед праздником? – Честное слово, – прижал руку к сердцу Тарталья. – Мне сегодня просто невероятно везёт. Тебе я тоже взял! Тарталья чуть повернулся корпусом и стал развязывать с пояса второе приобретение, которое спрятал где-то за спиной, когда, прокашлявшись, Чжун Ли протянул Люмин свой подарок. – Люмин, позволь мне тоже вручить тебе праздничный фонарик, – он бережно протянул свою кропотливую работу. – Раньше жители Ли Юэ собирали их, чтобы вложить свои молитвы о ком-то близком, и верили, что свет фонарей укажет им путь домой. Со временем этот обычай изменился и забылся, хотя люди по-прежнему загадывают желания. На фонарях стали появляться узоры деревень, рисунки из легенд и даже форма претерпела изменения. Этот фонарь выдержан в старых традициях, но я решил запечатлеть на его сторонах все твои подвиги. Боюсь, что в следующую нашу встречу я не смогу уместить все, – Чжун Ли тепло и вместе с тем печально улыбнулся. – Я, – Люмин протянула к подарку мозолистые пальцы и стала медленно вращать его, словно боялась, что рисунки могут растечься. – Не знаю, что сказать! – её глаза горели детским восторгом и для Чжун Ли это было больше любой похвалы. – Дааа, такой фонарь жалко запускать, – Тарталья наклонился к Люмин так близко, что едва не прижался щекой к щеке. – Ты прав! Могу я забрать его на память? В него было вложено столько сил и времени, у меня рука не поднимется отпустить его. Чжун Ли на мгновение опешил: он совсем не ожидал, что Люмин предпочтет оставить фонарик себе. Знай он это, то постарался бы ещё больше. Однако, отчего-то такая лестная просьба горчила. – Конечно. Он твой и ты можешь распорядиться им как пожелаешь… Возможно, однажды он укажет тебе путь домой. – Спасибо! – Люмин сделала рваный рывок вперед и потянулась, видимо, чтобы взять Чжун Ли за руку, но вместо этого сделала резкое и неуклюжие движение, чтобы поправить волосы за ухо. – В таком случае будем запускать мои! – громко объявил Тарталья и всучил Люмин свой фонарик, небрежно вытянув у неё из-под пальцев подарок Чжун Ли. Люмин лишь кивнула. – На счёт три! – скомандовал Тарталья, пока Чжун Ли помогал зажечь фитиль. И всё-таки, она запускала его работу, пускай и не самую лучшую. Было в этом празднике что-то невероятно завораживающие. Люмин была готова простоять несколько часов, наблюдая за простирающимся городом и улетающими вдаль фонариками, растворяющимися во тьме неба. Хотя она успела повидать столько необыкновенных мест до этого, куда красивее, но всё равно не могла оторваться. Легкое прикосновение к плечу заставило Люмин «проснуться». – Чжун Ли, – она сжала пальцы. – Я хотела узнать… Мы только-только прибыли в Ли Юэ и ещё не успели найти ночлег, можем ли мы остановиться в бюро буквально на ночь? – О чём речь, – Чжун Ли сложил руки на груди и прикрыл глаза. – Я уже подготовил комнату, ведь ты мой гость. Можешь остаться настолько, насколько нужно. – Ох, прекрасная новость, – вздохнул Тарталья, – В такую позднюю ночь мало кто захочет открыть двери путешественникам, а Ваншу наверняка подняли ценники из-за праздника. – Впервые слышу, чтобы вопрос моры для тебя стоял так остро. – Рано или поздно это касается каждого из нас, – Тарталья по-лисьи сощурился. Неприятно было признавать, но в этот раз правда была на его стороне. Прошёл уже год, как Чжун Ли отдал свое Сердце, однако никак не мог привыкнуть к жизни простого смертного. В конце концов, в какое сравнение идёт жалкий год консультанта с сотнями лет жизни Бога контрактов, богатства и торговли, Верховного Адепта и воинственного Бога? Он всё ещё не мог привыкнуть. – Кхм, – Люмин потянула Тарталью за рукав. – Мы не хотим усложнять похоронному бюро жизнь, – она на мгновение осеклась из-за непреднамеренного каламбура, который оценил смешком Тарталья, – да и задерживаться надолго не можем, так что сильно не побеспокоим. – Думаю, Ху Тао только обрадуется, если ты останешься на пару дней. И не только она, насколько я знаю, ты обзавелась влиятельными знакомыми, которые были бы рады встретиться с тобой снова. По крайней мере, думаю о твоем прибытии уже знают в Нефритовом Дворце и скорее всего поспешат с приглашением. – Надо же, Нефритовый Дворец снова отстроили? – Люмин подошла к Чжун Ли, и он подал ей руку, медленно уводя от Тартальи и помогая спуститься с горы. – Прошел всего лишь год! Нин Гуан и вправду необыкновенная. – Ну да, меня звать во Дворец было бы как-то неловко, – проворчал себе под нос Тарталья, окидывая взглядом Ли Юэ. Кажется, будто никакого пробуждения древнего архонта здесь никогда не было, город по-прежнему вел мерную жизнь в работе и рутинных хлопотах, море спокойно целовало причал и корабли, а жители припеваючи жили без архонта. Возможно ли такое где-то ещё? Страна, где правят люди, а не архонт. Пока они дошли до похоронного бюро, праздник давно стих. От ярких прилавков с едой и разношерстной толпы не осталось и следа. Радостный смех, горластые зазывания торговцев и хлопки салютов сменились убаюкивающей трелью сверчков и зависшего в воздухе запаха пороха. Только миллелиты привычно несли дежурство да несколько дворников, устало подметающих брусчатку. – Помнишь комнату, в которой ты ночевала? – Чжун Ли провёл их на второй этаж и открыл перед Люмин дверь. Комната была залита теплым уютным светом, а мягкая постель манила к себе в объятия. Люмин уже не помнила, когда в последний раз спала на чем-то мягче травы. – Ого, она так изменилась, – Люмин вошла внутрь, и Тарталья последовал тенью за ней, но Чжун Ли схватил его за локоть, не позволяя ступить и шагу дальше. Движение было тихим, но цепким. Тарталья чуть вздрогнул то ли от неожиданности, то ли от боли. Он недоуменно обернулся, посмотрев сначала на руку, а потом в лицо Чжун Ли. – Люми, ты пока располагайся, я чуть позже подойду! – он ласково подмигнул и, силой отдернув свою руку, вышел к Чжун Ли в коридор. – В чём дело? – вполголоса заговорил Тарталья, закрыв наглухо дверь. – Твоя комната в другом конце коридора, – Чжун Ли чуть опустил голову и сделал сдержанный, но небрежный жест, указывая на дверь за своей спиной. По одному взгляду на эту дверцу было ясно, что за ней царят облака пыли, хлама и паутины. Тарталья рассмеялся, но смех его был решительно выделанный. – Мастер Чжун Ли, можно вас на секунду? Они вышли на улицу, подальше от комнаты Люмин. Тарталья сделал это как одолжение, в благодарность за гостеприимство. Слова, которые он собирался сказать, могла услышать Люмин, а они не самые приятные. – Послушай, – Тарталья резко сменил тон и не стесняясь перешел на «ты», как только они переступили порог. – Мне казалось, что все было предельно понятно, но я все-таки объясню: Я и Люмин вместе, мы встречаемся и уже давно. Мы любим друг друга. Я ушёл из Фатуи не просто так. – Непохоже, что твоё присутствие облегчило жизнь Люмин. – Ха-ха! Легко говорить тому, кто сидит в тихой гавани и даже письма не напишет, чтобы узнать, как дела у любимой путешественницы. Но не переживайте, Чжун Ли, таких друзей, как вы, у Люмин довольно много: рады видеть, всегда готовы предложить помощь, но ещё больше готовы завалить просьбами. Люмин – добрая девушка, даже слишком, она никогда никому не откажет. Обычно. Но теперь у неё есть я и я оберегаю Люмин от таких ситуативных друзей. – Надо же, какая высокая должность, – Чжун Ли смотрел сверху вниз. Имей его взгляд физическую силу, Тарталья бы давно был вколочен под землю словно кол. – Самолично сортировать хороших и плохих друзей за Люмин, оборачивая это в опеку. Ты либо за год так и остался слеп к ней, либо слишком высокого мнения о себе. Спрашивал ли ты за это время её мнения на этот счет? – золотые радужки неотрывно изучали бледное лицо. – Ты наверняка уверен, что, путешествуя с ней, принёс только пользу. Но разве не наоборот? Ты ушёл из Фатуи. Сложно представить бывшего предвестника, который ходит по земле и дышит. За разочарование Царицы всегда платили кровью, и она не собирается изменять традициям. На тебя идёт охота, – Чжун Ли стал медленно обходить Тарталью вокруг, словно змея, сковывающая в кольцо свою жертву. – И она не прекратится, пока ты будешь жив. У тебя больше нет моры, нет связей, нет дома, ничего, что бы облегчило жизнь Люмин – только твой лук и мечи. Но эти же лук и мечи навлекли на неё больше врагов. Ты набросил на её плечи мешки с драгоценными камнями – преподнеся свою компанию как подарок, но на деле бремя. Тарталья медленно захлопал, одобрительно кивая. – Отличный анализ, а метафоры какие красивые! Вот только ты все ещё смотришь на все со стороны, даже не со стороны, а, как бы ты сказал? – Тарталья задумчиво почесал подбородок и щелкнул пальцами. – Через приоткрытый занавес! А такое наблюдение непременно полно фантазий. Ты не знаешь, через что мы прошли, сколько раз рисковали жизнью и спасали друг друга. Кто знает, как бы сложилась судьба нашей любимой путешественницы, останься я сидеть где-то в глуши, тихо ожидая встречи с ней раз в год. Возможно, однажды она бы просто не пришла? И что бы я сделал тогда? Продолжил бы сидеть? Я люблю её слишком сильно, чтобы смотреть на неё со стороны, как зритель в зале. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы Люмин добилась своего. Тебе же хорошо известно, когда пришло время уходить, Моракс. У Люмин есть свои цели и свой путь, и они совпадают с моими. Если ты действительно любишь Люмин, тогда не заставляй её переживать из-за какой-то ревности. У неё есть проблемы куда серьезнее. Они оба смолкли. Поняв, что последнее слово осталось за ним, Тарталья пожелал спокойной ночи и вошёл обратно в дом. Его силуэт промелькнул в окнах Люмин, он склонился над женской фигурой и через мгновение весь свет в комнате потух. Чжун Ли, проживший столько веков и повстречавший стольких людей и существ на своём пути, прошедший такое множество битв, что не пересчитать, продолжал удивляться. «…из-за какой-то ревности», – зависла эхом грубая, но такая точная фраза. Это колющее, преследовавшее его с вершины горы до Вань Шень чувство было ревностью. Означало ли это, что он любил Люмин сильнее, чем нужно?

***

Над городом правила полная Луна и её лучи нежно обхватывали каждый уголок Ли Юэ. Чжун Ли медленно прогуливался, подставив свое точеное лицо под холодный свет. Нет, этот тяжелый и острый камень в груди он нёс уже давно или же он был с ним всегда? Сейчас, когда разум больше не скован контрактами, появилось много времени, чтобы поразмыслить. Кто бы мог подумать, что дерзкие слова Тартальи поспособствуют этому. Эта боль действительно похожа на ревность, вызванная… любовью? Нет…Любить человека по-настоящему – это видеть его таким, какой он есть. Не пытаться огранить нефрит в кор ляпис, не пришивать к ветряной астре лепестки глазурной лилии. Самопожертвование Люмин и её высокие цели лишь напомнили ему ту, что давным-давно мечтала создать рай для людей и помогала им до последнего вздоха. Тогда её путь тесно переплелся с его. Из сжатых губ вырвался рваный вздох. Это было настолько неожиданно, что Чжун Ли прижал руку ко рту, словно пытался убедиться, что это был он. Старые воспоминания необузданным роем закружились в его голове. Но их сладость прогнила. Незаметно для себя он дошел до сада. Ноги вели его по протоптанной дороге, когда мысли уносили далеко-далеко в места, которых больше нет, к людям, которых больше нет. Маленькая глазурная лилия зацепилась за его штанину, он едва её заметил. Чжун Ли осторожно отцепил от себя хрупкий стебель и присел рядом, не побрезговав испачкать костюм в траве. Время действительно не щадит, порой даже сильнее разрушая. Древний архонт улыбнулся. – Не такой уж я и каменный, Гуй Чжун, – устало выдохнул Чжун Ли, впервые за долгое время произнеся имя, от которого когда-то сбивалось дыхание и учащался пульс. Встретятся ли они снова? Чжун Ли на это надеялся, но у него ещё остался один контракт – не в качестве архонта, а человека. Не стоило торопить события.