Эпизод 6. Fama nihil est celerius. Нет ничего быстрее молвы

      Ангелине трудно было точно сказать, когда ей исполнилось восемнадцать: вчера или пять лет назад. Иногда правдой казался первый вариант, иногда — второй. Но чаще всего девушка не позволяла себе так глубоко рефлексировать и настойчиво напоминала своему внутреннему голосу: правда находилась где-то почти ровно посередине между первым и вторым вариантами.       В последнее время отчитывать свой внутренний голос ей приходилось всё чаще.       Родители к концу её второго курса университета осознали, что интересоваться своей основной специальностью дочь не собирается, как и прекращать свои потуги в благотворительности. Бороться с бессмысленным занятием Ангелины они не перестали, но свой подход изменили. Теперь они стремились освещать в прессе каждый шаг дочери и принимать на свой счёт все хвалебные отзывы о её работе.       Ангелина, и до этого не любившая находиться в центре внимания, теперь просто взвыть была готова от того, как бесили и пугали её журналисты и фотографы, которым её родители бездумно сливали, где бывает дочь и что она там делает. Девушка молила родителей прекратить преследования, но те лишь качали головами с ироничным смешком на губах.       Зря девушка надеялась, что самые страшные закидоны матери закончатся после старшей школы, когда Ангелина успешно сдаст экзамены и поступит туда, куда её пихали родители.       Внутренний голос, в последнее время распоясавшись и отделившись от воли Ангелины, вдруг научился пугать свою хозяйку жуткими, взявшимися ниоткуда мыслями. Может быть, украсть из магазина дорогие часы? Может быть, пырнуть кого-нибудь кухонным ножом посреди детдомовской кухни? Может быть, выбить окно университетской аудитории?       А может быть, выброситься в это окно?..       Ангелина ещё не знала, что через три месяца журналисты начнут наглеть и совать носы в те дела её высокопоставленных родителей, которые должны были оставаться тайной, и старшие Морозовы оборвут с прессой все связи. Пока что Ангелина не представляла, когда закончатся её преследования. А тем временем они стали всё больше напоминать гонения прокажённых.       Лишь мысль о том, что этому не видно ни конца ни края, сводила юную Лину с ума, заставляя прятаться под стол или в шкаф своей общажной комнаты и подолгу не вылезать из ванной.       Второй семестр стремительно приближался к концу.       Ангелина сама не заметила, как внутренний голос стал всё чаще упоминать о том, что ей нужно только довести девятиклассниц из детского дома до выпуска из школы, а потом…       Сначала это потом не несло в себе никакого смысла, было лишь неоформившимся обрывком фразы, на который можно было не обращать внимания.       Но позже, когда по мартовской слякоти Ангелине снова пришлось убегать от журналистов и появившихся в последнее время поклонников (одногодок, которым просто было нечего делать), после чего в учебном центре детского дома “Радуга” она долго приводила себя в порядок, у этого потом появились различимые очертания. Додумать эти очертания, сфокусироваться на мысли и чётко расслышать её Ангелине удалось лишь потому, что назначенная на это субботнее утро девятиклассница безбожно опаздывала, застряв у педиатра.       Ангелина не хотела входить в классную комнату одна — в коридоре хоть какой-то посторонний шум отвлекал её от мыслей. Но даже он не помогал: внутренний голос звенел, как колокола после церковной службы, и настаивал на своём.       Девушка села на диванчик в школьном коридоре и постаралась раствориться в воздухе или слиться со стеной за своей спиной. Она успела уйти глубоко в свои мысли, когда справа от неё мелькнул всполох огня. Обернувшись, Ангелина увидела, что это был совсем не огонь, а длинные ярко-рыжие волосы старшеклассника.       Мальчик сел на пол в промежуток между диванчиками, прячась. То, от чего он прятался вскоре нагнало его: ещё двое мальчишек того же возраста появились в коридоре, шагая в развалочку и насвистывая, словно подзывали собаку.       — Серёжка? Серё-ё-ё-жа, — тянули они угрожающе, как гиены.       Старшеклассник Серёжа был слишком высоким, чтобы спрятаться за диванчиками полностью, поэтому преследователи его заметили.       Ангелина, видимо, так хотела слиться с окружающей обстановкой, что перестаралась и стала совсем невидимой. Мальчики-задиры даже не взглянули на неё, когда встали перед Серёжей, закрывая ему единственный путь к отступлению.       — Ну давай, — один из мальчиков протянул руку. Только тогда Ангелина заметила, что Серёжа прижимает к груди потрёпанный блокнот для рисования. — Покажи, чё там у тебя? Опять голые женщины? Не знал, что тебя такое интересует.       — Художник, блин, — поддакнул второй.       Серёжа только зажмурил глаза, как будто ждал, что сейчас на него набросятся с кулаками. Возможно, подумала Лина, так всё обычно и заканчивалось.       — Чё, Олежки рядом нет, и уже ничё сказать не можешь? — снова пристал первый.       — Ну конечно, без Олежки-то, — поддакнул второй.       — Давай, говорю, чё там у тебя.       Заметив, что заступаться за себя Серёжа вообще никак не планирует, Ангелина резко поднялась с дивана и нацепила суровое выражение лица, которому научилась у мамы. Мальчики, все трое, удивлённо воззрились на неё, будто она возникла из воздуха.       — Молодые люди, я не поняла, что тут происходит? Наставники вас уже отпустили? — повысила голос она.       Один из задир, лидер, оглядел Ангелину с ног до головы и, судя по всему, сопоставил в голове, что выглядит она достаточно серьёзно, поэтому она — наставница, а не одногодка, за которую её изначально и приняли.       Мальчики-гиены ничего не ответили, не давая Ангелине попрактиковать в беседе с ними своё красноречие, и ушли, то и дело оборачиваясь и стреляя уязвлёнными взглядами.       Только когда они ушли за угол — и Лина, и Серёжа пристально следили за парочкой — Ангелина подала мальчику руку, и он поднялся с пола.       — Спасибо, — он смущённо опустил взгляд в пол. — Но не стоило. Олег говорит, что чем меньше я отпираюсь, тем меньше им интересно со мной возиться.       — Но это не повод так смиренно принимать всё, — ответила Ангелина. — А кто такой Олег?       Заметив, что Лина проявляет какой-то интерес к его существованию, Серёжа распрямился, будто больше не стесняясь занимать пространство вокруг себя, и поднял глаза.       — Мой лучший друг. Ну… мой единственный друг. Он сейчас… болеет, в изоляторе лежит, а так мы обычно вместе ходим, и они… ну, не пристают.       Ангелина понимающе кивнула. Она не удержалась и взглянула на блокнот, который Серёжа по-прежнему прижимал к себе.       — Ты рисуешь? — спросила она. — Можно посмотреть?       На секунду замешкавшись, рыжий мальчик всё же протянул Лине своё сокровище. Она полистала страницы рассматривая рисунки. Многие из них были изображениями темноволосого мальчика с кулоном в виде волка, но другая внушительная часть их оказалась умелыми репродукциями всемирно известных картин.       То, что задиры-гиены назвали портретом голой женщины, оказалось репродукцией “Рождения Венеры” Ботичелли.       — Это “Алиса в Стране Чудес”? — переспросила Ангелина, перелистнув страницу.       Серёжа смущённо отвёл глаза и кивнул.       — Обожаю эту книгу, — воодушевлённо поддержала Лина. Серёжа осмелился поднять на неё довольный взгляд.       — Я тоже, — согласился он. — Это моя любимая книга. Всегда отвлекает от… проблем.       Ангелина полистала альбом дальше. Помимо рисунков в нём встречались решённые уравнения, косо записанные пометки к домашнему заданию и чёткие, красивые графики и векторы. Последние заинтересовали Лину.       Она вернула Серёже блокнот, указывая на чёткую систему координат и какую-то таблицу с числами.       — Ты, я вижу, не только в искусстве силён? Точные науки хорошо даются? — выспросила она.       Теперь полностью открывшийся ей Серёжа сразу ответил, поморщившись:       — Мне не очень нравится физика, но с математикой у меня всё нормально. И с информатикой тоже. — Серёжа принял блокнот обратно и нелепо улыбнулся. Хвалили его, похоже, редко.       Ангелина задумалась.       — А куда ты собираешься поступать? Ты же одиннадцатиклассник, да?       — Не знаю, — мальчик поморщился раздражённо. Ещё бы, в его возрасте этот вопрос он слышал, должно быть, чаще, чем “доброе утро”. — Мой куратор пока что предлагает мне какой-то бред.       Внутренний голос Лины, до этого неутомимо бивший арматурой по прутьям своей воображаемой клетки, вдруг поутих и хищно прислушался.       Возможно, смерть может подождать ещё немного.       — Знаешь, — осторожно начала девушка. — В универе, где я учусь, есть хорошие направления для программистов.       ***       Когда Ангелина спустилась из их с Олегом и Разумовским “штаб-квартиры”, мама открыла для неё дверь изнутри машины и, прежде чем впустить внутрь, придирчиво оглядела её внешний вид. Очевидно, она осталась недовольна, но сегодня никаких замечаний по этому поводу не делала. Что-то волновало её гораздо сильнее. Хотя стоило видеть, с каким лицом женщина промолчала.       Нарочито небрежно Ангелина рухнула рядом с мамой на сидение автомобиля. Дверь за ней закрыл водитель. Машина тронулась с места.       Безукоризненной, но бледной внешностью Ангелина пошла в мать. Перед ней сидела высокая сухая, но совсем ещё не старая женщина с седеющими тёмными волосами. Она холодно поджимала губы, а светло-голубые глаза были нечитаемо пустыми.       Тёмно-серый костюм из юбки-карандаша и пиджака, казалось, сам боялся на ней помяться, так идеально он выглядел.       Рядом с мамой, в свободных брюках и кедах, Морозова-младшая выглядела на пятнадцать лет, хотя ей было уже по меньшей мере в два раза больше.       — Мы виделись вчера, — начала Ангелина, стеснённая тишиной. — Я надеялась, что мои обязанности хорошей дочери выполнены по крайней мере до рождественского приёма.       Мама умело пропустила мимо ушей всё, что ей сказали.       — Ты завтракала? — спросила она.       На секунду Лина замерла, удивлённая немотивированным вопросом.       — Конечно, завтракала, — наконец ответила она раздражённо. Это была не совсем правда.       — Знаю я, как ты завтракаешь, — ответила мама. Ангелина зря предполагала, что хоть каким-нибудь ответом в этой ситуации можно добиться положительной реакции. — Позавтракаешь со мной ещё раз.       Мама не дала никакого знака водителю: она заранее знала, куда они поедут, и менять планы не собиралась. Они продолжили ехать в нужном направлении.       Лина напряжённо всматривалась в питерские улицы через тонированные стёкла автомобиля, пока не убедилась, что на завтрак её везут не домой. После этого она выдохнула, немного расслабилась и снова смогла посмотреть на маму.       Всё это время женщина смотрела на дочь.       — И когда ты собиралась мне сказать, что вчера вышла замуж. — Мама тут же фыркнула и исправилась: — То есть, что ты вышла замуж год назад. Или что вы там выдумали с твоими щенятами?       Ангелина выдержала колючий взгляд мамы.       — Вообще-то я не собиралась тебе говорить, — честно ответила она. — Зачем, если ты и так всегда всё узнаешь?       Мама кивнула: то ли своим мыслям, то ли в подтверждение слов Ангелины.       — У тебя всегда был какой-то сдвиг, — мама повертела пальцем у виска, — на помощи нуждающимся. Но чтобы ты подвергала такому риску всю семью ради преступника… такого я от тебя не ждала.       На это Лине было нечего ответить.       — Волков твой сговорился с Разумовским и мозги тебе пудрит. А ты ведёшься.       Судя по тому, что отношения Олега и Серёжи сейчас не складывались, вероятность их сговора Лина даже не рассматривала. Но глупо было считать, что это бы что-то изменило. Ангелина бы всё равно помогла им, если бы они правда сговорились, прежде чем просить её поучаствовать.       — Фотки ваши, как вы из психушки выходите, мы с папой перекупили, — сухо добавила мама. — Но больше мы до такого опускаться не будем. С последствиями учись разбираться сама.       Лина молчала.       — И что дальше? — наконец спросила мама с нехарактерным для неё усталым и уязвимым вздохом. — Вы будете помогать ему мстить?       Это предположение тут же вывело Ангелину из ступора.       — Что? Нет, конечно. Просто…       Мама с издёвкой ждала продолжения фразы.       Ангелина замялась. Действительно, что они собирались делать дальше?.. Держать Серёжу дома как домашнее животное? Ухаживать за ним, как за дорогим фикусом?       — Олег просто хочет заполучить “Вместе”, — добавила Ангелина первое, что пришло ей в голову. — Мы отсудим компанию и поделим.       Мама скривилась.       Больше, чем Серёжу, мама ненавидела только Олега.       В её глазах Разумовский сделал хоть какое-то усилие, чтобы отмыться от позора вырасти в детдоме, а Олег лишь ещё глубже утоп в непознаваемой хтони, предпочтя армию обучению в вузе.       — Ладно, — вдруг резко заявила мама. — Мне всё равно, что вы там творите. Главное, чтобы ты была в безопасности.       Ангелина удивлённо вскинула брови. Мама-то заботилась о её безопасности, только вот делала она это всегда очень сомнительно.       — Кстати, о рождественском приёме, — вдруг снова перевела тему мама, как ни в чём ни бывало, — я ожидаю, что ты там появишься и будешь вести себя как следует.       — Мам, сейчас октябрь!       — И что? — искренне удивилась мама. — Подготовка к ужину уже идёт полным ходом. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как приблизится конец декабря. Я предупредила тебя заранее, чтобы к нужной дате ты свыклась с мыслью. Медленно, как ты любишь.       Ангелина фыркнула.       — Я поищу, кого пригласить поинтереснее, чтобы ты завела в Петербурге нормальные знакомства. Пора бы уже, как никак, задумываться о браке, Ангел мой. Тебе уже за тридцать, — мама недовольно поджала губы.       Ангелина закатила глаза. Спорить было бесполезно.       Они доехали до любимого ресторана мамы. Конечно, никто не посмел бы прогнать Лину оттуда из-за несоответствия установленному дресс-коду, но девушка с досадой отметила, что была одета для такого выхода в свет недостаточно нарядно.       Весь совместный завтрак они почти не общались. А если и перекидывались парой фраз, то они были общими и бессмысленными, чтобы случайно подслушавшие их люди за соседними столиками не нашли в их беседе ничего занимательного.       После завтрака они также молча вернулись в машину с водителем.       — Куда тебя отвезти? — спросила мама как будто с намёком. — Обратно к твоим мышатам, или совесть проснётся, и ты хотя бы домой заедешь?       Ангелина была уже готова закатить глаза и напомнить маме, что та оторвала её от важных дел, а у них дома она была вчера, как вдруг ей пришла в голову неожиданная идея.       — Заеду, — ответила она. Мама не смогла скрыть удивление. — Мне нужно забрать кое-что из нашей библиотеки.       ***       Когда Олег впустил Ангелину обратно в их своеобразный бункер, он сразу же приложил палец к губам, показывая ей быть потише. Девушка лишь на секунду непонимающе нахмурилась, но приказа послушалась, кивнула и ничего не сказала.       — Серый выпил свои колёса и спит, — объяснил Волков, забирая у неё плащ, чтобы повесить в шкаф. Какое-то время он просто стоял перед ней и смотрел, как с кончиков её намокших под дождём волос капает вода.       Ангелина придирчиво поправила причёску перед зеркалом и потрясла головой, пытаясь высушиться, но это почти не помогло. Она поёжилась и обняла себя за плечи — промокла. Но не могла же она замёрзнуть.       Олег опомнился, убрал плащ в шкаф и кивнул Ангелине в сторону кухни.       — Тебе надо выпить чаю, — решил он, ставя чайник. — С молоком. А ещё лучше — с имбирём. Нам сейчас нельзя болеть.       В руках Ангелина, как Олег только сейчас заметил, держала небольшой свёрток, замотанный в крафтовую бумагу в попытках спрятать содержимое от мокрой погоды. Капли дождя свёртку уже давно не угрожали, но Ангелина продолжала бережно прижимать таинственное нечто к груди.       Олег многозначительно посмотрел на бумажный свёрток:       — Что это?       Будто только вспомнив про свою ношу, Лина и сама взглянула на свёрток как на что-то постороннее. Она принялась разматывать несколько слоёв бумаги.       — Принесла кое-что Серёже.       Отбросив бумагу на ближайшую столешницу, Ангелина передала Олегу… книгу. Старую, потрёпанную книгу. Некоторые странички, что отрывались и вываливались от старости, были любовно подклеены.       — “Алиса в Стране Чудес”? — переспросил Олег. Он удивился, но не неожиданному выбору литературы, а тому, что Ангелина знала, как Разумовский любил это странное произведение. Сам Олег никогда не понимал популярности перлов Льюиса Кэрролла, но из уважения к Серому держал свои возмущения при себе.       Ангелина кивнула.       — Это из моей семейной библиотеки, — разъяснила она и вдруг похихикала. — Моя личная копия. Как видишь, вдоль и поперёк зачитанная.       Олег задумчиво хмыкнул, решив, что можно будет дать книге шанс, раз в ближайшее время ничего интересного всё равно не предвидится. Если не считать…       — Кстати, — начал Олег совсем не кстати, — Серый тебе не говорил ничего про “Вместе”?       Закипел чайник. Покопавшись в пакетиках и мешочках с травами, Олег приготовил какую-то смесь и заварил в заварочном чайнике, перед этим не забыв обдать его горячей водой.       — Ничего такого, кроме того, что он не в курсе, что там сейчас происходит, и что будет происходить дальше.       Олег разлил чай по симпатичным чашкам из сервиза.       Ангелина отпила ароматный отвар, с опасением поглядывая на Олега. Тот всё ещё собирался с мыслями, думая, как пересказать подруге свою беседу с Разумовским в её отсутствие.       — Что? — не выдержала Лина, отставляя чашку.       В кухне всё ещё не было стульев, и беседовать стоя не помогало расслабиться и насладиться дружеским разговором.       — В общем, — вздохнул Олег. — У Серёжи есть план по спасению соцсети.       Волков сделал долгую паузу, давая Ангелине возможность возразить, если она пожелает, или вставить любой другой комментарий. Но девушка промолчала, продолжая напряжённо смотреть на друга.       — И мы с тобой в его плане непосредственно замешаны.       ***       Следующие дни смешались для всех троих в бесконечный калейдоскоп нервной рутины. Расписание было выверено по минутам.       Утро начиналось с визита медработников. Одна и та же медсестра с одними и теми же разговорчивыми охранниками осматривали Разумовского, брали его кровь на анализы и ставили уколы. После этого Серёжа неизменно жаловался на манеру женщины беспощадно засаживать иголку в его плечо.       Днём новой традицией стали бесконечные переговоры с юристами: они общались в гостиной с Олегом и Ангелиной, то и дело испуганно поглядывая на закрытую дверь в комнату Разумовского, но свыше своих полномочий его жизнью не интересовались. Прибрать к своим рукам “Вместе” Ангелина по недееспособности Серёжи действительно могла, но процесс был так осложнён всеми формальностями, связанными с советом директоров, что путь был долгим и утомительным.       Лина очень нервничала все эти полторы недели: постоянно кусала губы, теребила пальцами края рукавов и трясла ногой так долго и сосредоточенно, что Олегу приходилось класть ладонь ей на коленку и насильно заставлять перестать, не отрываясь от беседы с юристами. Сначала она смущалась из-за этого, но потом тревожность всё же пересилила интимность момента, и Лина перестала обращать на такое внимание.       Вечера друзья коротали за настольными играми. Телефоны и телевизоры были запрещены в комнате Серёжи, поэтому Олег придумал развлекаться по-старинке, как в университетские годы.       В ход шли “Монополия”, “Скрабл”, “Уно” и даже “Манчкин”. Иногда они так увлекались, что Ангелина напрочь забывала, где и в каких обстоятельствах они находятся.       Но, как увлечённо они бы не играли, ругаясь из-за ходов друг друга, в конце концов Разумовского начинало клонить в сон. Ложиться до полуночи было чем-то новым и для него самого, ведь раньше он был заядлой “совой”, и для его друзей, которые привыкли к тому, что Серёжа хронически онлайн в любое время суток.       В один из таких вторников, после особенно жестокой партии в “Дурака”, Разумовский заразно зевнул и в расстроенных чувствах молча проследил за тем, как Олег сходил в кухню и принёс ему его таблетки и стакан воды.       Ангелина тем временем убирала карты в коробку и отодвигала стол от кровати Серёжи.       — Можно я не буду их пить? — спросил Серёжа жалобно, не обращаясь ни к кому конкретному. Он прекрасно знал, что отказаться от лекарств ему не разрешат, и явно спрашивал просто, чтобы поныть. — Меня от них так мажет, я не могу.       Ангелина посмотрела на него с сочувствием. Взгляд Олега был твёрже. Глаза Разумовского перескочили с друга на подругу и обратно, и он разочарованно вздохнул.       — Ладно-ладно, — протянул он. — Уже пью.       И действительно выпил лекарства. Сразу после этого он залез под одеяло и отвернулся от друзей.       — Спокойной ночи, — пробубнил он обиженно из своего кокона.       — Спокойной ночи, — хором ответили Ангелина и Олег, даже не задумавшись над тем, как абсурдно звучали такие слова из уст Разумовского в детские девять часов вечера.       Они забрали пустые чайные чашки и вышли из спальни молча.       Ангелина почти не ездила домой. Пустая квартира в центре Питера не манила её холодом высоких потолков и узких окон, а ехать в дом к родителям ей не хотелось и подавно. Олег тоже всегда оставался здесь, с Серёжей.       Пока Ангелина мыла чашки в тускло-освещённой кухне, Олег убрал по местам печенье, коробку с чаем и банку с мёдом.       — Не хочешь посмотреть фильм? — вдруг спросил он.       Вторая спальня постепенно обрастала мебелью — недавно в ней появилась кровать, и в последнее время сразу после игровой сессии Ангелина сразу уходила туда и долго копалась перед сном в телефоне, пока Олег занимал диван в гостиной (ближе к Серёже).       Они не проводили вечера вместе и только иногда пересекались в кухне или в коридоре перед ванной комнатой.       — Какой фильм? — оживилась Ангелина. Она ещё не согласилась на предложение, но оно её заинтриговало.       — Вышла “Дюна”, пока меня не было.       — “Дюна”?! — воскликнула Лина. Олег был большим почитателем этой фантастической серии, а Лина, хоть и не фанатела, но прочла несколько книг и была очень удивлена услышать, что в современном мире кого-то ещё интересовала эта вселенная. — Старые фильмы были, откровенно говоря, плохими. А что с этими?       Они переместились в гостиную, ставшую теперь комнатой Олега, и Волков потянулся к своему ноутбуку.       — Ну, — усмехнулся он. — Там Тимоти Шаламе.       Ангелина посмеялась, усаживаясь рядом с другом на диван.       — Это типа должно меня завлечь?       — Не знаю, — пожал плечами Олег. Он наизусть ввёл пароль и вошёл в аккаунт “Нетфликса”. Аккаунт был Серёжин. — Вдруг ты его фанатка.       — Ну нет. Кстати о фанатах, я думаю, ты из тех, кто пришёл бы на премьеру “Дюны” в косплее фремена и верхом на песчаном черве.       Олег одобрительно кивнул:       — Звучит круто, но такие яркие появления — это скорее прерогатива Серого.       Ангелина тут же огорчилась, вспомнив, что они не могу разделить свой киновечер с общим другом.       — Интересно, Серёжа успел посмотреть фильм, прежде чем… — она так и не договорила. Олег всё равно понял, что она имела в виду.       — Ты же знаешь, как он ко всему этому относится. Он не любит даже “Гарри Поттера”. — Волков шутливо толкнул Ангелину плечом. В университетские годы та была большой фанаткой “Гарри Поттера”, о чём они всегда спорили с Разумовским. — Да и мы ему не скажем.       Олег подмигнул ей. Ангелина не сдержала улыбки.       Начался фильм.       Долгие задумчивые сцены мгновенно заворожили их обоих. И даже в долгие паузы между репликами актёров они редко обсуждали происходящее на экране, слишком увлечённые просмотром.       Олег стащил плед с подлокотника дивана и накинул на них обоих. Ангелина укрылась им поудобнее и облокотилась на Олега. Хотелось ещё положить голову ему на плечо — так было бы гораздо удобнее — но она так и не решилась.       — Где ты всё-таки был? — наконец спросила она.       Олег правильно понял мутный вопрос. Невысказанный, он давно висел между ними, лишь накаляя обстановку.       Бегать от ответа он не стал.       — В Сирии. — После долгой паузы, в которой они полюбовались красотами иорданской пустыни на экране, он добавил: — От некоторых предложений лучше не отказываться, а то умрёшь не по бумажкам, а на самом деле, но…       Он снова замолчал — его перебил юный Пол Атрейдес.       Лина думала, что Волков уже не вернётся к мысли, но он вдруг договорил:       — Но тут уж каждый сам для себя решает, какая смерть ему милее.       Чьим наёмником он был и что делал в Сирии, Ангелина спросить не смогла. Если ей не понравится ответ, это будет только её личная проблема. Поэтому она решила не испытывать удачу и съехать с темы.       — Зачем смотреть фильм про войну и пустыню, если ты это и так прожил?       Олег повернулся на Ангелину. В его глазах читалось одновременно и удивление от того, что подруга отпустила такой несвойственный ей едкий комментарий, и желание ответить ей не менее едко.       — А тебе зачем смотреть фильм про спасительный религиозный культ, если ты в такой каждый год гоняешь?       Ангелина восприняла шутку острее Олега и тут же отвернулась от его хитрого взгляда.       — Two sinners can’t atone from a lone prayer, — добавила она сухо.       Олег по-прежнему заинтересованно улыбался.       — А ты попробуй.       После ещё двух бесконечно долгих сцен фильма с постоянно растущим напряжением, Ангелина побеждённо вздохнула.       А потом выдала первое, что пришло ей в голову в тот момент:       — До встречи с Серёжей я хотела умереть.       Олег не изменился в лице и не двинулся с места. В очередную паузу между захватывающими событиями на экране он произнёс:       — Я думаю, он тоже. — Олег дал Лине шанс сказать что-нибудь на этот счёт. Она промолчала. Она знала. — Я подозревал, и мы сильно поругались по этому поводу как раз накануне вашего знакомства. Поэтому я и не был с ним в тот день.       Ангелина, в свойственной ей фаталистической манере, подумала о том, что это судьба. Но вслух сказала совсем иное.       — А умер в итоге ты.       Несмотря на драматичность момента, оба прыснули со смеху.       Ангелина всё-таки опрокинула голову Олегу на плечо. Он посмотрел на неё внимательно и неожиданно серьёзно, будто пытаясь разгадать её и осознать границы дозволенного. Вот его взгляд упал на её губы, и она, будто подсказывая, подалась ему навстречу.       Олег прикрыл глаза.       Но в следующее предвкушаемое мгновение поцелуя не случилось.       Оба отвлеклись.       Из спальни Разумовского раздался крик.       Олег и Ангелина тут же подорвались с места и бросились к его комнате. Вбежав внутрь, они остановились в недоумении. Сергей был один и, если его до смерти пугал не свет прикроватного светильника, то в комнате не было больше ничего, способного вызвать такую реакцию.       Олег хотел было подойти ближе, но его остановило бормотание Серёжи.       Тот сидел на своей постели, поджав ноги и обхватив руками голову, и что-то неясное едва слышно шептал себе под нос.       — Не надо, остановись, — молил он. Стеклянные глаза его смотрели прямо, и вроде бы обращался он даже не к Олегу. — Нет, ну ты хотя бы послушай, хоть на секунду… Нет, перестань.       Тон Серёжи не менялся, но Ангелина тут же поняла, что заумные беседы Разумовский ведёт со своей второй личностью.       Олег тоже это понял и всё же приблизился, пытаясь отвлечь Серёжу от его ужаса.       Лина замерла на месте.       — Ангелина, — окликнул Олег. — Укол.       Точно. Укол.       Девушка вышла в кухню и ввела пароль на панельке холодильника с прозрачной дверцей. Она достала ампулу, приготовила шприц, легко отломила носик сосуда и заполнила шприц лекарством.       Когда она вернулась в спальню, Разумовский поднял на неё усталый и безумный взгляд загнанного животного. Увидев шприц, он попытался отползти от неё на противоположный угол кровати.       — Не надо, — взмолился он. Хриплый голос его прервался, будто он сейчас заплачет. Но тут он изменился в лице, ожесточился. — Нет. Стой. Ангелина, выслушай…       Олег крепко схватил Серёжу за плечи. Тот попытался вырваться.       — Ангелина, — с нажимом воззвал Олег.       Лина опомнилась и всадила иглу Разумовскому в плечо прямо сквозь рукав толстовки, служившей ему пижамой.       Как и в прошлые разы, лекарство подействовало сразу. Веки Разумовского затрепетали, глаза сонно закатились, и он обмяк на руках Олега.       Волков бережно уложил его на кровать.       Ангелина продолжила стоять посреди комнаты, закаменев на месте с пустым шприцем в руках.       Укрыв Серёжу одеялом, Олег подошёл к подруге и сгрёб её в ободряющем объятии. Ангелина устало всхлипнула.