Эпизод 13. Divide et impera. Разделяй и властвуй

      Алтан поправил высокий воротник бархатно-чёрного костюма и снова наградил отражение придирчивым взглядом с головы до ног. Воротник узкими элементами брони доходил аж до самых скул, чем надёжно скрывал его шею. Свои мерки он отправлял в «Хольт» довольно недавно, но с тех пор всё равно стал шире в плечах и груди под внимательным взглядом Вадима и его твёрдой рукой. Однако конструкторы и дизайнеры смогли это предусмотреть, и костюм сидел как влитой, плотно и аккуратно облегая тело Алтана.       — Что думаешь? — спросил Дагбаев, даже не потрудившись обернуться на своего телохранителя.       Вадим Дракон так и продолжал лениво подпирать стену комнаты младшего хозяина. Он думал, если честно, что суперкостюм был больше похож на костюм для любителей ролевых игр или, на крайняк, сценический наряд артистки бурлеска, но так ответить Вадим, конечно, не мог.       — Классная, э-э, чешуя?.. — ответил он неуверенно. — Переливается.       Алтан никак не отреагировал на ремарку. Был слишком погружён в изучение строения костюма: осматривал ремешки, сенсорные панельки, хорошо спрятанные проводки. Чтобы волосы не мешали ему и не цеплялись за чешуеобразную ткань, Алтан заколол мелкие косы в хвост.       — Вы теперь в нём спать будете? — спросил Вадик. — В костюме.       Это должно было быть едкой шуткой, но собственная интонация подвела Дракона. Он действительно опасался, что наниматель будет слишком серьёзен в своей одержимости поимкой Чумного Доктора.       — Нет, — на удивление взвешенно ответил Алтан. — Но хочу научиться надевать его так быстро, как могу, в случае необходимости.       Вадим уже ничему не удивлялся и усвоил, что об этой конкретной теме спорить с Алтаном было нельзя — слишком уж больная она была.       — Но вы же не узнаете, где он, пока об этом не узнает полиция или журналисты. А к тому моменту он уже явно успеет скрыться с места преступления, — осторожно напомнил Дракон.       Алтан наконец оторвался от зеркала, вдоволь насмотревшись, и принялся ремешок за ремешком, деталь за деталью снимать с себя облегающий чёрный костюм. Вадим, не дожидаясь приказа, взялся помогать. Было в этом что-то интимное, но совсем не в физическом плане, а скорее в моральном: дед или сестра Алтана, на которых до этого работал Дракон, никогда не позволили бы себе снимать броню в чужом присутствии.       — Ясное дело, — легко согласился Алтан. — Поэтому ты прямо сейчас прикажешь приставить наблюдение к некоторым личностям и их местам жительства и работы, чтобы мне не пришлось ждать, пока что-то станет известно полиции. И, если Разумовский там появится, я буду на месте раньше полиции и с достаточным запасом времени, чтобы разобраться с ним без их помощи.       — К каким личностям? — Вадим помог Алтану стащить грудную часть костюма через голову, и тот сразу же распустил и расправил волосы.       — К близким Грома, — ответил тот.       — Почему?       Алтан усмехнулся:       — А есть что-то более очевидное?       Наконец он остался в одной только чёрной футболке и цветных пижамных штанах. Убирая детали костюма в специальный кейс, он на ходу проверял блокировку всех опасных механизмов.       — Я — не единственный, кого интересует месть за события прошедшего апреля. Разумовский хочет отомстить доблестному майору полиции за то, что он посмел его остановить, — пояснил он.       Вадим хотел продолжить ублажать хозяина заинтересованными вопросами, ведь эта тактика всегда хорошо работала, но Дагбаева это, кажется, в этот раз только взбесило.       — Потому что первое нападение уже произошло. На друга детства Игоря Грома. На что это может быть похоже, кроме как на месть и попытки выманить самого Грома на встречу лицом к лицу? — продолжил объяснять Алтан, немного повысив тон, не давая телохранителю задавать других неуместных, по его мнению, вопросов.       Вадим молча и степенно принял к сведению все ответы. Он легко адаптировался к этому новому стилю игры. Это у него всегда хорошо получалось, и во многом благодаря этой способности он дослужился до такого высокого поста в семье Дагбаевых.       Алтан положил на место последнюю деталь костюма и покачал головой. Он медленно выдохнул, приводя в порядок эмоции и не поддаваясь раздражению. Вадиму в очередной раз принесло удовольствие то, что он видел, как его младший хозяин взрослеет.       — Пойдём, у нас ещё много дел, — приказал Алтан, и Дракон в секунду оказался по его правую руку. — Я уверен, что с новым нападением он тянуть не будет. Я не могу упустить его.       ***       В последние несколько дней медсестра была очень уж тщательна и в осмотрах Сергея, и в допросах Лины о его состоянии. Олега она теперь тоже спрашивала, не вёл ли Разумовский себя как-то странно в последнее время, чем он занимался и были ли они уверены в том, что он принимает все положенные ему лекарства.       Ангелина теперь всегда присутствовала при таких осмотрах. Сразу по двум причинам. Во-первых, без неё Сергей нервничал, так как и так неприятная ежедневная процедура резко стала значительно невыносимее. Во-вторых, медсестра и один из её охранников, тоже всегда присутствующий в комнате Сергея, теперь не таясь внимательно осматривали комнату. До того, чтобы копаться в вещах или заглядывать в ящики и укромные уголки, они пока что не опускались, но Олег и Лина переживали, что это может измениться в любой день.       Олег сразу понял, что что-то (скорее всего, недавний выход Ангелины в суперкостюме) вызвало беспокойство в рядах полиции и медсестра получила новые инструкции к ежедневным посещениям Сергея.       Олег, пока проходил осмотр, оставался снаружи комнаты, чтобы приглядывать за вторым охранником.       Он же провожал медсестру с её охранниками за порог, когда они заканчивали, и выслушивал сетования медработницы на состояние Разумовского и особенности его содержания на домашнем аресте. Не то чтобы Олегу было очень интересно слушать это нытьё — просто он хотел уловить момент, когда это перестанет быть просто нытьём и превратится в намерение медсестры перейти к активным действиям и потребовать возвращения её пациента к Рубинштейну.       В этот раз тоже, молча впитав весь гнев медработницы, Олег закрыл — едва ли не захлопнул — за ней входную дверь и поспешил вернуться к Лине и Серёже в спальню Разумовского.       Лина советовалась с другом по поводу заключения какого-то рекламного контракта, но как только Олег вошёл в комнату, она поспешила закончить разговор.       — Поеду в офис. — Она чмокнула Серёжу в щёку. — Не скучай тут.       Проходя мимо Олега, она сделала вид, что его здесь и вовсе нет. Ничего не сказала, не дотронулась и даже не удостоила взглядом.       Разумовский дождался, пока Ангелина не выйдет из комнаты и не закроет за собой дверь, а потом пытливо уставился на друга.       — И что между вами творится? — спросил он, складывая на груди руки, требовательно, как детектив.       — Ничего, что стоило бы упоминать, — ответил Олег.       Он поставил перед Сергеем поднос с его завтраком, но Разумовский, как и всегда после утренних инъекций, сморщился неприязненно и отодвинулся подальше от еды.       Отвлечь его этим от темы разговора не удалось.       — Если вы так пытаетесь скрыть, что вы переспали, то получается у вас плохо, — едко отметил Серёжа.       Олег уставился на друга удивлённо.       — Хочу заметить, — продолжил Сергей с неким самодовольством, — что я не слепой.       Он явно был доволен тем, что, даже отрезанный от внешнего мира, он мог подмечать такие детали в «наружней» жизни своих друзей.       После паузы он добавил ещё более самодовольно:       — И не глухой.       Олег потёр ладонями лицо и чуть не взвыл от неловкости момента.       За всю прожитую неотрывно друг от друга жизнь, как вдруг заметил Олег, им с Разумовским как-то ещё ни разу не выпадало шанса пообсуждать настолько личную жизнь друг друга. И это почему-то оказалось более неловко, чем он ожидал.       — Так что я всё знаю, — закончил Разумовский. — Можете прекращать этот цирк с игнором.       Олег только покачал головой.       — Вообще-то это не представление для тебя, — ответил он разочарованно. — Мы и на самом деле не общаемся.       Разумовский вопросительно склонил голову набок.       Олег не стал ничего разъяснять — он и сам не особо понимал, что случилось.       Серёжа неохотно придвинулся ближе к подносу на кровати и отломил кусочек свежеиспечённой вафли. Он надкусил её, осторожно проглотил и, уже посмелее взялся за вилку.       — Ты знаешь, что она плакала? — спросил он. — В ту ночь. Почему?       Олег, уже отвлёкшийся от разговора обернулся и оживился.       — Нет, я об этом не знал, — ответил он, защищаясь колким тоном. — Тебе интересно, ты и спрашивай.       Разумовский отрывисто пожал плечами.       — Она мне не отвечает.       ***       Ангелина стала проводить много времени в офисе «Вместе».       Ей нравилось, что она стала постепенно завоевывать уважение своих коллег, и особенно — совета директоров.       От неё, конечно, не укрывалось, что она, за неимением альтернативной ролевой модели, очень уподоблялась матери в своих методах работы и общения на рабочем месте. Но не волноваться по этому поводу помогало то, что эти методы были очень действенными. Лина не ожидала, что вызывать у подчинённых лёгкий ужас ей так понравится.       Компания по всем фронтам находилась в упадке с тех пор, как Разумовский больше не мог её возглавлять. Ангелина считала это большим упущением самого Сергея. Она была солидарна с тем, что недавно сказал ей Олег: Разумовский был сам виноват в том, что нанял людей, которым не мог доверить «Вместе» в своё отсутствие.       Он любил брать всё на себя и сам делал большинство работы, которую следовало делегировать соответствующим отделам. Таким он всегда был человеком. Но Ангелина Морозова такой не была. И сейчас, когда ей требовалось отвлечься от более личных переживаний, она с головой ушла в то, что принялась восстанавливать и перестраивать компанию.       Делать это ей было так же интересно, как, например, решать судоку. Соцсеть не была делом всей её жизни и не была её главным источником дохода. Поэтому всё, чем Лина в ней занималась, было для неё головоломкой — просто очередным местом, где надо было навести порядок.       А когда Ангелине было тревожно, она только и делала, что компульсивно наводила порядок, где придётся.       Конечно, она во всём советовалась с Серёжей. Гордость не затмевала её понимания, что он лучше разбирается в деле, да и отнимать у него компанию она и в самом деле не хотела, хоть перспектива того, что Разумовский когда-то вернётся в неё, стремилась к нулю.       Разумовский тоже прекрасно понимал, что вряд ли ещё когда-нибудь окажется в кресле гендиректора, поэтому охотно содействовал Ангелине в укреплении тылов компании и автоматизации основных процессов.       «Вместе» преображалась на глазах. А вместе с компанией преображалась и Ангелина. Теперь, когда всё было полностью под её контролем, она уже не боялась быть в центре внимания других сотрудников. Этот способ борьбы с прошлыми травмами был гораздо жёстче поездок в монастырь, но действовал он намного быстрее.       После очередного рабочего дня Лина задержалась в офисе ещё на несколько часов. Это уже вошло у неё в привычку. С тех пор, как ей удалось отвоевать себе доступ к кабинету Сергея, она стала понимать, почему её друг раньше жил прямо в башне — устроился он действительно с комфортом.       Высоким был соблазн остаться в апартаментах Разумовского на ночь и с утра не тратить время на дорогу до работы, но Ангелина себе ни разу такого не позволила. Теперь, когда с утра она должна была находиться подле Серёжи при осмотре, ночевать где-то ещё, кроме квартиры-бункера, было проблематично.       Было уже около одиннадцати, когда Ангелина всё же собралась с мыслями и приготовилась ехать обратно в квартиру. Ей не очень нравилось оставлять Серёжу так надолго, но ей также не очень хотелось пересекаться с Олегом в последнее время.       Когда она вышла на парковку, там уже почти не осталось машин, кроме её и сотрудников отдела безопасности.       Сама Ангелина за руль не садилась, но мама любезно согласилась предоставить ей и водителя, и машину из своего арсенала. Как раз уже возле этой машины она была, когда вдруг испуганно дёрнулась. Причина — где-то рядом послышался звук затвора фотокамеры. Её сфотографировали.       Лина вскинула голову и увидела недалеко от себя девушку с ярко-красными волосами.       — Сами удалите, или мне охрану позвать? — спросила Лина.       — А это общественное место, — непоколебимо ответила девушка с открытой на телефоне камерой. — Я могу снимать, сколько хочу.       Ангелина подняла одну бровь. Странная девушка испытывала её терпение.       — Только не тогда, когда основным объектом съёмки является посторонний. Вам нужно моё разрешение, чтобы сфотографировать меня.       — Ошибаетесь, — бойко ответила красноволосая девушка. — Ваше согласие мне нужно на публикацию этой фотографии. А вот на саму съёмку — нет, не нужно. Я могу использовать фото в личных целях.       — И в каких это личных целях вы собираетесь его использовать? — Ангелина ошарашенно посмеялась. После всех перестроек компании никто не решался так нагло дерзить ей в лицо, и этот разговор даже казался глотком свежего воздуха.       За её спиной открылась дверь её машины, и угрожающего вида водитель (по совместительству, конечно, и телохранитель) двинулся в их сторону.       — Я — Юля Пчёлкина, блогер, — представилась девушка наконец. — Можно взять у вас интервью?       Наглость Юли завоевала Ангелину. Она выставила руку, останавливая своего водителя. Тот вытянулся за её спиной, оставаясь наготове.       Лина изучила Юлю глазами. Что ж, она была странненькой, но, кажется, ничем ей не угрожала. К тому же, Ангелине очень понравилась идея сообщить общественности о её серьёзных намерениях в отношении унаследованной компании. А удержаться от комментариев о своей личной жизни и об условиях заключения Сергея Разумовского для неё не составляло труда.       Поэтому Лина гордо тряхнула идеально уложенной чёлкой и сказала:       — Только если вы воздержитесь от публикации фотографий моего лица.       Юле Пчёлкиной не требовалось ни секунды на размышления.       — Договорились, — серьёзно ответила она. Это был первый раз за вечер, когда Лина видела её серьёзной, а не насмехающейся и провоцирующей. Возможно, подумала Лина, это изначально и было планом Пчёлкиной — шантажировать её фотографией.       Они вернулись в офис «Вместе».       Ангелина не решилась пускать чужого человека в свой личный кабинет-пентхаус, и они заняли небольшую безликую переговорку на первом этаже. Она ожидала, что Юля попробует всё-таки уговорить Лину отвести её наверх или хотя бы провести ей экскурсию по опустевшей башне. Но Юля не проявляла к зданию компании никакого интереса, как будто уже бывала здесь.       — Что ж, Ангелина, — обратилась блогер без лишних формальностей, когда они наконец сели. — Что бы вы сами хотели мне рассказать?       Юля Пчёлкина, к большому (но хорошо скрытому) удивлению своей собеседницы, не спрашивала о Сергее Разумовском ничего, что не было связано с тем, в каком состоянии он оставил компанию и на какой курс шёл изначально. Она не интересовалась семейной жизнью якобы женатых Лины и Сергея и ролью ожившего Олега Волкова в ней, хотя не скрывала, что о чудесном его воскрешении из мёртвых ей известно.       Да и в целом Юля Пчёлкина легко поддавалась направлению разговора, который задавала сама Ангелина. Поэтому той очень понравилось, что ей позволили рассказать о компании именно то, что ей самой хотелось.       Пообщались они совсем недолго и, по мнению самой Лины, вполне по-дружески. Юля ей понравилась. Она поверила ей на слово, когда та сказала, что и правда удалит сделанную ранее фотографию. В ином случае у Ангелины за спиной было достаточно власти, чтобы после публикации фото без разрешения сделать жизнь Пчёлкиной невыносимой. И было приятно знать, что Юле, должно быть, тоже было об этом известно.       Юля проводила Лину до её машины, до места, где они ранее встретились.       — Знаете, я много изучала дело Чумного Доктора и продолжаю добавлять к нему новые детали до сих пор, — сказала она на прощание. Эти слова мгновенно отпечатались в памяти Ангелины. — Но я рада, что в окружении Разумовского есть люди, которые не испугались того, что с ним произошло, и продолжают посвящать себя делу, которое было ему так дорого.       Лина и бровью не повела. Реагировать на такой двусмысленный намёк было себе дороже. Она села в машину и продолжала смотреть на Юлю через опущенное стекло окна.       — Отлично пообщались, Юля, — сказала она. — Честно говоря, надеюсь, что больше не придётся.       Пчёлкина усмехнулась и помахала Лине рукой, пока её автомобиль заводился и двигался с места.       Юля оказалась уже далеко позади, когда через окно Лина услышала, что у Юли зазвонил телефон.       — Да, Игорёк, — весело ответила та. — Да, сегодня приеду к тебе. Ты не представляешь, с кем я только что смогла поговорить…       Они выехали с парковки, и другие слова Юли было уже не услышать.       Ангелина достала из кармана телефон и забила имя блогерки в поисковой строке браузера. Игорёк. Ну конечно. Юля Пчёлкина была связана с Игорем Громом.       Глупо было предполагать, что Лина была кому-то интересна без привязки к терактам Чумного Доктора. От журналистов никогда не стоило ждать ничего хорошего.       ***       Олег, занятый на кухне, едва не пропустил, как Лина вернулась обратно в квартиру.       Он заглянул в комнату к Разумовскому, в надежде наконец-то перехватить её и поговорить о их личных проблемах. Но он забыл обо всех любовных перипетиях, когда вошёл.       Ангелина низко склонилась к Серёже и тихо переговаривалась с ним. Они сидели на кровати напротив друг друга, а лица у обоих были напряжённые и полные презрения. Но не друг к другу.       Олег не успел ещё ничего спросить, когда Разумовский поднял на него взгляд, острый, как бритва.       Волков в ту же секунду подскочил к друзьям и встал между ними. Ангелина разговаривала вовсе не с Сергеем, а с его второй личностью.       Что ещё хуже, этот второй Разумовский держал на коленях ноутбук. На экране было открыто множество окошек: остановленное в самом начале видео Юли Пчёлкиной, досье майора Грома с личным адресом, личный адрес и телефон Пчёлкиной…       На руке Ангелины была надета перчатка от переделанного суперкостюма Чумного Доктора.       Мало обращая внимания на Олега, Ангелина поднялась с кровати и перешла в ванную комнату, где продолжила переодеваться в костюм.       — Подожди, — наконец вымолвил Олег. — Что вы вообще делаете?       Он посмотрел на Разумовского, ожидая ответа, но тот не удосужился ничего объяснить.       Олег встал в дверном проёме ванной.       — Ангелина. Что это опять за херня? — спросил он требовательнее. —Я думал, мы закончили с выходами в костюме.       Лина пристегнула на место вторую перчатку.       — Мне нужно сходить к девушке Грома. Сегодня она была во «Вместе» и имела неосторожность сболтнуть мне, что она копает под Чумного Доктора, и у неё есть какие-то свежие детали, — ответила девушка, не отрываясь от своего занятия. — Хочу пойти посмотреть, что у неё там за информация, и, может быть, почищу то, что не должно никуда утечь.       Олег хотел начать возражать. После того, о чём его предупреждал Вадик Дракон, выпускать Лину куда-то в суперкостюме казалось ему ещё опаснее. Не только полиция, но и таинственный наниматель Дракона мог решить, что под маской прячется сам Сергей, а не искусный подражатель. И тогда они обратят на себя слишком много ненужного внимания.       Лина перебила его.       — Слушай, Волков. Если ты не хотел всего этого, то не надо было с самого начала подыгрывать Серёже. Не надо было приносить ему инструменты для перестройки костюма и не надо было быть таким снисходительным ко всем его безумным идеям. — Она устало вздохнула. — А я теперь, извини меня, буду действовать исходя из ресурсов, которые у нас есть.       Она повернулась к Олегу спиной и подняла волосы руками.       — Помоги лучше.       Ничего не ответив, Волков нехотя затянул на спине Ангелины крепления костюма.       Они вернулись в комнату.       Разумовский недовольно цокнул языком.       — Что там? — спросила Ангелина.       Олег сложил на груди руки и опёрся бедром о подоконник. Словесно протестовать против операции он не стал, но всем своим видом старался выражать недоверие к происходящему.       — Камеру в прихожей опять вернули под контроль полиции, — разочарованно сообщил он. — Я не смогу без помощи Серёжи быстро и незаметно вернуть её нам. А если мы его разбудим…       Лина согласно кивнула:       — На это нет времени.       Она посмотрела на Олега. Олег напрягся. Нет, она смотрела не на него, а за его спину. Она смотрела на окно.       — Нет! — сердито сказал Олег. — Решётка под сигнализацией. Если мы попробуем её снять, наряд полиции будет здесь через пару минут и всей вашей идее хана.       — Я могу… попробовать пролезть между прутьями? — поразмыслила Ангелина вслух.       Олег обернулся на решётку, будто видел её в первый раз. Девушка была очень худой, но и прутья располагались довольно часто. Теоретически пролезть через них было возможно, но проверять это на практике совсем не хотелось.       — Не, — к счастью, забраковал идею второй Разумовский. — Вылезти-то ты, может, и вылезешь, но так привлечёшь много внимания. И у нас нет никакого снаряжения, ни чтобы поднять тебя на крышу, ни чтобы опустить на землю. Это тупик.       Лина ещё раз оглядела костюм. На нём осталось очень мало элементов оригинального облачения Чумного Доктора, и сидел он на ней гораздо ближе к телу, чем задумывалось изначально.       Разумовский поднял на неё взгляд от экрана ноутбука. У них двоих, кажется, родилась одна мысль.       Олег, к его сожалению, тоже понял, о чём они думали. Он наклонился к вещам Лины, что она сняла и побросала на пол, и протянул девушке её свободный чёрный пиджак.       — Костюм поместится под одежду, — сказал он.       ***       Дима просиживал штаны в полицейском участке, когда туда без предупреждения заявились обеспокоенные Юля и Игорь.       Сам Дубин в последние месяцы часто проводил ночи на рабочем месте, а вот у его друзей всё-таки была личная жизнь, и увидеть их тут так поздно было по меньшей мере неожиданно. Что-то серьёзное должно было привести их сюда.       — Что случилось? — спросил Дима.       — Ничего страшного. Просто Игорь немного психует, — раздражённо ответила Юля.       — Немного психую? — переспросил Игорь. Его голос тоже звучал раздражённо, но также — испуганно. Он подошёл к своему столу и включил компьютер, несколько раз нажав на кнопку в нетерпении. — Дима, она пошла общаться с Морозовой. Одна.       Дубин представлял, что это могло вылиться в проблемы для Юли от родителей Ангелины, но то, почему это заставляло Игоря так сильно бояться за Пчёлкину, было Диме не так очевидно.       Он ничего не ответил Грому: не согласился с ним и не посочувствовал, поэтому, кажется, Игоря это вывело из себя ещё больше.       — Вы чё, оба не понимаете, что одно слово Морозовой, и Разумовский со своим новеньким снегомётом придёт за Юлей? — спросил он, повышая голос. — Как хорошо, что ты сегодня ко мне приехала, а не домой пошла.        Не дождавшись, пока его компьютер загрузится, Игорь подошёл к компьютеру Димы и открыл трансляцию с камеры в квартире Разумовского. Там не было совсем ничего примечательного.       Гром указал пальцем на Дубина.       — Значит так. Ты щас соберешь парней и поедешь к Разумовскому, — приказал он. — Мне пофиг, что ты ему скажешь, но мне надо, чтобы ты удостоверился, что он сидит на жопе ровно.       — А ты что будешь делать? — прохладно поинтересовался Дима. Поведение его напарника его не устраивало, ведь опять противоречило протоколам, но Дубин уже поднимал трубку телефона, чтобы запросить себе небольшую группу в подкрепление.       — А я, ясен хрен, поеду к Юле домой, ловить с поличным Разумовского, — уверенно заявил он. Потом, встретившись со скептичным взглядом Дубина, добавил: — Или его подражателя. Разница небольшая.       — Боже, да никого там не будет, — настаивала Юля. — Ты перегибаешь палку.       Игорь остался при своём мнении. Дима в этот раз почему-то был больше согласен с Игорем, чем с его возлюбленной. Если Юля при общении с Морозовой-младшей могла как-то спровоцировать ту или напомнить Лине, что за ней внимательно следят, подражатель Чумного Доктора, который, кажется, вознамерился обойти друзей Игоря по очереди, возможно, появится и в её квартире и проверит, что Юля успела нарыть.       Дубин отдал приказ по телефону.       Игорь не отставал.       ***        — Всё, на камерах тебя нет, — холодно сообщил голос второй личности Разумовского. — Все ближайшие заработают снова только минут через пятнадцать. Так что давай не тормозить.       Искажённый наушником, его голос ещё меньше, чем обычно, был похож на голос настоящего Серёжи. Но это только радовало Ангелину. Настоящий Серёжа сейчас бы ей не помог. Сейчас ей нужна была чья-то холодная голова.       Холодная голова с навыками взлома.       Стоя перед рабочим столом в квартире Юли Пчёлкиной, Лина перебирала ксероксы и рукописные заметки, что были аккуратно рассортированы в органайзере по темам и датам. Она просмотрела все материалы, что были у девушки в работе на данный момент, в том числе, на всякий случай, и не связанные с делом Чумного Доктора.       Хоть не все бумажки имели отношение лично к Разумовскому, они все так или иначе были связаны с делами Игоря Грома: его подвиги, интересные факты, байки жителей Петербурга о Громе.       — Боже, она на нём помешалась, — фыркнула Ангелина.       — Что там? — переспросил Разумовский.       Лина вздохнула, возвращая последнюю прочитанную папку на место.       — Ничего нового, — сокрушалась она в ответ. — Тут только то, что уже известно полиции. Кажется, Пчёлкина забыла, что она журналист, и больше не применяет в работе над роликами никакие методы, кроме как выспросить нужную информацию у Игоря Грома.       — Ладно, — так же разочарованно ответил голос в наушнике. — Проверь её комп и возвращайся.       — Мы можем сделать это удалённо, — возразила Лина. Она уже стояла в дверях квартиры и стряхивала налёт инея с замка и ручки — отмычками она пользоваться не умела, и, чтобы проникнуть в квартиру, замок пришлось вскрывать при помощи ледяного взрыва, что умел делать суперкостюм.       — Я не смогу, — заявил недовольный Разумовский. — Если ты забыла, я не такой крутой хакер, как Серёжа. А ты и так уже там. Чего тебе стоит?       Ангелина только недовольно цокнула языком.       Она вернулась к столу и открыла ноутбук Юли Пчёлкиной. Как она и ожидала, ничего интересного в файлах на жёстком диске не нашлось. Она перечислила названия папок Разумовскому. Тот, кажется, тоже не обрадовался отсутствию улова.       Лина открыла облачное хранилище, связанное с памятью телефона Пчёлкиной, и одним кликом удалила собственную фотографию со всех носителей разом. Хоть что-то полезное было в этой вылазке.       Довольно ухмыльнувшись, Лина спросила:       — Всё? Теперь я пошла.       — Да, иди, — согласился Разумовский. — Но сначала разнеси ей ноутбук. Пусть интернет отдохнёт от её «правды», пока она с нуля восстанавливает свои невыложенные ролики и статьи.       Лина секунду колебалась, но потом всё же ударила ноутбуком Пчёлкиной о край стола. А потом ещё пару раз, потому что с первого раза сил ей не хватило. Потеря невелика: у журналистки всё равно всё было скопировано на облако.       — О, знаешь что? Вообще всё ей там разнеси. Так будет ещё лучше, — легко добавил искажённый голос Разумовского.       — Но… — Ангелина не хотела этого делать. Она была солидарна с маньячной личностью Серёжи в его ненависти к Грому. Она готова была убить Грома за то, какими методами он поймал Серёжу и как его содержали после поимки. Но близкие Игоря Лину не волновали. К ним она не испытывала никаких негативных эмоций. А Юля ей успела даже понравиться.       — На это нет времени. Быстро делай и сваливай оттуда. Кажется, кто-то к тебе идёт, — ответил Разумовский тоном, не терпящим возражений.       Лина всё ещё сомневалась.       Голос Разумовского снова зашипел прямо в её ухе:       — У нас был уговор. Ты помогаешь мне с местью — я оставляю Серёжу в покое.       — Ладно, — выдохнула Лина.       Ещё парой морозных залпов из перчатки она покрыла льдом стол Юли Пчёлкиной, то, что осталось от её ноутбука на полу, и все её бумажные документы.       — Только её рабочее место или?.. — начала Ангелина, но вдруг услышала подозрительное шуршание и помехи в наушнике. — Эй?.. Ты там?       После долгой паузы в наушнике раздался голос Олега.       — Быстро уходи, — отрывисто приказал его голос. И связь прервалась.       Лина выглянула в окно. К дому приближалось несколько машин спецназа.       Она рванула к входной двери. Если она спустится вниз, то попадётся прямо в руки полиции. Поэтому она побежала наверх и вскрыла дверь, ведущую на крышу, — в этот раз она действовала осторожнее, чтобы замок за собой можно было закрыть и кое-как замести за собой следы.       Она проверила, не караулят ли её под пожарной лестницей, и быстро спустилась. Высокие деревья и глубокая ночь хорошо скрывали её от случайных прохожих. А камеры, отключённые Разумовским, ещё несколько минут не должны были фиксировать ничего, что попадало в их поле зрения.       Лина сняла перчатки, застегнула надетое поверх суперкостюма и обычной одежды длинное пальто и убрала перчатки в карманы. Она натянула капюшон пониже, переходя дорогу и скрываясь во дворе соседнего дома. Теперь она и сама была просто случайным прохожим.       Девушка выждала какое-то время, наблюдая издалека, как группа полицейских штурмует дом Юли Пчёлкиной, а потом, уже не так собранно и быстро, покидает место преступления ни с чем.       Лина хотела уже уходить как можно дальше и вызывать такси обратно до дома, когда среди спецотряда вдруг заметила в темноте силуэт со знакомой кепкой.       Майор Гром, как всегда, без формы, достал телефон и кому-то позвонил.       Лина затаилась в своём укрытии за горкой на детской площадке и прислушалась. Весь квартал, напуганный таким представлением, затих и боялся даже дышать, поэтому девушка хорошо услышала все последующие слова Игоря.       — Димас, не томи. Что там? — спросил он. — Где Разумовский?       Тишина. Тихое ругательство Грома.       — Да, да, — ответил он по телефону. — Да, я слышу, что он дома. Да не успели мы, походу. Тут кто-то был. Но успел скрыться. Да, тот же самый, кажется. Нет, я не знаю, кто. Может, Разумовский. Может, нет.       Он говорил ещё что-то, начал обсуждать версии, но у Лины не было на это времени.       Она бросила последний взгляд на дом Юли Пчёлкиной и поспешила к ближайшему оживлённому перекрёстку, где можно было бы поймать такси.       По пути она размышляла, показалось ли ей, или, когда она уходила, на крыше дома Юли Пчёлкиной действительно стоял одинокий чёрный силуэт, покрытый переливающейся чешуёй.