То, чего больше всего боялась

Прошла неделя с той ситуации. Отношения Джи и Сонхуна были непонятными. Вроде бы они и хорошо общались, а порой жестоко игнорировали друг друга. До такой степени игнорировали, что ввели Кен в тупик. Шим очень сильно радовалась тогда, когда парень обнимал ее подругу. Они выглядят такими милыми вдвоем, что хотелось пищать от радости. Юн такая маленькая в его объятьях. Но и огорчалась, когда пара не замечала друг друга. Кажется, на это появились какие то причины. Но вот какие?.. Ее отец? Точно нет. Его родители? Вполне возможно. Родители Пака всегда старались познакомить его с влиятельной девушкой, у которой такие же предки, как и у парня. Может быть, Сонхун рассказал о Джи-Хён? Да ну, фигня какая то. Он прекрасно знает поведение старших, и, вполне осведомлен, что те могли бы закрыть его дома, перевести на домашнее обучение, но он ходит в школу, значит держит слово. И что делать Шим Кен? Она видит, как друзья смотрят друг на друга, и иногда просто тупят. Парень не может сказать слова, когда встречается с ее глазами. Такими прекрасными и изящными. А девушка? А что она? Да ничего, просто завораживает его красота, вот и все. Так нет! Джи, ты не влюбилась! Ты не должна! Помнишь? Тебе он не нравится, ты поняла?! Сонхун не нравился ей без особых причин. Ну вот просто не нравился и все! И, естественно, раздражал он девчонку больше всех. Пак постоянно пялился на нее, смотрел прямо в глаза, будто проникая в душу. А душу ему открыть Юн была пока не готова. Конечно, доверие и все такое — как говорила Кен, но для этого ведь нужно время. Тем более Джи-Хён недоверчивый и замкнутый человек. Кроме того, глядя на Джи, он будто призывал посмотреть на него в ответ, но не с укоризной или неодобрением, а просто взглянуть. И девчонка, о ужас, смотрела. Она и сама не понимала, чем так притягивают глаза Сонхуна, и была в бешенстве от этого. Помимо неприязни, как уже упоминалось во всем вышеперечисленном, она чувствовала к нему что-то вроде симпатии, что одновременно злило и пугало Юн. Она никогда не чувствовала симпатии к мальчикам. Даже элементарного детского удовольствия от взгляда на симпатичную мордашку. Джи-Хён умела только любить — любить маму, которая уже не с ней, любить свою лучшую подругу, которую знала с первого класса, и чувствовала от нее бесконечный поток заботы и тепла. Но симпатия — чувство, ранее ей не знакомое, очень пугало. Ведь она знала, что люди, которые нравятся друг другу, женятся и заводят семьи. И призрачная перспектива такого союза с Сонхуном ей совершенно не нравилась. Она понимала, что он, почему то, ей нравится, и видела, что нравится ему — иначе бы не пожирал ее таким внимательным взглядом. Да и Кен однажды заметила, нет, она это знала: — Сонхун в тебя влюбился! На эти слова Джи фыркнула и спрятала лицо за учебником геометрии, не увидев хитрую улыбку подруги. Это странно, все-таки, когда человек одновременно и симпатичен, и ненавистен. В последний день недели Юн немного задержалась в библиотеке. Ей нужно было написать эссе по истории о мировых войнах. Конечно, сдавать его нужно лишь через неделю, но упускать возможность задержаться в «стеллажном лесу» не хотелось. Девчонка, выискав необходимый материал, с упоением захлопнула толстенную энциклопедию и, сложив все свои записи в рюкзак, поспешила покинуть библиотеку. Голова слегка побаливала, глаза пекли от усталости, но Джи было хорошо от этого. Так приятно, когда посвятила время книгам, а потом отдыхаешь после такой нагрузки. Прикрываешь глаза, из которых сразу начинают течь слезы, слегка массируешь пульсирующие от боли виски, и при этом улыбаешься, как самый счастливый человек на свете. Девчонка выбежала из здания и усевшись на велосипед, покатила по обочине дороги. Солнце приближалось к горизонту, наливаясь краснотой, как спеющее яблоко. Небо уже было раскрашено мазками гениального художника-природы — сиреневый, оранжевый, розовый… Розовый Юн не очень нравился, но на небе он смотрелся великолепно. Облака тоже выглядели удивительно. Они были серыми, больше походили на тучи, однако золотая сверкающая кайма совсем не делала их суровыми и угрюмыми. «Ветер завтра будет,» — отметила про себя девчонка и покатила дальше. В переулках уже росли длинные, утонченные тени. Они были как-будто улучшенной копией настоящих предметов. Дома казались выше, а люди тощее. Глядя на собственную тень, Джи-Хён вздохнула — по асфальту, словно нарисованная, на велосипеде с овальными, как нолики, колесами, ехала тонкая, как тросточка, школьница. И почему она и в правду не такая? Худой человек везде может проскочить, у него больше шансов не провалиться под лед или упасть вместе с отломившейся веткой. Объемные бедра, очень сильно мешали втиснуться в небольшое пространство… Из самокритичных мыслей девчонку вывел надрывный писк, поносившийся откуда-то из подворотни. За ним последовал сиплый лай и рычание. Собака. Псы всегда пугали Юн. Она ненавидела и боялась их после того, как однажды такая зубастая тварь укусила ее за ногу. Это было больно, но еще хуже были около восьми уколов в живот от бешенства. Этот кошмар до сих пор заставлял сильно зажмуриться, чтобы хоть ненадолго выбросить его из головы. Джи-Хён уже собиралась было поскорее убраться оттуда, но повторный писк снова заставил остановиться. Там, вероятно, котенок. И ему совершенно не хочется умирать в зубастой пасти голодного монстра. Девчонка представила, как страшно сейчас крохотному зверьку и, оставив велосипед на обочине, помчалась на звук. Юн завернула за угол и увидела то, что ожидала увидеть. Котенок, выгнув спину и прижавшись к стене, яростно шипел и сверкал янтарно-желтыми глазенками. Его черная шерсть стояла дыбом, тоненький хвост распушился и торчал трубой, но во взгляде зверька была такая мольба о помощи и страх, что девчонка, не думая о последствиях, подняла с земли камень и швырнула в пса. — Пошел вон, сволочь! — крикнула Джи и заметила, как камень попал в голову собаки. Животное издало визг и повернула свою слюнявую зубастую морду. Налитые злостью глаза впились взглядом в незваную гостью и монстр угрожающе зарычал. Да, для девчонки он был монстром. — Я неясно сказала? — она кинула еще один камень. И еще один. И еще. Она кидала их до тех пор, пока пес, скалясь от бессилия и злобы, не поджал хвост и, скуля, нырнул в переулок, спасая свою шкуру от ударов. Котенок дрожал всем своим маленьким тельцем и когда девчонка подошла к нему, пытался сбежать. Юн успела схватить его в руки. — Не бойся, маленький! Все хорошо! «Маленький» впился когтями в ее руку. Впился так, что конечность, казалось, посинела от боли. Джи-Хён поморщилась и тихонько зашипела, но пытаться стряхнуть котенка не стала. Зверек еще минуту обхватывал лапами ее руку, а затем быстро спрыгнул и скрылся где-то в куче старых сломанных ящиков. Девчонка лишь тихо усмехнулась. Она понимала — котенок не доверяет миру так же, как и она. Юн почувствовала, как похожа на этого маленького испуганного звереныша. Она посмотрела на свою бледную руку, изрезанную крохотными царапинами, из которых довольно немалыми потоками струилась кровь, и, усмехнувшись, вернулась к велосипеду. Уже стоя около дома, завозя в сарай «железного скакуна», девчонка почувствовала, что рука, и в правду, болит, будто на ней один сплошной синяк. «Пройдет!» — решила Джи, и краем глаза заметила приближающуюся к ней силуэт. Очень знакомый силуэт. Переведя взгляд, девушка увидела Сонхуна. Что ему здесь нужно? — Привет, Джи! — поздоровался парень, смотря прямо в ее аметистовые глазницы. — П-привет, — Юн, мягко говоря удивилась. Откуда он узнал ее адрес? Ах, ну конечно, есть такая неугомонная черная дыра, которую зовут Кен, и трепет она языком направо и налево. Хотя, он мог тут просто забрести по случайности, ведь переехал недавно. — А ты что тут делаешь? — наконец-то спросила то, что хотела. — Джи, я… — он запнулся, подходя все ближе и ближе, а потом выпалил: — Люблю я тебя, вот! Юн широко распахнула глаза, и уставилась на парня. Это что, сон? Да, точно! Такого просто не может быть. Они знакомы от силы неделю, а уже такое! — Ч-чего? — только и смогла она выпалить. — Ну, блин! — вздохнул Сонхун и резко подался вперед. В долю секунды сократив расстояние между ними, он опалил дыханием лицо Джи и впился в ее губы. Девчонка вздрогнула, открыв глаза еще шире. Она почувствовала приятное жжение внизу живота, а затем что-то вроде щекотки. Внутри Юн словно завязывался тугой узел. Он затягивался туже, туже, а потом стал растворяться, от чего тело Джи снова передернуло. Но в этот раз не от неловкости, а от… удовольствия? Да, именно. От непривычки у ребят быстро заканчивается воздух и Пак вскоре отпрянул от подруги, судорожно хватая воздух ртом. — Надеюсь, это взаимно. — сказал тот улыбнувшись. Девушка уже было хотела сказать, что да, это взаимно, но ее перебили: — Нет, не говори сейчас, это, я хочу узнать в следующую нашу встречу. Напоследок обняв девчонку, он ушел, оставив ее недоумевать в одиночестве. Губы пекло от его поцелуев, на нижней даже была небольшая трещинка, но Юн было от этого хорошо. Она даже не поняла, как так быстро перескочила на другое мнение о Паке. Войдя в дом, девочка увидела разъяренного, полуголого отца. Почему полуголого? У него не было штанов, и нижнего белья. — Пап, что происходит? — осторожно спросила та, ставя на пол кроссовки. — Это я у тебя хотел спросить: что происходит?! — мужчина налетел на Джи, прижимая к стене. Он возвышался над ней, как скала, хотя даже стоя, Джи была ниже него минимум на голову. — Кто был тот парень, который не с того, не с сего решил увести мою девочку?! — Я люблю этого парня! — крикнула девушка, и уже пожалела, что закрыла за собой входную дверь. — Тебе вообще должно быть фиолетово кто это! — Ах ты, сучка! — его зубы впились в нежную кожу на шее девушки, когда руки просто разорвали ткань голубой толстовки, и сорвали белье. Джи-Хён как только можно, пыталась выскользнуть из хватки отца. Пихала его в плечи, ударяла в грудь своими маленькими кулачками, но все бесполезно. Мужчина одним рывком раздвинул стройные ноги дочери, и подставил кончики пальцев к тесному входу, быстро вводя их. Девочка вскрикнула от ощущения дискомфорта внизу живота и не смогла сдержать слез унижения. Мужчина, пародируя тигра, зарычал, когда тесные стенки сжались вокруг его пальцев. Он быстро задвигал ими внутри, расширяя при выходе, сгибая, когда они полностью исчезали в естестве девушки, тем самым надавливая на чувствительную точку. От бесконтрольной волны возбуждения он совсем потерял голову и, уже не сдерживаясь, подхватил дочь под ягодицы, тут же вогнав со всего размаху свой колом стоящий член на всю длину в девственное нутро девушки. Джи-Хён закричала от резкой боли, и поцарапала по спине отца ногтями. Она громко всхлипывала, подавляя свои слезы. Но они катились сами, не оставляя выбора хозяйке эмоций. Юн задыхалась под тяжестью мужчины, который вжал ее в стену и не двигался, давая привыкнуть к ощущению полноты. Неожиданно мужчина задвигал тазом. Быстрые и резкие толчки огромного члена внутри девушки, причиняли ей адскую боль. Тот крепко сжимал ягодицы дочери и продолжал со всей силы проникать по самое основание члена, слушая хлюпы и горькие рыдания девушки, еще больше возбуждаясь. Жертва насилия сотрясалась под мощными толчками, тихо скуля и плотно зажмуривая глаза. Пытаясь избавиться от странного чувства внизу живота, что нарастало и нарастало. Совсем неожиданно ее губы накрыли чужие, а в рот ворвался упругий язык, он вылизывал всю полость, не оставляя ни одного миллиметра. Джи отметила про себя, что если бы это был какой то другой человек, то это не было бы так отвратительно. Родственники застонали в унисон, когда твердая плоть мужчины со всей силы врезалась в шейку матки девушки и из отверстия на конце головке тут же ударила упругая струя семени. Джи-Хён дернулась и почувствовала, как жаркий узел внизу живота взорвался. Господин Юн застонал, чувствуя сокращения стенок вокруг своего опадающего члена. — Прежде, чем целоваться с незнакомым для меня парням, подумай, шлюха! — он взял одной рукой голову девчонки, и ударил об стену лбом, спокойно удаляясь с места происшествия, оставляя голую девочку ночевать в коридоре. С ней случилось то, чего она больше всего боялась…