Глава 41. Драконьи Рыцари.

      Силада, 10 день месяца Белой девы, 969 год Седьмого Дракона.       Пять минут спустя.       Плац, Резиденция Воронов, Пик Ворона, Герцогство Ворона, Священная Империя Грифона.       Шух…       Моё появление во дворе замка в сиянии Городского Портала произвело на окружающих эффект разорвавшейся бомбы.       — Ваша Светлость!       — Милорд!       — Вы целы!       — Слава Эльрату!       Судя по замеченному мной переполоху и беготне в замке ещё до моего появления было неспокойно. Да, я предупреждал Валерия, нового камергера, временно заменившего отплывшего на Хасиму Василия, чтобы он был готов ко всему, в том числе принимать толпу израненных и злых как черти лордов, среди которых было несколько трупов, но одно дело знать, совсем другое — видеть своими глазами. Тут как с настоящим боем: проведи хоть сотню боев, искромсай хоть тысячу чучел, взмахни мечом хоть миллион раз, но когда ты в первый раз схлестнешься с настоящим врагом, руки в любом случае будут дрожать. Просто гораздо слабее, чем могли бы.       Так и сейчас, вместо паники и криков, слуги быстро и профессионально несли бинты и мази, чтобы хоть как-то закрыть раны рыцарей до прибытия священников, а мои лорды — спокойно сидели на плацу, ожидая помощи, а не носились по поместью и не грозились всем вокруг карами Эльрата.       — Кто это у вас на руках, милорд? Принц Андрас?       — Принц Андрас?!       — Это принц!       — У вас получилось, милорд!       — Поздравляем!       — Так значит всё-таки война…       — Нужно послать сообщение домой…       — Придётся призывать ополчение…       — Ничего… Прорвёмся…       При этом настроения среди моих вассалов были достаточно двойственными. С одной стороны они были рады, что их лорд, единственный человек, который в наступившем кризисе был способен объединить их и вести в бой цел, здоров и даже выполнил свою миссию, а с другой — опечалены началом войны.       Гражданской войны.       Самой жестокой и кровавой из всех возможных.       Ведь все прекрасно понимали, что после произошедшего на Совете (тьфу, у меня скоро на это слово появится аллергия), мир будет невозможен. Даже если отбросить неудачное покушение на Гончую, которую наверняка уже исцелили и она сейчас клянётся обезглавить нас как мятежников, то сам заговор между ангелами и фракцией Изабель ставил крест на мирном решении конфликта.       «Раз Метатрон решил нарушить нейтралитет, то он пойдет до конца», — придался я размышлениям, передавая принца в руки его матери, которая с бледным видом осматривалась по сторонам и понемногу осознавала, куда попала.       — Милорд, — подбежал ко мне высокий и худой мужчина спустя минуту после телепортации. — Вы в порядке? Какие будут приказания?       — Валерий, — приветственно кивнул я своему новому камердинеру, подняв голову и взглянув ему прямо в глаза. — Всё в порядке, а вот приказов будет много.       — Слушаю, — сразу же подобрался и насторожился мой главный слуга, нахмурившись и сжав кулаки, что при его болезненном виде и невероятной бледности выглядело скорее потешно, чем серьёзно.       Сам Валерий был ярким примером того, что даже в Асхане, мире, где магия и вера позволяла своим владельцам жить гораздо лучше и дольше отведенного им строка, были люди, кому с рождения было суждено мучиться всю жизнь. Стоявший передо мной высокий, сероглазый шатен был старшим сыном лорда Грейстоуна, владетеля одного из самых богатых регионов в моей вотчине, и был ярким тому примером.       Его родина, названая в честь огромных серых скал, окружающих одноименный город, стала одним из самых важных регионов во всём моём герцогстве. Ведь те скалы из-за которых область и получила своё название издревле были известны богатством минеральных жил и тем, что при их добыче получается гораздо больше руды, чем при добыче обычной породы. В купе с огромными запасами угля, найденными сорок лет назад под Исталоном, расположенном всего в паре десятков лиг и соединенных с Грейстоуном небольшой горной рекой, делало эту область этаким мини-аналогом немецкого Рурского бассейна, обеспечивающим меня и всю мою армию дешёвой и качественной сталью.       Ничего удивительного, что лорды Грейстоуна и Исталона богатели из года в год, вынуждая даже меня, своего герцога, считаться с ними.       И половина этой небольшой финансовой империи должна была принадлежать стоявшему передо мной мужчине, который не только имел все данные, чтобы стать хорошим лордом, в виде роста, мускулатуры, рефлексов, наследственности, неплохого запаса маны и её проводимости, но и подавал надежды как будущий маг, ведь к пятнадцати годам он уже освоил первый круг магии Света, что было немалым успехом, даже на фоне меня и Айрис, продукта многовековой селекции и не уступающего ему гения.       Однако когда пришло время посвящать тогда ещё молодого оруженосца в рыцари тот резко свалился с сильнейшим кашлем, чуть не выхаркав собственные легкие. То что происходило тогда в герцогстве помнил даже я, человек которому на тот момент было всего четыре года. Все только и делали, что обсуждали болезнь старшего сына уважаемого рода Грейстоунов, пока его отец всеми силами мотался по аббатствам в поисках самых сильных жрецов, способных исцелить его наследника.       Вот только магия Света, даже усиленная чудесами Эльрата не могла исцелить неизвестную хворь. Священники, глубже вкопавшиеся и изучавшие этот вопрос и неплохо разбиравшиеся в медицине, сразу вынесли заключение — хворь, поразившая Валерия, входит в то самое малое число болезней которые не убивают тело напрямую. Наоборот — тело само образует новые… как они там сказали? А! Точно… само образует новые куски, которых в здоровом человеке быть не должно, что в итоге его и убивает.       Я когда это выслушал то сразу подумал — рак. Один из величайших бичей моего прошлого мира, наряду с ВИЧ и различными генетическими заболеваниями, который в здешних условиях, без лучевой и химической терапии, становился настоящим смертельным приговором. На месте отца Валерия, лорда Григория, я бы стразу сдался, попытавшись провести побольше времени с сыном, чем пытался найти несуществующее лекарство, однако старый аристократ этого не знал и продолжил поиски, который в итоге увенчались успехом.       Да-да, после трёх лет поисков, потратив треть семейного состояния, патриарх Грейстоунов всё же нашёл способ лечения. Ну как лечения? Просто доказал, что я тогда (да и сейчас) был высокомерным бараном, принимающим решения на основе своих «невероятных» попаданческих знаний. Дело в том, что прибывший из Серебряных Городов маг после долгих обследований выяснил, что это не Сломанная Плоть (так местные называли рак), а другая, гораздо более редкая болезнь, которая тоже может быть смертельной, если не принимать лекарства.       Я когда услышал об этом от Василия, который тогда по моему приказу лично контролировал эту ситуацию, ведь любые перестановки в таких важных домах как Грейстоуны влияли на дела всего моего герцогства, то подумал одно — приезжий маг обычный шарлатан, пытавшийся нажиться на горе почтенного семейства.       Какого же было моё удивление, когда прикованный к постели и находившийся на последнем издыхании Валерий после месячного приема лекарств пошёл на поправку и даже смог вернуться к былой жизни, хоть и с рядом значительных ограничений. Лишь позже, когда прошло несколько лет и Валерий стал главным помощником Василия, я, получше изучив симптомы, узнал в его болезни обычный саркоидоз, симптомы которого я знал благодаря моему другу и соседу под детскому дому, тоже страдавшему от этого недуга.       Это стало для меня очередной звонкой, и хорошей такой оплеухой, заставившей перестать смотреть на местных как на тупых варваров, по своей глупости не вставших на путь технологий.       — Во-первых, разместите принца Андраса и его матушку в достойных их покоях, — начал я выдачу ценных указаний, одновременно с этим отряхнувшись и направившись в сторону трапезной. Последние два часа стали слишком большим стрессом даже для меня, ветерана войны с демонами, что могло помешать принятию правильных и взвешенных решений. Поэтому нужно было заткнуть рот куском хорошо прожаренного мяса и залить его кубком хорошего красного вина.       Как говорил мой преподаватель в университете во время одного из экзаменов — человек не может одновременно волноваться и жрать, параллельно с этим всовывая мне в руки плитку горького шоколада. Золотой был мужик...       — С этим могут возникнуть проблемы, милорд, — перебил он меня на полуслове. Обычно это не позволялось никому, кроме самых приближённых вассалов, однако должность замкового камергера давала за собой ряд преференций, в том числе и неофициальных. — Все гостевые покои заняты приезжими лордами. Чтобы выделить комнаты для их высочеств…       — Нужно будет выгнать одного из них… — устало вздохнул я прерывая его, а после окинув взглядом семенящую за нами пару из матери и сына. Скоро они придут в себя и у меня случится очередной вынос мозга, ведь на каждый их вопрос придётся отвечать, ведь и баронесса, и принц должны знать что происходит вокруг, чтобы я в один день не узнал о попытке побега. — Давай так, Валерий. Сейчас все на нервах, поэтому не будем устраивать скандалы, а наших уважаемых гостей поселим в комнатах Анастасии. Они же готовы?       Последние слова я произнёс с особой, намекающей интонацией. Я до сих пор надеялся что моя непутёвая сестра, сбежавшая в поисках нашей матери, когда-нибудь вернётся домой, ко мне и Стефану, так что, приказал слугам держать её покои в идеальной чистоте.       Да, прошло уже шесть лет с её побега, но надежда не только не погасла, а наоборот — стала сиять ещё ярче, от чего за соблюдением своего приказа я следил постоянно и дотошно.       — Конечно, Ваша Светлость, — мгновенно уловив посыл, закивал Валерий, — покои вашей сестры готовы и хоть сейчас способны принять наших гостей.       — Прекрасно, — кивнул я и, проходя мимо одного из проходов, в котором стояли четверо гвардейцев, обратился к самому старшему из них: — Слушай приказ, воин. Берёшь своих парней и ведёте наших гостей в юго-западные палаты на третьем этаже. По пути окликнешь любого слугу и прикажешь передать главной горничной чтобы прислала туда несколько служанок. Уразумел?       — Конечно, мой лорд, — немного взбледнувши взял под козырёк старый вояка, после чего, отдав распоряжение своим подчинённым, споро взял баронессу (кстати, а как её зовут-то?) и принца в коробочку, и после чего увёл в указанную сторону, уже через десяток шагов схватив за шкирку одного из слуг и передав ему необходимые приказы.       «Нужно будет выдать им двойное жалование за исполнительность», — сделал я зарубку себе на память, прежде чем переключиться на другие вещи. — Так, полчаса у меня есть, — тихо пробубнил себе под нос, устало выдохнув и по старой земной привычке попытавшись опустить плечи, что не слишком хорошо получилось в доспехах. Всё же прямая осанка, выработанная годами верховой езды, уже давно стала неотъемлемой частью моего образа, да и сами латы выполняли функцию своеобразного корсета, не давая даже немного посутулиться. — Пойдем, — окликнул я Валерия.       — Как прикажите, милорд, — кивнул мой камергер и последовал за мной, внимательно слушавший все отдаваемые мной ценнейшие указания, коих на самом деле было немало.       Переход на военные рельсы в реалиях Асхана требовал учёта множества факторов, на Земле никогда не существовавших.       Например, первым же моим распоряжением была отправка сообщения о временном прекращении работы всех Хранителей Врат. Таким громким титулом в империи называли священников, которые отвечали за помощь в стабилизации Городских порталов.       Да, магией массовой телепортации в империи могли пользоваться всего пару десятков человек (не считая неизвестного числа архангелов), однако с учётом того, что через врата они можно было провести практически неограниченное количество людей… даже пара десятков рыцарей, оказавшись в нужном месте и в нужное время, могли создать огромные проблемы. Что уж говорить про пару сотен или тысяч воинов?       Поэтому, первым же своим приказом я запретил принимать «сигналы» из имперской провинции и герцогств Единорога, Волка и Гончей, чтобы предотвратить внезапный захват городов и замков, что убирало опасность внезапного нападения сторонников Изабель, вынуждая тех пользоваться более долгим и древним методом — ногами, пешёчком.       «Главное чтобы среди Хранителей не нашлось предателей» — вонзилось в мой разум подозрение, когда я одновременно с этим продолжая надиктовывать Валерию письма Дугалу и Элизабет. Первый должен был как можно быстрее привести мою армию в военное положение, а вторая — связаться со своими людьми в землях Волка и вывести их из-под удара. Ведь о моём сотрудничестве с Крестоносцами знали многие, поэтому я не сомневался, что оставшихся на охране границ рыцарей просто перебьют, боясь что те сбегут на Север, к своему Магистру.       Что касается Хранителей Врат, то им в ближайшее время предстоит много работы. Дело в том, что заклинание Городских Врат, с помощью которого мы сбежали из Когтя и которым империя часто пользовалась во время последней войны имело один важный компонент, который отличал его от привычных Астральных врат, придавая перемещаться гораздо дальше положенного.       Дело в том, что при закладке любого имперского, а также эльфийского, гномьего, нагского, Вольного и любого другого человеческого города в его основание закладывалась напитанная магией плита, с выгравированным на ней сложным магическим кругом, который создавал в Мире Духов этакую метку, на которую ориентировались заклинатели когда использовали Городские Врата и Вызов подкреплений.       Откуда плита? Одно из немногих наследий империи Шантири, во времена которых летающие города и массовое использование телепортации не было чем-то из ряда вон выходящим и особенным.       Однако у некоторых может возникнуть вопрос — если плита сама по себе является маяком, на который ориентируются маги, тогда зачем вообще нужны какие-то Хранители? Ответ прост — разность сигналов. Дело в том, что плиты это утраченное наследие, лезть в которое не рискуют даже отбитые на голову маги Серебряных Городов (ничего удивительно, после перемалывания в пыль трёх парящих цитаделей в пространственных разломах).       Поэтому каждый их сигнал… как бы поточнее выразиться… одинаков, монотонен. Из-за этого местным приходиться прибегать к услугам Хранителей, которые специально обучены немного приглушать сигнал плит, создавая некую последовательность, позволяющая заклинателю узнавать каждый конкретный маяк.       По словам Мельхиора, это сложное и тяжелое в обучении искусство, с огромным количеством подводных камней, требующее усидчивости и невероятной памяти, ведь если Хранитель хоть один раз ошибётся и маг выберет неправильный маяк… Со времен падения Древней империи по всему Асхану осталось множество руин с работающими плитами, которые тоже «мигают» в определённом диапазоне, разбросанных в самых неожиданных и, зачастую, опасных местах. Если Хранители Врат будут невнимательны и подадут очень похожий на другую плиту сигнал, заклинатель и все люди с ним рискуют оказаться на морском дне или в центре магической бури, мгновенно сыграв в ящик.       Сложно? Ещё бы...       И все эти особенности мне нужно было учитывать при планировании предстоящей военной компании. Ведь нельзя было забывать про такие «банальные» проблемы как обеспечение продовольствием и снаряжением, логистику, восстановление былых цепочек командования, составление подробных планов на случай наступления или обороны, переговоры с ремесленными и торговыми гильдиями, для которых гражданская война тоже станет неприятным сюрпризом, и наконец…       -… а также передай Петру чтобы он отправил несколько десятков грифонов и разведчиков к местам где в последний раз видели Альбанору и Лагеран. — отдал я приказы Валерию, который исписал уже шестой лист чистой и белоснежной бумаги и сейчас доставал из заплечной сумки седьмой. — Старшие архангелы перешли на сторону Изабель. Неизвестно, что они натворят когда получат приказ из Эльдаграда. Я не знаю как далеко готов пойти Метатрон, однако нам нужно быть готовыми к худшему. Мне не хочется в один день проснуться под огнём их солнечных обелисков, пока пернатые будут вырезать моих людей как скот на бойне.       Толкнув дверь в трапезную, я уже готовился продолжить диктовку, как меня перебил голос. Очень знакомый голос.       — Надеяться на лучшее, но готовиться к худшему, — промолвил высокий седовласый мужчина, стоявший ко мне спиной и одетый в странные, не похожие на имперские, доспехи. — Ты ни капельки не изменился, Андрей.       — Кто вы такой?! — воскликнул стоявший за моей спиной камергер, вскинув руку и создав в ней Пламя Веры и приготовившись швырнуть его в незваного гостя. Однако ему помешала вскинутая рука и сказанные мной полные спокойствия и уверенности слова:       — Спокойно, Валерий. Это не враг, а друг, о котором остальным в замке знать точно не надо. Сможешь проследить?       — Но, милорд… — хотел было возразить моя новая правая рука, однако я уже понял КТО стоял передо мной и не желал терять времени.       — Это приказ, Валерий. — изрёк я, бросив на него полный раздражения и злости взгляд. — Приказы не обсуждаются, а выполняются. Оставь нас.       Было видно, насколько мои слова были обидны для мужчины, но у меня просто не было возможности объяснить ему происходящее, лишь сказать в конце, немного смягчившись и взглянув ему прямо в глаза:       — Прошу тебя. Это очень важно.       — Хорошо, милорд. — лишь на секунду замерев, произнёс Валерий, после чего отошёл назад, давая мне спокойно войти в трапезную и остаться один на один с неожиданным гостем.       — Ты слишком мягок со своими слугами, Андрей. — заметил мой визави, всё так же стоя ко мне спиной и смотря вдаль, на запад, где были видны последние лучи зашедшего за горизонт светила. — Нужно быть с ними строже. Лишь твёрдая рука способна по настоящему править людьми.       — А власть рождается из страха... Однако метод кнута и пряника гораздо эффективней, ведь помогает соблюдать правильный баланс, — передразнивая собеседника сказал я, в несколько шагов подойдя к стоящему столу и сев за свой любимый стул. — Хотя кому я это рассказываю? Ты правил своими землями в два раза дольше меня. Не так ли, дедушка?       — Узнал всё-таки, — по-доброму хмыкнув произнёс он, наконец развернувшись ко мне лицом.       «Так значит Аркат», — мысленно укорил я, еле удержавшись от того, чтобы нахмуриться. Полные латные доспехи, в которые был облачен Эцио Бык, могли мало сказать знающему человеку, но для меня метаморфозы, произошедшие с моим дедом почти сразу стали понятны. Высокий, широкоплечий, с несколькими сантиментами закаленной стали на плечах, с красным рваным плащом, висящим за спиной, и в плотной драконьей маске, полностью закрывающей лицо, он мало напоминал мне того старого архимага, облаченного в свободные южные одежды и постоянно носившего с собой трость, необходимую ему скорее для солидности, чем по состоянию здоровья.       — Рост, голос и самое главное — мана, — перечислил я, скрестив руки на груди. — Ты мог облачиться в эту странную броню, отрастить волосы и каким-то образом проникнуть в мою резиденцию, но эти вещи изменить не мог. Хотя я чувствую в тебе какую-то примесь. Будто в бывшую когда-то кристально чистой и мягкой воду добавили немного золы и… пепла?       — Поразительно, — подпёр рукой подбородок и произнёс дедушка. — Такая чувствительность к мане в твоём возрасте… Жаль, что тебе не довелось родиться в Серебряных городах. С твоим талантом, ты бы стал великим артефактором, способным посоревноваться с самой Сар-Иссой.       — Давай обойдёмся без столь смущающей лести, дедушка, — попросил я, отмахнувшись, — не родись я в герцогской семье, то был бы простой посредственностью, которую вряд ли даже в подмастерья взяли. Та же Айрис талантом превосходит меня в разы, хотя происходит из семьи простых заводчиков грифонов.       — Я бы не был столь категоричен, — ответил пропавший патриарх клана Быка, сложив руки на груди. — Во-первых, твоя Айрис происходит из земель Дороги Драконов, самого насыщенного маной места во всём Асхане. Ничего удивительного, что Драконы одарили её своим благословением. Во-вторых, не прибедняйся. В свои двадцать, ты один из немногих людей, кто в равной степени освоил как ратное ремесло, так и магическое. Уже сейчас тебя, Андрей, можно назвать пятым если не четвёртым по силе во всей Священной Империи Грифона.       — Вот только противостоит мне вся первая тройка, — горько усмехнулся я, слегка наклонив голову. — Годрик, Рутгер, Киран. Каждый из них достаточно силён, чтобы победить меня в открытом бою, а учитывая произошедшее, они вскоре смогут в этом убедиться.       Небольшая пауза, во время которой я потянулся к стоящему посередине стола кувшину и налил себе разбавленного красного вина, продлилась недолго, но была достаточной чтобы я смог еще раз обдумать грядущий разговор, о содержании которого уже начал догадываться.       — Но ты же уже знаешь о том, — произнёс я, качнув в его сторону кубком, после чего поднёс к губам и сделав большой глоток. Нервы сразу расслабились, а внутренняя дрожь ушла. Всё как говорил профессор. — Иначе просто так не пришёл бы сюда.       — Ты, как всегда, проницателен, — с нескрываемым довольством произнёс Эцио, заведя руки за спину и сцепив их там в замок. — Но неужели ты совсем не удивлён моим обликом? Я ожидал больше реакции с твоей стороны. Не каждый день к тебе тайно, спустя восемь лет, прибывает твой единственный дедушка, которого вся империя считает мятежником…       —… И облачённого в драконьи доспехи. — прервал я его на полуслове. В обычной обстановке я бы себе такое точно не позволил, хотя бы из-за уважения, с которым относился к стоявшему передо мной человеку. Однако сейчас, после невероятно насыщенного дня, сжёгшего немало моих нервных клеток, меньшего всего мне хотелось разводить политесы и играть под дудку своего предка. Так что мои следующие слова должны были сразу расставить все точки над і:       — Если ты ждёшь от меня удивления, что мой родной дедушка, умудрился за восемь лет вступить в орден Драконьих рыцарей и обрести своего внутреннего дракона в лице Арката, то зря. Я видел вещи поинтересней.       Стоило последним словам сорваться с моих губ, как всю трапезную заполнило давление от выпущенной наружу маны. Мощной, наполненной огнём и сталью, маны, которая давила на плечи не хуже кузнечного пресса и чуть не заставила уронить кубок на пол.       — Откуда ты это знаешь? — спросил у меня ошарашенный родственник, глазницы маски которого затопило яркое, красное сияние.       Однако стоило пройти всего нескольким мгновениям, как от меня самого разошлась мощная волна маны, напитанная обжигающим и слепящим светом. Дедушка не лукавил, когда говорил, что я давно вошёл в пятерку сильнейших людей империи. Война с демонами кроме нескольких смертей и незаживающего шрама на лбу, ещё сильнее улучшила мою связь с Эльратом, усилив мой Свет, а постоянное применение магии, на грани срыва, усилила магическое тело и увеличило запас и качество маны. Не сильно, всего на восемь-десять процентов, но синергируя, эти параметры выводили мою силу на новый уровень.       Всё это позволило мне не только нивелировать давление деда, но и спокойно встать и, глядя ему прямо в глаза ответить:       — Из семейных архивов. Не нужно считать, что ваш тайный орден избранные, раз имеете прямую связь с Изначальными драконами.       Про организацию в которую вступил мой дедушка, я знал много. Очень много. Как-никак они были этакими хранителями Асхана, которые напрямую исполняли волю местных богов, а также постоянно фигурировали в пятой, шестой и седьмой частях игры, исполняя в них не самые последние роли.       Сами по себе Драконьи Рыцари были избранными воителями, получающими силы от самих Изначальных драконов. Если я правильно помнил, то рыцарем этого ордена мог стать лишь, тот кто смог обнаружить в себе так называемого "внутреннего дракона" и принести особый обет защищать Асхан. Взамен на это, они получали невероятную физическую и магическую мощь, а величайшие представители этого ордена даже владели искусством принимать форму-воплощение своего покровителя. И хотя эта форма обычно уступала в размерах тела настоящим драконам, всё же она сохраняла большинство умений, которыми владел рыцарь. Это делало их гораздо опасней, чем настоящие, дикие драконы.       Вот только минусы перевешивают плюсы. Ещё по играм я помнил, что у ордена имеется чёткий кодекс, который разрешает или запрещает им действовать в тех или иных ситуациях. Из-за него члены ордена зачастую могли только наблюдать за развитием событий в мире и вмешиваться лишь тогда, когда Хаос или Порядок становились чрезмерны.       При этом история у этого ордена достаточно интересная, ведь в отличии от организаций созданных Сар-Бахиром, Сар-Антором и Сар-Тигоном в лице Белых Ткачих, Слепых Братьев и Молчаливых Сестёр они, несмотря на то, что были тайной организацией, принимали активное участие в судьбе континента.       Основал орден на заре нынешней эры один из учеников Сар-Илама — Сар-Бадон, бывший опытным магом и воином. Произошло это из-за раскола между учениками Седьмого дракона, которые не могли прийти к общему мнению, как следовать по пути могущества, который им завещал учитель.       Вот только в отличии от Белкета или Сар-Иссы, Сар-Бадон был простым человеком, поэтому вскоре умер, однако на смертном одре он успел приказать своим последователям построить Убежища и схорониться в них. Они должны были разойтись по всему миру и сохранять учения Седьмого Дракона, а также зорко следить за любыми признаками возможного вторжения демонов и набирать новых Драконьих Рыцарей для будущих войн с отродьями Ургаша.       Со своей ролью они справлялись. Признаю. Как никак, Четвертое Затмение, хоть и считавшееся самым слабым, было отраженно исключительно их силами. При этом были моменты, когда они показывали себя не только как опытные воины, но и маги, и детективы. Так к наступлению, Второго Затмения наги с помощью Драконьих Рыцарей сотворили легендарное заклинание — Цунами Шалассы, представляющее из себя волну магической энергии, которая смогла подавить магию Хаоса и ослабить порталы демонов, спасая раздробленный и ослабленный Асхан.       Не стоило забывать и про Кейт (Дейдру) Грифон, бывшую в девичестве Олень, жену Вячеслава Грифона и мать Антона, Анастасии, Ирины и Кирилла, людей чьи имена до сих помнят многие народы Асхана, а Анастасия и Кирилл до сих пор кошмарят своим существованием Эриш и Шио. Именно она, будучи рыцарем Малассы смогла остановить Михаила и Уриэля от начала новой войны между ангелами и безликими.        А в копилку детективов стоит отметить что именно один хорошо знакомый мне эльф, получивший помощь от этого ордена, смог поймать неуловимого демона-поджигателя и передать своему народу его голову вместе с доказательствами, что поджог Бритигги был осуществлён демонами, а не тёмными эльфами. Да, ему не поверили, но это стало первым шагом к заключению мира. Может быть плохого, с постоянными стычками и не остывающей веками ненавистью, но мира, который всегда лучше доброй войны.       «Кстати, касаемо нашего ушастого друга…» — подумал я, усмехнувшись и сказал:       — Дай угадаю, ты пришёл ко мне по просьбе одного нашего общего знакомого. И что же от меня могло потребоваться самому Тиеру?..