Глава 124

      Я проснулся ещё до зари.       Откинув в сторону толстый, почти пушистый и при этом очень легкий плед, я поднялся с кровати, вышел на крыльцо своего домика и вдохнул полной грудью прохладный, напоенный ароматами, похожими на хвою и влажную землю, воздух. Во мне постепенно загоралось предвкушение: сегодня мы начнем то, к чему шли весь последний месяц — первое полноценное групповое телепатическое собрание с «малыми народами» Хааты.       Вчерашний день ушёл на последние приготовления. После того как Ленара, Витая, Мия и Ксена успешно стабилизировали третью «Ленту Сердец», мы провели небольшой технический совет, на котором Айя подтвердила, что энергия в лентах стабильна, передающая способность не затухает, и ленты способны удерживать связь между несколькими десятками участников одновременно в течение многих часов.       Плия, проанализировав структуру лент, предложила оптимальную конфигурацию для первого большого круга: диаметр около десяти метров, что позволяло разместить по кольцу всех желающих животных и людей, не создавая тесноты.       Я умылся ледяной водой из ручья, протекавшего у края моего участка, и, переодевшись в чистую рубаху со штанами, направился к поляне, которую мы выбрали для встречи. Она находилась на возвышении, в окружении огромных деревьев, напоминавших древние кедры и секвойи, чьи кроны образовывали естественный купол, защищавший от прямых солнечных лучей, а стволы хоть и были довольно толстыми в обхвате, но их имелось по нескольку штук у каждого такого дерева. Эти деревья выглядели забавно, словно были огромными гигантскими кустами. Земля здесь была устлана мягким серебристо-зеленым мхом, который, казалось, сам просился под босые ноги.       Когда я поднялся на холм, солнце Хааты только начинало окрашивать горизонт в нежно-розовые тона. Плия была уже на месте. Она стояла в центре будущего круга, неподвижная, словно изваяние, и её светлые механические глаза сканировали пространство. — Роса на мхе оптимальной температуры, — сообщила она, заметив меня. — Влажность воздуха шестьдесят два процента. Ветер отсутствует. Условия идеальны для проведения сессии. — А ты, как я погляжу всё анализируешь да просчитываешь, — улыбнулся я. — Иногда ведь можно и просто полюбоваться окружающими картинами, не анализируя их параметры. Просто насладиться видами. — Просто насладиться видами, не анализировать их. — произнесла ровным тоном Плия. — Хорошо, я отмечу это в своих будущих задачах.       На такую ее речь я ухмыльнулся. Да уж, до тонкостей мышления, проявляемых людьми, ей еще потребуется пройти довольно долгий путь, если конечно у андроидов этот аспект можно как-то улучшить.       Какое-то время я просто стоял в полном молчании и медленно переводил взгляд по сторонам. Плия тоже не произнесла ни слова, все продолжала неподвижно стоять, словно статуя, и лишь только ткань ее платья колыхалось от малейших порывов ароматного утреннего ветерка.       Спустя минут двадцать, в этом месте постепенно стали собираться и люди с животными.       Первыми, пришли Витая и Мия. Витая несла свернутое, слегка мерцающее бело-золотистым сиянием, полотно — Ленту Сердец — одну из трех, которые мы создали накануне. Едва светящаяся полоса в ее руках мягко пульсировала, реагируя на близость живых существ, словно магнит на железо.       Следом появились Ленара и Ксена, а за ними — Кида и Майло. Кида держала в руках небольшой прозрачный ларец с разноцветными кристаллами памяти. Атлантийка выглядела торжественно — сегодня она была не просто правительницей, но и полноправной участницей предстоящего эксперимента.       Интересно, зачем им понадобились кристаллы, какие мы с Майло, Кидой и Нарой обнаружили в первом бункере, будучи еще в старом городе Атлантиды? Я не стал задаваться этим вопросом далее, так как посчитал, что все равно получу на него ответ рано или поздно.       У Майло же на спине висел внушительного объема рюкзак, и что-то внутри позвякивало при каждом его шаге.       Ага. Наверное, он захватил с собой те самые самодельные приборы, чтобы ими регистрировать всё то, что должно было происходить во время нашей встречи и общения с животными Хааты.       С недавних пор Майло постоянно занимался созданием каких-то странных устройств, очень сильно напоминавших то ли миниатюрный паровой котел с приделанными к нему различными трубками, манометрами и циферблатами, то ли некую футуристичную скороварку из моей современности. Я догадывался, что это были именно научные приборы для фиксации и регистрирования событий, какие могли сегодня произойти.       Ну, теперь мне становилось понятно, зачем им понадобился ларец с кристаллами. Скорее всего, Майло будет на кристаллы записывать какие-то данные, с его самодельных странных устройств.       После того, как Майло с Кидой ступили на поляну, парень тут же стал возиться с рюкзаком, извлекая из него и раскладывая на траве вокруг себя те самые приборы, какие он собирал уже на новой Атлантиде, из медных и латунных трубок, емкостей, манометров, кранов и задвижек. — Майло, что это такое? — я все же не удержался и спросил. — Это паровые регистраторы излучений. Я их еще немного доработал и теперь они смогут не только измерять, но и записывать телепатические волны на кристаллы памяти — те самые, что когда-то мы обнаружили в полуразрушенном «Доме Знаний», в первой комнате. С записью данных на кристаллы мне Плия помогла. Она прекрасна, столько всего знает, ты не представляешь. Ее знания мне очень пригодились.       После краткого ответа на мой вопрос, он снова весь погрузился в работу со своими устройствами, зажег несколько свечей, напоминавших спиртовки, используя их, наверное, для подогрева воды в этих миниатюрных котлах, и постоянно что-то в них подкручивая и постукивая по корпусам, наверное, занимался их «калибровкой». — Мы готовы, — произнесла Кида, спустя некоторое время, и в её голосе я услышал ту же смесь волнения и решимости, что испытывал сам.       Последней из «людей» пришла Айя — в своём человеческом обличье, в неизменном лёгком белом платье с вышивкой, переливающейся синими и фиолетовыми нитями. Её белки глаз сегодня переливались особенно ярко. Претоселен наверное, тоже ожидал того, что должно было вскоре произойти.       А затем из леса начали подтягиваться животные.       Первыми пришли прены — те самые четыре большие кошки, с которых началось моё знакомство с Хаатой. Рри, Суш и ещё двое их сородичей двигались плавно, почти бесшумно, и их длинные пушистые хвосты мягко покачивались в такт шагам. Суш, которую я когда-то исцелил после удара молнии, подошла ко мне и на мгновение прижалась боком к моей ноге. Я по очереди погладил всех больших кошек. Они не возражали.       Следом за пренами на поляну вышли пратты. Стисс — крупный самец с белой шерстью, слегка отливающей зеленым и темно-серыми пятнами на ней — возглавлял небольшую группу. Рядом с ним шла Свена, его спутница, которой я недавно вернул способность к речи через «контакт душ». Её глаза, прежде полные тоски и потерянности, теперь светились живым любопытством. За ними следовали трое их детенышей и несколько молодых праттов из их стаи. Теперь они уже не боялись людей и смотрели на нас с доверчивым интересом.       Лины — лисицы-двухвостки появились внезапно, словно материализовавшись из утреннего тумана. Мея, та самая игривая лисица, что первой подружилась с людьми, возглавляла их стайку. Она тут же подбежала к Ленаре, виляя обоими хвостами одновременно, и та, рассмеявшись, наклонилась, чтобы погладить её.       Тигры с изумрудной полосатой шерстью вышли из леса последними, словно короли, не желающие торопиться на зов подданных. Их было трое — матёрый самец, его спутница и молодой тигр, почти подросток. Они держались особняком, но в их глазах я не заметил враждебности — только настороженное любопытство.       Сколы — маленькие зверьки, похожие на земных белок — сновали повсюду, то забираясь на деревья, то спускаясь на землю. Почти все из них уже освоили простейшие формы телепатического общения и теперь пытались «докричаться» до других животных, посылая им «щекотные» волны приветствия. Их беспорядочные мысли воспринимал и я.       Обвёл взглядом всех собравшихся и почувствовал, как сердце в груди забилось быстрее. На поляне собралось около сорока существ — людей, атлантийцев, андроида, претоселена и представителей «малых народов» Хааты. Такого ещё никогда не случалось. Это была не просто группа, это была маленькая армия друзей, готовых к невероятному эксперименту. — Что ж, раз все в сборе, — произнёс я вслух, обращаясь к пришедшим на поляну, — Давайте начнём.       Кида и Ксена стали разворачивать Ленту Сердец. Ленара и Витая взялись за её концы и начали обходить поляну, очерчивая круг диаметром около десяти метров, как и рассчитала Плия.       Когда концы ленты совместили и круг замкнулся, Айя шагнула вперёд. Она не произнесла ни слова — просто вытянула руку, и с её ладони сорвался тонкий луч алого света. Он коснулся ленты, и та мгновенно отозвалась: серебристое свечение усилилось, стало ярче, насыщеннее, и по всей длине Ленты пробежали золотистые и фиолетовые всполохи. Айя «запитала» Ленту своей энергией, дав ей силу. Пока, на первых порах нам все еще требовалась помощь претоселена при работе с лентой. — Подойдите ближе к ленте и коснитесь ее. Неважно, как вы это сделаете, сядете на ленту сверху, или залезете под нее, коснетесь лапами, или носом, главное, чтобы все вы касались ленты, — попросила Кида. — Люди — разойдитесь по кругу равномерно, малые народы — останьтесь там, где вам будет удобно. Не бойтесь, Лента не причинит вреда. Она просто поможет нам слышать и чувствовать друг друга.       Животные начали расходиться по поляне и рассаживаться около ленты. Пратты легли полукругом слева от центра, прены — справа. Лисицы сбились в стайку рядом с Ленарой и Ксеной, а тигры величественно устроились на большом свободном пространстве, словно показывая, что они здесь — главные. Крупные животные касались ленты лапами. Сколы же расселись прямо на ленте, где попало. Несколько мгновений животные волновались и нервничали. Видимо что-то почувствовали, когда каждый из них коснулся ленты сердец.       Я присел на траву на свободном месте круга, взяв небольшую часть «Ленты Сердец» пальцами левой руки, сразу же ощутил, как от ленты исходит ровное, успокаивающее тепло. Оно было похоже на то, что я ощущал, когда касался белой полосы Норто, но мягче, нежнее — словно сама эта светящаяся полоса своеобразной «ткани» знала, что среди участников есть те, кто впервые участвует в таком опыте, и не хотела их пугать. — Начинаем, — мысленно произнёс я, и мои мысленные сигналы через Ленту разнеслись по всему кругу, достигая каждого.       Я прикрыл глаза и сосредоточился на дыхании — медленном, ровном, глубоком. Постепенно мир вокруг начал меняться. Я перестал ощущать холод росы на босых ногах, перестал слышать шелест ветра в кронах. Вместо этого я начал воспринимать то, что происходило внутри круга. Лента работала.       Медленно открыл глаза и ощутил, как вместе со мной пробудился весь круг. Воздух между нами стал плотнее, зародился тонкий танец мыслей и ощущений, словно невидимые нити тянулись от моего сознания к каждому участнику. — Ловите простое слово «дом», — мысленно обратился я к группе. — Пожалуйста, не выталкивайте его наружу — держите образ внутри, как драгоценность.       Я собрал всю свою волю в широкое, ровное течение и направил к животным три ассоциации: уют, безопасность и тепло. Вслед за этим приглушил собственный внутренний шум: сомнения, страхи, желания — всё, что могло бы исказить чистоту потока.       Вдруг из теней пронёсся мягкий шорох. Один из праттов — молодой самец, чьё имя я не знал, — протянул ко мне тончайшую нить мыслей. Там был запах увядших листьев, глухая прохлада ночного холма и тусклый огонёк светлячка в пещерке, где он родился. Из его краткого образа я прочитал: «мой дом — это нора в корнях дерева». Этот фрагмент проскользнул рядом с моим собственным представлением и заискрился — словно две нити оплелись вместе.       Почувствовал, как Лента напряглась, и сам чуть вздрогнул от лёгкого толчка, поняв, что кто-то ещё готов поделиться.       Стисс послал своё видение. В нём не было пещеры — только бескрайнее небо над головой, усыпанное звёздами, и мягкая трава под боком. «Дом — это там, где моя стая», — словно говорил этот образ.       Свена добавила к образу Стисса свой — тепло детёнышей, прижавшихся к её боку, и чувство защищённости, которое она вновь обрела после долгих месяцев немоты и одиночества.       Мея, двухвостая лисица, передала ощущение весенней норы, выстланной мягким мхом, где пахло мамой-лисицей и молоком. Её образ был настолько ярким и трогательным, что я почувствовал, как у меня защипало в глазах.       Я ловил каждую волну, сохранял в себе, в памяти, в душе. А затем, когда поток образов начал затихать, понял, что настало время ответить. — Отлично… теперь я верну вам общий образ, — мягко пообещал я. — Глядите внутрь себя и воспринимайте его…       Я направил наружу, передал в ленту то, что сложил из полученных фрагментов: огромное полотно из зелёных трав, мокрых от росы, полянку под утренним небом, окружённую стройными кедрами и раскидистыми елями. На этом лугу виднелись вырытые в земляных кочках норы, уютные углубления под корнями — все те «дома», что я собрал из полученных образов, и добавил к ним свою картину: тёплую комнату с очагом, где пахнет свежим хлебом и деревом, где тихо тикают часы и где тебя всегда ждут.       Участники среагировали по-разному. Тигры зашевелились и испустили короткий рёв удовольствия — в их восприятии «дом» означал широту и просторы, где можно охотиться. Лисицы взвыли тихими игривыми голосами, словно шепча: «Вот оно, твоё гнездо!». Рыси громко вздыхали и фыркали, их жесты напоминали благодарный поклон — они приняли образ, как родственную душу.       И лишь один из сколов задержался, словно не мог уловить разницу между моим «домом» и своим. Я вспомнил, как когда-то узнал от Ленары, что для разных существ понятие «дом» может сильно отличаться. — Ничего, — мысленно обратился я к робкому зверьку. — Не спеши.       Тем временем я увидел, как Кида и Ксена осторожно касались ленты, но не просто, а скорее всего, каким-то образом корректируя невидимую структуру ленты. Айя стояла чуть в стороне, и её переливающиеся алым и фиолетовым глаза внимательно сканировали малейшие колебания энергии вокруг нас.       За минуту до этого земля подо мной будто вздрогнула, и я уловил отголосок эха — словно глубоко под почвой что-то зашевелилось. Я понял: это Хаата. Она конечно же тоже была здесь, с нами, наблюдала за нашим экспериментом через свои бесчисленные сенсоры — почву, камни, воду. Лента ведь касалась и травы с почвой. И планета похоже была довольна. — Всё идёт ровно, — мысленно передал я Ленаре и Киде. — Не будем торопить животных, дадим им время привыкнуть.       Девушки слегка кивнули в ответ.       Пока я удерживал границу своего сознания, сколы постепенно вложили новый кусочек: воспоминание о маме, колыбельная, которую они пели с очень давних пор. Я ощутил тепло их заботы, ощущение мягкой шерстки и лёгкую вибрацию безопасности. Она перекликалась с моей картиной луга, и я соединил оба образа в единый: луг, где растут вековые деревья с уютными дуплами. — Посмотрите, — мысленно улыбнулся я группе. — Я возвращаю вам ваши дома. Вы в безопасности.       Сразу же вокруг по ленте распространился мягкий свет, и каждое сердце замерло в ровном биении. Я ощутил, что сеанс входит в стадию «обратной связи». Внутри моей головы зазвучала «тихая музыка» — голоса всех участников, перемешавшись, создавали органичный смешанный фон: запахи, прикосновения, образы.       Я слегка улыбнулся и посмотрел на Витаю. Она сидела неподалёку, прижав к груди одну руку, другой касаясь «Ленты Сердец», и её глаза сверкали восхищением. Она тоже ощутила мощь толчка телепатии — чувствуя наверняка, как целый мир разом пронёсся сквозь ее сознание. — Давайте сейчас просто отдохнём, а после продолжим дальше. — предложила Кида. Я принял её идею: несколько минут отдыха — достаточно, чтобы все успокоились и забыли о напряжении первых попыток. — Хорошо. Отсоединяйтесь медленно… — мысленно мягко предупредил я всех. — С каждым вдохом отпускайте ленту.       Я почувствовал, как «полотно» тоже ослабляет хватку, как связи между участниками становятся тоньше, прозрачнее, но, что удивительно, не рвутся до конца — они просто отступают на задний план, готовые в любой момент восстановиться.       Отпустив ленту, поднявшись на ноги и отойдя к ближайшему дереву, я присел и оперся спиной о его ствол. Затем закрыл глаза и очистив свои мысли от всего просто стал размеренно дышать, постепенно успокаивая свой разум. Так прошло некоторое время.       Когда же открыл глаза, обнаружил неподалеку сколов. Они уже не прыгали с места на место, а собрались в мини-группы по две-три особи. Рыси шинковали когтистыми лапами мягкий мох, а лисицы принялись вылизывать друг другу шёрстку. Вдали два тигра с зелёной полосатой шерстью спокойно подошли ближе к кругу.       Посидев у ствола дерева еще какое-то время, я пришел в мысли, что текущий сеанс можно продолжить. Посчитал, что все отдохнули достаточно. — Итак, соберитесь в круг еще раз, и вновь коснитесь ленты, установите с ней связь, — сказал я вслух, — теперь будет вторая часть нашего собрания, так что давайте продолжим. В этот раз мы попробуем передать не образ, а чувство «радость от встречи».       Я вызвал в памяти образ: прямые небольшие улочки поселения людей на новой Атлантиде, домики на участках, увитые лозами вьющихся растений, тропы, по которым беззаботно гуляют атлантийцы и животные. Там было тепло, звучал приглушённый смех и тихие беседы, слышались шорохи шагов по камням и земле — и эта картина вызывала в моём сердце лёгкое щемящее чувство, предвкушение радостной встречи. — Я посылаю вам это чувство, — шепнул я, почти не шевеля губами, и отпустил волну в мерцающую золотистыми всполохами «ткань» Ленты Сердец.       Первые реакции я ощутил со стороны лисиц: их хвосты замерли, выпрямились, а затем начали медленно вилять, словно флажки на ветру. Рыси поджали уши и, повернувшись друг к другу, то и дело моргали широко распахнутыми глазами. Одна из них тихо зарычала — «радость» в их языке, наверное, выглядела как негромкий протяжный рык.       Меня удивило, как тонко каждое существо понимало смысл импульса. Каждый воспринимал его по-разному и по-своему.       Сколы восприняли энергию «встречи» совсем иначе: они прижались друг к другу, напоминая меховые шарики. Я прочитал в их коллективном сознании: для них радость — это уют и совместное тепло, «собраться вместе, согреться, помурлыкать в уютном тёплом дупле».       Я улыбнулся, чувствуя, как мой собственный эмоциональный фон выравнивается с ними. Не спешил вторгаться в их формы радости, а позволил им сохранять свою уникальную «мозаику». Но когда волна затихла, я осторожно задал следующий шаг: — Подумайте о большем: о том, каково быть частью коллектива.       Ощущение «коллектива» сразу натолкнуло на мысли о безопасности и взаимоподдержке. — Если вы готовы, — продолжил я, — представьте, что вы — маленькая частичка огромного существа.       Я направил эту идею в поток «Ленты Сердец» и сразу заметил, что волны в сознаниях животных стали принимать «причудливые узоры». Чуть чаще всех реагировали рыси — их разум, кажется, рождён для исследования всего нового. Они словно изучали незнакомые тропы в дремучем лесу.       Сколы откликнулись всплеском едва ощутимых прикосновений — ощущением пушистых комочков, легко перемещающихся в узких тоннелях старых древесных стволов. А тигры начали тихо напевать басовой вибрацией — они передавали свой отклик в виде глубокого, долгого голоса, где «частица коллектива» звучала как дальний рёв отдельных особей на рассвете.       В этот момент я впервые ощутил, что наш круг словно начал жить своей независимой жизнью.       Решил немного понаблюдать за происходящим как бы со стороны, а в процесс передачи и распространения чувств теперь активно включились Витая, Ленара, Ксена и Мия. Они воспроизводили в себе посредством создаваемых образов чувства доброты, заботы, веселья, спокойствия, защиты и уверенности, передавали их дальше в круг через «Ленту Сердец» и уже все участники после, воспринимали чувственные отклики животных Хааты.       Спустя еще некоторое время, я решил, что на этот раз стоит «занятие» наконец завершить.       Я мысленно поблагодарил каждого: — Спасибо вам за доверие. Мы только начали, но уже сделали ранее почти невозможное. Мы постепенно приходим к пониманию друг друга, хотя и отличаемся.       Затем я отпустил ленту сердец, разорвав связь, и ощутил, как время вновь ускорилось. «Звуки» круга тут же стали рассеиваться, теряя чёткость. Волны телепатии затихали, и каждое сознание словно вновь собиралось обратно в свою раковину — мягко, без рывков.       Я заметил, как Лента постепенно блекнет.       Рыси вновь подняли ушки, лисицы потянулись, будто проснулись после долгого сна, тигры издали синхронный рёв. Сколы, забравшись на ближайшее к ним дерево, стали резвиться, перепрыгивая по ветвям. Пратты поднявшись на лапы, какое-то время просто топтались на месте, словно заново пытаясь почувствовать свои тела.       Когда общий эмоциональный фон утих, а я снова мог осознанно дышать полной грудью, словно вынырнув из глубокого омута, я разогнулся, потянулся, разминая затёкшие плечи, и первым встал из круга. По коленям пронёсся холод от росы, но моя душа разгорелась от энергии сотворённого чуда. Я обернулся: глаза всех участников светились новым пониманием.       Тигры неспешно тёрлись о стволы растущих рядом деревьев, лисицы весело хлопали хвостами по траве, сколы собрались в кружок, переговариваясь тихим частым попискиванием.       Впереди нас ждали ещё десятки часов работы, но этот момент был бесценен: сегодня мы открыли окно в мир «общего разума» с малыми народами Хааты, попробовали нечто новое.       Я слышал, как под ногами затрещали ветки, когда вышел из круга и сделал несколько шагов назад. Ещё несколько мгновений ранее мои мысли были плотным общим потоком, а теперь вернулись к естественному индивидуальному течению. Я вновь чувствовал собственный пульс, слышал, как негромко переговаривались люди, и ощущал на коже лёгкий ветерок.       Кида подошла ко мне чуть стороной. Её голос — скорее мысленное прикосновение, нежели звук, мягко прозвучал в моем сознании. — Как ты себя чувствуешь? — В порядке, — ответил я вслух, а затем мысленно добавил: — Только сердце колотится, но это скорее радость. Ведь мы сегодня сделали прорыв. — Да, мы сделали это, — негромко произнесла Кида, — мы перешли на новый уровень взаимопонимания.       Ксена подошла ближе ко мне, а после слегка наклонилась, проверяя состояние ленты.       Границы полотна ещё искрились слабым золотым светом, но никаких «дыр» или пробоев в свечении не было. Оно просто постепенно гасло. — Лента стабильна и действительно работает, — отозвалась Ксена мысленно. — Но животные устали. Давай на этом сегодня завершим. — Это было прекрасно, спасибо тебе, — ярко помыслила Витая.       Я рассмеялся и ответил: — Это не мои заслуги, а заслуга каждого, кто доверился эксперименту и поучаствовал в нем. — Виталий, я всё записал, всё, что здесь происходило. Всё записано на кристаллах памяти. Мы сможем воспроизвести эти сигналы и проанализировать их позже. — Майло, сияя от восторга, похлопал по своему записывающему устройству и то отозвалось глухим металлическим отзвуком, словно шлепали ладонью по медной кастрюле. — Это революция в лингвистике, Виталий! Мы присутствуем при рождении нового языка — языка, который объединяет людей и животных не через слова, а через чистые смыслы! Я и подумать не мог, что буду присутствовать при таком…., таком…. — от волнения Майло даже стал заикаться и не смог завершить фразу. Он был очень счастлив от увиденного и пережитого. — Да, это здорово, — произнес я, улыбаясь и глядя на Майло. — все мы: люди, атлантийцы, ленарийцы, андроид и претоселен — действовали сообща. Каждый внёс свой вклад. Это была командная работа, и мы справились. — Теперь у нас есть энергия и доверие, чтобы продвинуться дальше. Сегодняшнее собрание — только начало. Мы доказали, что «Лента Сердец» работает. Теперь наша задача — постепенно расширять круг. Приглашать новых животных. Учить их. Учиться у них самим. — я обвёл взглядом зверей. — Вы слышите меня? — мысленно обратился я к ним. — Это только начало. Скоро вы сможете говорить не только с нами, но и друг с другом — пратты с тиграми, лисицы с рысями, сколы со всеми. Вы станете по настоящему единым народом. Народом Хааты.       В ответ тигр издал низкий, утробный рык, который прозвучал в наших головах как одно-единственное слово: «Хо-ро-шо».       И все мы — люди, атлантийцы, ленарийцы — рассмеялись от счастья. — Что ж, на этом, пожалуй, всё, — объявил я, вытирая выступившие на глазах слёзы. — Всем спасибо.       Когда все начали расходиться, Ленара подошла ко мне и, взяв за руку, тихо сказала: — Знаешь, Виталий, когда я впервые встретила тебя в нашем мире, недалеко от места памяти, разрушенного древнего города, я и подумать не могла, что всё обернётся вот так. Что я буду сидеть в кругу с тиграми и лисицами, и мы будем… разговаривать. — Я и сам не думал о подобном, — честно ответил я. — Но теперь, когда это случилось, я не могу представить, что могло быть иначе. Звезда Хааты уже поднялось высоко над лесом, заливая поляну тёплым золотистым светом. Животные разбредались по своим делам, но я видел, как некоторые из них — Стисс, Мея, Суш — задерживались, бросая на нас долгие, задумчивые взгляды. Они словно не хотели уходить. Словно желали, чтобы это мгновение продолжалось и дальше.       Но впереди нас ждал новый день, приключения и новые открытия. А сегодняшний день, этот день изменил всё. Потому что сегодня мы впервые заговорили на языке, который был старше любой человеческой речи. Мы общались на языке сердец.