Wanted you to promise me we would only ever make love

На пол медленно капала вода: холодная, соленая. Она стекала со спутанных ветром волос, дрожащих кончиков пальцев, синих губ и драной одежды, разбиваясь о чистый мраморный пол. Словно сорняк среди цветов Люмин смотрелась чужеродной в роскошной комнате банка Снежной. Мозолистые ладони сжимали фантомную рукоятку меча, гул древнего архонта всё еще звенел в ушах, словно его злобный крик пронзал глубину моря. «Люмин» Собственное имя доносилось будто бы издалека, Чжун Ли не удавалось до неё докричаться. Её внимание было на единственном человеке в центре комнаты. – Синьора! – сжав зубы, Люмин кинулась в сторону стройной женщины с надменно поднятой головой. Женщины, что так легко украла сердце Венти. Ткань её изящного платья почти пробежала между пальцев Люмин, или же ей так показалось? Напрягая каждый мускул, она вытянула руку, чтобы обрушить непостижимый по мощи ураган на соперницу. Однако прежде, чем неукротимый поток воздуха вырвался на свободу, кто-то схватил Люмин сзади: скрутив руки и ударив по внутренней стороне колен, заставив согнуть ноги и встать на колени. – Пусти! - закричала Люмин, пытаясь вырваться из крепкой хватки и подняться с места. Но изнурительный бой с древним божеством давал о себе знать. Её беспомощные извивающиеся движения в попытке сбежать, только рассмешили Синьору. – Я словно наблюдаю за червяком! – Синьора прикрыла алые губы рукой, притворно сдерживая изящный и язвительный смех. – Приятно, что ты меня запомнила. Хотя сложно забыть имя человека, забравшего у твоего друга самое ценное, пока ты беспомощно за этим наблюдала. Как сейчас. Люмин зарычала, зарычала в унисон со стоящим в ушах рыком. Словно доставая свое последнее оружие – собственный голос, она попыталась разрубить слова Синьоры, разрубить её смех, отомстить, уничтожить. – Это уже излишне, – Чжун Ли нахмурился и чеканным шагом подошёл к Люмин, протянув ей ладонь. Лишь подойдя так близко, ему удалось пробиться сквозь пелену злобы, помутнившей её взор. – Чжун Ли, эта женщина опасна! – Люмин никак не могла понять, почему он так спокойно мог стоять спиной к Синьоре, поэтому цепко следила за её движениями вместо него. – Отпусти её, Чайлд, – он устало вздохнул и золотые глаза, отдающие пугающей серьёзностью, соскользнули за плечо Люмин. – Я как раз собирался! – Тарталья недовольно цыкнул языком и прежде, чем Люмин поняла, что произошло, он подхватил её за локоть и насильно поставил на ноги. Тарталья. Да как он смел прикасаться к ней? Люмин постаралась ударить этим же локтем в желудок или в печень, но движения были слишком медленными, словно на руках висел тяжелый груз. – Эй-эй, сейчас мы на одной стороне, - Тарталья без труда остановил выпад. - В таком состоянии ты ей не соперник, - оправдался и неловко почесал медный затылок, взъерошив непослушные волосы. - Да, признаю, я немного обманывал тебя, но не со зла. К тому же мы неплохо провели время. Особенно наши небольшие схватки… Ничего личного, просто… – каждое его слово обжигало щеки Люмин крапивным укусом. Заметив это, Тарталья стал мямлить, голубые глаза забегали по потолку, словно ища там подходящий ответ. – Ладно-ладно, – он резко развел руки в стороны, рассеивая неприятную атмосферу. – У тебя есть право обижаться на меня. Но настоящие мошенники здесь – Синьора и Чжун Ли... именно они нас в это втянули! – Не трать время попусту, Чайлд! – Синьора явно заскучала. – Ты успеешь поболтать вдоволь, когда я закончу, – она резко повернула голову в сторону Чжун Ли. – Моракс, ты помнишь соглашение? Будь так любезен и передай Сердце Бога. – Контракт выполнен, – согласно кивнул Чжун Ли. – Мое слово подобно камню. Ты получишь, что желаешь, – знакомая вытянутая фигурка, похожая на шахматную, запарила в его руке. – Невозможно… – Люмин сделала шаг вперед, на этот раз никто не собирался её удерживать. – Зачем? – она не знала с какого «зачем» начать: зачем симулировали смерть? Зачем отдаете Сердце Бога? Зачем позволили фатуи пробудить божество, способное разрушить Ли Юэ? Зачем обманывали и скрывали, кем являетесь на самом деле? – Я отдаю сердце не просто так, – золотая фигурка в последний раз озарила лицо привычным пульсирующим светом, прощаясь навсегда с хозяином. – Я выполняю часть своего контракта с Царицей. – Затем, чтобы собрать все стороны, между которыми назревал конфликт в одном месте и довести ситуацию до предела… Вот, что хотел сделать Моракс! Я права? – Синьора довольно улыбнулась и качнула бедром, перехватив желанное Сердце. Царица будет ей довольна. Но куда приятнее её похвалы было чувствовать на себе взгляды полные беспомощной ненависти. – Пожалуй, мне стоит объяснить, - Чжун Ли сложил руки на груди и без утайки, как показалось Люмин, рассказал свою историю. Слушая его, отчего-то на душе стали скрести кошки. «Даже камень подобен тлетворному влиянию времени» - фраза звучала скорбным приговором, в который не хотелось верить. Неужели в идеальном Чжун Ли были сколы, не видимые для остальных? – И что дальше? - оскалился Тарталья, совсем не проникшись историей гео-архонта. –Ты просто использовал меня и путешественницу в своих целях, - от упоминания о себе Люмин поежилась. Тарталья явно вплёл её, чтобы добавить веса словам. - Не хочешь извиниться? – Ха-ха! Я думаю, благодарность будет более уместной, - Синьора отмахнулась. - Ты, конечно, сыграл важную роль в произошедшем... Посеял хаос в городе и перевернул все с ног на голову. Властелин Камня должен быть признателен за такую помощь. Если бы ты постоянно не подогревал противостояние между смертными и Адептами, то Ли Юэ, кусок угля в руках Архонта, никогда не превратился бы в ослепительный бриллиант. – Ты вообще на чьей стороне? Хочешь меня спровоцировать? – Чайлд, не переоценивай себя, – брезгливо хмыкнула Синьора и смерила Тарталью оценивающим взглядом сверху вниз. Неосознанно Люмин сделала то же самое. Если в Золотой Палате в его осанке и даже взгляде считывалась сила, то сейчас Тарталья напоминал побитую собаку. Хотя его костюм едва ли был запачкан, но нездорово-бледная кожа, синие круги под глазами, и словно похудевшее лицо говорили сами за себя – он не соперник Синьоре. – Ладно, я получила сердце Бога, и больше мне не нужно выслушивать эту пустую болтовню. Чайлд, нам пора возвращаться в Заполярный дворец к ее величеству Царице. – Встретимся на месте, - сквозь зубы отрезал Тарталья. – Как хочешь. Синьора помахала изящными длинными пальцами на прощание – Люмин никогда до этого не видела столько надменности и превосходства в одном жесте. Она снова ускользнула от неё, хотя была так близко. Однако же, если бы никто не остановил Люмин, она наверняка бы с треском проиграла, и Синьора одарила бы её громким грудным смехом. – Чжун Ли, – почти шепча начала Люмин, – что же обещала тебе Царица? Неужели весь этот театр стоил твоего Сердца? Тарталья прыснул. Он был главной фигурой проделавшей весь этот кошмар, но разве сам Моракс не мог сделать того же? Божества, чьи имена давно стёрлись с каменных табличек, но плоть и кости полны жизни и ненависти, только ждут, когда кто-нибудь выпустит их из каменных гробниц. Мораксу для этого достаточно было щелчка пальцев. Неужели было страшно запачкать собственные руки? – Я не могу тебе об этом рассказать. Это часть контракта. – А ты никогда не уходишь в минус, Моракс, - Тарталья неустанно нарывался на драку. – Всю эту «игру» начал ты, а крайним остался я! Люмин - герой Ли Юэ. Я же, напротив, навсегда останусь в черном списке. – А на что ты рассчитывал? – взмахнула руками Люмин, не выдержав. – Если так хотел быть «хорошим» мальчиком, не стоило вмешиваться во все это изначально! – Хорошим? – он рассмеялся, запрокинув голову. – Хороший или плохой – многословно давать ярлыки, глядя на все лишь с одной стороны! – Достаточно! Тебе нужно знать, когда пришло время уходить, Чайлд, – голос Чжун Ли был подобен грому. Они говорили на повышенных тонах, но Чжун Ли без труда заставил все вокруг стихнуть. Тарталья хмыкнул. – Люмин, пошли со мной. – Что? – Пойд... – У Люмин есть свои цели и свой путь, – перебил Чжун Ли, – И они не имеют ничего общего с твоими. Разыгралась немая битва. В воцарившейся враждебности было что-то большее, чем обида или простое отсчитывание. И хотя было приятно получить защиту от Чжун Ли на предложение Тартальи, которое тот выпалил, не подумав, однако... Почему в этом зале продолжают говорить и решать все за неё? – Вообще-то, – Люмин сделала шаг вперёд, сложив руки на груди. – Я отправляюсь в Инадзуму. Мне больше нечего делать в Ли Юэ, а ты, Тарталья, был… – она задумчиво приложила палец к губам. – Просто партнёром по танцам. У нас нет ничего общего. И никогда не было. Его губы сложились в тонкую розовую нить. К бледным щекам и шее вновь прилила кровь, нахмуренные брови разрисовали лоб морщинами. Тарталья было набрал воздух чтобы что-то сказать, но вдруг резко развернулся и молча вышел из банка, захлопнув на прощание дверь. – Путешественница, – Чжун Ли снова стал называть ее не по имени. – Ты уверена, что хочешь так скоро покинуть Ли Юэ? – Мне нужно найти брата, я не хочу тратить время зря… – Люмин продолжала смотреть на закрытую дверь. – Кто знает, где он сейчас и что с ним. – Уверен, с ним все хорошо, и вы скоро встретитесь, – спокойный и вкрадчивый голос Чжун Ли успокаивал. – Скоро в Ли Юэ будет проходить большой праздник, посвящённый адептам. Не хотела бы ты остаться до этого момента? Однако я не могу тебя задерживать, ведь нет такого камня, который бы не раскололся перед твоей волей. – Я не уверена, – желание побыстрее покинуть Ли Юэ и оставить все пережитые воспоминания в этом месте в одну секунду стали навязчивой и единственной целью. Убежать и поскорее забыть обо всем как страшный сон. По щекам прокатилось нечто горячее. Прежде, чем Люмин поняла, что происходит, она прижималась лицом к груди Владыки Камня и сдавленно всхлипывала. Ткань дорогой одежды впитывала слезы и грязь, теплая ладонь успокаивающе и аккуратно гладила по мокрой спине. Вся накопившаяся злость, грусть, разочарование и безысходность, которые Люмин так старательно сдерживала внутри, вырвались. Она сжалась, словно хотела спрятаться за пазухой Чжун Ли, за высокой и широкой скалой, которую никому не перейти и не сломать, за которой её не найдет никто и ничто. Могла ли она…всего лишь на минуту, жалкую минуту обрести чувство покоя от навязчивых мыслей, от проблем, от жителей города и сражений, от Тартальи? Как же ей хотелось остановить этот бешенный хоровод времени и никогда не покидать эту комнату.

***

Прошла неделя, как древний архонт был погребен под Нефритовым дворцом и фатуи получили Сердце Бога. С этого момента Люмин так и не встретилась с Тартальей, но и не покинула границы Ли Юэ, обжившись в похоронном бюро. Комната в Вань Шень быстро перестала казаться мрачной и унылой, наоборот её темные стены и холодный пол стали приятнее ослепляющего солнца на улице и жизнерадостных горожан, готовящихся к празднику. Люмин старалась вести свою обычную жизнь: выполнять поручения гильдии, помогать нуждающимся, собирать травы и охотиться на дичь, но делала это на автомате. Каждое движение было давно отточено, атаки хиличурлов и охотников за сокровищами были до тошноты однообразны, а просьбы жители не задерживались долго в голове – достаточно было отдать запасы из рюкзака и уйти. Люмин думала, что это позволит ей развеять накатившую тоску, но лишь сильнее погружалась в неё. И почему же она согласилась остаться до праздника, почему не ушла? – Выглядишь уставшей, – Чжун Ли бесшумно подкрался из-за спины. – Кого-то ждешь? – он заглянул в окно, перед которым неподвижно сидела Люмин, подперев рукой щеку. – Нет, просто задумалась, – вид закатного Солнца, целующего спокойные и холодные волны заворожил. И хотя лишь на короткое мгновение за крышами домов можно было увидеть этот алый закат, Люмин все равно не могла оторваться от окна: продолжая рассматривать последние лучи на мокрой черепице крыш и наблюдая за сдувающимися облаками. – Я уже почти доделала фонарь… Чжун Ли присел рядом с ней и пододвинул ей чашку чая, аккуратно забрав недоделанный фонарик. – Это поможет взбодриться, чай из стеклянных колокольчиков и цветов цинсинь хорошо снимает усталость и бодрит путников перед долгой дорогой. Впрочем, Цисин предпочитают его пить перед долгой ночной работой, – его пальцы ловко складывали предметы между собой, постепенно выстраивая ровный и стройный фонарь. За такую искусную работу многие бы охотно отдали сотню моры. – Спасибо, – Люмин притянула чашку к губам, вдыхая приятный аромат полными легкими. – Не стоит, мне не раз доводилось создавать фонарики.. – Спасибо, что позаботились обо мне, – покачала головой Люмин. – Вы не берете с меня ни моры, хотя предоставили крышу и еду. Чжун Ли бархатно рассмеялся. – Мне нет нужды в море, – он неловко улыбнулся, осознав, что больше не является тем Мораксом, из-под чьих пальцев с такой легкостью чеканилась золотая монета. – Пожалуй, не совсем это – мне не нужна мора от тебя, Люмин. Ты мой гость и как хозяин я не могу оставить своего гостя голодным, тем более взять с него моры. Ведь это я пригласил тебя на праздник. – Но разве это бюро не принадлежит Ху Тао? Она совсем не против? За все время мне так и не удалось даже пересечься с ней в коридоре. – Ху Тао не против, – он слабо кивнул и поставил перед Люмин готовый фонарик. – Остался лишь последний штрих, чтобы сделать этот фонарик достойным праздника. На взгляд Люмин всё было уже идеально, даже больше, чем идеально – совершенно. Ей не хватало фантазии представить, чего же ещё не доставало. Чжун Ли улыбнулся, видя растерянность Люмин. – Запустить его.

***

Алое солнце давно утонуло в море, с каждым часом на улицах становилось теснее и шумнее. Люди толпились возле прилавков с едой, игрушками и фонариками. Стоял гул, разбавляемый вскриками детей и хохотом, - как ни странно, они совсем не раздражали. Жизнь бурлила и Люмин не могла противостоять праздничному настроению, подхватывая задор и ощущение волшебства праздника. – Ты успела загадать желание? – Чжун Ли вёл Люмин под руку сквозь толпу, иначе они бы без труда могли разделиться. Хотя Чжун Ли был высок и его можно было бы разглядеть среди ряда голов, но течение толпы не позволило бы Люмин до него дойти и даже докричаться. – Оно у меня одно. – Найти брата? - Чжун Ли опустил голову и тёплый свет фонарей подобно нимбу осветил угольно-темные волосы и контуры широких плеч. Может он и отдал Сердце Бога, но нечто неуловимо-божественное все ещё было в его фигуре, движениях, голосе - что-то, чего нельзя было отобрать никакими силами и контрактами. Если бы она заметила, почувствовала это раньше, могло ли все сложиться по-другому? Еще день назад Люмин ответила бы да, но сейчас... Появилось еще одно желание, оно не было сильнее скорейшей встречи с Итером, но слишком много обращало на себя внимания, отправляя каждую стороннюю мысль. Как кричащий ребёнок, которого невозможно игнорировать, прогнать или наказать, только лишь удовлетворив его каприз, он мог заткнуться. Она желала танца. Один короткий вальс. – Не желаете купить цветы? – суховатая бабушка с плетёной корзиной преградила путь. Она ловко пробивалась сквозь тучное скопление народа и совсем не боялась быть вытолкнутой в сторону, её манёврам стоило поучиться. – Прекрасные цветы, такие же белоснежные, как кожа вашей девушки! Белоснежные щёки Люмин тут же приобрели кровавый цвет Ветряной Астры. Старушка сразу перестала казаться ей милой. Она – девушка Чжун Ли? Да как эта старуха пришла к такому решению? Не может быть, что только из-за того, что они шли рядом. Люмин слишком уж разнервничалась из-за одной глупой фразы. Раскрыв веер и спрятавшись за ним, она слабо обмахивалась. На глаза бросился проходящий мимо ряд людей, среди которых было немало парочек: держащих друг друга под руку и не отводящих взгляд друг от друга. Люмин почувствовала нарастающий жар и как потеют ладони. А ведь они действительно сейчас напоминали со стороны пару... Чем дольше Люмин смотрела на прохожих, тем смущенне себя чувствовала. Совершенно случайно заметила, как украдкой один молодой человек пощипывал свою спутницу за ягодицу, как другие беспардонно целовались, и мысли Люмин сами накладывали её и Чжун Ли на эти самые парочки как трафарет. Ещё немного и она задохнется. – Цветы действительно хороши, – Чжун Ли приложил свободную руку к подбородку, внимательно рассматривая бутоны и взвешивая их ценность. – Сорваны совсем недавно. – Ааа, у вас поистине меткий глаз, господин! Не каждый по достоинству может оценить красоту, - старушка покосилась на Люмин и улыбка трещинами расползлась по коже. – Сколько вы за них возьмёте? – 200 моры, но для такого галантного мужчины отдам за 150. – Чжун Ли, мне правда, не нужно, – тихо пробормотала под нос Люмин и потянула его к себе, делая маленький шаг вперед. Но старушка была слишком настырной, от неё нужно было срочно сбежать. Если они не скажут «нет», она так и не отстанет. – Ну, хорошо-хорошо, за 130! – продолжился торг. Дрожащей рукой она достала из корзины букет и протянула их Чжун Ли, чтобы он внимательнее разглядел. – Прошу простить, – Чжун Ли прижал ладонь к груди и виновато кивнул. – Но навязанный подарок горчит, будь он ярче золота и дороже нефрита. Уверен, другие гости праздника по достоинству оценят ваши цветы, – вежливо откланявшись, Чжун Ли легко повел Люмин сквозь толпу к концу улицы. – Спасибо. – Я правда не понимаю, за что ты так часто меня благодаришь. Люмин поёжилась. На щеках ещё горел румянец. – Может быть я просто благодарный человек. – Да, это действительно так. Люмин смотрела под ноги, но знала, что Чжун Ли снисходительно улыбнулся, что заметил её смущение еще тогда в толпе и что от него не скрылась её слабая дрожь. – Я не хотел, чтобы путешественнице было некомфортно. Хотя и не вижу причины не подарить букета цветов. – Ну… – Люмин замялась. – Это… это было бы своего рода контрактом для меня. – Контрактом? – Золотые радужки с любопытством блеснули. – Д-да, получив такой подарок, я бы была обязана отплатить чем-то. Но я не думаю, что смогла бы подобрать что-то полезное или что-то, что бы было достаточно ценным и красивым, – по ходу рассуждения Люмин легонько наклоняла голову то влево, то вправо, и перышки в её волосах вздрагивали, словно готовясь вспорхнуть. – Люмин, я бы принял любой твой подарок с признательностью, – Чжун Ли замедлил шаг. Они уже отошли от шумной и тесной улицы, переходя по широкому мосту, все ещё держа друг друга под руку. – Ты слишком высокого мнения обо мне и слишком скромного о себе, – неожиданно мягкий тон сменился на серьезный, неприятно карябая что-то у Люмин в груди. – В таком случае, быть может, ты прислушаешься к моим словам? Я действительно прожил долгую жизнь и видел множество судеб, – лицо Чжун Ли на мгновение дрогнуло, словно что-то укололо его. – И ты из тех редких людей, кто ответственно подходит к выполнению задач для других, но не для себя. Распыляясь, ты отдаешь все людям вокруг, не оставляя ничего себе. Может со стороны это похоже на добродетель, но на деле – рок, которым ты сама себя наградила. Я знал человека, несущего похожее бремя и не хочу, чтобы ты закончила так же, – он говорил о прошлом, но оно будто было прямо перед его глазами. – В конце концов, твоя роль в чужих жизнях намного значительнее, чем ты думаешь. События, которые могли бы обернуться горем, обрамляются триумфом, стоит тебе взяться за дело. И если по ходу своего путешествия ты утратишь силы, помни, что у тебя есть друзья, готовые помочь. По крайней мере здесь, в Ли Юэ, я буду ждать твоего возвращения. Но даже если наши пути разойдутся навсегда, я никогда не пожалею, что познакомился с тобой, мой друг. Ты продолжишь сиять подобно золоту в моей памяти. – Я… – трогательные слова, подаренные от всего сердца, задели струны души Люмин. Она даже представить не могла, что так в них нуждалась. Ей хотелось слушать низкий и вкрадчивый голос, слова, сбежавшие со страниц поэм, смотреть на выкованную из камня статную осанку. Любая другая девушка на её месте безоговорочно потеряла голову и отдала бы все, лишь бы он также держал её под руку. Всё-таки он был идеален, что бы ни говорил. – Не нужно меня благодарить, – Чжун Ли нежно положил руку на обнаженное плечо Люмин и вместе с этим касанием мурашки пробежали по спине. – Я надеюсь, что и ты будешь помнить этот вечер. А теперь, нам пора. Сейчас самое время запускать фонари. Из-за спины Чжуна Ли и впрямь стали медленно подниматься яркие звездочки. Десятки фонариков взлетали высоко к безграничному ночному небу, десятки молитв и сентиментальных грёз. Они поспешили к ближайшей горе, Чжун Ли старался помочь Люмин взобраться наверх, но она сама с поразительной ловкостью со всем справлялась. Разве что праздничное платье сковывало движения и, кажется, слегка порвалось у бедра. На вершине Ли Юэ был как на ладони, причал и домики смотрелись совсем уж игрушечными. – Пора! – С одышкой произнесла Люмин, глядя, как высоко успели подняться фонарики с порта и как много еще тянулись за ними с самых разных уголков. Зажжённый фонарик осветил воодушевленное лицо Люмин, но в самый последний момент, перед тем как отпустить свою мечту ввысь, она обернулась. – Постой, но как же ты? Фонарик запускаю я – это неправильно. Напиши на… – Мое желание уже сбылось, – покачал головой Чжун Ли. – И даже не одно. Проживя столько лет, в конце концов, все материальное теряет ценность, и даже архонты начинают разделять простые радости людей. Ли Юэ доказал, что может сам о себе позаботиться, а мне везет встречать на пути интересных людей. Это большее, чем я мог бы пожелать. – Тогда…– Люмин почти разжала пальцы, чтобы отпустить фонарик, когда к ней пришла идея. – Чжун Ли, заключим контракт? – Контракт? Какой же? – Мы обязательно встретимся ещё раз. Как насчет следующего праздника ночных фонарей? Уголки губ Чжун Ли приподнялись. – Будет так, – словно скрепляя контракт жестом, он скрестил руки на груди. – Я его не нарушу, – Люмин посмотрела на него из-за плеча. – Обещаю. – Знаю. – Хорошо, что ж…тогда я отпускаю… – Люмин разжала пальцы и стройный фонарик тут же возвысился к небу.

***

Чжун Ли настаивал проводить её до дома, но Люмин хотела провести время с собой. Смешно, ведь уже завтра она отправится в незнакомые земли, где снова облачится в образ одинокой путешественницы. Но это нисколько не пугало. Наоборот ей так было даже проще. Поддавшись детскому порыву, раскинув руки, Люмин мчалась по зеленой траве, перепрыгивая через воображаемые ямы. Прохладный воздух целовал лицо и ветер с гавани подталкивал в спину. Ещё немного и она бы побежала по воздуху. Но извивающейся змеёй страх обхватил её за лодыжки и стал ползти выше, сковывая тело и притягивая ближе к земле. Непонятно откуда взявшееся ощущение тревоги как по щелчку усилило биение сердца: за ней пристально наблюдал чей-то хищный взгляд. Люмин громко вздохнула и инстинктивно отступила назад. Тёмная фигура, не шевелясь, сидела на камне прямо над ней. Слабый свет затухающей свечи в фонаре рядом едва освещал очертания незнакомца. – Сяо, – фыркнула Люмин и потерла лоб, словно стирая испуг. – Ты напугал меня. Но цепкий взгляд поверх руки, прикрывавшей половину лица, продолжал молчаливо изучать её. «Сяо» не ответил. – Все-таки решил понаблюдать за праздником со стороны? – продолжала Люмин, ближе и ближе шагая к фигуре на встречу. – В городе меня не жалуют, девуля, – голос вонзился ножом в грудь. Свеча догорела, осветив напоследок медные волосы. Приятный бриз сменился на холодную землю – Люмин ощутила её всем своим позвоночником. – Этот ходячий катехизис морали тебе не надоел? – Тарталья крепко держал её за кисти рук, с трудом выдерживая оказываемое сопротивление. – Да что тебе нужно?! Ты давно должен был убраться отсюда, твоя миссия выполнена! – Ничто не делает человека склонным к рискованным поступкам, как невесомость кошелька. – У тебя то? – истерично и озлобленно рассмеялась Люмин. – Слезь с меня и потеряйся где-нибудь. – Я рад, что ещё могу рассмешить тебя, девуля. Только пообещай не убегать, хорошо? Нужно было послать его ко всем чертям, но Люмин перестала отбиваться. Тарталья расценил это за согласие и разжал руки. – У нас не было возможности поговорить и… – И ты решил напасть на меня, когда я буду одна? – Разве ты захотела бы меня слушать, если я бы просто подошел? Тем более ты почти всегда была с ним, – брезгливо поморщился Тарталья и потер больную щеку. Он медленно поднялся, отряхнув прилипшую траву со штанов, протянул Люмин руку. – Боялся, что Чжун Ли прогонит не на словах, а на деле? – Люмин ухватила Тарталью за предплечье крепкими тисками и, резко потянув на себя, с грохотом повалила рядом. – А меня ты не боишься? – желтый свет гео-элемента блеснул ослепляющей вспышкой и острый камень едва вонзился в пульсирующую вену на шее. – За это ты мне и нравишься, – Тарталья хрипло рассмеялся. – Если ты готова выслушать меня только так, то я согласен. Я не стану долго болтать и покину Ли Юэ с первым кораблем. – Лжёшь. Ты ещё хочешь отомст... – Я люблю тебя, Люмин, – выпалил одним духом Тарталья, но в тот же миг зашипел от тонкого укола. Красная горячая нить медленно растянулась по грязной шее. – Я не думал, что это действительно нечто серьезное, но у меня было много времени подумать, когда я вышел из банка. И мне жаль, – он облизал пересохшие губы. – Жаль, что я… – Мне что, правда нужно зарезать тебя, чтобы ты заткнулся? – у Люмин задрожали губы, она сама себе не могла объяснить, почему сейчас внутри неё всё горит и одновременно с этим знобит. Почему с ней продолжает происходить это? Почему Тарталья продолжает врываться в её жизнь и всё портить? Он и вправду замолчал. Беспомощно замер. Одиннадцатый предвестник мог так глупо распрощаться с жизнью. Где же его лихорадочное желание сражаться? Ну же, дай ей повод. Люмин с размаху выкинула камень во тьму, было слышно лишь глухой удар вдали. Она опустила лоб ему на грудь. Желание все-таки и вправду сбылось. Может, если бы она загадала другое, то бесконечное путешествие закончилось бы сегодня? Но вместо этого Тарталья крепко прижимал её к себе, приподняв за подбородок опьяняюще-страстно целуя в губы. Он прижимал её к себе – прятал её от холодного ветра, согревая своим дыханием и телом, любовно поглаживая старые шрамы. Не нужно было никакого ответа, слова вообще потеряли свою ценность, как и время, и мир, и все, кроме них двоих. – Пообещай мне, что больше никогда не будешь танцевать со мной. – Никаких танцев, девуля, – устало выдохнул Тарталья и прикрыл глаза, слушая как колотится сердце Люмин, как вырывается из груди собственное. – Только моя больная любовь, – он сдавлено хохотнул и прикоснулся губами к шее, сладко прикусив своё любимое место.