Пока, дом!

Сонхуну не везло. Причём во всем и сразу. И причём настолько часто, регулярно и серьезно, что уже не оставалось сомнений — он проиграл эту жизнь. Полностью, блять, даже не начав ее смаковать, так сказать, а уже хотелось броситься в окно перед собой. Вот залезть на подоконник с ногами, оттянуть в сторону витражные стекла, открыв перед собой вид на ночной город, насладиться прохладным ветерком и броситься на землю головой вниз, чтобы наверняка. А там уже, в Аду, за такой грех натанцуется с Сатаной в окрыляющем танго. То есть сделает то, что в реальности ему бы запретили. С вероятностью процентов в двести. Но и здесь ему не повезло. К несчастью, пока остальные окна в коридоре открывались ключом горничных, его личная комната находилась прямо над бассейном. Над ебаным бассейном! Кто вообще додумался его сюда влепить? Какой идиот решил, что на просторных ландшафтах мажорского двора должен быть закрытый бассейн для мажорской семьи? Ну ладно, хрен с ним, с бассейном. Это еще цветочки. Вы, блять, понимаете? Это — цветочки! Цветочки, ну пиздец! Его список неудач, состоял из вещей куда хуже, чем этот тупой бассейн. Например, его родители — чуть ли не главные мажоры этой идиотской страны. Как вам такое? Сонхун уже прилично бы так обосрался. Конечно в реальности он так бы не сделал, но мысленно… О-о, лучше отойдем от этого подальше, куда-нибудь, на Северный полюс или в тропические леса. Второе: он актер, модель, певец, музыкант, спортсмен, художник, танцор, конькобежец, — короче Сонхун флакон все в одном. То есть, не обычный парень. Кто бы мог подумать? Необычный. Без приставок. «С-п-е-ц-и-а-л-и-с-т» — видите? Приставок нет, а конкретнее нету приставки «не». И на этом стоит остановиться. Потому что блять! Какого хуя жизнь решила, что может сыграть с ним в биологическую лотерею? Если он и так должен был родиться, то мог бы родиться первым! Разве это так сложно организовать? Ну в самом деле! Его мать своим «слугам» на работе и то задания посложнее даёт. Если уж говорить прямо, то он младший. Самый последний в семье, у него есть старшая сестра, да их двое. Он на самом низу горы. Вот знаете то чувство, когда ты идешь на ветер, дует метель блять, и весь этот ебучий снег летит прямо в лицо? Вот ему так кажется постоянно. Ладно. Хуй с ним! Однако и этого было мало. Кто-то наверху, когда создавал его и смешивал эти странные порошки, нехило так ебанул в миску «полноформатный пиздец», иначе ну как, блять, так? Ну вот просто… как? По традициям, младшие мажоры и мажорки становятся разменной монетой для их родителей. Им находят пару для политического брака и перевозят к мужу/жене в другую страну. Процедура стандартная, ничего такого в ней нет. Сонхуна к этому готовили, он знал, что должен сделать. Но в последний момент влюбился в девушку, и уже через неделю их непонятного знакомства и отношений, признался ей. А ведь он даже не подозревал, как навредил ей…

***

Проснувшись в холодном поту, Джи почувствовала сильную боль в животе и голове. Приподнявшись на локтях, она отметила, что дома одна. Слава яйцам! Девушка села на колени, боль только усилилась. Юн заметила на полу капли крови. Черт их возьми! Месячные… Чтобы было понятнее, у людей, у которых фиолетовые глаза нет месячных, их жизнь куда ярче и насыщенней. Им не нужно ухаживать за собой — волосы на ногах, руках и прочих местах у них не растут, ну, конечно, не считая головы. На которой, сейчас, кстати, творился свинарник, напоминающий гнездо. — Твою мать! — простонала та, и поняла что сорвала голос. Горло невыносимо болело. А сегодня по расписанию у них еще и музыка! Заебись! Конечно девочка рассматривала вариант не ходить сегодня в школу, но если не пойдет, будет еще хуже. Только поэтому сейчас, превозмогая боль, встала на ноги, и пошатываясь, направилась к себе в комнату, дабы взять одежду и сходит в душ. — Пол седьмого, — тихо произнесла Юн, посмотрев на настенные часы. Стрелки ходили как будто медленнее, давая девчонке покой. Повернув кран душевой кабины, Джи предоставила свое лицо на ласки теплой воды. Тело дрожало сильнее обычного, будто по нему пустили разряд тока. Она только сейчас осознала, что дышит не как обычно. У нее сбито дыхание, а после сотрясение голова кружится. Странно, что она не заметила этого сначала. Джи-Хён открывает и закрывает глаза, пытаясь сфокусироваться, и чтобы не упасть, ставит свою ладошку на запотевшее стекло. — Сука! — она ударяет кулаком, полным обидой и отчаянием, по панели. Из ее глаз непроизвольно текут слезы. Теперь не ясно, где вода, а где соленое месиво. — Сука, сволочь, гандон, чмошник, пидор, я тебя ненавижу! — издает крик души. Ей давно хотелось высказаться по поводу своего отца, и сейчас в ее распоряжение была прекрасная возможность. Когда гнев вместе с грустью утихают, девушка моется и одеваться. Она смотрит на себя в зеркало, совершенно не понимая, что это только что было. — Поздравляю, Джи, ты окончательно сошла с ума! — с каменным лицом говорит та самой себя, и покидает помещение. Сейчас не остается ни малейшего желания оставаться здесь. Ей зайти в заброшенный дом проще, чем в собственную квартиру. Она быстро хватает рюкзак, даже не посмотрев какие учебники, и что вообще там лежит, вихрем спускается по лестнице, придерживаясь за поручень, дабы не упасть. Ступеньки покрыты капельками после дождя, от чего бегать по ним небезопасно, тем более если учесть то, что Джи сейчас пиздец, как хуево. Добравшись до многолюдного здания, к которому со всех сторон, улиц и переулков стекались дети, подростки и взрослые, у Юн перехватило дыхание. Ей стало страшно. Вдруг какая то чайка, уже накудахтала про вчерашний инцидент, произошедший в ее доме. Про это даже думать противно! Девушка стояла у шкафчиков, и нервно постукивая ногтем по дверце, с трепетом ждала подругу. До звонка десять минут, где эту ненормальную носит?! У входа замаячила светлая макушка Кен, но она шла не одна, а с… Сонхуном? Бля, серьезно?.. Ладно. — Кен! — крикнула Джи и замахала руками, чтобы друзья шевелили ногами быстрее. — Джи-Хён! — светловолосая заметила недовольные махания подруги, и рванула к ней со всех ног, заключая в объятья. — Где вас носило? — недовольно спросила Юн, смотря за спину девчонки, как раз туда, где шел Пак. Их взгляды уже сотый раз переплелись, сердце забилось чаще. — Извини, — пыталась успокоить девочку. — Просто мы ехали на велосипедах, и мне показалось, что у меня проткнули колесо, мы долго выясняли причину, а оказалось что просто померещилось. — Сонхун, с ней больше не езди! — выпутываясь из рук Шим, Джи подбегает к парню, обвивая его шею своими тонкими, и крохотными ручками, оставляя легкий, почти невесомый поцелуй на его щеке. — Это взаимно! — говорит та, откинувшись в его грудь носом. — Я и так это знал! — улыбнулся парнишка. — Что знал? — заключает их иронию Кен, давая о себе знать. — Я люблю его! — не давая ответить Сонхуну, выкрикивает Джи-Хён. — Ура! — несильно захлопала в ладоши блондинка. — Теперь можно официально говорить что вы пара? — Разрешаю, — усмехнувшись сказала Юн. На уроке Джи стало херово. Живот сильно болел, она ели сдерживала рвотный позыв. Через силу подняв руку, она спросила: — Госпожа Ким, можно выйти? — Нет! — отрезала учительница. Она посмотрела на ученицу своим сухим взглядом, а затем добавила: — Сонхун придет, и выйдешь! — Черт! — девушка тихо ударила кулаком об стол, но сделала это так, чтобы эта старая маразматина не увидела. — Тебе настолько плохо? — интересуется Шим, кладя ручку на парту. — Да вообще пиздец! — Так выйди без разрешения, я слышала, так можно. — Думаешь? Утвердительный кивок. Сделав глубокий вдох, девчонка поднялась со стула, и спокойно, стараясь не откинуть коньки в классе, выбежала из кабинета, выслушивая претензии женщины, которая, походу, сделает все возможное, чтобы Джи-Хён отчислили. Она мчалась по коридору. Славу богу была не перемена, и она не кого не сбила с ног, но возле туалета заметила Пака. — Джи, ты чего носишься? — спросил тот, в недоумения смотря на девушку. — Блин, не сейчас, Сонхун! — фыркнула Юн, закрывая за собой кабинку. — С тобой все хорошо? — Честно? — Желательно. — Нет… — Что болит? Может Кен позвать? — Не надо. Тебя географичка загрызет. Она меня то пускать не хотела, я сама убежала. — девчонка вышла из туалета, и подошла к парню. Ее глаза слезились, хотелось кричать и плакать, но она не могла. Слезы просто не лились. — Рассказывай, что случилось, солнце? — он взял в свои руки ее лицо, не разрывая зрительного контакта. — М-меня от-тец из-знасиловал… Пак охнул от неожиданности. Конечно, он из рассказов Кен вполне не мало узнал о этом идиоте, но чтоб такое. Ребята не знали, что говорить друг другу. Сейчас они просто были вдвоем, им было хорошо. Никогда девочка бы не подумала, что с Сонхуном будет так хорошо. — Ох, — парнишка выдохнул. — Ты знаешь где я живу? — Да, Ринго-Стрит, дом тридцать шесть. — Правильно. — он улыбнулся. — Приходи ко мне вечером, дом на целую ночь свободен. — Хорошо.

***

Семь часов вечера. Девчонка подходит к дому Пака, сразу отмечая про себя, как он шикарно живет. Перед ней стоит огромный двухэтажный особняк, наружные стены которого покрыты светло-коричневой окраской с черными рамами на больших окнах. Строение невольно поражает своими масштабами, необычностью архитектурных элементов и роскошью. Постройка имеет недостаточно симметричный вид, выглядит это немного нелепо, но всё равно невероятно красиво и богато. Главный вход в дом находится в самом центре фасада, между двумя широкими колоннами, разместившимися на устойчивых пьедесталах. Тёмная деревянная дверь имеет аркообразную форму. Крыша особняка оканчивается невысоким фронтоном, треугольное поле которого украшают каменные гаргульи. С одной стороны, они выглядят для роскошного особняка лишними, а с другой — придают зданию резкость и дерзкий вид, что делает его только богаче. Площадка перед зданием устлана тротуарной плиткой различного размера, повторяющей основной цвет стен архитектурного сооружения. Попасть во двор особняка можно, преодолев двустворчатые ворота, изготовленные из металлических прутьев, выкрашенных в нежный коричневый цвет. Территория вокруг дома огорожена массивным забором, сделанным из материала, имеющего приятный золотистый оттенок. Рядом с особняком расположено несколько клумб, украшенных декоративными растениями и невысокими деревцами. Значительная часть территории двора занята живописными зелёными лужайками, на которых в некоторых местах расположились милые садовые гномики. Джи поднимается на небольшое крыльцо, и ели дотягивается до звонка, так как он был повешен достаточно высоко. За дверью слышатся знакомые шаги, и на пороге появляется Сонхун. — Привет, Джи. Заходи! Внутри особняк оказался ещё более изящным. Перед глазами сразу огромная королевская гостиная, выполненная в светлых тонах. В зале почти нет мебели, помимо кожаного белого дивана, сидя на котором удобно смотреть огромный телевизор, расположенный напротив. Основным ярким пятном в интерьере является декоративное растение в горшке с листьями зелёного сочного цвета. Гостиная очень светлая не только из-за своей цветовой гаммы. Много солнца поступает через большие, почти до пола, окна, которые ровно прикрывает прозрачный тюль. Также нельзя не заметить три великолепные шарообразные люстры медового цвета, расположенные прямо над диваном. Джи повернулась к парню, дабы сказать что здесь очень мило, и, даже можно отметить, уютно, она получает лишь поцелуй в губы. Он был очень искренним и желанным. Пак сминает податливые губы, словно пробуя их на вкус. В голове взрывалось столько салютов, что сознание грозилось вот вот отключиться от удовольствия. Это происходит вновь. Они снова поцеловались. С этого момента, они не посмеют забыть вкус чужих уст. Сонхун целует так нежно, что Джи-Хён буквально тает, как лед.

***

На утро проснувшись в десять часов, так как был выходной, парень не обнаружил рядом лежавшую Джи. Он точно вчера помнил, что они посмотрели фильм и легли спать, куда она могла деться? Она же совершенно не знает этот дом. Спустившись плавные шагами и придерживаясь за поручень, чтобы не свалиться со спиральной лестницы нахуй, Сонхун предоставил себя в полном распоряжение. — О, проснулся! — послышался голос. Он не принадлежал никому из тех, кто здесь вчера присутствовал, и хотя бы потому что был мужским. Широко распахнув глаза, ему представилась достаточно душераздирающая картина. На полусогнутых коленях, перед представителями мажорской семьи в окружении охраны стояла Джи. Грязная, с разбитой губой, на скуле красовалась фиолетовая гематома, а на шее тонкой полоской выделялся странный кровавый подтек. Наверное, ее решили слегка придушить, когда пытались задержать. Горло Пака сдавило от обиды. Могла бы и выйти через окно, раз все слышала. Сонхун — сын этих ненормальных. Если его и накажут, то не физически. Запрут в комнате, оставят без еды в конце концов. А Джи-Хён… будет чудом, если Джи доживет до вечера. Но Сонхун понимал, к чему сейчас это все идет. Поэтому тяжело сглотнул, спустился с лестницы окончательно, и быстрым шагом подошел к своим родным. — Что здесь происходит? Почему это все выглядит, как в эпоху, когда еще были королевства? — он это спросил тихим голосом, можно сказать полу-шепотом. Его голос был холодным, а глаза бегали. Госпожа Пак — мать сего счастья, хмыкнула и пустила по сыну взгляд. — Думаешь, отменим новое знакомство? Горничная все нам рассказала. Черт! Они же говорили что заберут с собой всех слуг, как Сонхун мог не догадаться что хоть один останется?! — И что теперь? Нет, парень не боялся знакомиться с новой «пассией», которые почему то с каждым разом становились все уродливей и уродливей, он боялся терять Джи. Он понимал — кроме него у девушки никого не осталось. Отец — скрылся сразу же после изнасилования, и вряд-ли сейчас находится в рамках страны. Кен, ну, возможно да, но не навечно же. — Мы знаем, чего ты добивался, поэтому нет, — ответил господин Пак. Сейчас даже самому Сонхуну стало интересно, чего же он добивался? Он просто влюбился, ничего больше. — Мы подпишем договор, и через пару дней приедет новая девушка. И это будет последняя, за которую ты выйдешь! — И все? — вскинул брови парень, переводя взгляд на девушку. Она ели сдерживала слезы, ей было больно и обидно. Они же ничего такого не сделали, за что с ней так?.. — Нет конечно! Она понесет наказание, соответствующее тяжести закона. Ее выкинут за границы этой страны, вслед за своим извращенным отцом! — самодовольно объяснила Ари, сестра Пака. Она положила свою горячую ладонь на плечо брата, надменно рассматривая свои ногти. — Только попробуйте! — шикнул на них Сонхун. Джи подняла на него свой обеспокоенный и растерянный взгляд. Она будто говорила им «не надо», но парнишка не собирался просто так отдавать насильнику свою первую и последнюю любовь. Пак понимал — кроме Джи-Хён, он больше никого не полюбит. Ари рассмеялась прямо на ухо брата. — И кто же нам запретит? Ты что ли? — Я! — подтвердил слова старшей сестры. — И каким же образом? — интересуется будущая жертва. Сонхуну понадобилась секунда, чтобы вытащит из кармана сестренки кинжал. Откуда он там взялся, в принципе, ясно. Это безопасность. Все члены семьи владеют оружием, не исключая парня. Он схватил сестру Ари за руку, выкрутил ее за спину, и приставил лезвие к натянутой от напряжения шее. — Ты что творишь, придурок? — сестра задергалась, пытаясь вызвалиться из крепкой хватки младшего. Но тот лишь с нажимом уткнул кончик кинжала в пульсирующую от страха артерию. Нежная, аристократическая кожа Ари поддалась напору, и появился надрез. Этого, было достаточно, чтобы госпожа Юн потеряла сознания. Ну конечно, любимая дочь, которую любят и уважают больше сына. Любимица, лицо страны. Как тут не упасть?.. — А теперь слушайте меня, идиоты, развели, блять, тут пятый век! — рыкнул Сонхун. — Перестань, идиот! — жалостно скуля крикнула Ари, но парень ее не услышал, пнув сестру под колено, чтобы та встала в такую же позу, как и Джи. Теперь они с девушкой на равных. Так, как и было нужно парнишке. Сонхун хотел было опустить сестру еще ниже, уткнуться ее носом в самый пол, чтобы почувствовала всю эту тяжесть, но так бы не смог удержать ее. — Заткнись, прекрати скулить, иначе выколю глаз, — Сонхун процедил это старшей на ухо. И чтобы избавить родных от сомнений о том, что он действительно не может навредить «любимой» сестренки, провёл заточенным лезвием по щеке Ари. Девушка всхлипнула от унижения и боли, она послушно замерла, и казалось, даже не дышала. Боялась, сучка. Боялась, что ее прекрасное личико покромсают еще больше. Но на самом деле Сонхун управлял оружием так точно и уверенно, что мог сказать наверняка, — на мажорской физиономии даже шрама не останется. Он готов на большее. Точно готов. И не побрезгует собственной сестрой, если охрана вокруг Джи сделает хотя бы лишний вздох. — Сонхун-и, не делай глупостей. Ты сейчас расстроен, но потом твоя жена… — чуть ли не плача затараторила госпожа Юн. Она, как только увидела новую красную полосу на Ари, завизжала от ужаса. Чокнутая стерва. Может, чтобы довести её до седины, отрезать сестре палец? Безымянный, например. Чтобы не надела супружеское кольцо. — Я не выйду за нее, — заявил Сонхун своему отцу. Мужчина, в отличие от жены, был спокоен и только поднял руку в жесте, приказывающем охране не прикасаться к Джи. Сонхун видел, что мужчина был готов отдать новый приказ в любой момент, поэтому поспешил со своей речью. — И сейчас объясню вам, почему. Я вам не нужен. Как не нужен и той извращенке. Вы только потратитесь на свадьбу и приданное, которое за меня полагается, но ничего не получите взамен. Они слабые. Вы ничего не получите взамен. Но, если вы избавитесь от меня другим способом, ничего не потеряете. — И как же мы это сделаем? — заинтригованно спросил господин Пак. Его рука расслабленно опустилась. Джи-Хён ничего не угрожало. И пока Ари пускала сопли где то на полу, Сонхун продолжил: — Сейчас вы примете их предложение, но откажете в любых аудиенциях до свадьбы в связи с моей болезнью. Это также объяснит, почему я вчера с вами не поехал. А через месяц объявите, что я умер. Похороны проведёте тихо, без гостей. А мы с Джи к тому времени будем так далеко за морем, как только сможем. И больше вы нас никогда не увидите. — Ты совсем уже? — обиженно отозвалась Ари. — Есть правила… — Вот ты им и следуй, сестрица. А я не хочу иметь с ними ничего общего. Девушка аж побелела от зависти. Видимо, сама мечтала послать родителей, и сбежать с любимым человеком, не вспоминая о бизнесной компании родителей, которая по закону должна перейти ей. Но так, как с Сонхуном не прокатит. На парня, в отличии от старшей, положили болт после самого его рождения. — Сонхун, ты хоть понимаешь, о чём просишь? — захныкала госпожа Пак. — Из-за одной ночи ты выберешь жизнь простолюдинки, вместо счастливой жизни, как бизнесмен собственной компании? Сонхун глянул на Джи. Если бы она только знала, что для него значила эта одна ночь, она бы ни за что не посмела сказать такое. — Не строй из себя заботливую мать. Ты всё равно теперь не сможешь выдать меня замуж. Тем более если учесть то, что ничего интимного в ту ночь не происходило. Женщина подавилась возмущением. Возможно, хотела бы бросить ему что-то колкое в ответ, но господин Пак опередил её: — Хорошо. Отпусти сестру. Не долго же он думал. — Сначала уберите от нее руки, — Сонхун указал взглядом на растерянную Джи-Хён. — Отойдите, немедленно! — крикнул он стальным тоном, когда с первого раза до охранников не дошло. Они от страха аж отпрыгнули в сторону. Когда Сонхун убедился, что в случае обмана успеет оказаться рядом и защитить девочку, он убрал кинжал от шеи Ари и пнул сестру в спину коленом, чтобы та свалилась лицом в пол. Где ей и место. — Забирайте, — хмыкнул он и подбежал к Юн. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы разрезать веревки на чужих запястьях и лодыжках. После он закинул чужую руку на свое плечо и помог подняться. Джи дышала загнанно, смотрела на Сонхуна из-под опущенных ресниц и выглядела так, будто ее психика абсолютно не была готова к происходящему. Наверное, будь Сонхун на ее месте, тоже был бы шокирован. Хотя, эта девушка столько пережила, что этому уделять должного внимания не нужно. — У вас есть время до завтрашнего рассвета, чтобы убраться из страны, — огласил им господин Пак. — Если охрана увидит вас в пределах города, убьёт на месте. Это ясно? Сонхун довольно кивнул. — Предельно. Теперь их жизнь будет куда лучше чем предыдущая. Она будет наполнена горем, радостью, весельем и счастьем. Будут ссоры, но они обязательно помириться. Кен они не забудут, светловолосая переехала в их город, и регулярно проводит время с ними — гуляя, кушая мороженое. Но и личную жизнь тоже налаживает. Эти толчки — начало новой жизни.