Эпизод 14. Culpa lata. Грубая ошибка

      Когда Лина оказалась дома, незваные гости уже ушли.       Олег попытался рассказать Лине, что Дубин настоял на том, чтобы проверить спальню девушки, и видел, что так поздно ночью её не было дома. Но Ангелина не слушала его совсем.       У неё не было алиби на момент происшествия, но она была уверена, что мама и папа обеспечат ей его в случае необходимости. У неё едва ли нашлась секундочка, чтобы задаться вопросом о том, когда она успела до такого докатиться.       Игнорируя камеру в прихожей, стоило ей войти в квартиру, Лина сразу же бросилась в спальню к Серёже.       Несмотря на поздний час, тот не спал.       Он сидел на краю своей кровати, и Лина присела перед ним на колени, обхватывая руками лицо друга.       — Всё в порядке? Они ничего не сделали?       Серёжа поднял на неё взгляд, и она поняла, что это всё ещё его вторая личность.       — Всё в норме, — ответил парень глухо. — Мы с Олегом успели убрать все улики. Они не нашли ничего подозрительного. Но тебя пришлось бросить на полпути. Извини.       Извинения его прозвучали не вполне искренне. Но его рука, правая, с кольцом на пальце, нашла правую руку Ангелины и крепко сжала, не давая ей отнять ладонь от его лица.       В течение нескольких долгих мгновений они смотрели друг другу в глаза.       — Отпусти его, — прошептала Ангелина. Очевидно, что состояние настоящего Серёжи, её Серёжи, беспокоило её больше всего другого. — Я сделала всё, как ты сказал. Свои условия нашей сделки я выполнила. Твоя очередь.       Ещё пару секунд Сергей только держал её руку и смотрел ей в глаза. А потом… моргнул.       И тут же испуганно охнул. Он дышал часто и сбивчиво, как будто только что пробежал спринт.       Ангелина облегчённо всхлипнула.       Серёжа сполз с кровати и обхватил Лину в крепких объятиях.       — Он не выпускал меня, — пожаловался он. В его голосе были слышны подступающие слёзы, и он замолчал на секунду, приходя в себя. — Я уже успел забыть это ужасное чувство. Он продолжал вытеснять меня с моего места.       Серёжа развернулся к вошедшему Олегу и расставил руки для объятий.       Олегу также пришлось усесться на пол рядом с ними. Делая вид, что не очень этим доволен, он обнял Серёжу и коротко вздохнул. Лина видела, как его ладонь собственнически погладила Разумовского по спине. Олег отстранился.       Серёжа огляделся. Он заметил торчащий из-под пальто и пиджака Ангелины костюм Чумного Доктора. Его глаза в шоке расширились.       — Что случилось?       — Это неважно, — покачала головой Ангелина. — Теперь всё хорошо.       — Вы сговорились за моей спиной? С ним? — обиженно выговорил он.       — Прости меня, — не очень честно попросила Лина. — Зато у меня для тебя хорошие новости. Квартира Юли Пчёлкиной в руинах. Как и её излюбленные материалы для новостей. В ближайшее время она вряд ли будет надоедать людям своим контентом.       Олег приоткрыл рот. Видимо, хотел добавить что-то ещё. Может быть, подумала Лина, он хотел сгладить её слова. Но делать этого не пришлось.       Как и ожидала Ангелина, лицо Серёжи расцвело в выражении чистого откровенного счастья.       — Правда? — спросил он, переглядываясь между Линой и Олегом.       — Правда, — выдохнул Олег.       Серёжа ещё раз накинулся на Лину с объятиями и ещё раз переключился на Олега.       Пока Серёжа вис на его шее, Лина встретилась глазами с глазами Олега.       Две вещи были ясны. Первая: они оба были готовы делать что угодно ради такой реакции Разумовского. Вторая: им давно пора было поговорить.       ***       Когда Серёжа наконец-то согласился выпить свои лекарства и уснул, перестав бояться, что вторая личность опять отнимет у него контроль, Ангелина и Олег наконец вышли из его комнаты.       Суперкостюм был снят и спрятан в тайнике в ванной комнате Разумовского, но удушающее ощущение от Ангелины никуда не делось.       Она оперлась руками о край кухонной раковины и несколько раз глубоко вздохнула. Она налила воды в стакан и дрожащими руками поднесла ко рту.       Олег неотступно проследовал за девушкой на кухню и встал рядом, лениво опираясь на ближайший стол.       — Может, наконец обсудим то, что ты сделала? — спросил он монотонно.       Девушка отдала Олегу почти опустевший стакан и потрясла кистью руки, пытаясь прогнать дрожь из пальцев. Ничего не помогало.       — Только тебе теперь можно творить всё, что взбредёт в голову? — отозвалась она так же без эмоций.       Лина похлопала руками по карманам брюк, передним и задним, в поисках дежурного блистера своих таблеток. Должно быть, остались в кармане пиджака, который она уже сняла вместе с пальто.       Она вздохнула. Со всеми последними событиями, она плохо помнила, когда в последний раз принимала необходимую дозу.       — У нас есть что-нибудь выпить? — запоздало спросила она, уже проверяя кухонные шкафчики и ящички.       Олег наблюдал за ней невпечатлённо.       — Уксус? — предложил он.       — Ха-ха, — саркастично ответила Лина, не отрываясь от поисков. — Серьёзно? Даже никакого вина, в котором ты мариновал бы мясо, или типа того?       — Нет, — наконец сказал Олег. Ангелина с разочарованием закрыла холодильник, содержимое которого до этого изучала. — По правилам в доме нельзя хранить алкоголь.       Лина фыркнула и не сдержала усмешку. Она развернулась к Олегу и перекрестила руки.       — Даже так? А давно ты правилам следуешь?       — С тех пор, как нас стали пасти в десять раз внимательнее, — шикнул Олег сквозь сжатые зубы. — А тебе в то же время вдруг захотелось опять выйти погулять в суперкостюме.       Не слушая, было ли Лине, что на это возразить, Олег вышел из кухни, и вернулся через секунду с пачкой таблеток Ангелины. Он сунул их ей в руки.       — На. Не прикалывайся со здоровьем.       Лина выдавила одну таблетку на язык и запила остатками воды из своего стакана. Сполоснув его под краном, она убрала стакан на место и снова развернулась к Олегу.       — Ты психически нестабильна. Тебе надо следить за своим состоянием, — продолжил тот.       Хорошо, что Лина уже убрала стакан. Иначе она точно запустила бы его в Олега.       — Это я нестабильна? — спросила она, повышая голос. — А ты, я смотрю, в нашей компашке самый здоровый. Раз я такая нестабильная, почему же ты тогда доверил мне вытащить Серёжу из психушки? Справился бы без меня.       Лина ударила кулаком Олегу в плечо. Не очень быстро и не очень сильно, и то, что он не поймал её кулак на лету, говорило только о том, что он был согласен получить от подруги несколько профилактических ударов. Ангелина не собиралась упускать возможность.       — Да всё, что я делаю в последние два месяца, было только ради Серёжи. Только то, что он хочет. Только то, что ему поможет. — Лина ударила Олега ещё раз, в этот раз немного сильнее и увереннее, вспоминая все уроки по борьбе, что он ей преподавал. — Но этого тебе мало. Тебе надо ещё, чтобы я делала, только то, чего хочешь ты и что ты одобряешь.       Олег стойко выдерживал ругань Лины. И этим, конечно, злил её только больше.       — А я просто пытаюсь делать, что правильно. Вообще-то я не знаю, осталось ли вообще такое понятие, как «правильно», в нашей ситуации? — продолжала говорить Лина. Ей казалось, что теперь, когда она затронула эту тему, она вообще не сможет остановиться, пока всё не выскажет. — Мы в ловушке, куда ни посмотри. Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, что будет с Разумовским. Не знаю, что будет с нами.       Ангелина глубоко вдохнула. Медленно — воздух вдруг словно стал гуще.       — Так что, пожалуйста, — протянула девушка, поднимая на Олега глаза. — Будь на моей стороне. Не делай всё сложнее, чем нужно.       Лина снова замахнулась, чтобы в последний раз врезать Волкову в плечо и поставить таким образом точку в этом разговоре. Но Олег в этот раз не стал смиренно ожидать удара. Он схватил Лину за запястье и прижал её руку к стене над её головой.       Второй рукой он обхватил её лицо и, не говоря ни слова, поцеловал.       Лина, забыв, что только что злилась, охотно ответила на горячий поцелуй. Вернее, она ни о чём не забыла. Просто такие моменты между ними по-прежнему были большой редкостью, и Лина не могла отрицать, что готова была ловить каждую представившуюся возможность.       — Ты права, — прошептал Олег, на секунду отрываясь от её губ. Его руки опустились на её бедра и притянули девушку ближе. — Прости меня.       Извинение было немногословным. Лина не была уверена даже, о чём именно парень извиняется. Но сейчас ей было всё равно. Эти слова ей понравились.       Её пальцы залезли под футболку Олега. Его горячая кожа обжигала её вечно холодные руки.       Подхватив Ангелину, парень усадил её на подоконник, не разрывая контакта между ними ни на секунду.       Его губы перескочили Лине на горло, мазнули по ключице, что торчала из выреза рубашки, затем он прочертил языком тонкую дорожку обратно вверх по её сонной артерии. Его губы остановились возле её уха.       — Почему ты плакала в ту ночь? — спросил он шёпотом.       Лина в то же мгновение замерла.       Ещё секунду в её голове не было никаких мыслей. Затем, разом, они снова налетели, как стая летучих мышей.       Лина положила руку на плечо Олега и слегка отодвинула его от себя, чтобы посмотреть ему в глаза. Он не сразу, но всё же поддался ей и отстранился. Его взгляд бегал между её глазами и её губами.       Ангелина ничего не сказала.       Снова обхватив парня обеими руками, она опять притянула его к себе. Его руки уже были под её коленками, слегка разводя их в стороны, чтобы оказаться ближе.       Они снова поцеловались.       Но уже через пару секунд Ангелина отстранилась.       Она бесцеремонно оттолкнула от себя удивлённого Олега обеими руками и спрыгнула с подоконника.       — Умеешь ты настроение испортить, — бросила она с досадой.       Она поправила сбившийся воротник рубашки и волосы, а потом ушла.       Олег не стал пытаться её остановить и не окликнул её.       Это только укрепило её подозрения.       ***       Дубин уже по третьему кругу просматривал все материалы, собранные им по делу Чумного Доктора в последнее время. То, что сказала ему воспитательница Разумовского из его детдома, нападение на друга Игоря, допрос Ангелины Морозовой, проникновение в квартиру Юли.       Всё это с трудом можно было объединить в одну общую историю. И только с большой натяжкой претендовало на возобновление апрельского расследования или начало нового.       Следы воды (льда?) на двух местах преступления легко могли оказаться совпадением. А если не были совпадением, то не давали никакой связи с прошлым почерком маньяка под маской Чумного Доктора.       Разумовский, как Дима успел убедиться за пару посещений, действительно не смог бы свободно разгуливать по городу в костюме. Он был слишком истощён и едва функционировал из-за лекарств. Даже если бы он отказывался пить таблетки, ему было не избежать утренних инъекций под присмотром медсестры.       Да, камера в прихожей квартиры Сергея какое-то время барахлила, но когда над ней поработали люди из полиции, стала транслировать видео исправно. Браслет-трекер не выдавал никаких ошибок.       Ангелина Морозова была не самой приятной личностью в общении, и у неё было много странностей разной степени серьёзности. Но такое можно было сказать почти о любом человеке. На очередного двуличного маньяка она точно не тянула.       Олег Волков был страшно привязан к Разумовскому, и всё, чем он в последнее время занимался, было обеспечение комфортной обстановки в заключении Сергея.       Дубин бы легко поверил, что этот угрожающего вида наёмник, чтобы порадовать друга, вышел бы на охоту за Громом и его близкими. Только вот единственное изображение проникнувшего к Игнату человека свидетельствовало сильно против этой догадки. Там был кто угодно, но не Олег Волков.       Дубин в очередной раз пролистал документы.       У Морозовой была странная особенность, вспомнил он. Она не умела мёрзнуть. А новое оружие костюма Чумного Доктора, кажется, работало как раз через холод, а не через взрывы и огонь, как раньше. Снова совпадение. Но какое интересное.       Да ещё и Ангелины не было в квартире с Волковым и Разумовским, когда произошло покушение на Юлю, а Юля сказала, что единственное, что было удалено с её компьютера безвозвратно, — это фотография Морозовой.       Блин. Всё было как-то слишком просто. Слишком очевидно было бы, будь это Ангелина Морозова. Но поверить в это, честно говоря, было очень трудно.       Были ведь и аргументы против. Морозова была физически и морально неподготовленной дочерью богатых родителей. Её в этом участие было бы так же немыслимо, как если бы Чумным Доктором в прошлый раз оказался Кирилл Гречкин.       Да и всего за пару часов до нападения Ангелина, если верить Юле, довольно охотно дала ей интервью.       Дима вздохнул. Он ходил по кругу.       Игоря сегодня не было в участке. Чёрт знал, чем он занимался. Он никогда не отличался тем, что посвящал руководство в свои планы, не говоря уже о своих друзьях.       Дима записал все свои доводы «за» и «против» на одном листочке, сложил пополам и убрал в ящик стола. Пусть будет как запасной вариант, решил он. Подсказка, в случае если с ним что-то случится.       Что с ним должно было случиться, он пока не придумал.       — Дубин!       Дима вскинул голову. К нему через весь офис спешила Юля. К ней уже так привыкли все его коллеги, что не обратили на девушку никакого внимания.       Дубин не глядя убрал листок с мыслями по поводу Ангелины Морозовой в ящик своего стола.       Юля бесцеремонно подскочила к рабочему месту Димы, шумно подтащила стул к его столу и уселась рядом.       — Пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь, где Игорь, — сказала она приглушённым тоном.       Дима удивлённо приподнял бровь.       — Тебе лучше знать, — ответил он с лёгкой обидой в голосе. — Мне кажется, в последнее время он рассказывает тебе о расследовании гораздо больше, чем мне… Хотя вообще он не должен этого делать.       Пчёлкина проигнорировала последнюю ремарку Димы. Она увидела на столе перед ним материалы по новому делу и принялась перебирать их.       Дима только вздохнул. Остановить её всё равно не получится.       Девушка хмуро перечитала документы. Всё время, что она изучала их содержимое, Дима наблюдал за её лицом. Может быть, хотя бы свежий взгляд более или менее постороннего человека натолкнёт их на какие-то мысли о личности нового Чумного Доктора?       Но Юля, если у неё и были какие-то догадки, делиться ими не стала.       Она спросила:       — Вы подозреваете кого-то конкретного?       — Игорь свято уверен, что это Разумовский, — ответил Дубин. Упоминать свои мысли об Ангелине он в этот раз не решился, ведь в прошлый раз его за это чуть ли не засмеяли. Но догадаться о том, что за ней следовало приглядывать, было нетрудно хотя бы из-за того, как часто её имя упоминалось в документах. — Но я пытаюсь втолковать ему, что это может быть другая, новая фигура.       Дима стянул очки и потёр переносицу.       — Но Игорь верит в это неохотно, — продолжил он. — В ситуации, когда весь город до сих пор держит ухо востро, он считает, что только опытный Чумной Доктор сможет появляться и исчезать незамеченным. Тут не поспоришь. Не может же такого быть, чтобы никто ничего не видел, когда происходили проникновения?       Юля медленно кивнула. Она отложила документы.       Дима сначала принял её серьёзную мину за фрустрацию из-за того, что дело стоит на месте, но уже через пару мгновений понял, что Юля просто унеслась в своих мыслях куда-то далеко отсюда.       Он тронул девушку за плечо.       — Юля. Ты что-то знаешь?       — Дагбаев! — Она дёрнулась и обернулась на Дубина. Она повторила: — Дагбаев.       — Что Дагбаев? — непонимающе переспросил Дима, щурясь на Юлю.       Девушка поднялась со своего стула и сделала несколько суетливых кругов вокруг стола Дубина.       — Блин, вот я дура, — сказала она самой себе. Она подняла на Диму глаза. — Дубин, кажется, Игорь может захотеть обратиться к Дагбаеву.       Брови Димы подскочили в удивлении.       — Подожди-подожди, к Баатару Дагбаеву? Типа, к самому страшному мафиознику в стране? — переспросил он, чуть ли не заикаясь от ужаса.       Юля отмахнулась.       — Что? Нет, Баатар в Сибири, — скривилась она. — Или сейчас он в Китае? Короче, где-то там, где обычно. Нет. Не к Баатару. Слава богу. Я про Алтана. Алтана Дагбаева.       Про Алтана Дагбаева Дима Дубин ничего не знал. Его рабочие компетенции были другими, и крупные семьи, хорошо известные своим не самым чистым бизнесом, он знал не наизусть и не до седьмого колена. Но Дима верил Юле, которая, по долгу службы, знала всё и про всех. А если не знала, то представляла, как это узнать.       Юля уселась обратно на стул и нервно прикусила ноготь большого пальца.       — Мне знакомые сказали, когда про проникновение в мою квартиру разнюхали, что они слышали что-то о том, что Алтан Дагбаев в последнее время почти совсем в открытую ворошит всё, что связано с Разумовским и Чумным Доктором, — рассказала она.       — Ты хочешь сказать, что этот Алтан может быть… — начал он слишком громко. Юля шикнула на него. Он зашептал: — …новым Чумным Доктором?       Юля закатила глаза.       — Дагбаевым совсем не надо надевать крутой костюм, чтобы добиться желаемого. Что бы это ни было. Нет, он не Чумной Доктор. Но он может знать, кто Чумной Доктор. Уж прости за откровенность, но ресурсов у него, я думаю, побольше, чем у полиции. Только вот человек это страшный.       Юля едва ли не тряслась от того, как ей не сиделось на месте. Но из всего, что она успела сказать, Дима так и не понял, о чём девушка так переживала.       — Юль, мы не будем спрашивать у Дагбаевых, кто стал преемником Разумовского, — попытался успокоить парень. — Информация — это, конечно, очень круто, но наш отдел не занимается переговорами с мафией.       Юля резко покачала головой.       — Нет, Дима. Ты не понял, — твёрдо оборвала она. — Игорю я тоже уже рассказала про Алтана.       Все заготовленные и невысказанные доводы о том, что Юле не о чем волноваться, мгновенно умерли в горле Дубина. Они теперь были бесполезны. Если Игорь знал, что Алтану Дагбаеву могло быть что-то известно, то Игорь точно заявился к Алтану Дагбаеву. Можно было не гадать, где он сейчас.       — Вот же блин… — выдохнул Дима.       — И я о том же, — согласилась Юля.       В этом случае им всё же было о чём волноваться. Они оба прекрасно знали Игоря.       ***       Алтан вежливо посмеялся, стараясь не выдавать, что от напряжения он был натянут, как струна. Смеяться искренне он как будто и вовсе разучился: получалось у него это в последнее время очень редко. Но он помнил, что только дружелюбием, хоть и холодным и напускным, он в данной ситуации мог проложить себе дорогу к успеху.       На другом конце в телефонную трубку тоже посмеялись. Алтан был абсолютно уверен, что и смех собеседника не имел ничего общего с искренним выражением эмоций.       — Я рада, что вы согласились на мою авантюру с дресс-кодом, — сказала Августина Морозова. — Большое спасибо за то, что позволили затруднить вас таким образом.       — Что вы. Я с большим удовольствием поддерживаю вас, — заверил Алтан.       — Тогда до встречи на балу. До свидания, Алтан.       — Жду с нетерпением, Августина.       Искусственный смешок превратился в хищную ухмылку. Алтан отложил телефон на каминную полку и обернулся на Вадима.       Тот стоял у входа в комнату и наблюдал, ожидая указаний.       — Нужно передать стилисту, что в наряд для рождественского приёма у Морозовых необходимо срочно внести некоторые изменения, — сказал Алтан. Он был безмерно доволен собой и не скрывал этого. Что бы ни думал про него сейчас Вадим, Алтан не мог найти в себе силы об этом волноваться.       Вадим наигранно изумился.       — Неужели нужно сразу одеваться в жениха и похищать госпожу Ангелину под венец? — подшутил охранник. — С благословения маменьки, конечно.       Алтан удивил себя сам, хихикнув над таким нелепым развитием событий, пусть даже воображаемым. Настроение его после звонка Августины поднялось значительно.       — Знаешь, ты очень близок к правде, — признал Алтан.       Вадим изумился ещё больше, и, кажется, в этот раз ему было искренне интересно, что же за указания всё же получил Алтан.       Спрашивать он из гордости не стал. Но Дагбаеву так хотелось поделиться со своим ближайшим знакомым, что уговаривать его и не пришлось.       — Августина предложила мне добавить в мой костюм кое-какие элементы, чтобы сочетаться с её дочерью. Она мечтает о том, что наши с Ангелиной совместные фото захватят интернет и газеты уже на следующее утро после приёма. Таким образом и Ангелина совершит громкий камбэк в прессе, и новости о ней и Разумовском наконец улягутся. Да уж, представляю, как Морозовым портит имидж брак их дочери…       Вадим усмехнулся, перебив Алтана.       — Вы серьёзно? — спросил Дракон. — Бог мой, что за «Давай поженимся»?       Дагбаев брезгливо скривился.       — Вы уверены, что мы не хотим спросить разрешения у вашего деда прежде, чем позволять Морозовой сватать за вас свою дочь?       Алтан смущённо вспыхнул:       — Я же не собираюсь брать её в жёны. Что за чушь ты городишь? Причём тут дедушка?       Вадим собрался сказать что-то ещё.       Алтан перебил:       — Так. Иди скажи кому-нибудь, чтоб связались со стилистом, — он замахал рукой, прогоняя Дракона. — Хватит надо мной смеяться.       Вадим позволил себе удручённо вздохнуть:       — Я всё ещё не ваш ассистент.       Однако он театрально откланялся и вышел из гостиной.       Алтан завалился на диван и закинул вытянутые ноги на подлокотник. Юма всегда смеялась над ним из-за того, что у него ничего не выходило, как задумано. Старшая сестра любила его, но была строгой в своих оценках и мнениях о нём. Такой и было принято быть в семье Дагбаевых. Но, кажется, у Алтана наконец появилось, чем утереть ей нос. Кажется, в этот раз его дело выгорит ровно так, как он задумал.       В комнату снова заглянул Вадим.       Алтан глянул на него только мельком, но его выражение лица тут же заставило Дагбаева обратить на Вадика всё своё внимание. Дракон был слишком собранным.       — Что? — напряжённо спросил Алтан, пока охранник шагал к нему.       — Вас хочет видеть кое-кто из полиции, — сообщил Вадим сдержанно. — Он никак не хочет отходить от ворот дома.       Алтан усмехнулся.       — Пошли они к чёрту. Зачем ты вообще беспокоишь меня по такому тупому поводу? — Парень снова откинулся спиной на диван.       Вадим не отступил.       — Ваше Золотейшество, это майор Игорь Гром.       Алтан мигом вскинулся. От его прежнего расслабленного и довольного настроения не осталось и намёка.       — А этот что здесь забыл? — Алтан тут же покачал головой. Ответ ему был не особо важен: Гром уже был здесь, и дальнейший шаг был очевиден. — Пригласи его сюда. Только из виду не выпускай.       Вадим коротко кивнул и вышел.       Алтан встал с дивана и поправил по обыкновению чёрный наряд. Шёлковая рубашка слегка помялась, но времени сменить её уже не было. Да и Игорь Гром не был достоин такой чести.       Дагбаев сел на диван. Потом встал и устроился у окна спиной ко входу. А потом снова передумал и встал у камина — против света огня он надеялся выглядеть более устрашающе и скрыть в тени хотя бы часть черт своего лица. Он помнил, что дед всегда выглядит наиболее пугающе, когда Алтан не может разгадать эмоции на его лице или и вовсе не видит его выражения.       Наконец он вынул из кармана вейп и глубоко затянулся. Хорошо, что в последнее время он курил только мятные, ведь вряд ли он бы внушал ужас, если бы пах ванильным мороженым или баблгамом.       В дверь отрывисто постучали. Алтан узнал привычный ритм Вадима, и медленно повернул голову в сторону входа, как раз, когда дверь отворилась и впустила в гостиную Игоря Грома.       Алтан ничего не сказал. Даже не предложил гостю присесть.       Едва заметным жестом он попросил Вадима остаться в комнате, и тот вытянулся у двери, блокируя полицейскому путь к отступлению. Скучающее лицо телохранителя демонстрировало, что на содержание беседы ему было глубоко наплевать.       Игорь задел Дракона лишь краем глаза и выбрал смотреть только прямо на Алтана. Тому это очень понравилось, но он этого никак не выдал.       — Добрый вечер, господин Дагбаев, — взвешенно начал Гром. — Нам ещё не доводилось познакомиться, но нас объединяют некоторые общие интересы.       Гром сделал красноречивую паузу, приглашая Алтана ответить, но тот остался непоколебим.       — Я говорю, конечно, о Сергее Разумовском и о внезапном возрождении Чумного Доктора, — продолжил Игорь. — Об этом я и пришёл поговорить с вами. Мы можем обсудить дела наедине?       Алтан вздёрнул тёмную бровь.       — Мы наедине, — сурово сказал он.       Гром ещё раз дёрнул головой в сторону Вадима, но в итоге так и не отвёл от Алтана глаза. Тот отвечал ему тем же. Хоть Алтан и старался держаться непринуждённо, глаза его сверлили полицейского напряжённо и неотрывно.       — Да, — с выдохом согласился Гром, принимая предложенные правила игры. — Хорошо. Конечно.       Алтан едва заметно кивнул на диван, и Гром тут же присел, не став спорить. Дагбаев остался на своём месте.       — Я выслушаю вас, — протянул Алтан едва слышно. — Только в качестве благодарности за поимку террориста Разумовского.       На секунду на лице Игоря мелькнуло удивление, но быстро погасло. Терять время, так щедро уделённое ему, он не стал.       — Я знаю, от вас не укрылось, что в последнее время имели место странные происшествия, которые мы с моим напарником склонны относить к продолжению дела Сергея Разумовского. А мне известно, что вы с большим рвением изучаете всё, что связано с Разумовским. — Гром замолк на крохотное мгновение, будто не решаясь озвучить свою следующую мысль. Но всё же сказал: — Также я узнал, что вы связывались с компанией «Хольт», которая изготовила вам какое-то прекрасное передовое оружие и передала в личное пользование…       Алтан сжал челюсть. Уж не подозревает ли его Гром в том, что это он — новый Чумной Доктор?       После каждого предложения Гром будто давал Алтану шанс сказать что-нибудь: оправдаться или добавить деталей. Но Алтан от каждой такой возможности благородно отказывался.       — Приняв во внимание всё вышеперечисленное, я пришёл к выводу, что вы настроены в отношении Разумовского довольно серьёзно, — продолжил Игорь.       Алтан лишь на малую толику напрягся, но Вадиму было этого достаточно. Он шагнул ближе к Грому, стоя теперь ровно за его спиной. Игорь то ли этого не заметил, то ли сознательно решил игнорировать.       — В связи с чем я имею наглость просить вас объединить силы со мной, чтобы провести неофициальное расследование и положить конец делу Чумного Доктора, — сказал Гром.       Алтан мотнул головой в сторону; Вадим отступил обратно к двери.       Игорь заговорил быстрее, словно нащупал верный путь, спасительную ниточку разговора.       — Ведь вы же понимаете, что есть только один способ закончить это всё. Нужно покончить с Разумовским раз и навсегда. Такие методы, боюсь, мне без вашей поддержки недоступны.       Гром наконец замолчал. Прямо свой запрос он так и не сформулировал, но это было и не нужно. Всё было уже и так предельно ясно.       Алтан подождал ещё мгновение на случай, если Игорь решит всё же добавить что-то ещё. Потом Алтан вздохнул, что заставило лицо Грома озариться неким подобием надежды.       — Вы не сберегли мою мать, — медленно и безжалостно проговорил Алтан. Он с удовольствием понаблюдал, как с лица Грома исчезает тот самый проблеск надежды. Дагбаев сдерживался, как мог, но всё же повысил голос: — На своей собственной территории, в своём собственном полицейском участке вы не смогли уберечь от смерти мою мать. Невиновный человек погиб, просто потому что вы приняли её за нелегальную мигрантку и решили проверить её документы на подлинность. Чумной Доктор взорвал полицейский участок у вас под носом.       Алтан остановился, выдохнул и заговорил тише. Гром смотрел на него, не решаясь двинуться.       — Нет, я никогда не объединю свои силы с вами, — закончил Алтан. — Вы предали моё доверие задолго до нашего знакомства.       Гром хотел что-то сказать, но передумал. Это было разумное решение.       — Ну а мне не нужно ваше содействие для того, чтобы лично свести счёты с Чумным Доктором и Разумовским. — Алтан намеренно разделил их, пытаясь сделать вид, что ему известно, кто, если не сам Разумовский, прятался под маской. Хотя он ещё ничего об этом не знал.       Алтан отвернулся к камину.       Поворачиваться спиной к Грому было плохой идеей, но Алтану пришлось в этот момент целиком положиться на Вадима.       Поняв, что разговор окончен, Гром встал. Дракон уже шагал к нему, чтобы выпроводить из дома.       — Надеюсь, вы будете достаточно благоразумны, чтобы не вставать у меня на пути, — сказал на прощание Алатан, гипнотизируя огонь в камине.       — Вы хотя бы подумайте, — бросил ему Игорь, — над моим предложением.       Вадим похлопал Грома по плечу, подталкивая к двери:       — Пойдём, уважаемый. Счастливые часы закончились, — ухмыльнулся Дракон.       Дверь за ними уже в следующее мгновение захлопнулась.       А Алтан ещё долго пялился в огонь. Затем он снова рухнул на диван и закинул руку на голову, пряча лицо в сгибе локтя. Перед закрытыми глазами продолжали плясать солнечные зайчики от огня.       ***       Ангелина выпрямилась и позволила низенькой моложавой портнихе застегнуть молнию платья на своём боку. Лина не решалась обернуться к зеркалу, а длинные волосы свисали на лицо и блокировали любую возможность увидеть своё отражение.       Ловкие руки портной оправили складки на корсете спереди и поколдовали над тонкими бретелями платья на спине Ангелины. Платье было сшито из холодной и скользкой ткани, которую Лина совсем не ощущала на коже. Ткань была очень лёгкой. Это значило и то, что длинная юбка будет красиво развиваться при ходьбе, и то, что Лине на приёме было бы очень холодно, если бы только она умела мёрзнуть.       Мама, к сожалению или к счастью, помнила об интересной особенности дочери и намеревалась использовать её на полную.       — Ангел, ну что там? Готова? — раздался голос из-за шторки примерочной.       Портная подняла на Ангелину глаза.       — Ваша мама переживала, что вы, может быть, поправились, но ваши мерки остались прежними, — сообщила она почти шёпотом. — Так что платье сидит, как нужно. Подгонять ничего больше не придётся. Вы готовы посмотреть?       Лина кивнула.       Портная отодвинула в сторону тяжёлую штору, и Ангелина шагнула навстречу матери.       В примерочном зале зеркала были повсюду, и укрыться от своего отражения было уже невозможно.       — Ангелина, выпрямись, — упрекнула мама.       Но Ангелина не могла выпрямиться. Из-за особенностей работы своих нервных окончаний в этом платье она чувствовала себя голой.       Лина подошла ближе к зеркалу.       Длинное платье было тёмно-зелёным, с глубоким вырезом спереди и ещё более глубоким вырезом на спине. Что-то, навеянное Кирой Найтли из «Искупления», но строже и холоднее.       Девушка повернулась к зеркалу спиной и перебросила распущенные волосы на одно плечо, открывая спину. Татуировка-змея между её лопатками была выставлена на всеобщее обозрение.       Мама тут же подцепила волосы Лины пальцами и расправила их по спине.       — Сюда бы лучше пошла высокая причёска — было бы прекрасно открыть твою длинную шею, — сказала она. — Но думаю, лучше закрыть волосами… это.       Конечно, мама никогда не жаловала её татуировку за излишнюю, по её мнению, вульгарность и то, что дочь набила её слишком уж рано, но сильно по поводу рисунка не ругалась: дочь родилась в год змеи, и такое изображение хотя бы имело в её глазах смысл. Да и объяснять татуировку знакомым маме так было гораздо проще.       Лина снова повернулась к зеркалу передом и оценила своё отражение.       — Ты красавица, — вдруг сказала мама.       Девушка посмотрела на неё удивлённо. Мама аккуратно улыбалась ей, а в глазах женщины блестело что-то, уж больно напоминающее слёзы.       Но долго сентиментальный момент не продлился.       Мама ущипнула её за худое плечо.       — Только выпрямись наконец, прошу тебя, — сказала она.       Затем она развернулась к портной, и они принялись обсуждать правки наряда мамы Ангелины.       Лина тем временем вернулась в примерочную и выскользнула из призрачного платья, передав его в руки портной через щель шторки. Наконец эта примерка закончилась, как и притворная радость общего времяпрепровождения с мамой.       Лина влезла в джинсы и футболку и накинула дублёнку.       Когда она вышла из примерочной, мама протянула ей упакованное в чехол её платье.       — Держи. Водитель отвезёт тебя, а я пока разберусь с костюмом для папы.       Лина приняла чехол и поспешно покачала головой.       — Не надо меня отвозить. Погода чудесная. Я пройдусь.       Мама удивилась.       — Но до квартиры твоих мышат идти часа два, я не думаю, что…       — Нет, — перебила Ангелина. — Я не понесу платье в ту квартиру. Я оставлю его у себя.       Мама медленно кивнула.       — И всё же, — сказала она. — Ты уверена, что не хочешь оставить его у нас с папой?       Лина усмехнулась.       — Мама, я в состоянии собраться сама и приехать на приём уже при параде. Разве не этого ты ждёшь? — Девушка не хотела ни одной лишней секунды находить в доме родителей, не говоря уже о том, чтобы переодеваться и прихорашиваться в своей бывшей детской комнате.       Мама сдалась и кивнула.       — Ну хорошо. — Она чмокнула дочь в щёку. Вернее, изобразила чмок, коснувшись щеки дочери своей, но не оставляя на ней своей помады. — Скоро увидимся.       Ангелина натянула улыбку, но и та не вышла очень уж широкой.       Она попрощалась с портной, обшивавшей её семью своими талантливыми творениями уже лет двадцать, и вышла на улицу. Стоило ей вдохнуть морозный воздух, как с плеч словно свалился груз.       Было всего около четырёх вечера, но зима подкралась незаметно, и даже в такое время уже стремительно темнело.       Лина привыкла не обращать много внимания на продолжительность светового дня, но выпавший снег больше нравился ей в светлое время суток.       В проулке, где располагалась студия портной, не было ни души. В выходной день это было довольно странно, учитывая, что от крупной улицы Лину отделяло всего ничего. Девушка приняла такой поворот событий с благодарностью и тихо побрела в нужную сторону.       Если бы мама вышла на улицу вместе с дочерью, она бы обратила внимание, что та направляется не в сторону своего дома, а куда-то ещё. Но мама не вышла, и Лине не пришлось никому разъяснять свой странный выбор дороги.       Вокруг было достаточно тихо, чтобы Лина могла наслаждаться привычным хрустом снега под ногами. Это был такой простой и медитативный звук, который никогда не надоедал ей, но она соврала бы, если бы сказала, что скучала по зимней погоде.       Вдруг, помимо своих шагов, Лина услышала чьи-то ещё. Она замедлила шаг. Резко остановилась.       Шаги затихли.       Лина обернулась, вернулась на пару шагов назад, заглянула за угол. Никого не было.       Она сразу укорила себя за то, что так легко выдала, что услышала преследователя. Надо было немного потерпеть и поймать его чуть более ловко.       Наигранно пожав плечами, Лина побрела дальше. Она внимательно прислушивалась к звукам вокруг себя, но больше никак не могла уловить ничего странного.       Она дошла до сквера с мемориалом и чуть не скрестила пальцы на удачу перед тем, как шагнуть в его знакомый периметр.       На опавшем кустарнике вокруг лежал снег, освещая сквер и делая его намного белее, чем обычно. На таком фоне квадратный памятник с именами жертв Чумного Доктора выглядел ещё чернее. Но он был единственным чёрным пятном в сквере.       На скамейке напротив памятника никого не было.       Лина уже долгое время не видела того самого молодого человека, с которым она здесь познакомилась. Интересно, с ним всё в порядке? Интересно, не узнал ли он, кто она такая?..       Ангелина, простояв в сквере пару минут, развернулась обратно ко входу, как можно резче.       Тот, кто её преследовал, ловко скрылся из поля её зрения.       Однако он переоценил густоту кустарника, окружающего мемориал.       Ангелине всего на секунду, но удалось разглядеть, кто это был.       ***       Волосы Разумовского были и так взъерошены, но он всё равно суетливо взлохматил их ещё раз. Этот нервный жест был Ангелине очень знаком, и по нему одному можно было легко перепутать обоих Разумовских — настоящего и второго.       Но только вот эти глаза, голос и даже поза, слишком прямая и стабильная, никогда не принадлежали Серёже Разумовскому, с которым Ангелина выросла. Это был другой человек.       Человек, всё ещё слишком чужой, чтобы в его присутствии чувствовать себя комфортно, но, по иронии, единственный, которому сейчас Лина могла доверять.       Олег грохотал на кухне — мыл посуду после ужина.       Разумовский смерил осторожным взглядом дверь. Потом посмотрел на Ангелину снова. Вернее, на её руку, в которой девушка держала таблетку. Это было лекарство, которое Серёжа пил каждый вечер перед сном, чтобы эта самая вторая личность в нём не просыпалась. Но Ангелина специально не дала Разумовскому таблетку вовремя, дожидаясь, пока Чумной Доктор в нём проснётся и покажется ей.       Ангелина крепко сжала таблетку между большим и указательным пальцем, а потом струсила с руки получившуюся пыль на ковролин пола.       Разумовский кивнул. Кажется, благодарно.       — Если ты уверена, что он был из полиции, то с ним надо разобраться, — сказал он, качая головой обречённо.       — Но Дубин — это не Гром, — возразила Ангелина. — Мы не можем убрать его с дороги только потому, что тебе так хочется. Мы так не договаривались.       — Ангелина, — настойчиво обратил на себя её внимание Разумовский. — То, что этот подсос Грома тупо следил за тобой, говорит о том, что он действует неофициально. А я, слава богу, уже знаю, до чего доводят неофициальные методы нашей доблестной полиции.       Ангелина не ответила. Этот аргумент явно был засчитан в его пользу. В груди девушки даже на секунду взметнулась ярость, когда она вспомнила, какими методами Гром охотился на Серёжу и его вторую личность в апреле. Ах, если бы она была здесь в это время…       — В общем, подумай о том, что я сказал, — попросил Разумовский. Но настаивать не стал. Это было не в его стиле. Лина знала, он давил по-другому, незаметно и точно. И всегда добивался своего.       Лина встала с края кровати. Она не стала ничего обещать.       Она уже сделала шаг к двери, когда пальцы Разумовского обхватили её запястье. Она даже удивилась тому, что ничуть не испугалась. После всех внезапных нападений на неё от этого человека, сейчас она не чувствовала в нём угрозы.       Она обернулась, вглядываясь в ничуть не менее уставший, чем у настоящего Серёжи, взгляд. Только в этих глазах, разве что, ещё теплился огонь какой-то цели. Предназначения, которого у настоящего Серёжи больше не было и быть не могло.       — Спасибо, — прошептал этот ненастоящий Серёжа. Его взгляд на секунду устремился вниз, где на полу был рассеян порошок, ещё минуту назад бывший таблеткой. Теперь его даже нельзя было разглядеть, не зная, что он там.       Он выпустил её руку.       Лина неуверенно подняла её и пригладила его рыжие волосы.       — У тебя есть имя? — спросила она.       — Есть, — ответила вторая личность Разумовского. — Но тебе оно ни к чему.       Ангелина склонила голову набок. Она настаивала.       Он пару мгновений сомневался.       — В детстве Серёжа назвал меня Птицей, — сказал он.       Лина кивнула.       Уже у двери она обернулась к нему снова.       — Спокойной ночи, Птица, — сказала она и вышла.       ***       Медсестра снова колдовала над Разумовским. Тот, совершенно не обращая внимания ни на неё, ни на её охранника, смиренно сидел на кровати, поджав под себя ноги, и был поглощён лишь отчётом, который зачитывала ему Ангелина.       Девушка устроилась в кресле напротив кровати и советовалась с другом. Дела во «Вместе» были налажены, Ангелине стало уже слишком скучно разбираться в перспективах и нуждах компании, и пришло время начать подбирать достойного преемника.       Совет директоров пододвинуть было сложно — слишком большой властью они обладали, но Ангелина сделала всё, что было ей под силу, и даже немножко больше, чтобы избавить ряды работников «Вместе» от недостойных, по её мнению, личностей.       Она надеялась, что это упростит Разумовскому выбор, но она забыла, каким придирчивым и дотошным он мог быть.       — Всё. Хватит. Нет. Этот тоже нет. — Серёжа перебил её, не дав прочитать и половину заготовленного документа. — Эта компания мне буквально родная, Лин. Неужели ты не понимаешь? Я не могу вверить её кому-то, кто получил законченное высшее только с третьей попытки.       — Ну хорошо. Раз ты не согласен с этими, — вздохнула Лина. Она закрыла папку и отложила на подоконник. — Я принесу информацию о других кандидатах.       Она старалась быть терпеливой с Разумовским. Но каждый раз при обсуждении этой темы они доводили друг друга до белого каления.       — Но ты всё равно подумай, — ввернула Лина, наблюдая, как медсестра готовит шприц с лекарством. Когда его вколют, Разумовский превратится в ещё более невыносимое создание. Лина радовалась, что они закрыли тему с преемником до инъекции.       — Вы лучше подумайте над разводом. Вы только зря мучаете девушку, — вдруг сказала медсестра.       Холодный взгляд Серёжи метнулся к медсестре, словно он только заметил, что она вообще присутствовала в комнате.       Лина много раз была свидетелем того, как Серёжа приходит в себя, возвращаясь в своё тело после своей второй личности. Но она никогда не осознанно не улавливала момент, когда Птица занимал место Серёжи. Сейчас, когда это происходило на её глазах, она безошибочно разгадала этот момент.       Лина вскочила с кресла и рванула к медсестре. Неправильно поняв её порыв, её перехватил охранник медработницы, и Ангелина не успела.       Серёжа был похож на одержимого дьяволом. Он на мгновение закатил глаза, резко выпрямился и подался вперёд к медсестре.       Та ловко отшагнула за своего охранника, даже не выронила шприц.       Но вот невозмутимой она не осталась.       Она громко выругалась и позвала внутрь второго охранника.       Первый охранник отпихнул Лину и скрутил руки Птицы за его спиной. Второй помог придержать его, пока медсестра приготовила шприц с более сильным лекарством и всадила его в плечо вырывающемуся Птице.       Он ничего не говорил. Он просто рвался к женщине, будто готов был разорвать её на месте.       Олег, встревоженный шумом, тоже влетел в комнату. Он помог Ангелине подняться на ноги. Он даже шагнул к охранникам. Но он хорошо понимал, что лезть туда значило только сделать хуже.       Поэтому, с ужасом на лице, он застыл и наблюдал. Лина знала, что сейчас на её лице был написан такой же ужас.       Укол был сделан.       Птица сопротивлялся ещё с полминуты и только потом отключился.       Охранники оставили его лежать на кровати.       — Что вы тут устроили? — холодным тоном спросила Ангелина.       Медсестра застегнула сумку и обернулась к ней.       — Нет. Что вы здесь устроили? — спросила она ещё холоднее. — Это не просто пациент. Это преступник. Преступники должны содержаться в заключении.       Окружённая охранниками, женщина пошла к выходу.       — Я немедленно подам информацию об инциденте и запрошу перевода Сергея обратно к доктору Рубинштейну.       Лина вскипела. Ей казалось, что она сама вот-вот бросится на эту наглую женщину. Ей стоило больших усилий взять себя в руки и не нагрубить медсестре в ответ. Пришлось проглотить угрозу и ничего не отвечать.       Лина в ярости захлопнула входную дверь за посетителями.       Олег так и замер, стоя в спальне Разумовского, он и сам едва ли не дрожал от злости.       Его голос, однако, был абсолютно твёрд, когда он сказал:       — Серого нужно вывозить отсюда.       Лина не стала ничего возражать на это, и Олег продолжил:       — У меня есть связи в Венеции.       — Кордильеры, — сказала Ангелина. — Они не ведут официальные списки постояльцев и уже неплохо покрывают многих своих людей. Там, в храме, до нас никто не доберётся.