Глава 57. Земли Волка. Часть 5. Тяжесть топора.

      Силада, 21 день месяца Лунной матери, 970 год Седьмого Дракона.       Два дня спустя.       Одна из многочисленных келий, главный храм, Святопламя, бывшее герцогство Волка, Священная Империя Грифона.       — Следующий, — устало вздохнул я провожая взглядом очередное бессознательное тело. Слабоват оказался, бедняга…       — М-милорд, — поклонилась мне женщина средних лет, заикаясь и теребя края серого домотканого платья.       — Здравствуйте, леди, — я слегка прикрыл глаза и едва заметно наклонив голову. Жест для благородного недопустимый, особенно в сторону простолюдинов, но сейчас на это мало кто обратил бы внимание. Слишком сильно происходящее за этими стенами било по неподготовленным умам. — Проходите, садитесь.       — … — а так женщина, до этого нервничавшая и опасливо косящаяся на мои ладони, залилась легким румянцем, хоть немного расслабившись.       — Прошу вас, леди, не дергайтесь, — попросил я и один из моих оруженосцев застегнул ремни на ногах и запястьях, крепко приковав горожанку к крепкому деревянному стулу.       — Это… больно, Ваша Светлость? — спросила она у меня, едва сдерживая слёзы в уже ставшими водянистыми глазах.       — Очень, — не стал я врать и, не желая продлевать агонию неизвестности, положил ладонь ей на лицо. В ответ, её глаза закрылись, тело расслабилось, а в усталом вдохе, вырвавшемся из её уст слышалось полное принятие и понимание происходящего.       «Бля, от такого только стрёмно», — лёгким усилием воли сконцентрировал Карающий Свет в пятерне, посылая его в тело женщины.       — Ум-м-м-м-м… — стоит отдать той должное. Либо она была очень верующей, либо обладала хорошей устойчивостью к боли. Иначе я не могу объяснить, как она смогла с практически спокойным лицом перенести воздействие Карающего Света, которое смело можно сравнить с кастрюлей кипятка, вылитой на лицо.       «Терпи дорогая… Ещё немного…», — мысленно поддерживал её, чувствуя как моя энергия мгновенно проносится по голове, груди и сердцу, а затем возвращается обратно, почти не потеряв в силе. Сама процедура заняла от силы две-три секунды, вот только для меня они растягивались на часы. Чай садистом, я не был и мучить простых людей, оказавшихся не в то месте и не в то время, мне не хотелось.       — Всё, — наконец отдёрнул свою ладонь и обратился к оруженосцу с приказом: — Развяжи её.       — Фу-у-у-ух… — безымянная горожанка тем временем начала приходить в себя, едва слышно постанывая, сжимая кровоточащие ладони, которые она проткнула собственными ногтями. По её лбу стекали крупные капли пота, а веки дрожали. Какой-нибудь извращенец мог бы посчитать это эротичным, однако у меня такой вид вызывал лишь усталость и лёгкое раздражение.       Ведь только за сегодняшний день я успел проверить несколько сотен горожан.       Штурм Святопламени прошёл успешно.       Как и говорил Игорь, осада была проведена по всем правилам военного искусства, а отсутствие ангелов, мой неожиданный прорыв и Печать Света ещё сильнее ослабили силы обороняющихся. Настолько, что к Хранилищу мои люди подошли всего через два часа после начала осады, треть из которых было потрачено на попытки сориентироваться в огромных залах и подземельях храмового комплекса.       В процессе штурма с моей стороны было окончательно потеряно почти две сотни воинов, из которых большая часть хоть и была простыми ополченцами, но были среди них и рыцари и священники, испепелённые Алариком с помощью Божественной Кары. Нельзя забывать, что для воскрешения нужна хотя бы частичка тела погибшего, а посреди битвы никто не мог себе позволить собирать прах. Тут бы самому выжить…       «Совсем я зажрался… Таким потерям радоваться нужно, а не грустить», — усмехнулся, параллельно наблюдая за тем, как женщину, аккуратно, чтобы не оскорбить её честь, уводят из кельи, куда вскоре должны были завести нового прихожанина.       Да, мне было известно, что в средневековье на Земле, во время осад атакующие теряли в разы больше обороняющихся. Но нельзя забывать — Асхан это не Земля. Здесь военное искусство было иным и развивалось благодаря веками противостояния демонам, настоящим чудовищам, против которых бесполезны поддавки, полумеры и любые переговоры, а Империя была апофеозом этой жестокой и беспощадной эволюции. Годы не прекращающихся войн, века направленной селекции самых могущественных родов, отлаженная система обучения и набора армии, помощь ангелов и заклинание Воскрешения, дарованное Магией Света, сделало мою страну настоящей машиной, способной годами сражаться, почти не ослабевая, на что были неспособны ни одна раса Асхана. Кроме ангелов, но они особый случай.       В общем, потери были, хоть и не особо чувствительные, в отличие от защитников. Из четырех тысяч человек, обороняющих Святопламя, погибло порядка восьми сотен человек. Да, мы позволили Аларику и его заместителю, бывших единственными в крепости владевшими Воскрешением, вернуть часть своих людей, в том числе шестерых ангелов, погибших при обороне Хранилища, однако на тот момент они были истощены после битвы, от чего смогли вернуть с того света лишь пару десятков паладинов и священников.       «Хоть что-то», — вздохнул я, наблюдая как в келью заходит женщина, держа за руку маленькую девочку, примерно шести-восьми лет. — «Вот зараза»...       Вид такого едва не заставил меня скривиться. Ведь в воспоминаниях, были свежи сцены того, что я нашёл в одном из залов, находившихся близко к Хранилищу.       Способ, как демоны умудрились так близко подобраться к святая святых Святопламени.       А точнее, трупы.       Почти сотню детских трупов, среди которых оказались ещё две молодые женщины, облаченные в одежды храмовых послушниц. Их кожа была варварски снята, кровь испарилась, внутренние органы выброшены наружу, кости белыми осколками торчали наружу, а сами тела выложены по граням печати, при взгляде на которую меня чуть не вывернуло.       В ней не было ничего прекрасного и симметричного. Не было ничего, что я привык видеть в благородных сигилах магии Света. Лишь ленивые мазки, фальшивая симметрия и полное пренебрежение структурой рисунка. Такова была истинная Магия Хаоса, а не та подделка которой так любят баловаться маги.       Небрежная, кровавая и противоестественная. Одним своим видом вызывающая инстинктивное отвращение. Не знаю скольких сил мне стоило не спалить увиденное в Карающем Свете, а дождаться пока Игорь притащит туда за волосы закованного в цепи Аларика, чтобы я своими руками мог ткнуть его в несуществующих демонопоклонников.       Епископа проняло. Так проняло, что он сначала поседел, засипел, а затем завыл раненным зверем, чуть не вывернув себе руки, стремясь выбраться из кандалов и спалить всё в священном пламени. Слава Эльрату, мне удалось угомонить его несколькими задушевными оплеухами, в процессе выбив ему несколько зубов, а затем спросить — откуда эти дети?       Ответ мне не понравился и чуть не заставил придушить его на месте.       И послушницы, и дети были из храмовых приютов, в большом количестве находящихся в Святопламени. Чтоб вы понимали глубину задницы, в которой мы оказались — даже выжившие ангелы, находившиеся в тот момент в зале и следившие, чтобы никто кроме меня, Игоря и Аларика не увидел произошедшего, громко и отчётливо выматерились, позабыв про легендарную ангельскую непоколебимость.       Причина такого была проста: сиротские дома, откуда были погибшие дети, были кузницами кадров Церкви, откуда та набирала шестьдесят процентов своих будущих монахов и послушников. Такие детишки, зачастую выживавшие на улице, а затем спасенные и обогретые наставниками, были прекрасными заготовками под будущих священников, ведь вырастая среди любви, заботы, взаимопомощи (да, звучит приторно, но это реальная правда, а не прикол) и веры в Эльрата, они становились идеальными верующими, полностью отдающимися делу Изначального Дракона Света.       Поэтому не было ничего удивительного, что Церковь очень строго следила за тем, кого назначать наставниками в сиротские приюты. Всех, кто изъявлял желание посвятить себя заботе о детях, проводили через несколько кругов проверок, в том числе и инквизиторских.       Раз Дэва смогла не просто стать одной из наставниц в одном из приютов, а дослужиться до настоятельницы, отвечающей сразу за несколько таких (как выяснилось позже тела принадлежали воспитанникам трёх приютов, управляющая которыми "бесследно" исчезла), то в Церкви что-то сдохло. Что-то настолько крупное и важное, что гниль должна была капать с самой верхушки.       Ничего удивительно, что первым же моим приказом, после очищения зала с помощью Святого слова, дабы наверняка, был срочный арест всех горожан и разведение их по разным уголкам замка, предварительно крепко связав. Нужно было изолировать оставшихся культистов друг от друга, чтобы не дать им даже шанса выкинуть какую-нибудь гадость.       После этого, на ковёр были вызваны все войсковые инквизиторы, которым как на духу было рассказано о произошедшем. Люди, которые всю жизнь посвятили искоренению скверны и даже во время гражданской войны умудрившиеся сохранить нейтралитет, от таких новостей сильно ох…да что там, охуели!       Культисты... В Церкви. В Святопламени!!!       Это была не просто звонкая пощёчина всем служителям Эльрата, но и конкретно им, раз умудрились упустить такое мимо своего носа.       В тот день, был срочно отослан доклад в замок Святой Розы, штаб-квартиру Инквизиции, с подробным описанием произошедшего и копией печати, нарисованной ангелами на освященной бумаге, а сами инквизиторы были распределены по маленьким кельям, где начали с помощью Карающего Света проверять всех захваченных священников и горожан на ересь.       Я тоже, быстро передал управление армией и городом на Игоря, запёрся в одном из святилищ, включившись в проверку населения.       Сначала меня пытались отговорить, мотивируя моим положением и обязанностями, но стоило одному из приведённых ко мне купцов начать оборачиваться пещерным владыкой, призвав в руки стрижающий клинок… Казалось бы конец, кровавая баня, однако он даже пикнуть не успел. Я собственными руками размозжил не успевший трансформироваться череп урода. Все разговоры о недопустимости моего участия в проверках сразу стихли.       На самом деле, у моего поступка было несколько причин. Первая, самая очевидная, — моя личная сила. Именно ко мне приводили самых "вероятных" демонопоклонников, к которым относились богатые купцы, городские чиновники и высокопоставленные священники, а также их семьи, подчинённые и близкие друзья, с кем те чаще всего контактировали, дабы в случае нахождения демона, я мог его быстро уконтропупить. Например, та женщина, которая достойно перенесла проверку, была личной служанкой одного из купцов, который на вчерашней проверке буквально сгорел. Ну вы поняли? Сгорел на работе бедолага...       Карающий Свет жесток. Невероятно жесток, от чего его обладатели зачастую не могли нормально проповедовать и исцелять. Ведь он обжигает каждого, кто хоть немного запачкался в грехе, а идеальных людей, как известно, не существует.       По этой причине такая проверка на демоничество была невероятно болезненна, но её практически невозможно обмануть. Ведь поклонение демонам и продажа им собственной души — величайший грех, который Свет не отпустит.       Следовательно, все культисты, попадающие ко мне, мгновенно вспыхивали, как пропитанная маслом ткань, а демоны теряли человеческий облик, возвращаясь в свою истинную форму.       «Только за сегодня уже было два инкуба и один пещерник», — отметил я, наблюдая как мать уговаривает свою дочь сесть на страшный деревянный стул, напротив страшного и злого дяди. Конечно она так меня не называла, но мне было прекрасно известно, как я сейчас выгляжу. Чёрные мешки под глазами, трёхдневная щетина, недовольное выражение лица… — «Будь я на месте этой девочки, то сам бы испугался»...       Вторая причина, это скорость. Как бы странно это не казалось, но проверка это далеко нелёгкая процедура. Мало того, что человек обязан хорошо владеть карающим аспектом божественного Света, так он ещё и должен правильно его дозировать. Подаст слишком мало — демон вытерпит и не покажется, слишком много — спалит человеку глаза и кожу, навсегда оставив того слепым. Не зря простые люди называют такой Свет слепящим.       По этой причине её могли проводить только инквизиторы, специально обученные такому, или те, у кого контроль над Светом превосходил служителей Церкви в разы, позволяя игнорировать годы подготовки. Я относился к последним.       Как уже говорилось, сама процедура занимала у меня всего несколько секунд, что позволяло за час принимать почти две сотни горожан, в то время как другие священники могли осилить всего сотку и быстро сдувались, не способные вернуть весь Свет обратно.       Третья причина была достаточно особенной.       — Не волнуйся, — попытался я располагающе и мягко улыбнуться пытаясь утешить ребёнка, которого при обещании купить чего-то сладенького, наконец усадили на стул, и мягко погладили кудрявые и непослушные волосы цвета гречишного меда, а затем напрягшись и выдав немного теплого, лечащего Света, что учитывая мой характер и природные данные было тем ещё испытанием. Но на лице девочки возникла мимолётная улыбка, а это стоило любых затраченных усилий. — Сейчас я лишь проверю, что ты не заразилась гадким проклятием и отпущу с мамой.       — Эт-то не больно?.. — обратила она на меня взгляд, сначала сжав коленки, а затем, бросив взгляд на бледную мать, добавила. — М-милорд?       — Не буду тебе врать, малышка. Будет очень больно. Но, ты же у нас взрослая девочка? Ты всё сможешь? — попытался я вымучить из себя очередную радушную улыбку. Получалось со скрипом, но слава Эльрату, ребёнку этого хватило.       — Да! — ответила она, подобравшись и задорно кивнув. — Я взрослая девочка!       — Тогда начнём... — глубоко вздохнул будто перед прыжком в пропасть, мазнув взглядом на маму девочки, на лице которой отчётливо выделялся белесый след от пяти пальцев, и мягко положил ладонь на голову ребенка. — Потерпи, хорошо…       И выпустил наружу Карающий Свет.       — А-а-а-а-а!!!       Третья причина заключалась в милосердии.       Как уже говорилось, другие инквизиторы не обладали моим контролем, от чего времени на проверку, у них уходило гораздо больше. Не намного. Всего девять - десять секунд, против моих трёх. Казалось бы, мелочь, вот только даже этого человеку было достаточно, чтобы пройти через настоящий ад. И если взрослые более-менее могли это выдержать, а вот дети…       — Умничка, — облегчённо выдохнул я, наконец убрав ладонь c головы малыша, и опёр обмякшее тельце на спинку стула. — Ты всё выдержала. Можете уносить её.       — Благодарю вас, милорд, — ответила её мама, сначала глубоко поклонившись, а затем забрав бессознательное тело дочери. При этом, от меня не скрылось, что за благодарностью в её глазах были отчётливы видны нотки страха и ненависти.       «Ничего удивительного», — прикрыв глаза я опустил голову. — «Всё-таки на её глазах, её родная и любимая дочь проходила через настоящие пытки... Любой родитель бы так отреагировал»...       Однако, от этих мыслей мне самому от этого понимания, было не легче, наоборот, становилось омерзительно.       Важно уточнить: дети были гораздо сильнее подвержены манипуляциям демонов, ведь не понимали с ЧЕМ связываются и насколько на самом деле ценна душа.       Ведь, этот мир не компьютерная игра и отродья Ургаша не брезгают никакими методами. А что может быть проще, чем отнять конфетку у ребёнка или заставить вам её отдать, наобещав в будущем конфетные горы? Особенно, если вы умеете менять внешность и обладаете веками опыта обмана и подстав...       Да, детская душа не настолько ценна как у взрослого, успевшего развиться и раскачать её, однако количество побеждает качество. Во время Затмений, когда границы стёрты и тварям Шио не нужно больше скрываться, многие из них начинают массовую охоту за детскими душами. Поэтому, мне было никак нельзя проявлять слабость и позволить малышне избежать проверки.       И раз я сам их обрёк на такие страдания, то должен её максимально уменьшить.       Даже если мне предстоит своими глазами увидеть плач сотен, если не тысяч детей, а в особо запущенных случаях, когда мана Хаоса полностью пропитает их тела, безболезненно оборвать их жизнь.       — Вы в порядке, милорд? — заметил моё мрачное состояние оруженосец, лишь недавно сменивший прошлого, но уже выглядевший белее мела.       «Ещё час и придётся менять», — поднял я взгляд и рассмотрев его, а затем ответив. — Всё в норме. Зови следующего.       — Слушаюсь, — кивнул парень и, высунув голову наружу, кивнул стоявшим на страже гвардейцам. Уже через несколько секунд, в келью вошёл отец, державший на руках маленького сына, максимум трёх лет от роду, смотрящего на меня весёлыми, полными интереса и любознательности глазами.       «Ненавижу эту войну. Ненавижу этих демонов. Ненавижу идиотов, это допустивших», — внутренне провыл я волком, не меняясь в лице, пригласив отца с сыном на кресло.       Через несколько минут, у моих ног лежали два трупа, один из которых был испепелён дотла, а второму я не раздумывая раздавил голову. Это оказался очередной ублюдок-культист обрёкший собственного ребёнка на адские мучения. Очередное мерзопакостное и беспринципное чудовище, коих я за следующие несколько дней работы обнаружил больше сотни.       И половина из них были детьми...       Повторюсь — я, блядь, ненавижу ебучих демонов!       

***

      Мальда, 25 день месяца Лунной матери, 970 год Седьмого Дракона.       Четыре дня спустя.       Центральная площадь, Святопламя, бывшее герцогство Волка, Священная Империя Грифона.       — … За чудовищное наплевательство, повлёкшее за собой возникновение крупного демонического культа на территории вверенных ему владений. За убийство подданных Священной Империи Грифона. За восстание против законного правителя, Его Императорского Высочества - принца Андраса, и нарушение нейтралитета Церкви Святого Дракона. За нанесение оскорблений Его Светлости - герцогу Ворону и всем его подданным и вассалам, епископ Аларик, глава епархии Святопламени, приговаривается к смерти! — торжественно возвестил герольд, закончив читать долгую вступительную речь перед огромной толпой, состоящей из горожан, наконец-то прошедших все проверки и отпущенных домой, и моих солдат, стоявших по краям и следящих, чтобы не возникло беспорядков.       — Сдохни поганая мразь!       — Ублюдок!       — Епископ Аларик!       — Как же так…       — Ваше Святейшество…       — Не надо!       — Сжечь его!       Люди кричали, выплескивая все накопленные за эти дни эмоции. Кто-то поддерживал обвинение, считая главным козлом отпущения священника, другие, знавшие его годами и помнившие, как во время осады он не спал, постоянно воодушевляя гарнизон и горожан, считали обвинение слишком жестоким.       «Правда, наверняка, находится где-то посередине», — вздохнув размышлял я, медленно поднимаясь на помост.       Звяк…       Звяк…       Звяк…       И чем выше я поднимался, тем тише становилась толпа. Мои солдаты умолкали из-за вбитых в них дисциплины и уважения к моей персоне, а горожане из страха. Всеобъемлющего страха, который окутал Святопламя с момента, как город был взят.       Люди боялись меня. Считали монстром, первым прорвавшим оборону города, в процессе тяжело ранив сотни солдат, а также ослабив магию всех местных жрецов. Да, отчасти это было правдой, но эти слухи зарождались среди не самого лояльного населения, которое и так меня не любило из-за проверок.       Итог закономерен: "первым" превратилось "в одиночку", "ранив" куда-то испарились, оставив только "убив", "сотни" возросли до "тысяч", а "ослабил" сменилось на "полностью заблокировал". И с каждым таким изменением, страх всё сильнее рос, пока не превратился в ужас.       Первобытный ужас, перед неконтролируемой угрозой.       «Теперь я для них настоящий гнев Эльрата, сошедший на грешную землю дабы покарать их», — подумал, продолжая свой путь, сохраняя полный покер-фейс. Не только для сохранения собственного авторитета, но и из остатков уважения к Аларику, который не связанный стоял на коленях и смиренно ждал своей участи.       — Ты готов? — окликнул я его на подходе, невербально наложив на нас двоих Связь, позволив пообщаться тет-а-тет напоследок.       — Не тяни, Ворон, — гордо ответил тот, посмотрев на меня самым краем глаза. — Нельзя заставлять Эльрата ждать.       — Так уверен, что попадёшь на его суд? — поинтересовался я, подойдя поближе и встав за спиной. Глашатай ещё что-то сказал и махнул рукой, после чего на помост начали заносить огромный дубовый стол.       — Обязательно, — дал ответ он, едва заметно кивнув, — может я был отвратительным слугой, но своими глазами увидеть врата в Его Царство, думаю мне позволят. Хоть какая-то награда для такого разочарования, как я.       — Самокритично, — заметил я, отвернувшись и подойдя к столу, где были разложены многочисленные клинки и топоры, начиная Мечом правосудия, специальным клинком созданным, чтобы обезглавливать знатных и высокопоставленных преступников, заканчивая обыкновенным колуном для колки дров.       Что они здесь делали? Всё ради прощения. Дело в том, что выбор орудия казни показывал, насколько палач и пострадавший в одном лице прощал преступника. Обезглавливание Мечом Правосудия означало отпущение совершённых грехов и то, что подсудимый предстанет перед судом Эльрата чистым и незапачканным.       Колун же, с его тупым лезвием, означал ненависть. Ненависть настолько сильную, что потерпевший готов раздробить преступнику позвоночник, трахею и часть мышц, оставив после долго и мучительно умирать от удушья. Ведь колун не рубил, а дробил.       «И что же мне выбрать?» — задался я вопросом, медленно приходясь рядом со столом под немигающим взглядом толпы. — «Даже не знаю»...       — Как сам хочешь умереть? — решил спросить я у Аларика, ведь на сам ритуал мне было глубоко наплевать. Он практиковался только в герцогстве Волка и я решил его использовать только из уважения к местным жителям. Может после этого будут считать меня не просто монстром, а чтящим законы и традиции монстром. — Топор или меч?       — Без разницы, — произнёс епископ, пожав плечами, — Способ смерти ничего не меняет. Чем бы меня не убили, люди навсегда запомнят меня бездарностью, чуть не допустившей демонов к святая святых Святопламени. Это ничем не смыть.       — Всё из-за того, что решил поучаствовать в этой глупой гражданской войне, – вздохнул я, пробуя на остроту лежащий посередине топор. Заточка были идеальной. Настолько, что им можно было бриться. Но по закону Империи благородных могли казнить только мечами, настоящим благородным оружием. Поэтому использовав этот топор против Аларика я бы сделал так, чтобы он не страдал, но его честь, как и имя семьи будет на долгие годы покрыто позором.       Вот такие тонкости у, казалось бы, обычной имперской казни.       — Скажи честно — зачем? — продолжил я расспросы, параллельно изучая заточку на каждом клинке. — От Дугала мне прекрасно известно, что тебя никогда не прельщала власть, к которой так стремится Южная фракция. Изначально ты шёл в церковь, чтобы помочь миру зарастить раны после прошлой войны. Что же изменилось, Аларик?       Повисла тишина. Как на площади, так и по Связи.       — Это не твоё дело, Ворон, — после долгой паузы отмахнулся епископ, ещё сильнее опустив голову и начал активней молиться, от чего его волосы, поседевшие после увиденного в том зале, полностью скрыли лицо.       Однако, прежде чем он успел это сделать, я заметил в уголках его глаз эмоцию. Очень знакомую эмоцию.       Неужели?..       «Вспомни… Он ведь даже в каноне вёл себя странно», — мысленно произнёс я, прокручивая всё, что мне было известно о священнике. — «Служил не Империи, а в первую очередь Изабель. Всегда напирал не на сами приказы, а то кем они были отданы. Да и его реакция на раскрытие Биары… Легендарный "Священный разврат"… Да не может быть»...       — Ты влюбился в Изабель? — вбросил я скорее наугад, чем будучи в чём-то полноценно уверенным, но по вздрогнувшей фигуре и начавшим трястись ладоням становилось понятно.       Я попал в яблочко.       «Ох, бля-я», — обречённо простонал я про себя, чуть не согнув пополам удерживаемый в этот момент меч. — «Да какого хрена?! Чё она, для всех мёдом помазана что ли? А?! Николас, Раилаг, Аларик… Если окажется, что Метатрон и Годрик втрескались в неё и следуют за ней на задних лапках, из романтических чувств, то при следующей встрече я проверю её на наличие демоничества… По моему, так на раз два очаровывать мужиков только суккубы умеют, и то, далеко не все»...       — Серьёзно?! Ты впутал Церковь в войну, повёл брата против брата, игнорировал демоническую угрозу ради… Изабель?! — встал перед ним и, наконец, перестав удерживать лицо, на котором проявился весь шок осознания от произошедшего.       — Да, — ответил Аларик, подняв голову и посмотрев мне прямо в глаза. Больше не было былой сломленности. Была лишь Вера в правильность своих поступков и готовность их повторить. — Всё так, Ворон. Можешь презирать меня. Называть безумцем. Отступником. Но всё это было сделано ради леди Изабель и её счастья.       — … Ты себя слышишь вообще?! Ты же должен понимать, что её сердце принадлежит Николасу! — после небольшой паузы, необходимой, дабы прийти в себя, растерянно вопросил я. Образ фанатика-Аларика в моей голове трещал, сменяясь на более… понимаемый и человечный. — У тебя не было никаких шансов.       — Я и не собирался... — слегка усмехнулся тот. — Для меня главное, чтобы она была счастлива. Пусть не со мной, но это не важно. Главное, что я мог бы любоваться ей со стороны, помогая и изредка давая советы. Даже простой дружбы мне было бы достаточно…       Я смотрел на него и с ужасом понимал — он говорил чистую правду. Об этом говорило всё: его мана, мимика, даже пульсирующий внутри свет.       Больше всего на свете Аларик хотел чтобы Изабель была счастлива. В оригинале этим видимо воспользовалась Биара, извратив его и сделав своей верной собачонкой, но сейчас я смотрел на стоявшего на коленях священника и меня раздирали противоречивые чувства.       «Столько глупостей… Столько боли… Столько жизней… И всё ради какой-то безответной любви», — возвёл я очи горе, сжимая кулаки и пытаясь понять собственные ощущения. С одной стороны хотелось разозлиться на этого идиота, который своими эгоистичными действиями принёс мне столько проблем...       А с другой…       «Будь на месте Изабель Айрис», — от этой мысли меня словно молнией ударили. Нет, с моими знаниями и возможностями, я бы поступил иначе. Попытался найти выход. Однако если поставить себя на место Аларика…       «Чёрт… Вот же чёрт»... — в ярости сжал я кулаки, а затем поднял взгляд прямо на полуденное Солнце, в силуэте которого мне привиделась довольная драконья морда. — «Вот почему он не терял силы… Ты же и любовь считаешь добродетелью, Эльрат»...       — В Шио всё это, — сплюнул я и резко выдохнув, положил руку на голову не ожидавшего такого священника. Мгновение и в другой руке появляется Верность, а в Аларика хлынул настоящий поток чистейшего Света, не несущего в себе никакой концепции или силы. Чистая сила Эльрата, многократно усиленная моим оружием.       — … — сам священник сначала сам не понял, что происходит. Однако взглянув на свои ладони, начавшие стремительно покрываться тонкими трещинами, из которых начал бить Свет, он мягко улыбнулся и, опять встретившись со мной взглядами, произнёс всего одно слово:       — Спасибо...       Мгновение и его тело испаряется, превратившись в поток светящихся частиц, на дикой скорости закрутившийся над площадью, а потом, подхваченный задувшим с востока ветром, прошёл через опешивших горожан, улетел в сторону заходящего Солнца.       — Ой, да иди ты нахрен, — шёпотом пробурчал я, помахав чуть подрагивающей ладонью на прощание, — успехов тебе в следующем цикле, влюбчивый дурачок...       Так и закончилась жизнь Аларика, епископа Святопламени, героя войны Серого Альянса, несостоявшегося кардинала Красной Церкви и просто человека, подверженного своим добродетелям и порокам...       Сейчас его ждёт суд Эльрата, а затем новая жизнь на просторах Асхана...