Часть 1

Юэ Цинъюань теперь, когда она доказала, что является способной ученицей, что она лучше, чем просто рабыня, что она хороший человек, что она заслуживает этого… Юэ Цинъюань корчится от того, что стоит на коленях над лицом Сяо Цзю, втирает эти непристойные черты в свою щель, сдерживая стон. Сяо Цзю издает еще один отчаянный звук, и Юэ Цинъюань едва не кончает от одного только шума. На мгновение она приподнимается и смотрит вниз: лицо Сяо Цзю уже ярко-красное и мокрое от ее соков, и Юэ Цинъюань вибрирует от этого зрелища — достаточно долго, чтобы Сяо Цзю перевел дыхание, а затем она снова опускается на него всем весом. Вес невелик — она все еще самая худая на Цюн Дин — но она все равно чувствует, как воздух вырывается изо рта Сяо Цзю. Она не может позволить ему закричать. Его мастер совсем рядом. А ведь Сяо Цзю пытался соврать, что не хочет этого. Когда Юэ Цинъюань безвозмездно отдавала ему свою энергию инь. При мысли об этом Сяо Цзю скрежетнул зубами. Какая неблагодарность! Сяо Цзю извивается под ней, почти сопротивляясь, чтобы снять ее с себя. Он все еще нежен с ней — по крайней мере, физически, боится причинить ей боль своими руками так, как причиняли ему руки многих других мужчин — так что, по крайней мере, ей не нужно беспокоиться о том, что завтра она проснется с синяками. Но все равно нужно быть нежной, иначе утром Сяо Цзю может проснуться с багровыми запястьями от рук Юэ Цинъюань. И как раз перед тем, как Сяо Цзю получит свои вежливое имя и меч! Юэ Цинъюань заставила себя ослабить хватку, хотя бы немного. Сяо Цзю не очень сильный культиватор, поэтому ей не нужно использовать всю свою силу. Но всё же. Весь Цан Цюн бы видел фиолетовые браслеты с луковичными цветами на запястьях Сяо Цзю, все знали, что это сделала будущая глава секты, призовая ученица пика Цюн Дин. Совсем как старые браслеты из сирени, которые Цинъюань делала еще в бытность рабыней, когда ей нужно было всего несколько монет, чтобы купить себе и Сяо Цзю еду. Не заметив, Цинъюань крепко сжала запястья Сяо Цзю, и тот застонал. Прежде чем ослабить хватку, Цинъюань снова прижалась к лицу Сяо Цзю, и его тонкий острый нос коснулся ее клитора. Она чувствовала, что его рот открыт, но он никак не мог дышать, так как его душила женственность Юэ Цинъюань. Любой воздух, который он получал, был испорчен ароматом и вкусом Цинъюань, металлическим, навязчивым и неизбывным. Словно соблазняясь этим ароматом, Сяо Цзю высунул язык изо рта и лизнул ее половые губы. Она высвободила запястья Сяо Цзю из левой руки и вскинула руку, чтобы перекрыть свой стон. Шишу совсем рядом! — Сяо Цзю, — бормочет она в предплечье, раскачиваясь на лице Сяо Цзю так, что его язык оказывается в идеальном положении, чтобы лизать ее. — О, Сяо Цзю, это так приятно. Она прижимается к нему еще сильнее, пытаясь заставить его лизнуть ее щель. Где он научился делать это так хорошо? Должно быть, Цю Хайтан учила его большему, чем казалось, а Сяо Цзю всегда быстро учился. Сколько времени прошло с тех пор, как она рассталась с ним, и он перестал быть ее невинным Сяо Цзю и стал мужчиной? Язык Сяо Цзю продолжает облизывать складки Цинъюань, вместо того чтобы лизнуть ее изнутри, где течет пьянящая жидкость. Разве он не хочет большего? Он был так хорош для нее с тех пор, как перестал бороться, он же не собирается заставлять Цинъюань наказывать его? Не как хозяин, владеющий рабом, который бьет его плетью за ошибку, а как боевая сестра и ее шиди. Всего лишь другие имена. Заставляя его вести себя правильно, так, как она никогда не могла. Она сжимает его сильнее, хотя давить уже не на что. У Сяо Цзю даже не осталось места, чтобы пошевелить языком. Непослушный мальчик. — Сяо Цзю, — пробормотала Цинъюань, убирая свое предплечье ото рта. — Будь хорошим для своей Ци-цзе. Ты ведь хочешь быть хорошим для Ци-цзе, верно? Ты же не хочешь возвращаться? Сяо Цзю все еще под ней, только его левая рука свободна. Раздосадованная Юэ Ци берет его левую руку в свою, переплетая пальцы, как когда-то, когда они были двумя уличными детьми, бегущими наперегонки, с горячими от перенапряжения легкими. Сяо Цзю сжимает ее руку, и сердце Юэ Ци на мгновение смягчается. Он просто ищет утешения, и Юэ Ци с радостью предоставила его своему хорошему мальчику. Но вот Сяо Цзю в ответ снова сжимает руку — достаточно сильно, чтобы причинить боль, и Юэ Ци сжимает ее с такой силой, что ломает мизинец. Это не так уж и больно, не так уж заметно, и для шицзе вполне нормально так наказывать своего шиди. Если, конечно, он причинил ей боль первым. Но Сяо Цзю все еще не сдается. Он яростно корчится, почти бьется, и Цинъюань в наказание сильно бьет его запястьями об изголовье кровати. — Прекрати корчиться, — говорит она низким голосом. Она только что вернула Сяо Цзю и не позволит ему сбежать так скоро. — Сяо Цзю, разве Ци-цзе не говорила тебе? Чем быстрее ты прекратишь драться, тем быстрее Ци-цзе закончит это. Ты не должен быть таким целомудренным, Сяо Цзю не девушка. Так что прекрати. Драться. Но Сяо Цзю продолжает извиваться. Это уже даже не удовольствие — это чувство больше похоже на папоротник, пробирающийся под юбку, чем на возбуждение. Цинъюань снова подается вперед, прижимаясь своим жаром к носу Сяо Цзю. Не настолько далеко, чтобы освободить ему рот — если он хочет дышать, он должен заслужить это. — Лижи, Сяо Цзю, — пробормотала она. — Ци-цзе хочет почувствовать язык Сяо Цзю в себе. Пока Ци-цзе не почувствует себя хорошо, она останется здесь. Она чувствует себя немного незрелой, заявляя о своем намерении устроить истерику и сидеть прямо здесь, на лице Сяо Цзю, и ей жаль, что она сломала его мизинец. Ей уже хочется поцеловать его, чтобы ему стало лучше. Но нужно обучать младших, нужно приучать раба. Когда Сяо Цзю станет хорошим, она позаботится о нем. Она будет хорошей старшей сестрой, какой не была раньше. Сяо Цзю медленно проводит языком по ее губам, и по ее затылку бегут мурашки. То ли он двигается так медленно, чтобы было лучше, то ли потому, что Юэ Ци так сильно прижимается к его лицу, то ли потому, что ему не хватает воздуха — неважно. Ощущения невероятные: мягкий толстый язык Сяо Цзю медленно прочерчивает дорожку по слизистой, пропитавшей бугор и бедра Юэ Ци. Поначалу язык заходит слишком далеко, задевая клитор Юэ Ци, и она на мгновение ослабляет хватку на запястьях Сяо Цзю. Если бы только у нее были связывающие бессмертных путы, ей бы не пришлось беспокоиться о том, что она потеряет хватку. В следующий раз. Словно найдя слабое место, Сяо Цзю проводит кончиком языка по клитору Юэ Ци. От этого в её животе появляется тяжесть, хотя и не неприятная, и она хихикает от эротического, щекочущего ощущения в верхней части складок. — Сяо Цзю, — пожурила она, хотя в ее голосе не было ни малейшей нотки ругани. Сяо Цзю всегда был таким смелым, заходил так далеко, даже когда не было веской причины. — Даже если Ци-цзе кончит от того, что Сяо Цзю поиграет с ее клитором, она не встанет, пока Сяо Цзю не выполнит указания. Язык Сяо Цзю медленно отходит от клитора Юэ Ци, и она вздыхает, и корчится на лице Сяо Цзю от потери чувствительности. Сяо Цзю, должно быть, действительно наслаждается этой игрой — он такой умный, он знает, чего хочет его цзецзе. Он делает это специально. Почти мучительно медленно язык Сяо Цзю возвращается к отверстию Юэ Ци. Цинъюань вздрагивает, непроизвольно отстраняясь от лица Сяо Цзю, и тут же пытается исправить положение: язык Сяо Цзю приближается к ее входу. Он кружит вокруг входа, как волк, преследующий добычу, и Юэ Ци уже собирается схватить Сяо Цзю за волосы, чтобы направить его, когда он наконец пронзает ее. Ци-цзе застонала, стиснула зубы и сжала руки Сяо Цзю в кулаки, пытаясь взять себя в руки. Шишу находится совсем рядом. Вход в Ци-цзе всегда был узким, даже когда она играла только с собой и притворялась, что одна из ее нефритовых игрушек — Сяо Цзю. Даже сейчас, когда она впервые занимается сексом, да еще и с Сяо Цзю, сидя на нем, как наложница, которой она всегда собиралась стать, ее проход настолько узок, что она чувствует, как язык Сяо Цзю слегка касается её стенок. Она прижимается к его языку, заставляя его кончик носа прижиматься к ее клитору, а язык — приближаться к матке, хотя та так несправедливо далеко. Сяо Цзю уже не столь активный, и если Ци-цзе не кончит в ближайшее время, то ей придется отвести его на Цянь Цао. Может быть, у Сяо Цзю отклонения ци, и его благородная будущая чжанмэнь-шицзе храбро жертвует собой, чтобы занимать с ним двойным совершенствованием, чтобы спасти его. В пещерах Линьси, где природная ци была наиболее богата, Юэ Ци прижмет Сяо Цзю к себе и заставит его посмотреть, почему она не могла вернуться за ним, покажет кровь на камне, а потом покажет на кровь, вытекающую из нее, когда она примет его целиком, когда она пожертвует собой, чтобы стать женой опоздавшего ученого. Разве он не хотел стать культиватором? Ци-цзе снова трется клитором о нос Сяо Цзю, вдавливая его почти до упора. Она нежно подпрыгивает, пытаясь определить, успевает ли Сяо Цзю набрать воздуха за несколько мгновений до того, как Юэ Ци обрушит весь свой вес на худое лицо Сяо Цзю, вымазывая его своими соками, и Сяо Цзю не сможет вырваться, ведь Ци-цзе достаточно сильна, чтобы наконец-то позволить ей заботиться о нем, а не бороться, как он всегда делал. Юэ Ци снова застонала. Она так близко! Она должна закончить это сегодня, прежде чем Сяо Цзю начнет больше совершенствоваться и снова попытается от нее отбиться. Он должен знать, как сильно она его любит. Как сильно она всегда будет его любить. Она отводит руки Сяо Цзю от изголовья, прижимая их к одеждам, прикрывающему ее грудь. Большая часть веса, который она набрала, находится там, из-за чего она выглядит неловкой и грузной, но она все равно громко стонет, когда заставляет руки Сяо Цзю сжимать ее грудь. Его руки уже ослабли, но Юэ Ци все равно может водить ногтями по ее медленно колышущимся соскам, делая вид, что он любуется ее грудью, как она делала вид, что эти нефритовые игрушки — его мужское достоинство. Она резко подается вперед на лице Сяо Цзю, словно пытаясь пропихнуть всю себя ему в горло. Она так старается кончить для своего Сяо Цзю, чтобы встать и дать Сяо Цзю возможность снова дышать. Почему ее чертово тело должно быть таким тяжелым? И только когда язык Сяо Цзю наконец начинает выходить из ее тела — предположительно, с последними остатками сознания Сяо Цзю — она наконец начинает чувствовать, как горячая энергия горит под ее золотым ядром, подпитывая ее грядущую потерю инь. Она упирается запястьями в кровать и упирается в него всем своим женским естеством, толкаясь так сильно, что шишу наверняка слышит, но что он может с этим поделать? Ведь именно ее шифу заставил шишу выбрать Сяо Цзю главным учеником, после того как он веками медлил, и не факт, что шифу поверит словам шишу, а не Цинъюань. Будущая чжанмэнь-шицзе была чиста, безупречна и прекрасна, как она могла изнасиловать своего нового шиди? Наконец ее клитор задевает слегка выступающие передние зубы Сяо Цзю, и этого трения оказывается достаточно, чтобы она наконец-то кончила, мокрая и горячая, и все сразу, выплеснув себя на бессознательное лицо Сяо Цзю. Минуту или две после оргазма она тяжело дышит, задыхаясь как от физических нагрузок, так и от монументальности того, как сильно она кончила, все еще сидя на лице Сяо Цзю. Когда она отдышалась и отпустила руки Сяо Цзю, чтобы полюбоваться ощущением своего бугра на лице Сяо Цзю, она медленно сползает назад, пока не оказывается на животе Сяо Цзю, пачкая его одежды. Он так вырос. Он уже такой же высокий, как Юэ Ци, и, возможно, еще не закончил расти. — Какой хороший мальчик, — пробормотала она, обращаясь скорее к себе, чем к полубессознательному Сяо Цзю. — Ци-цзе сожалеет, что обидела тебя, Сяо Цзю. Ци-цзе забыла, что Сяо Цзю не может задерживать дыхание так долго, как Ци-цзе, теперь, когда Ци-цзе стала культиватором, — теперь, когда Ци-цзе стала намного сильнее тебя. Его лицо уже не вишневое, а бледное, почти болезненного цвета. Выражение его лица разгладилось: брови больше не нахмурены, сосредоточенность слишком часто принимают за озабоченность, а рот полуоткрыт. Так он выглядит молодым, хотя и немного глуповатым — но это не так уж и плохо, считает Цинъюань, если трахать своего шиди так сильно, что он перестанет быть гением и превратится в безмозглого ребенка. Цинъюань перестраивается так, чтобы лечь на Сяо Цзю лицом к лицу. Так близко она чувствует запах своих соков, испачкавшего его лицо — вряд ли он сможет смыть его до завтра, особенно учитывая его безмозглый вид — и ощущает мягкость между ног Сяо Цзю. Что ж. Так не пойдет.