2.

      Майя лежала на его груди, водя кончиком пальца по ореолу его соска, глядя куда-то в стену, увешанную плакатами с патлатыми американскими рокерами и голливудскими актерами. Яги же просто пялился в потолок, иногда проходясь рукой по ее волосам, ставшим с недавнего времени гораздо короче, иссушенными ядреной розовой краской, и плечу, на котором остались следы его укусов и засосы.       Они провели несколько часов в постели просто занимаясь любовью и это казалось чем-то дико непродуктивным, но в то же время Тошинори ни о чем не жалел. За последнее время на них обоих слишком много навалилось, и, может быть, не так уж плохо, что они просто трахались весь день. Секс расслаблял, хотя, конечно, желаемого душевного покоя принести не мог, но когда они были вместе, становилось легче. — Тоши, а ты бы хотел поехать в Америку после учебы? — М? — парень посмотрел на нее и она, подложив ладонь под свой подбородок, посмотрела на него в ответ. — Ну знаешь… они открыли первый университет для героев. Высшее образование, представляешь? Мне интересно, что у них там. К тому же, американцы придумали основу действующей геройской системы и мы много у них переняли, так что я думаю поработать с местными ребятами и увидеться с их ветеранами было бы очень круто. Практика в США была бы бесценным опытом для нас. — Не знаю, — честно признался Тошинори и повернул голову, чтобы посмотреть на плакаты.       Майя изменилась с тех пор, как погибли ее родители и она переехала жить к своей тете. Той не было особого дела до уже фактически взрослой племянницы — все-таки без пяти минут выпускница Академии и в шаге от получения постоянной геройской лицензии, может и сама о себе позаботиться. Кацураги снимала маленькую комнату в небольшом общежитии и получила практически полную свободу.       В один день она обрезала и покрасила волосы, сменила почти весь гардероб. Он помнил, как они впервые через две недели после похорон ее родителей встретились и он не узнал ее. Будто совсем другая девушка. Но все же в сути — та же Майя, просто теперь с розовыми волосами и в кожанке с шипами вместо блузки с накрахмаленным воротником. Она даже геройский костюм заказала новый, более открытый и удобный для ее причуды. Хотя все же частичные изменения наблюдались и в характере.       А может просто ее теперь ничего не сдерживало и это всегда было в ней. Тошинори было все равно. Ему все равно было с ней хорошо. Прежняя Майя таскала его по паркам и кафе, нынешняя — по барам, концертам и фестивалям. Он не видел особой разницы и это начинало пугать. После того, как Нана погибла, Яги стал замечать, что его эмоции и восприятие жизни становится смазанным и тяжелым. Все реже он понимал, что чувствует, все чаще просто отстранялся, не желая разбираться в происходящем. — Я скорее всего не смогу поступить. А вот у тебя все шансы. Будешь самым крутым с такой практикой, — Майя улыбнулась. Она поднялась на руках и забралась повыше, нависая над ним, чтобы поцеловать в губы. — Почему думаешь, что не поступишь? — он коснулся ее щеки и девушка мягко поцеловала его пальцы. — У тебя идеальные оценки. — Дело не в оценках. Я… — Кацураги вдруг резко помрачнела. — Я боюсь, Тошинори. С тех пор, как я получила временную лицензию, мне всегда так страшно… Я знаю, что я слаба и знаю, что каждый наш не тренировочный бой, каждая катастрофа для меня могут стать последними. — Ты и слаба? — Яги сел. Она с ним еще ни разу об этом не говорила, но очевидно это беспокоило ее не первый раз. — Почему ты так думаешь? Только из-за чувства страха? Но ведь всем страшно. Помнишь, что говорила Нана? Если герою не страшно — он не герой, он — сумасшедший. — Ты ведь знаешь, что я не об этом. Сколько бы я не работала над своей причудой, я не могу развить ее больше, чем уже есть. Я уже достигла своего потолка, — она посмотрела на свои руки, испещренные мелкими шрамами от порезов. — Все эти раны… в них нет никакого смысла. Я могу бесконечно пытаться развивать свои навыки и калечить себя, но я уже не стану сильнее. — Это не так, — Тошинори взял ее за руки. — Возможно, тебе просто нужно сменить подход. Может быть сейчас это и потолок, но это не значит, что в дальнейшем это не изменится. Моя сила тоже сейчас на максимуме, но когда я стану старше, мой лимит возрастет. — Мы с тобой очень разные, — напомнила она с грустной улыбкой, целуя его в лоб. Кацураги обняла его за шею и прижала к своей обнаженной груди. — Ты намного сильнее меня, намного способнее. Ты… будто был рожден только для того, чтобы быть героем. А я родилась, потому что мои родители считали аборт грехом. Мне до настоящего героя… — Майя… — Яги обнял девушку в ответ.       Все таки, она такая невозможная. Ее бархатная кожа, ее запах, ее голос… она сводила его с ума. — Ты нужна мне, — прошептал он. — Не говори этого снова, пожалуйста. — Прости, — Майя уткнулась носом в его волосы. — Просто… мне так страшно. Но еще страшнее от мысли, что я буду бездействовать. Так странно… Я должна оставаться на месте, ведь я слишком слабая, чтобы что-то изменить, но каждый раз ноги сами несут меня в бой. Будто если останусь в стороне, то это будет куда хуже, чем если я погибну, попытавшись что-то сделать. — А говоришь, что не настоящий герой, — Тошинори потянул девушку на себя, заваливаясь назад. — Давай лучше о чем-нибудь веселом… Что ты там говорила об американском университете?

***

— Ты снова у нее был? — Гран сидел к нему спиной.       Закатное солнце укрывало город огненно-рыжим покрывалом, каждый раз напоминавшим ему о натуральном цвете волос Кацураги. Они были на высоком здании, недалеко от центра, и могли наблюдать, как начинают зажигаться первые огни, свидетельствующие о том, что город переходит в свой ночной режим. Все таки, ночь — особое время. Все темное лезет наружу, в свою естественную среду обитания. — Даже если так, то что? Это мое свободное время, распоряжаюсь им как хочу, — он остался на месте.       Он прекрасно знал, какое сейчас выражение лица у наставника. Торино никогда не скрывал своего недовольства и явно не собирался делать этого и дальше. Нет, у них были не плохие отношения, наоборот, после того, как смерти Наны, они даже сблизились, не только как ученик и учитель, стали гораздо лучше общаться и понимать друг друга, но лишь до тех пор, пока не заходила речь о Майе. Она стала камнем преткновения с того самого момента, как Гран впервые увидел их вместе. — Знаешь, если бы проблемы не было, ты бы так не говорил. Больше всего я всегда боялся, что ты в кого-нибудь втрескаешься, Тошинори. Шимура, конечно, говорила, что всякий опыт полезен для будущего героя, но я так не считаю. Особенно в твоем случае. — Я не понимаю, — Яги покачал головой, скрещивая руки на груди. — Остальные в классе тоже с кем-то встречаются, многие открыто, но ты не шпыняешь их так, как нас. — Они — не моя забота. У них есть родители, которые будут этим заниматься, если посчитают нужным, — мужчина поднялся на ноги и повернулся к нему. — Она слабая. И ты это знаешь лучше меня. — Она не слабая. Ей нужна практика и тренировки, как и всем остальным. И она старается. — Но она остается слабой даже несмотря на практику, тренировки и все старания. Знаешь, Тошинори, я всегда считал систему UA очень сомнительной. А они еще метят в лучшие геройские академии, ха. Но реальность такова, что отборочный экзамен позволяет пройти на геройское отделение всем, у кого есть потенциал. Но потенциал тоже бывает разный. Есть потенциал стать великим героем, как у тебя, а есть потенциал, которому самая высокая точка — штатный сотрудник какого-нибудь мелкого агентства. Грустно, когда сильный человек оказывается среди тех, кто просто сидит в офисе и занимается бумажной работой. Но еще грустнее, когда слабый боец оказывается на передовой. У всех у них одна судьба, Тошинори. — Даже если так, какое тебе дело до ее личного выбора? — Яги стиснул кулаки.       Почему эти двое так с ним обходились? Он поклялся, что будет защищать ее. Да, она не идеальный боец, да, ей нужно больше усилий, чем остальным, но они все еще учатся. Академия дает лишь малую толику реального опыта на стажировках. И если он понимал, почему Майя не уверена в себе и жалуется на это, то зачем Гран продолжал резать его без ножа, напоминая, что с ней всегда может что-то случиться и его не окажется рядом, до него никак не доходило. — Да плевать я на нее хотел. Ну что ты так смотришь? Да, такой вот я черствый сухарь. — Ты не был таким, пока Нана была жива. — Ты не был моей ответственностью, пока Нана была жива. Она запрещала мне вмешиваться в ваши дела больше, чем лично ей казалось допустимым. Сейчас же я полностью несу за тебя ответственность, в том числе перед ней. Моя задача — волноваться за тебя и беречь до момента, пока ты не будешь готов идти дальше. И поверь мне… пережить расставание и разбитое сердце гораздо легче, чем ее смерть. — Майя не умрет. Я ей не позволю. — Я тоже так говорил. А ведь она была гораздо сильнее меня. Посмотри, что со мной теперь. Я чувствую, что лет на двадцать постарел за последние несколько месяцев. Я сам почти что мертв, Тошинори. И я не хочу, чтобы тебе пришлось пережить это. Поэтому, прошу. Откажись от этих отношений.       Яги смотрел на наставника. Он и вправду будто бы постарел. У него и раньше проклевывалась седина, но теперь его волосы были абсолютно белоснежными. — Впрочем… Ты уже слишком взрослый, чтобы я тобой командовал. Дело твое. — Да. Дело мое, — Тошинори устремил взгляд на догорающий закат.