Глава 58. Дядя и племяник.

      Шальда, 29 день месяца Лунной матери, 970 год Седьмого Дракона.       Четыре дня спустя.       Окрестности Эшвика, бывшее герцогство Волка, Священная Империя Грифона.       — Серьёзно? Звёздное погребение? — потрясённо спросил у меня дядя, таращась на меня как на восьмое чудо света. — Как у тебя только маны хватило? Для этого же обычно целый конклав собирают, где один из обязательных участников — архиепископ.       — Всё благодаря моей Верности, — пояснил я заведя руки за спину и сцепив их в замок. — Она позволила использовать гораздо больше маны, чем доступно мне сейчас, и провести её через тело, сделав всё в одиночку.       — Но даже так это невероятно… Пропустить через себя резерв маны пяти средних епископов… — восхищённо пробормотал Педро, не сводя с меня задумчивого взгляда. — Когда ты успел стать настолько сильным, Андрей?       Его удивление было понятно — не каждый день один человек проводит ритуал, который за всю историю Империи Грифона и Сокола проводили всего пару сотен раз в самых неординарных и необычных ситуациях.       Что за ритуал? То самое Звёздное Погребение, которое я использовал на Аларике, превратив его в чистый свет, и отправив в мир Духов. Суть его была проста — человеческое тело напрямую напитывали силой Эльрата в таких количествах, что его оболочка не выдерживала и рассыпалась, превращаясь в чистую энергию Света. Нужно это было для того, чтобы душа отправлялась на суд божий практически мгновенно, минуя достаточно долгое пребывание сначала в реальном мире, а затем долгий путь в мир Духов.       Обычно такой ритуал проводился в тех редких случаях, когда Божественные Судьи не могли определить степень вины преступника. Да, такое тоже бывало, ведь судьи всего лишь люди, хоть и максимально приближённые к Эльрату. Да, они могут говорить от его имени и считаться самыми праведными людьми в Асхане, но всё одно — их суждения не могут быть настолько же точными и справедливыми, как у Изначального дракона Света.       Звучит сложно? В реальности совершенно не легче.       Слава Эльрату, что такие случаи были невероятно редки и Звёздное Погребение применялось не чаще пары раз в десятилетие.       Я же применил его по одной простой причине — мне было жаль Аларика. Жалко этого наивного глупца, который ради любви пошёл против своих соплеменников, а также тех кого поклялся защищать и с кем раньше сражался бок о бок. Повторюсь — на его месте я бы, наверняка, поступил точно также, из-за чего решил вместо казни провести Звёздное Погребение. Пусть поступки его, рассудит Эльрат, а я брать грех на душу не собирался.       «Всё равно мне это ничего не стоило, а люди остались довольны устроенным представлением. Все в плюсе, профит»... — промелькнула у меня в голове короткая мысль.       — Не знаю, — честно ответил я на заданный дядей вопрос, пожав плечами. Ведь со всеми последними событиями, начиная от минувшего полгода назад Затмения, заканчивая недавним штурмом Святопламени, я почти перестал обращать внимание на уровень своей силы. — Как-то само собой получилось.       Чистая правда. Ведь война делает человека сильнее не только морально, закаляя его характер и выдержку, но и физически. Многочисленные перенапряжения из-за использования высокоуровневых заклинаний, опыт сражений с сильными противниками и многочисленные подвиги во имя Эльрата хорошо влияли на все три аспекта моей силы, в виде маны, физической силы и веры, позволяя расти семимильными шагами.       «Вот только риск тоже велик», — вспомнил я Василия, который практически выжег себя ради победы. Да, магия Света позволяла не боятся шрамов, неправильно сросшихся костей и скрытых травм, ослабляющих любого опытного воина, но у всего был предел. — «Предел к которому я уже несколько раз был близок».       Что ни говори, но я не был боевым маньяком, которому нравилось постоянно сражаться дабы становиться сильнее. Будь у меня такое желание, я бы давно забил на всю эту возню, присягнул на верность Изабель, вернулся в герцогство, провёл свадьбу с Айрис и тихо правил бы до самой смерти, воспитывая наследников и нянча внуков.       Но нет… мне нужно было удостовериться, что планы Кха-Белеха провалятся и в процессе погибнет как можно меньше простых людей. А для этого нужно было самому быть в центре событий, внимательно следя за тем, чтобы знакомые мне персонажи не совершали прошлых ошибок и не наделали новых.       — Всем бы так, — мягко хекнул дядя, в задумчиво причесав рукой свою аккуратную бородку-эспаньолку, в которой я заметил пару седых прядей, которых в ней раньше не было.       «Значит война не на одном мне так сказывается», — грустно усмехнулся, а после спросил:       — Неужели ты завидуешь мне, дядя?       — Ни капельки, — практически мгновенно отбрехался он, — поверь мне, племянник, всё в этом мире происходит не просто так. Раз божественные драконы наделили тебя такой силой, то значит она тебе точно понадобится. Ведь Судьба не даёт нам испытаний, которые мы не способны преодолеть.       — Ты и вправду так думаешь? — невольно удивился я, не ожидая такого полурелигиозного и полуфилософского подходов, особенно от родного дяди, чья провинция была известна самой слабой верой из-за общей границы с Эришем и Серебряными городами.       — Конечно, — покачал он головой, не сводя взгляда с далёких башен Эшвика, к которому мы прибыли всего несколько часов назад. — Поверь мне, Андрей. Я прожил на этом свете почти сорок лет и давно понял, что каждый человек приходит в этот мир не просто так. У каждого есть своя судьба, своё предназначение, свой путь, который ему следует пройти с высоко поднятой головой. У меня это сохранение в целостности своего герцогства и жизней его жителей, а твоя — всей Империи Грифона.       — Эм…       Честно?       Я от такого реально... выберем более культурный вариант, опешил, да.       Сильно. Очень сильно.       «Не ожидал от него таких размышлений», — от такого пассажа мне даже стало неловко, отчего это отразилось на всю мою позу, а я скрестил руки на груди. — «А ведь, если хорошенько подумать, то он гораздо мудрее и прозорливей нас с Дунканом. Да, по силам он нам уступает, да и внешне выглядит максимум на тридцать, но он много лет был наследником герцогства Быка, застав правление трёх императоров. Его опыт нельзя недооценивать»...       — Почему ты считаешь, что именно это мой путь и предназначение? — невольно поинтересовался я после недолгого молчания, не в силах вынести эту скребящую тишину.       — Затем, что она общая для всех рыцарей и лордов Империи Грифона, — слегка пожал плечами он, — все мы стремимся к процветанию нашей родины и всех живущих здесь людей. Кто-то охраняет своё поместье и деревни от монстров. Кто-то гоняется за тёмными эльфами-контрабандистами, похищающих людей ради их кровавых жертвоприношений. Кто-то разбирается с самодовольными некромантами, возомнившими себя вершителями судеб, а кто-то, как мы с тобой, наделённые самой большой силой и властью, уничтожаем демонов и следим за порядком и законом на территории Империи. Да, задачи несопоставимы, но заметь, что и они, и мы имеем общее звание — благородные. Знаешь почему?       — Нет, — честно ответил я, с интересом смотря на Педро.       — Потому что всё, что мы делаем, мы делаем ради блага остальных, — в этот момент, его глаза словно вспыхнули, а внутри почувствовался настолько мощный Свет, что я едва не вздрогнул. — Запомни одну вещь, Андрей. Её мне говорил отец, а ему дед, а тому, по легенде, это знание пришло через многие поколения предков от самого Сар-Антора, Длани Света. А тот услышал её от своего учителя, самого Седьмого дракона, Сар-Илама.       — И что это за слова? — удивившись такой предыстории, полюбопытствовал я.       — Нет ничего благороднее, чем стремление к миру, — изрёк мой дядя, кладя ладонь, облаченную в толстую латную перчатку, мне на плечо и крепко ту сжав. — Запомни это. Для нас первостепенны мир и Империя. Остальные дрязги и личные амбиции должны стоять на втором, а то и на третьем месте.       — Слышали бы тебя остальные лорды, — заметил я, усмехнувшись, — до меня дошли слухи, что некоторые твои вассалы отказались штурмовать Штормдейл, из-за чего потери оказались гораздо выше ожидаемых.       — Не то слово, — ответил дядя, скривившись словно от зубной боли. — Они боялись потерять слишком много людей. Не хотели рисковать своими владениями, боясь что Изабель, идущая к Аль-Имралу, может развернуться и ударить по их доменам.       — Идиоты, — зло сплюнул я, — они что, совсем ничего не понимают? Даже если Изабель возьмёт город, то точно не пойдет дальше, ведь гарантировано умоется кровью. Даже с Солнечной башней, без подготовки и подавляющего численного превосходства атаковать главный город Дома Материи чистое самоубийство.       Это были не просто слова. Аль-Имрал был одним из семи изначальных Серебряных Городов, ныне став главным столпом для нынешнего правящего дома Серебряной лиги.       Дома Материи или, как его называли за пределами Лиги, Дом алхимиков. Изначально это был относительно небольшой клан, возникший на заре существования государства магов. Его члены не обладали особыми политическими амбициями, в отличии от своих коллег из домов Химеры и Анимы, и не особо конфликтовали с домом Вечности, из которого позже произойдут некроманты, что позволило им спокойно развиваться, медленно накапливая силы и влияние.       Пока другие маги воевали и пытались украсть или уничтожить чужие исследования, алхимики запирались в своих лабораториях, варя новые составы, экспериментировали с металлами и камнем и вели раскопки древних руин Шантири в поисках знаний павшей Империи.       Именно эта приверженность к своей науке принесло им нынешнее влияние и могущество. Ведь именно их эксперименты с оживлением статуй, получивших название общее название «конструкты», оказались очень плодотворными. Как раз Дом Материи был тем, кто создал и обеспечил армии Серебряных городов новыми родами войск — големами и колоссами, ставших спасением Лиги, находившейся тогда в состоянии тяжелой гражданской войны.       Только благодаря появлению стальных легионов и коллегий колоссов, которых было невозможно ослабить или подчинить с помощью тёмной магии, а также воскресить после неудачной битвы, магам удалось сначала изгнать некромантов в Эриш, а затем победить в войне Сломанного Посоха.       Это принесло дому Материи фактически главенствующее положение в Лиге, ведь пять из девяти мест в Круге занимают представители именно этой школы, в то время как только один из оставшихся принадлежало химерологам, а другие четыре занимали выходцы из дома Духа.       «Вот только всё кардинально изменилось с приходом Сайруса, которого такие вещи мало волновали», — невольно вспомнил нынешнего лидера Лиги, до сих пор бездействующего и сидящего в своей столице, полностью забив на войну. — «Но что-то я отвлёкся».       Так вот, Аль-Имрал. Город, который веками был рубином в магическом посохе алхимиков. Их сокровищница, чьи библиотеки хранили в себе все тайны и секреты, связанные с созданием големов. Начиная материаловедением, описывающим правильную обработку стали и камня для создания конструктов, заканчивая разделением души, с помощью которого маги вдыхают жизнь в тела могучих колоссов. Сотни лабораторий, тысячи цехов и мастерских, десятки тысяч магических машин и гремлинов, всё это обслуживающих.       Аль-Имрал был настоящей парящей магической фабрикой, находящейся под защитой тысяч големов и титанов, готовых в любой момент восстать и начать войну против захватчиков.       «Как я уже говорил, насколько бы сильна не была армия Изабель, под этими стенами она точно умоется кровью», — заметил я, параллельно пытаясь понять мотивы нескольких лордов, решивших оставить моего дядю накануне штурма Штормдейла.       — Ещё какие идиоты, — вторил Педро, скрестив руки на груди. — Они же сами не раз там бывали. К тому же, если слухи не врут, то из своего уединения вышел Раззак. Против него у «императрицы» не будет шансов.       — Серьёзно? — в удивлении приподнял брови, — эта старая развалина выползла из своих мастерских? Удивительно…       Тут я ненадолго задумался, припоминая всё, что я знал об этом архимаге. Слава Эльрату, они зачастую жили гораздо дольше простых людей, а значит менялись гораздо реже.       Раззак, прозванный Белым магом, был фигурой, по своему легендарной.       Изначально выходец из клана Духа, он с юных лет стремился повторить подвиг Сар-Илама — настолько погрузиться в мир Духов, чтобы получить доступ к первородной магии Асхи. Вот только что-то пошло не так и в нематериальном мире, он наткнулся на неизвестную сущность в разы превосходящую его в силе.       Итог закономерен — Раззака не убило благодаря страховавшим его товарищам, но выбросило обратно в тело, внешняя энергетика которого оказалась практически полностью выжжена. Белый маг лишился возможности использовать большую часть привычных ему заклинаний, за исключением школы Призыва, а его тело практически полностью парализовало, превратив в жалкого калеку, неспособного даже шеей пошевелить. Ужасная судьба, которой не удивишь никого в Серебряных городах, где десятки, если не сотни, молодых и амбициозных магов погибают, пытаясь достичь могущества в обход своих учителей, скрывающих самые важные знания.       Жители Лиги называют это естественным отбором, я — невероятной глупостью, ослабляющей и отбрасывающей в развитии державу магов далеко назад.       «Если бы те тысячи молодых и талантливых волшебников были живы, Изабель бы не громила Лигу с такой лёгкостью», — я аж скривился от такой никчёмной траты человеческого потенциала.       Однако, к удивлению многих, Раззак отказался принять участь калеки и умереть в одном из многочисленных Домов Скорби Аль-Сафира, куда отправляли подобных ему. Вместо этого, он использовал все свои накопления и влияние, чтобы перейти из Дома Духа в Дом Материи, вплотную занявшись алхимией, бывшей не настолько требовательной к целостности энергетического тела.       Итог — почти полвека безостановочного труда и Белый маг не только получил звание архимага, умудрившись создать Громовержцев — новый вид колоссов, повелевающих бурями, но и занять место главы Дома Материи. Невероятное достижение, сделавшее его пятым, если не четвёртым по влиянию человеком в Лиге.       «Выше него стоит только Сайрус, да такие старые монстры как Маахир, Нура и Джалиб, с которыми даже я не хотел бы встречаться», — я покрепче сжал кулаки. Всё же пока я был слишком молод для борьбы с по-настоящему древними мастодонтами этого мира. Да, Верность и годы тренировок смогли нивелировать этот разрыв, но считать себя самым сильным в мире, где легендарные герои регулярно гибнут пачками, казалось бы от рук простых людей, доселе никому неизвестных, было бы слепой самоуверенностью. Опасное и глупое поведение, особенно в Асхане...       — Не знаю, что будет делать Изабель, — задумчиво произнёс, заложив руки за спину. — Раззак не тот человек, которого будет легко победить. Если он выведет из сна своих големов и громовержцев, то попытка штурма Аль-Имраля станет для Гончей последней. Её просто сотрут в порошок.       — Может на это и был расчёт? Что Изабель не станет брать город, а двинется на мои земли, желая пополнить армию и припасы, — неожиданно предположил дядя, пожав плечами.       — Это навряд ли, — откликнулся я, махнув рукой, внутреннее удивляясь странной мягкости Педро относительно дезертиров. Зная Быка и как его клан привык решать проблемы, я ожидал увидеть их головы на пиках, либо внезапные смерти от застрявшей в горле оливки, но ничего не последовало. Он их просто отпустил. — Во-первых, Аль-Имраль нельзя оставить в покое. Город занимает слишком важное стратегическое положение. Оставь его без присмотра и все каналы поставок, обеспечивающих Изабель и Маркела всем необходимым снаряжением будут сразу разорваны. А во-вторых, это всё равно предательство. Ты герцог Бык, дядя. Пока ты не позволишь, вассалы не могут от тебя уйти. Это их долг, их честь.       — … — на мгновение установилось напряжённое молчание. Педро не стал ничего отвечать. Вместо этого, на его лице быстро сменялись самые разнообразные эмоции, начиная банальной злостью, заканчивая усталостью и… сожалением?       «Да что тут происходит?», — невольно задумался я, подойдя к нему вплотную и положив руку на его плечо.       — Дядя, пожалуйста, не держи все в себе, — попросил я, слегка растормошить его за плечо, повернув его лицом к себе. — Я же вижу, что тебя что-то терзает. Выскажись.       — Эх… — на что он лишь устало вздохнул и опустил голову, прежде чем ответить. — Это тяжело объяснить, Андрей. Ты же знаешь, что все кланы и семьи в моих землях часто…       — Интригуют между собой. — дополнил я, прекрасно поняв, что он хотел сказать. Да, южные дома, в отличии от северных были гораздо ближе к образу привычных земных средневековых феодалов, со своей сложной системой взаимоотношений, этикетом и кровными обидами. — Мне прекрасно известно об этом. Не волнуйся. Я всё понимаю и не осуждаю.       Что было правдой, ведь такая ситуация возникла не от какой-то южной изнеженности и трусости, о которого часто говорят некоторые недалекие лорды, а из банальной необходимости. Ведь соседствуя с изворотливыми и хитрыми магами, беспринципными некромантами и имея крепкие связи с Вольными Городами Востока, Лотосовой империей и островами Пао, местным благородным пришлось адаптироваться, дабы чужаки, которым было плевать на такие понятия как честь, справедливость и честность, не раздели их до гола.       «Конечно, они могли закрыться и стать изоляционистами, вот только без торговли герцогство Быка быстро бы захирело, став легкой целью для демонов», — между тем, вспоминал особенности южного региона. — «А так у них остались определённые границы, удерживаемые сложной системой сдержек и противовесов, работающих уже несколько столетий. Вот только уход с войны прямо во время военной компании… Чтобы это было оправданно у них должна быть очень веская причина… Или равноценная услуга от их сюзерена».       — Да, — тем временем продолжил отозвался мой дядя, тоже сцепив руки за спиной. — Дело в том, что у тех двух родов, которые ушли, было несколько… преимуществ передо мной. Графу Сегадора я обязан жизнью, ведь именно он спас меня во время покушения двадцать лет назад, а графиня Орнелла раньше была моей невестой, прежде чем я встретил Оливию и принудительно разорвал помолвку. Я не мог им отказать.       Последние слова он произнёс тихо, почти на грани слышимости, вот только я почти не обратил на это внимания. Ведь стоило услышать фамилию Сегадора и имя Орнелла, как моя интуиция, до этого спокойно дремавшая и наподдававшая никаких сигналов, оглушительно взревела подобно вою боевой тревоги.       Всё из-за того, что в отличии от большинства местных, я знал секрет фамилии Сегадора. Ведь именно из этого «непримечательного» рода имперских графов вышли такие одиозные личности как Джованни де ла Сегадора, Лукреция де ла Сегадора и Алехандро де ла Сегадора. Первым был князем вампиров, правящий северным регионом Эриша и кошмаривший южные земли герцогства Быка уже больше сотни лет. Вторая — Принцесса Нежити, сильнейшая из всех ныне живущих вампиров и одна из лидеров культа Богини-Паука. И на закуску третий, Алехандро де ла Сегадора, был всего лишь легендарной Тенью Смерти, больше известный под именем пустоманта Сандро.       Веселая семейка, верно?       Я тоже так считаю, и не храни Джованни и Лукреция секрет своего происхождения, то род Сегадора уже давно был бы выжжен с лица Асхана инквизиторами и магами, которым предки этого семейства успели хорошенько так подгадить.       С Орнеллой же всё было одновременно сложнее и легче. Происходя из богатого и древнего рода, чей домен занимал юго-восточные области провинции, она была обаятельной и чувственной особой, почти сразу после унаследования графства став настоящей жемчужиной высшего света герцогства Быка.       Сейчас она практически ничем не выделялась, кроме истории с разорванной помолвкой, о которой даже я знал очень мало, но позже… По канону она может стать одной из самых могущественных повелителей нежити, пойдя в ученицы к самому Арантиру, Избраннику Асхи. Человека, который не только объединит под своей властью разрозненный Эриш, но и в одиночку сокрушит объединённые силы Красной церкви и демонов.       И теперь два таких «колоритных» персонажа неожиданно покидают армию и отправляются в свои земли, «защищать» их от возможного вторжения Изабель.       «Нет… Таких совпадений не бывает», — от напряжения я стал быстро сжимать и разжимать кулаки. — «Я прям кожей чувствую, что в этом поступке скрыта какая-то интрига, а учитывая прошлое семейки Сегадора и «любознательность» Орнеллы, для Империи это ничем хорошим не закончится. Нужно что-то решать и по-рыхлому»...       — Андрей!.. Андрей! — вывел меня из ступора взволнованный голос Педро. — Ты в порядке?..       — А?.. Что? — вышел я из тягучих размышлений проморгавшись. — Ты что-то спрашивал, дядя?       — Изначально, твоего совета, что с этим всем делать, — успокоившись усмехнулся он. — Но ты неожиданно замер, перестав меня слушать. Что-то случилось?       — Да, — неловко почесал свой затылок. — Случилось. Вспомнил кое-что важное.       — Важное? — насторожился Бык, нахмурив брови. — Это как-то связанно с войной? Орками? Или с демонами?       — Скорее лично со мной, — немного подумав ответил я, решив промолчать про мои подозрения, касаемые его вассалов. Даже если я раскрою правду про Сегадору, это только спугнет их и внесёт разлад в ряды союза, а Орнелле вообще предъявить пока ничего нельзя. Да, до презумпции невиновности здесь пока не дошли, но слов «В будущем она станет могущественной некроманткой» не хватит для серьезного обвинения. — Давай лучше обсудим, что нам делать дальше. Сам же понимаешь, с Рутгером нужно что-то делать.       — Верно, — согласился со мной дядя, не став заострять внимания на моём неловком съезде с темы, вместо этого обострив зрение маной и посмотрев на далекую стену Эшвика, одного из пяти городов образующих неприступную оборону Нильсхавена. — Если дать ему вырваться наружу, то мы умоемся кровью. Его знание местных дорог и путей поистине феноменально.       — Он доставил тебе проблем? — вопросил я, тоже усилив глаза и посмотрев на одну из башен, где стоял невысокий русоволосый мужчина, облачённый в сегментированные латные доспехи и узнаваемый красный плащ, подаренный ему ещё прошлым императором.       — Немало, пять караванов с провизией, двадцать отрядов разведчиков, шесть отрядов ополчения, отставших от основной армии, – начал перечислять Педро, на лице которого отчётливо промелькнуло недовольство произошедшим. — Слава Эльрату, он никого не убил, но легче от этого не стало. Мало того, что в его руках теперь заложники, так ещё и мораль моих войск теперь хуже некуда.       — Да… — протянул я рассматривая вражеского полководца, который внешне больше напоминал простого фермера, чем могучего воина, способного одним своим существованием доставить кучу проблем. — Я даже рад, что Аларик отказался от его помощи. Приди он на помощь и осада Святопламени сильно затянулась бы.       — Не сыпь соль на рану. И так тошно, — попросил Педро, скривившись. — Видимо именно нам придётся остаться здесь и следить, чтоб он не выкинул новые сюрпризы.       — Нет, — покачал головой, — здесь останусь я.       Сказав это я заработал полный непонимания взгляд от дяди, который даже Усиление развеял, дабы нормально проморгаться и посмотреть мне в лицо.       — Ты же сам сказал, что твои солдаты обескровлены недавним штурмом и вылазками Рутгера, — начал я объяснять свою позицию, — мои же люди пока с ним не сталкивались, а недавние победы подняли их боевой дух. Они лучше подойдут для противостояния врагу, который точно не будет сидеть за стенами и вскоре попытается вырваться. К тому же, в моей армии больше грифонов и стрелков, необходимых для противостояния Рутгеру. Да, твои рыцари сильны, но в осаде крепостей и преследовании от них толку мало.       — … — Педро не стал спорить, промолчав, вот только я по глазам видел, что сказанному он не сильно верит. Слишком неоднозначная у меня была репутация и слишком странным поступком было решение остаться. Ведь нельзя забывать — и я, и Педро были рыцарями. Воинами, служащими Империи и мечтавшими увековечить своё имя в веках. А взятие столицы Империи могло принести немало славы.       «Чёрт, а ведь он полностью прав», — я едва сдержал горькую усмешку. Оставшись здесь я планировал проконтролировать успех миссии Дугала, разобраться с семейкой Сегадора и, самое главное, взять Нильсхафен, убрав из нашего тыла эту занозу. — «Придется раскрыть часть задумки».       — … Кроме этого, я собираюсь воспользоваться образовавшимся затишьем. Пока вы с Дунканом будете осаждать Коготь, приковав к себе всё пристальное внимание, я собираюсь отлучиться домой… — на последних словах я невольно смутился, отведя взгляд. Всё же решение было, по сути, больше импульсивным, принятым здесь и сейчас, из-за чего я сильно нервничал. В первый раз ведь. — … и, наконец, жениться на Айрис...