Глава 47. Орки. Часть 3.

      Арда, 24 день месяца Белой девы, 969 год Седьмого Дракона.       То же время.       Поле боя, Фронтир, граница с Рунааном, Герцогство Ворона, Священная Империя Грифона.       Первый же удар чуть не поставил в бою жирную точку.       Да, Курак был силён. Да, он успел до этого хорошенько подраться, находясь на пике Кровавой ярости. Да, он был орком, гибридом человека и демона, от природы обладая невероятной физической силой и рефлексами.       Но, и что с того?       Шух…       Звяк…       Что с того, когда твой противник это монстр, созданный веками селекции и десятилетиями тяжелейших тренировок, облаченный в лучшие доспехи и вооружённый самым совершенным оружием? Чтобы не говорили про могущество природы, но комплексный подход всегда лучше.       — Юноша, вам не говорили, что вмешиваться в чужой бой некультурно? — с интересом спросил я у Готая, не отводя взгляда от Курака, зажимающего рукой кровоточащую рану на боку.       «А могла бы быть дыра, если бы не топорик» — отметил я, бросив тоскливый взгляд на замершего в позе броска орка.       — Это не бой. Это охота, где ты добыча, — повторил тот, достав меч из ножен и сместив на предплечье щит. Решил, что сейчас он будет только мешать? Разумно... — А с добычей не сражаются. Её травят.       — Вот как, — озадаченно промолвил я, одним движением стряхнув с лезвия со своего оружия ещё горячую красную кровь. — Вот только вы забыли, что охотник тоже может стать добычей.       — Много болтаешь, — гаркнул Курак, убрав пальцы от груди, показав полностью зажившую рану, и сделав шаг мне на встречу. После этого стало видно Куджин, на кончиках пальцев которой развеялась кровавая дымка.       «Так значит она может лечить подобные раны... Это может стать проблемой», — сделал себе в памяти зарубку и ответив всё тем же расслабленным и полным пренебрежения тоном: — Будто это что-то меняет. Ведь живыми, вы отсюда не уйдете.       Хотя внутри у меня бушевала настоящая буря эмоций. Эта шаманка залечила рану, нанесенную оружием Аграила! Оружием, оставляющим незаживающие раны и шрамы, которые не могли исцелить даже величайшие целители Эльрата. Это повышало ценность и, вместе с тем, опасность Куджин на порядок.       — Дерзкий глупец! — рванул ко мне Курак, замахиваясь своим огромным топором.       Врубив своё Ускорение на полную, я ринулся ему наперекор.       Первым делом, отклонил щитом топор Курака переведя его в землю, копьём сделал быстрый выпад вперёд и вбок, сбив в сторону летевший мне в голову меч. Стандартная связка, для сражения с двумя противниками, но развить её мне не дали.       Резко поднять щит и принять на него сырой удар маной, который в лучшем случае отбросил бы меня, в худшем — сбил дыхание.       «Щит мешает», — молниеносно отметил я, лёгким импульсом маны спалив лямки и освободившимся кулаком врезал в морду, не ожидавшему такого поворота Кураку. Вот только добить его не получилось — пришлось резко перехватывать древко двумя руками и принимать на него удар меча Готая, который решил пересилить меня и начала давить всем своим весом, скалясь прямо в лицо.       «Зря».       Бах…       Удар головой, закованной в шлем, в нос вышел на славу. Я не только сломал молодому орку нос, но и лишил его одного из клыков, но радоваться было рано. Курак уже пришёл в себя и бросился на меня занеся длинный горизонтальный удар, целясь острым клевцом мне в подмышку, а из-за плеча Готая, мне в грудь летел конец посоха шаманки с тяжелым стальным яблоком.       Бабах…       «Обожаю свои доспехи», — улыбнулся я, сместившись немного в сторону, пропустив клевец мимо себя и приняв удар Куджин прямо на грудь. Судя по её шокированному выражению лица, она надеялась сломать мне ребра, однако откуда уроженке степей Рунаана знать силу имперской стали? Да, мне было неприятно, но это были мелочи, залечиваемые Волей и Светом, но важно было другое.       Шух…       Хвать…       Подойдя так близко, шаманка сама подставилась, позволив мне дёрнуть её на себя и почти насадить на остриё глефы. Вот только помешал Готай, подставивший щит, от чего укол со свистом смазался и соскользнул пройдя в считанных миллиметрах от нежной кожи Куджин.       «Этого достаточно», — ухмыльнулся я под шлемом и резко подал на неё ману, заставив наконечник взорваться Карающим Светом и опалить бок не ожидавшей такого орчанки.       — А-а-а-а-а!!! — в агонии выкрикнула она, рефлекторно прикрыв рану рукой и начав напитывать её маной.       — Куджин! — обеспокоенно воскликнул Готай, дернувшийся было на помощь шаманке, пока его отец огрел меня кулаком прямо по затылку.       «Больно», — мелькнула у меня мысль, пока я рефлекторно отскакивал назад и практически мгновенно накладывая на себя заклинания малого исцеления. Вот только старый хре… хан не давал мне времени на передышку, нанося новый удар, стремясь разрубить от шеи до паха. Однако он забыл с какой легкостью я принимал удары меча на ДРЕВКО.       Шух…       Бух…       Закалённая в демонической и божественной энергии ветвь Бритигги с легкостью перевело лезвие топора в сторону под снопом искр, а я по полной воспользовался открытой возможностью, двумя руками перехватив глефу и разразившись градом смертоносных ударов.       Как говорится один удар — одна смерть.       Сердце.       Звяк…       Отразил? Тогда глаз.       Звяк…       Ещё раз отразил? Левое легкое.       Звяк…       Обманный удар, чуть выше правого плеча.       Шух…       Пропустил мимо? Попробуем удар в плечо.       Звяк…       Пять ударов за один удар сердца и все отражены плоской частью топора.       «Неплохо», — довольно улыбнулся я и решил вынуть из рукава ещё один козырь.             Лёгкий импульс маны в оружие и под моей левой рукой появляется небольшая, едва заметная обмотка, благодаря которой удары ускорились в разы.       Звяк… Звяк… Звяк… Звяк… Звяк… Звяк… Звяк… Звяк…       Шух…       — Кхар!       — Отец!       Десять ударов будто слились в один и даже тогда Курак сумел отразить большую их часть, но последний, нацеленный в плечо левой руки отразить не смог и сейчас отшатнулся, выплескивая горячую, исходящую паром кровь из небольшой, но достаточно глубокой раны.       — Убью!!! — вот только развить успех и законтролить недобитка мне не дали. Того времени пока мы сражались со старым ханом, Готаю хватило, чтобы прийти в себя и пойти в атаку, прикрывшись щитом, владел которым он на весьма высоком уровне. По другому его быстрые и точные движения, отразившие все мои атаки в ноги, руки и голову я объяснить не могу.       Нужно было менять шаблон нападения, так что, сделав резкий подшаг вперед, я завёл глефу за спину и крутанулся, на всей скорости нанося яблоком по колену не ожидавшего такого орка.       Бух…       Заставив того кулем упасть на землю и открыть спину.       Шух…       Звяк…       — Вы не знали, что магию в честной драке использовать не культурно? — спросил я у едва успевшей защититься посохом Куджин, не став атаковать Готая. Тот в любом случае смог бы увернуться, а шаманка, пытавшаяся исподтишка наложить на меня Замедление, была гораздо опасней.       — Тьфу…       — Сука! — вот только орчанка решила меня удивить, вместо ожидаемого удара ногой или попытки отскочить, она плюнула мне в забрало на несколько секунд ослепив на правый глаз. Правда сильно ей это не помогло.       — Кхар-р-р… — удар ладонью, кончики которой под завязку были наполнены Карающим Светом попал прямо в ожог и сломал ей не только ребра, но и оставил открытую, почти сразу запёкшуюся рану.       Шух…       Большего я, к сожалению, сделать не сумел. Резкий удар в спину, прямо из слепого пятна не только смог хорошенько промять доспехи, но и толкнуть прямо на летящий мне в голову топор Курака, увернуться от которого у меня получилось лишь резко расслабив колени и проскользив по земле как один известный земной футболист.       Я перехватил древко глефы двумя руками и нанёс быстрый удар полумесяцем по подошедшим сзади отцу и сыну. Первый смог спокойно увернуться, а Готаю так не повезло: мой недавний удар яблоком тому по ноге сказался, и он не успел отпрыгнуть, опять оказавшись на земле, прямо под моими ногами. Я не мог этим не воспользоваться.       Бах…       Удар тяжелым стальным сабатоном должен был отправить в нокаут даже самого крепкого рыцаря, но против меня бились орки, у которых не мозги, а черепная кость. Мой противник продолжал не просто рычать, а даже брыкаться. Но большего я сделать просто не успел — за то мгновение, которое мне потребовалось, чтобы вскочить на ноги и отоварить будущего вождя по голове, Курак смог как следует замахнуться на полной скорости и ударить своим монструозным топором сверху вниз.       «Идиот», — пронеслось у меня в голове, пока я поднимал оружия для парирования. — «Я же сильнее тебя».       Однако старый вождь смог меня удивить — вместо попытки перерубить, он немного сдвинул топорище, ударив древком, а затем дёрнул его на себя, захватив глефу топорищем и одним движением обезоружив меня.       «Не ожидал», — произнёс я про себя и, понимая, что призвать обратно оружие не успею, сделал быстрый рывок вперёд и оказавшись от Курака на расстоянии вытянутой руки, остановил его секиру не середине замаха.       На мгновение установился пат, когда двое боролись за обладание оружием, вот только я понимал, что даже в случае победы ничего не достигну: мой противник не только виртуозно владел своим топором, но и лучше любого другого знал, как ему противостоять.       Так что…       Хрясь…       Резко напитав локоть максимальным количеством Света и на мгновение сломав лимит Усиления, я нанёс удар сверху вниз прямо по древку секиры, сломав ту. Курак такого точно не ожидал и его увело весом топорища, но когда он смог восстановить равновесие, его морда познакомились с прямым ударом руки, закованной в латную перчатку.       От такой мощной зуботычины, даже взбешённого как все демоны Шио, орка повело, но к его чести, он быстро пришёл в себя и попытался ответить, но я отразил удар, перенаправив его на плечо, а затем со всей силы дал Кураку под дых, заставив того рефлекторно сложиться в три погибели, чтобы после добить уже зарекомендовавшим себя приёмом — локтём в шею.       Бух…       «Всё», — вздохнул я распрямившись и наконец сморгнув орочью слюну с глаза. — «На ногах остался только я».       Однако, насладиться своей маленькой победой мне было не суждено. В хаосе окружавшей битвы, я услышал громкий и невероятно пронзительный вскрик боли показавшийся мне до боли знакомым.       «Игорь!», — сразу осознал я, развернувшись и увидел страшную картину. Из пяти рыцарей, сопровождавших меня, и семи напавших на них убийц выжили только трое — мой новый заместитель и двое орков, один из которых только что отрубил наследнику Владикрая ногу, а другой замахивался, чтобы разрубить его пополам.       — Стоять! — громогласно рявкнул я, отводя руку назад и призывая в неё лежавшее неподалеку оружие. Оно, почувствовав зов своего законного владельца, за считанные мгновение оказалось у меня в руке, а затем сорвалось, пронзив сначала того самого убийцу, а затем — стоявших за ним вармонгеров, образовав в уже подточенном круге пробоину, куда сразу хлынули мои люди.       Вот только озаботившись безопасностью вассала, я полностью забыл про собственную.       … Мать-Земля полная милосердия, скуй моего врага…       Шух…       — А-а-а-а!!! — пронзительно зарычал я, почувствовав острую боль, а моё тело сковали темные щупальца Замедления.       — Ну, что? Кто из нас охотник? — спросил вставший на ноги Готай, поудобней перехватив меч, а позади него с большим трудом поднялась Куджин, ковыляющей походкой отправившись к уже оклемавшемуся Кураку. Чертовы орки!       — Не вы, — сквозь зубы ответил я, невербально накладывая на себя Развеивания Чар. Да, это снимет с меня Усиление и другие благословления, но выбора на было. Обычно мне на это требовалось пять или шесть секунд, но сейчас, когда на кону была моя жизнь, а архангелов, которые могли воскресить меня, рядом не было управился всего за три. — Вы… моя… добыча…       С первым словом из пут сначала вырвалась моя левая рука, со вторым — правая, а на третьем — всё остальное тело. Готай явно такое ожидал, поэтому сразу замахнулся на меня мечом, но я заранее сместился в бок и принял его основание горжетом, где толщина доспеха была самой большой. Да, я почувствовал как у меня сломалась ключица, но это было мелочью по сравнению с тем, сколько костей мне довелось ломать на тренировках.       Поэтому, не замедляясь я приблизился к молодому орку вплотную и повторил то, с чего началось наше знакомство — удар лбом в переносицу, добавив после этого, двумя выверенными ударами в так манящий и открытый корпус, а после закончил локтём по мощной челюсти.       «Так, а где моё копьё?» — заозирался я, создавая импульс маны, чтобы призвать обратно своё оружие, вот только опять допустил прошлую ошибку.       Забыл о двух других орках.       Бабах…       Дзыы-ынь…       Звон…       Причину звона в своей голове, я осознал постфактум. Просто в один момент я держал за шкирку Готая, а в следующий — лежу на щитах своих солдат, которые быстро организовали вокруг меня стену щитов и начала быстро отступать назад, унося меня с собой, едва увернувшись от вернувшегося ко мне копья.       «Умница. Верная моя», — с радостью подумал я, сжав пятерню на золотом древке оружия. — «А это идея! Так тебя и назову — Верность!».       Это была моя последняя мысль, прежде чем сознание покинуло меня и растворилось в полной темноте, хорошо знакомой мне по магическим перегрузкам и или особо сложным тренировкам.       Я банально потерял сознание.       

***

      Арда, 24 день месяца Белой девы, 969 год Седьмого Дракона.       Семь часов спустя. Вечер.       Имперский лагерь, Фронтир, граница с Рунааном, Герцогство Ворона, Священная Империя Грифона.       В сознание, я возвращался тяжело. Очень тяжело. Было такое ощущение, будто в моей голове какая-то панковская группа сыграла свою самую дикую композицию, а затем забыла и сделала это ещё раз.       Одним словом — непередаваемые ощущения, которые только врагу испытать пожелаешь.       — Ум-м-м-м…       — Андре! Ты в порядке? — услышал я рядом обеспокоенный выкрие Айрис, от которого барабаны в моих забили с новой силой.       — Милая, я тебя люблю, но сейчас мне от любого звука больно, — ответил я, чувствуя весьма знакомый привкус на языке. Привкус свернутой крови и желчи, появляющийся каждый раз после тяжелого боя. Самое поганое, что даже спустя годы, он ощущался как в первый раз — невероятно противно и мерзко.       — Понимаю. Сейчас. — едва слышно прошептала она, а через минуту мне на лоб опустилась холодная повязка, а на виски легли тонкие мозолистые пальчики, несмотря на годы тренировок с мечом и возни с грифонами, остававшиеся все такими же красивыми и нежными.       — Хорошо… — в удовольствии и блаженстве протянул я, когда почувствовал как через них в голову потекла мягкая и теплая мана, мягко расползаясь по всему телу и постепенно залечивая повреждения. Будь на месте Айрис любой другой монах, я мгновенно позвал стажу с обвинением на покушение. Ведь такое лечение после активной битвы, когда через человеческое тело, проходит невероятное количество Света и маны может повредить энергетическое тело и сделать из человека калеку, вылечить которого сможет только сам Эльрат или самые опытные архангелы.       Вот только всегда есть исключение из правила. Айрис была одним из них. От природы будучи гением магии Света, она не только к двадцати годам овладела пятыми кругами путей Защиты и Благословения, но и обладала феноменальным контролем, позволявшим проводить тонкие манипуляции на уровне самых искусных магов. Один из аббатов даже один раз заикнулся назвать её архимагом, но его осадили и я, и Мельхиор, и сама Айрис.       Всё же мы, жители Империи, активно пользуемся для сотворения заклинаний собственной верой в Эльрата, пропуская многие узкие места, а настоящие архимаги это люди которые не только своими силами достигли вершины мастерства в своей школе, но и вышли за её пределы.       Но это не отменяло главного — Айрис невероятно гениальна и если бы Эльрат в мудрости своей не разделил её одаренность на магию и уход за грифонами, то сейчас меня бы лечил второй Сар-Илам.       — Что со мной случилось? — через некоторое время произнёс я, ну когда более-менее пришёл в себя.       — Ты почти победил Курака и его помощников, — ответила девушка нагнувшись и посмотрев на меня своими глубокими и теплыми голубыми глазами, — всё войско, когда увидело тебя, стоящего над их телами, воспаряло духом и усилило напор. Но потом ты пробил дыру в оцеплении, тебя сковали и порезали сухожилия, после чего ты встал и смог ещё раз избить того молодого орка. Я думала всё, ты окончательно победил, но Курак взял посох той шаманки и со всего размаху, из последних сил, ударил тебя по голове, отшвырнув в подбежавших к месту битвы солдат.       — О как… — принимая вводную произнёс я, более-менее восстановив картину происходящего. — Много наших погибло?       — Три сотни, полторы из которых мы с трудом смогли воскресить. Ещё в палатках порядка полторы тысячи раненых, половина из которых тяжелые, но это дело пары дней. — ответила она, ощутимо погрустнев и устало опустив плечи, а до меня только сейчас дошло: она же тоже всех воскрешала и наверняка опустошила себя до донышка, а теперь ещё и меня лечит.       — Айрис, хватит, — с трудом, но настойчиво убрал от себя её руки. — Не перетруждай себя.       — Но… — хотела она было возразить, но я крепко и нежно сжал её пальчики и, вложив все мои чувства и эмоции, попросил:       — Любимая, пожалуйста.       Не знаю, что на неё больше повлияло — сама просьба или мой побитый вид, но она кивнула и отсела на стоявший рядом табурет, закинув ногу на ногу. Только после этого я заметил, что она одета лишь в прилипшую от пота к телу белую рубашку, заправленную в облегающие кожаные штаны для верховой езды. Стандартную одежда, на которую надевается вся рыцарская броня и поддоспешник.       «Она даже переодеться не успела», — устало вздохнул я, поняв что ругаться с ней сейчас бессмысленно, и решил переключиться на другую тему.       — Что произошло с этими тремя? — уведомился я, поведя плечами и поудобней устроившись на походной постели.       — Кем? — переспросила Айрис, не сразу поняла о ком я говорил.       — Тот молодой орк и шаманка. — пояснил я. — Первый спрятал среди степняков вармонгеров, а вторая скрыла иллюзией циклопов.       — Ясно, — тускло проронила она, ненадолго задумавшись и ответив:       — Вроде бы они смогли уйти.       — Вроде бы? — вопросительно поднял я бровь.       — Когда тебя унесли, в круг ворвалось трое последних из выживших циклопа и устроили там полный разгром. По словам Игоря, они кого-то схватили и побежали вглубь строя орков. Только по пути, одного из них зажарили своим огнём жрецы, а другому проломил череп спикировавший на него грифон, — рассказала Айрис, сложив руки под грудью. — Только Эльрат знает, удалось ли им сбежать, но целыми они точно уйти не могли. Ты не хуже меня знаешь, у орков нет наших целителей. Даже если Курак выживет, после того, что ты с ним сделал, долго он не проживёт.       — Не нужно недооценивать жителей Рунаана, — покачал я головой, прикрыв глаза, — они до сих пор не перестают нас удивлять. Сегодняшний трюк с циклопами — яркое тому подтверждение. Думаю эти трое выживут и доставят нам ещё много неприятностей.       Особенно учитывая их роль в основной истории.       Нет, я сейчас не говорил про мифическую сюжетную броню, на которую многие часто скидывают везучесть или силу персонажа. Повторюсь — нет. Тут дело в банальной воле. И Готай, и Куджин, и даже Курак, фигурировавшие всего в одной миссии в игре, были орками невероятной силы и, самое главное, воли. Одним своим присутствием, они способны менять ход событий и воодушевлять простых воинов, будучи в их глазах непобедимыми героями. Всё это шло из их внутреннего огня, из их стержня, основы их личности, которая не позволит им просто так погибнуть или остаться простыми безымянными калеками.       «Как раз по этой причине я сам сунул голову в ту ловушку», — невольно усмехнувшись подумал я, с трудом сжав пальцы на ногах. Сухожилия уже излечили, но фантомная боль от меча Готая осталась и будет преследовать меня ещё пару дней. — «Окажись они не поле боя и раструби о моём отступлении, то жертв могло быть гораздо больше».       — Думаешь? — после недолгого молчания спросила Айрис.       — Уверен. Такие просто так не умирают, — ответил я, а после, откинув голову на подушку, сказал:       — Давай на этом закончим. И тебе, и мне нужен сон. С остальным разберёмся завтра.       — Хорошо, Андре. — согласилась со мной девушка и удалилась в пристройку, освежиться в ледяной бадье и переодеться в ночную рубашку. Я же, уложив голову на подушку, понял, что всё это время держался в сознании на чистом упрямстве, решил не противиться собственному телу и сразу же отключился.       В ту ночь мне снился сон. Очень тёмный и страшный сон, суть которого постоянно от меня ускользала. Но одно я запомнил точно.       Пылающее поле боя.       И птица, летящая над ним, отбрасывая тень.       Огромную тень.       

***

      Силада, 25 день месяца Белой девы, 969 год Седьмого Дракона.       На следующий день.       Имперский лагерь, Фронтир, граница с Рунааном, Герцогство Ворона, Священная Империя Грифона.       Следующее утро наглядно показало, почему орки являются одним из худших врагов Империи, наравне с демонами и некромантами.       Выйдя утром из палатки и прогулявшись по стоянке, я увидел страшную картину. Мои воины, прошедшие со мной всю войну с демонами, сейчас лежали по всему лагерю, не в силах подняться. Их броня была погнута, мечи сломаны, а они сами выглядели так, будто за день пробежали два марафона, а после этого ещё и в усиленное физо упоролись, что было не далеко от правды.       Повторюсь — орки, страшный враг. Да, у них нет магии и физической силы демонов. Нет бесконечных и не устающих орд некромантов.       Но, у них ярость. Обыкновенная ярость, делающая их сильнее с каждым новым ударом, с каждой новой раной, с каждым новым криком их вождя. Кому-то это может показаться мелочью, вот только любой боец, хоть один раз сражавшийся на поле брани, сразу поймет весь ужас происходящего.       Ведь у битвы есть темп, своё дыхание. Обычно оно нисходящее — чем дольше враги сражаются, тем меньше выносливости у смертных и маны у тех же некромантов. Самая яростная сеча происходит всегда в начале, а под конец всё скатывается к тихим, без огонька стычкам.       С орками всё наоборот. Чем больше времени проходит, тем лучше они будут биться. Это ломает темп, нарушает привычный ритм, заставляя воинов сражаться на пределе своих сил, с самого начала выкладываясь на полную, а потом ещё раз, и ещё, и ещё…       В общем, напади на нас сейчас еще одна орочья орда и половина моих солдат даже встать банально не сможет.       «Таковы битвы с орками. Кровавые и жутко выматывающие», — заключил я, подходя к центру лагеря и начав создавать заклинание Регенерации, чтобы побыстрее поставить своих людей на ноги.       Следующие два дня, мы простояли на поле боя, сжигая погибших орков, излечивая и уводя в плен раненных и ожидая возвращения разведчиков. Те вернулись на рассвете второго дня и принесли радостную весть — орочья орда распалась и разошлась по степи, а самое крупное племя, нёсшее штандарт хана, отправилось на восток, в сторону Неизведанных земель.       После этого и я, и Айрис, и прибывшая к нам Элизабет расслабленно выдохнули, начав сборы. Глава Крестоносцев возвращалась в Серый Камень, город относительно недавно ставший новым штабом ордена и координационным центром Фронтира, а мы отправились домой, в Вороний Пик, надеясь там спокойно отоспаться и прийти в себя.       Зря.       Стоило мне пересечь порог своего кабинета, как Валерий срочно позвал меня в подвал, к Оку Мага, с помощью которого со мной на связь вышел Дункан и сообщил новость, от которой мне захотелось одновременно побиться головой об стену и застрелиться из ближайшего арбалета.       Священная Империя Грифона, от лица императрицы Изабель объявила войну Серебряной Лиге и вторглась на их земли с многотысячной армией...