Часть 14. Третий лишний.

      Дождь начался после второй пары. Не тот весенний, обещающий радугу, а мелкий, противный, моросил с самого утра, затягивая окна в аудитории мутной пеленой. Ангелина смотрела на капли, стекающие по стеклу, и чувствовала, как веки тяжелеют. Дождь всегда убаюкивал её — с детства, сколько себя помнила. Этот ритм, эта серость, этот приглушённый шум за окном выключали в ней все внутренние предохранители.       «Ты опять отключаешься, — мысленно заметил Зоро. — Третья пара за сегодня. Твой организм сдаётся».       — Я не сдаюсь, — прошептала она, пряча лицо за рукой, чтобы одногруппники не заметили. — Это дождь. Он гипнотический.       «Дождь — это вода с неба. Ничего гипнотического».       — Ты просто не понимаешь. В моём мире так бывает. Это успокаивает.       «В твоём мире много странного», — буркнул он, но в его голосе не было раздражения. Скорее, привычная ворчливость, которая за месяцы стала почти родной.       Ангелина улыбнулась и опустила голову на сложенные руки. Тетрадка была открыта на середине конспекта, ручка зажата между пальцами. Одногруппница Катя справа строчила не поднимая головы — ей было плевать на погоду.       «Не засыпай, — в последний раз предупредил Зоро. — Ты на людях».       «Я только на секунду», — ответила Ангелина.       И провалилась.       Сначала была темнота. Потом — толчок. Грубый, настойчивый, будто кто-то дёрнул её за плечо.       — Эй! Зоро! Ты чего? Весь день молчишь!       Голос был громким, бесцеремонным, с нотками детского нетерпения. Ангелина открыла глаза.       Она лежала на палубе. Над ней нависало лицо — мальчишеское, с огромной улыбкой, чёрными растрёпанными волосами и шрамом под левым глазом. Соломенная шляпа болталась на шее.       Луффи.       Ангелина моргнула и попыталась пошевелиться. Тело не слушалось. Оно двигалось само — чужая воля водила чужими мышцами. Губы раскрылись, и низкий, хриплый голос произнёс:       — Я не молчу. Я думаю.       Интонации были не те. Настоящий Зоро говорил резче, короче, отрывистее. Этот же растягивал слова, как будто играл роль. Как будто надел чужую маску и получал от этого удовольствие.       Луффи наклонил голову, глядя на «Зоро» с лёгким недоумением.       — Ты странный. Ведёшь себя как... не знаю. Не как ты.       «Зоро» пожал плечами — жест был слишком плавным, слишком наигранным.       — Просто устал.       Луффи постоял ещё секунду, потом пожал плечами и побрёл к камбузу, откуда доносился запах жареного мяса. Когда он ушёл, «Зоро» опустил голову обратно на доски и закрыл глаза. Ангелина чувствовала его дыхание, его пульс — спокойный, ровный, ни капли тревоги. Обычный человек не смог бы так спокойно врать. Но это был не обычный человек.       «Кто ты?» — мысленно спросила она, вкладывая в вопрос всю свою волю.       Тело под ней напряглось. Рука, лежащая на животе, сжалась в кулак. А потом — тихий, почти ласковый смех. Чужой смех, холодный, как лёд.       — А ты настойчивая, — прошептал «Зоро» одними губами, не открывая глаз. — Я тебя помню. Ты та самая, из другого мира. Носительница.       Ангелина похолодела.       «Ты... откуда ты знаешь?»       — Я много чего знаю, — он усмехнулся. — Я был врагом этого мечника. Мы дрались. Не помню, чем кончилось — кажется, я проиграл. А потом... потом я очнулся здесь. В его теле. И понял, что это мой второй шанс.       «Ты занял его тело. Специально?»       — Случайно, — поправил он, и в его голосе послышалось удовольствие. — Но теперь... я не собираюсь его отдавать. Оно крепкое, сильное. И команда — идиоты, конечно, но весёлые. Мне здесь нравится.       Ангелина попыталась вырваться — хотя бы мысленно, но тело не подчинялось. Чужой держал его крепко, как капитан держит штурвал. Она была пассажиром в «собственном» теле, запертым в клетке из чужой воли.       — Не дёргайся, — лениво сказал он. — Ты здесь гостья. И гостья незваная. Как ты вообще сюда попала? Сбой фрукта? Или твой мечник пробил дыру между мирами?       «Не знаю», — честно ответила она. — «Я просто уснула в своём мире и оказалась здесь».       «Зоро» задумался на секунду. Потом его губы растянулись в улыбке — недоброй, хищной.       — Значит, ты — случайность. Как и я. Но ты мне мешаешь. Ты лезешь в голову, задаёшь вопросы. А я не люблю вопросы.       Мир вокруг сжался, как будто кто-то сдавил её со всех сторон. Ангелина почувствовала, как её выталкивают — грубо, безжалостно. Она попыталась удержаться, закричать, но сила была слишком велика.       — Пока, носительница, — услышала она в последний момент. — Передавай привет своему мечнику. Если он ещё там.       А потом — темнота.       Она открыла глаза от толчка.       — Ангелина! — шепот Кати был резким, обеспокоенным. — Ты жива?       Она моргнула. В аудитории было тихо: лекция закончилась, студенты собирали вещи. Кто-то уже вышел, кто-то стоял у двери, переговариваясь. Дождь за окном всё так же моросил.       — Ты заснула, — продолжала Катя, заглядывая ей в лицо. — Я не хотела будить, ты так мирно спала. А потом... потом ты села.       — Села?       — Ну да. Очень прямо. Как палкой по спине ударили. И сидела так минут десять. Глаза открыты, но ты как будто не здесь была. Я испугалась, честно.       Ангелина провела рукой по лицу. Пальцы дрожали.       — Что я делала?       — Ничего. Просто сидела. Потом моргнула и легла обратно. А потом я тебя разбудила.       — Спасибо, — выдохнула Ангелина, собирая разбросанные ручки. — Я... не выспалась.       — Это заметно, — Катя хлопнула её по плечу. — Ты иди домой, отдохни.       Она кивнула, подхватила рюкзак и вышла. В коридоре было пусто. Она прислонилась к стене, закрыла глаза.       «Зоро?»       Ответ пришёл не сразу. Сначала тишина, потом его голос, чуть хрипловатый, с нотками напряжения:       «Здесь. Ты... исчезла. На несколько минут. Тело оставалось, я управлял им. Но тебя не было внутри. Где ты была?.       Ангелина сглотнула. Она чувствовала его лёгкую тревогу — он пытался её скрыть, но не получалось.       — Я была в твоём мире, — сказала она. — В твоём теле. Но им управлял кто-то другой. Он сказал, что был твоим врагом. Что вы дрались, и он проиграл. А потом очнулся в твоём теле.       Молчание. Тяжёлое, как плита египетской пирамиды.       «Припоминаю такое, — наконец сказал Зоро. — Я дрался с кем-то. У каждого из нас был свой противник. Я не успел... не знаю, что случилось. Потом — темнота. А когда я очнулся, то был здесь. В твоём теле».       — Ты не чувствовал его? Чужого присутствия?       «Нет, — ответил он. — Но я чувствовал, что что-то не так. С первого же мгновения. Будто я не на своём месте. Будто кто-то занял моё».       Ангелина открыла глаза. Взгляд упал на мокрое крыльцо, на серое небо, на студентов, спешащих по своим делам.       — Он не собирается уходить, — сказала она. — Он сказал, что ему нравится твоё тело. И команда. И что он останется.       «Значит, будем выгонять», — голос Зоро был твёрдым, без тени сомнения.       — Как?       «Не знаю пока. Но ты видела его. Ты с ним говорила. Это больше, чем у меня было за всё это время».       — Я видела. Но он вышвырнул меня. Легко. Словно я — это муха, которая залетела в комнату.       «Однако, ты можешь туда попадать. Это уже что-то».       Ангелина спустилась с крыльца, подставив лицо мелкому дождю.       — Мы что-нибудь придумаем, — сказала она. — Всегда придумывали.       «Да, — согласился Зоро. — Придумаем».       Она пошла к метро. Внутри было пусто и холодно, но где-то в глубине сознания теплилась маленькая, упрямая искра.