Эпизод 7. Ab aqua silente cave. Берегись тихой воды

      — Она не кажется тебе знакомой? — Алтан грубо схватил макбук за монитор и подтащил ближе к себе по стеклянной поверхности столика.       Его волосы сейчас, глубокой ночью, не были заплетены в косы. Мелкими завитками кудрей они обрамляли лицо. Вадим считал, что это заставляет Алтана выглядеть уморительно, но говорить такое в лицо своему нанимателю он бы не стал. Молодой и неопытный — да, но гордости Алтану было не занимать, и вспылить из-за такого он мог не на шутку.       Вадиму хотелось спать. Никто из семьи Дагбаевых до Алтана не нанимал Вадима просто ради его свободных ушей. Наёмник по кличке Дракон убивал, пытал, выслеживал, иногда руководил штатом охраны... Чего только ему не приходилось делать, работая на эту семью. Но играть “бедного Йорика” и выслушивать болтовню Алтана было, наверное, самым тяжёлым из всех выпавших на его долю испытаний.       Дракону всё время хотелось возразить, подстебнуть, вообще хоть что-нибудь ответить Алтану, но тот говорил не чтобы ему ответили. Ему просто не нравилось оставаться наедине с собой.       Поэтому, когда Алтану не спалось и он прятался от мира среди капризных растений своего зимнего сада, Вадику приходилось бодрствовать вместе с ним.       Алтан пролистал другие фотографии той же девушки — яркий прямоугольник экрана отразился в линзах его очков. Почти везде на фотографиях одно и то же: большие солнечные очки, широкополые шляпы, волосы под косынкой, шарф, натянутый на кончик носа. Ангелина Морозова перестала доверять своё лицо папарацци и журналистам ещё во времена студенчества, так что найти, как выглядит её лицо сейчас, а не десять лет назад, представляло трудности. Алтан ещё пару минут вглядывался в снимки, которые сделали фотографы желтушной газеты по его наводке: таинственная жена Разумовского (очевидно, что это — Морозова-младшая) увозит маньяка Чумного Доктора из психбольницы.       Едва различимое лицо Ангелины на этих фото было ему почему-то знакомо.       — Странно, — снова пробормотал Алтан. — Я с ней, вроде бы, никогда не общался.       Вадим и эту реплику оставил без ответа. До Ангелины Морозовой ему не было никакого дела.       Он понимал, почему его наниматель интересовался Сергеем Разумовским: Чумной Доктор стал причиной гибели матери Алтана. Хорошая была женщина, хоть и не имела ничего общего со всем остальным кланом Дагбаевых, кроме крови в жилах. А ещё Вадиму было интересно посмотреть на то, как Алтан собирается мстить Разумовскому. Только по этой причине Дракон сейчас был здесь, с младшим из семьи Дагбаевых, а не в заслуженном отпуске, который ему так любезно предложил дед Алтана.       — Кстати, ты получил детали из “Хольта”? — молодой парень с хлопком закрыл ноутбук, и Вадик едва не покривил нос — совсем не бережёт технику.       — Я не ваш ассистент, — напомнил Дракон со вздохом. Он устал напоминать об этом каждый день. Он не нянька, он не мальчик на побегушках, он — охрана. Только и всего. Алтану на все возмущения любимого наёмника деда было плевать с самой высокой колокольни. После долгой паузы Вадим ответил: — Да, они у вас в кабинете, Ваше Золотейшество.       Алтан только кивнул.       Он уставился в непроглядную тьму за стеклянным потолком. Вадик знал, что он может просидеть так очень долго, у себя в голове, вероятно, препарируя негодяя Разумовского и сочиняя речь, объясняющую свою вендетту. Но Вадику так хотелось спать, а не стоять подле Алтана всю ночь, поэтому он решил прибегнуть к безотказной тактике: замучить Алтана тупыми расспросами.       — Вам не кажется, что для суперкостюма уже поздновато? — как будто без интереса начал Дракон. — Костюма Чумного Доктора у Разумовского уже нет. Чтобы разобраться с ним, вам хватит пистолета. Или возьмите цзянь, если это больше в вашем стиле.       Алтан снисходительно посмеялся.       — Ты реально думаешь, что он не сделает себе ещё один костюм? Или он в рубашке и слаксах пойдёт убивать?       — А он пойдёт убивать? — не сдавался Вадик.       — Конечно. — Алтан развёл руками, будто ожидал, что наёмник догадается до этого сам. — Он тоже хочет отомстить.       Тут уже усмехнулся Вадик. Он не хотел этого делать, но уголок губы дёрнулся вверх как будто сам по себе. Алтан этого, к удаче, не заметил — Вадим выгодно спрятался от искусственного света в тени пальмы.       — В психушке или дома, он сейчас, как овощ, обколотый лежит. Под десятью замками и ещё десятью камерами наблюдения. И с браслетом на ноге, — напомнил он. — Если он и хочет отомстить, осуществить свои желания он никак не может.       — Это мы ещё посмотрим, — зловеще заключил Алтан. — А теперь я пойду спать. До утра ты свободен.       После этого он встал и пошёл обратно в дом.       Миссия Вадима завершилась успешно: своей болтовнёй он наскучил Алтану, и теперь мог пойти и спокойно поспать.       ***       Ангелине снились маленькие домики алтарей. Как каменные скворечники или крохотные будки, они торчали из-под толщи снега, прячась в горах от тех, кто их не почитал.       Тотемы были выше, и их обнаружить было проще. В монастыре считали, что раньше тотемов в округе было больше. Но сейчас из них сохранились лишь те, что отдалённо напоминали большую птицу. Можно было бы принять её за стервятника или грифа, но в монастыре хорошо знали, что это — ворон.       Почитать Ворона, носившего на громадных крыльях и луну, и солнце, и звёзды, здесь начали ещё индейцы. А теперь этим занимался монастырь, собравший в себе ничем не похожих друг на друга людей со всего мира.       Сейчас монастырь и алтари Ангелине только снились.       Она хорошо знала, что это сон, хотя не совсем понимала, почему именно ей так кажется. Всё вокруг было вполне обычным, снег — мокрым, небо — синим, а камни молчали.       Такие сны она всегда разгадывала в мгновения.       Несмотря на то, что реальность вокруг ставилась под вопрос, Ангелина присела на колени напротив домика-алтаря, подогнув под колени плотный плащ монашеского одеяния, и сцепила руки вместе.       Она нараспев произнесла на древнем языке восхваление Ворону и совсем не удивилась, когда услышала шорох его перьев за собой.       Хлопая крыльями, Ворон пролетел у неё над головой и уселся на верхушку домика: крупный, чёрный, как смола, с жуткими умными глазами.       Ангелина сложила руки на коленях и склонила голову перед большой птицей.       — Подними голову, дочь моя, — Ворон кивнул Ангелине в ответ. Его клюв оставался плотно закрыт. Голос божества раздавался прямо в голове у его почитательницы. Она не боялась. Это был её бог, и она знала, что Ворон не может желать ей ничего дурного. — Из моего храма ты попала прямиком в клетку.       Ангелина нахмурилась.       — Я в опасности?       Ворон хлопнул крыльями.       — Ещё нет, — он задумчиво покачал головой. Такая формулировка не радовала. — Пока твои решения принадлежат тебе, но кто-то очень хочет это изменить.       В голове Ангелины пронеслись лица всех её близких людей: мама, Серёжа, Олег…       — Нет, — прервал Ворон раньше, чем девушка успела сформулировать вопрос, — ты ещё не знакома с ним. Но он рядом. Он опасен. И он выжидает.       Ангелина ничего не ответила. Трудно было найти слова после такого предостережения. Ворон взмыл в воздух и исчез.       Лина положила ладони на холодный снег перед собой и в глубоком поклоне опустила лоб между ладоней. Кожа чувствовала, что снег мягкий, что он похрустывает, проминаясь под её весом. Кожа чувствовала, что снег холодный, но давно потерянный рефлекс не напоминал одёрнуть руку или оторвать от снега лицо. Холод не приносил никаких неприятных ощущений. Он просто был.       Раньше, после ссор с родителями, Лина любила выбегать в зябкую питерскую погоду из дома в недостаточно тёплой для этого одежде. Когда в один из таких разов девушка внезапно не замёрзла, она была уверена, что просто закалила себя подобными экспериментами. Только сильно позже, когда тело перестало реагировать на некоторые другие внешние стимуляции, врачи раскрыли Лине глаза: её нервная система оказалась в какой-то момент перегружена и заставила её нервные окончания отказаться от части своих “полномочий”.       После этого открытия Ангелина впервые отправилась на восстановление в монастырь. Выбрав самый отдалённый и самый неизвестный, Лина стала в нём послушницей.       В следующий раз она приехала туда уже не только ради перемены обстановки. Монастырь ей нравился. Ей нравился Ворон.       Ей нравилось его покровительство.       ***       Ангелина открыла глаза и выключила будильник.       Она села на постели и оглянулась. Сегодня был важный день, предстояло много сделать, но Лина с трудом осознала, как она оказалась здесь, в одной квартире с Олегом и Разумовским, и почему всё вокруг кажется ей таким ненастоящим.       Она не сразу вспомнила про свой сон.       К моменту, когда он ясно всплыл в её сознании, она уже встала, умылась и переоделась.       Дожидаясь привычного визита медсестры, Олег готовил завтрак в кухне.       Ангелина подошла к шкафчику с посудой, чтобы достать кружку для кофе, открыла дверцу и замерла. Воспоминания о Вороне, о его голосе, звенящем где-то у неё между глаз, заставили волну колючих мурашек пробежать по её плечам и спине.       — Всё в порядке? — наконец спросил Олег. Ангелина даже не заметила, что он уже какое-то время смотрит не на сковороду с блинчиками, а на неё.       — Да, — отозвалась Лина. Рассказывать про сон ей не хотелось. Любые разговоры о её вере казались ей слишком личными и никогда не выходили за пределы монастыря. — Просто немного волнуюсь.       Олег кивнул, удовлетворившись ответом, и снова принялся наливать тесто на сковороду. Оно успокаивающе зашипело, издавая приятный аромат ванилина и молока.       — Это понятно, — сказал Олег. — Но всё пройдёт отлично. Мы же готовились.       Ангелина не ответила. Насколько хорошо пройдёт сегодняшняя встреча во “Вместе” по большей части зависело совсем не от Лины и её подготовки.       Девушка налила кофе из турки и выглянула в окно. Сегодня было пасмурно. Над горизонтом чернели тучи, угрожая в ближайшее время пролиться дождём. Никакого снега, никаких высоких елей, никаких домиков-алтарей. Лина хмыкнула, не сдержавшись.       — И чем всем так нравится Петербург? — Её вопрос был философским, риторическим. Но Олег всё равно обернулся на девушку и на секунду задумался.       — Наверное, его угрюмость в малых дозах кажется поэтичной. — После этого Волков пожал плечами и помотал головой, словно обесценивая все сделанные им выводы. Уже с меньшей грустью в голосе он добавил: — Не знаю. На мой вкус тут очень холодно и серо.       Ангелина была с ним солидарна.       Раздался звонок в дверь. Так как эта квартира представляла из себя тюрьму, а не пятизвёздочный отель, звонок тут звучал тревожно и громко, и за всё время пребывания здесь Лина к нему так и не привыкла.       — Откроешь? — попросил Олег, поднимая руки с закатанными рукавами, демонстрируя, что занят и отвлечься не может.       По-прежнему держа кружку кофе, Ангелина подошла к входной двери, ввела код, повернула ключ в замке и впустила в квартиру медсестру с её неизменными двумя охранниками.       — Ну, как у вас дела? — доброжелательно спросила женщина, как всегда после обмена вежливыми, холодными приветствиями.       Ангелина закусила губу. Нарушать спокойствие не хотелось, но создавать видимость, что всё идёт по плану, становилось труднее.       — Знаете, — начала Лина, тщательно взвешивая каждое слово, — у Серёжи был странный приступ. Мы думаем, что его вторая личность на мгновение показалась и пыталась повлиять на него.       Медсестра смотрела на Ангелину, не моргая, в течение нескольких секунд. Лине это не понравилось. Сначала ей показалось, что женщина осуждает её, но нет, она не осуждала. Она думала.       — После инъекции, которую я сделала в соответствии с инструкциями доктора Рубинштейна, всё пришло в норму, — тут же добавила Ангелина. Невозможность контролировать Разумовского была им совсем не на руку. Из-за такого его могли забрать обратно в психбольницу.       — Это случалось только один раз? — спросила медсестра.       — Да, — заверила Ангелина.       Это было неправдой. За последнюю неделю у Серёжи было два таких приступа. Второй они с Олегом останавливали без помощи лекарства: Волков выверенным движением просто вырубил Разумовского. На утро тот ничего не помнил, и они решили сохранить инцидент в секрете и не расстраивать Серёжу новостями о том, что он опять не справился со второй маньячной личностью. Потом он ещё два дня возмущался, что, должно быть, во сне ударился затылком об изголовье кровати и набил шишку.       — Здесь Сергей не получает должного лечения, — наконец сухо выдала медработница. — Я бы на вашем месте не удивлялась, если вдруг такие приступы повторятся и участятся.       Ангелина поджала губы, сдерживая ругательства. Разве эта женщина не должна была им помогать сдерживать Сергея от нанесения вреда себе и другим?       — Но, может быть, — всё-таки смягчилась она, — это был единичный случай, вызванный перевозбуждением.       — Да, — кивнула Лина. — Скорее всего.       Она пообещала себе больше не ставить медсестру в известность, если приступ повторится. Глупо было предполагать, что кому-то ещё на свете, кроме самой Ангелины и Олега Волкова, было не плевать на состояние Серёжи.       ***       Олег остановил автомобиль на парковке “Вместе”. Он занял то место, на котором всегда парковался до своей предполагаемой смерти. Каким-то чудесным образом только оно и оставалось свободным среди всех мест, выделенных для руководства компании.       Никто не хотел занимать место покойника.       Ангелина подняла глаза от речи на мятом листе блокнота, набросанной под диктовку Разумовского. Последние полчаса она тупо бегала взглядом по строкам, но не понимала больше ни слова. Ещё вчера она была полностью уверена в своих силах. У неё на руках были заметки с консультаций с юристами и документы, подтверждающие, что все права на владение акциями “Вместе” перешли к ней законным путём. Но когда встреча с советом директоров оказалась так близко, Ангелине вдруг стало не по себе.       Она была не из робких, но ей никогда не приходилось даже участвовать в деловых собраниях, не говоря уже о том, чтобы их срывать.       Новость им передали их юристы. Сегодня в башне “Вместе” должно было состояться внеочередное собрание совета директоров, на котором решалось, кто займёт место генерального директора вместо Разумовского. И, конечно, Ангелина по наставлению Серёжи должна была убедиться в том, что главенство над компанией достанется ей, а не кому-нибудь ещё.       Олег вышел из автомобиля, обошёл его и открыл для Ангелины дверь. Лина вышла и неуверенно остановилась напротив друга.       — Сигаретку? — предложил Волков.       Несмотря на соблазн согласиться, Лина покачала головой: это всё равно не поможет. Олег пожал плечами и тоже не стал прикуривать.       — Сделай всё, что получится сделать, — наставлял он.       — Спасибо, я помню, — ядовито отозвалась девушка. Напряжённые недели, отданные на выстраивание этого плана, никак не давали ей забыть, что надо сделать и почему это так важно.       — Но сделай только то, что получится сделать, — вдруг продолжил Олег. — Выше головы не прыгнешь. А Серый сам виноват, что утвердил таких директоров, которым не может доверить свою компанию.       У Ангелины вырвался нервный смешок. Какой бы своеобразной она ни была, поддержка Олега была кстати. Ему-то было вообще всё равно, что станется с компанией и соцсетью, — его интересовал только Серёжа и его здоровье.       Лина протянула руки к другу и обняла его. Она думала, что парню это не понравится, но Олег притянул её к себе за талию одной рукой. Затем, смеясь, переложил обе ладони девушке на плечи и помассировал.       — Давай, разбей их там всех. Ты — машина, — наставлял он, как тренер боксёра перед поединком на ринге.       Это заставило Ангелину немного отвлечься от сковавшего лёгкие страха и прийти в себя. Она поправила платок на голове и отдала Олегу листок со своими заметками. Они были ей не нужны: она видела все эти слова перед собой, как наяву, стоило ей только прикрыть глаза.       Она быстро вдохнула и выдохнула, будто собиралась войти в ледяной прорубь.       — Я пошла.       — Давай, — с таким же энтузиазмом поддержал настрой Олег. Он усмехнулся. — А то стоять тут холодно.       Ангелина напоследок улыбнулась Олегу, расправила плечи и пошла ко входу во “Вместе”, припоминая все тезисы, которыми сегодня она должна заслужить себе место не только в совете директоров, но и, желательно, в кресле гендиректора.       — “Ваше сегодняшнее собрание не было созвано должным образом”, — шептала она себе под нос. — “Меня, как владельца контрольного пакета акций, о нём не известили. Но раз я по счастливой случайности оказалась здесь, устав компании позволяет собранию состояться. Давайте перейдём к повестке дня…”.       И прочее, прочее, прочее.       У Ангелины не было права облажаться.       Сегодня вечером она вернётся в квартиру Разумовского генеральным директором компании “Вместе”. Даже если ей самой не очень-то этого и хотелось.