Уже не дети, ещё не взрослые (Себастьян/MC)

Коридоры подземелий замка, освещенные неверным светом чадящих жаровен, давно стали ему родными. Здесь он на первом курсе играл в догонялки с сестрой, тогда ещё полной сил и энергии. Здесь помогал Оминису тренировать некоторые заклинания, когда тот ещё не рассказал друзьям о Крипте. Здесь он, окрылённый находками в Скриптории, совершенно не стесняясь Гонта, впервые порывисто поцеловал Кэти, свою маленькую прекрасную гриффиндорку. А что же осталось у него сейчас? Анна чахнет и мучается приступами невероятной боли от проклятия, поразившего её почти два года назад. Вдобавок она клянёт родного брата за смерть дяди и всячески избегает любых контактов с собственным близнецом. Нет, его доля вины, и немалая доля, в смерти Соломона есть. Но Себастьян твёрдо уверен в том, что бывший мракоборец всеми своими действиями заслужил то, что получил в итоге. Он не жалел дядю, от которого никогда не получал ни достаточного тепла, ни должного уважения. Но Анна... Анна страдала после событий в катакомбах уже не только физически, но и морально. И он мог её понять, хоть и не разделял это чувство. Оминис теперь сторонился единственного настоящего друга. Когда-то, не столь уж давно, они проводили большую часть свободного времени вместе – изучали фолианты, развлекались, обсуждали планы на будущее после Хогвартса и просто болтали о разных пустяках, что, если честно, и свойственно подросткам. Однако после событий в Фелдкрофте Оминис всё чаще избегал его общества. Всем своим поведением он предельно чётко давал понять, что для него Сэллоу если и не перешёл черту тьмы, из которой нет возврата, то уж точно подобрался к ней непозволительно близко. Только Кэти не бросила его, только она поддержала Себастьяна и не оставила наедине с собственной болью, разъедающим чувством вины и горьким вкусом несбывшихся надежд. Она осталась рядом и не осудила, хотя сама, очевидно, была напугана сражением в катакомбах. И вот здесь между ней и Анной с Оминисом была существенная разница. Она боялась не его. Ей было страшно за него. А ведь до того злополучного дня он не думал, что может влюбиться в неё ещё сильнее. Да, только она у него и осталась. Его маленькая смелая гриффиндорка Кэти Спенсер. Она и странные тени от языков пламени, складывающиеся в причудливый языческий узор, расползающийся по стенам коридора. Себастьян, накрытый дезиллюминационным заклинанием, спокойно шёл по пустынным лестницам и залам засыпающего замка. Никто не попадался ему на встречу, патрулей старост и учителей словно и не бывало, даже вездесущие коты как будто испарились. Возможно, причиной этому были совершенно вымотавшие всех СОВ и ЖАБА, череда которых завершилась только вчера. Он был так занят всеми своими личными разнокалиберными катастрофами, что времени на достойную подготовку просто не оставалось. Впрочем, он был абсолютно уверен в трёх предметах: зельях, заклинаниях и ЗОТИ. Последние пару лет он так глубоко зарылся во всё это ради, чёрт возьми, Анны, что сейчас мог, если не превзойти, то быть практически на равных с преподавателями. Другие предметы заботили его не так сильно. Он давно уже не тот мальчишка, что рвёт жилы, пытаясь быть не хуже покойных родителей. За очередным поворотом он услышал тихую возню и едва различимый шёпот. Он тихо прокрался дальше и увидел в нише за доспехами две фигуры. Тонкая черноволосая девушка недвусмысленно прижималась к кудрявому рыжему парню, чьи руки явно находились не просто под мантией с синей отделкой, а уже под блузкой когтевранки. "Саманта Дейл? — хмыкнул про себя Себастьян. — Достойный выбор, Гаррет, вполне достойный. Но могли бы найти место и получше." Он постарался не выдать себя ни единым звуком, пробираясь по коридору подальше от этой сладкой парочки. Его дезиллюминационные чары всегда работали безукоризненно, однако заглушать собственные шаги он сегодня не стал, полагаясь на свой многолетний опыт ночных перемещений по замку. Наконец, перед ним показались странные старинные часы, он легко взмахнул палочкой, открывая дверцу и решётку и за ней одним, ставшим таким привычным за эти годы движением. Он улыбнулся собственным мыслям. Тёмная винтовая лестница уходила вниз, Себастьян зажёг крохотный огонёк на кончике своей палочки и буквально через минуту достиг второй решётки. Та тихонько скрипнула, выпуская его в одно из самых любимых помещений замка – Крипту. Если темнота лестницы была привычной, то отсутствие освещения внизу заставило Сэллоу нахмуриться. Кэти уже должна быть здесь. Где же она? Неужели что-то опять стряслось? Нет, не должно. Ранрок и Руквуд побеждены, а СОВ сданы. В этот момент он заметил тусклый отблеск огонька, догорающего в жаровне на дальнем конце зала. — Кэти? — негромко позвал он, направляясь вглубь Крипты. Картина, представшая перед ним, заставила сердце слизеринца сжаться от нежности. Спенсер мирно спала, слегка подогнув колени на коротком диванчике. Светлые волосы, словно золотистый ореол, разметались по бархатной подушке, пухлые губы приоткрыты, одна рука чуть свешивается вниз, к библиотечной книге по невербальным заклинаниям, лежащей на полу. На матрасе, который они ещё осенью принесли сюда, чтобы не сильно повреждаться в процессе отработки боевых заклинаний, лежало ещё несколько фолиантов. Судя по названиям, она всё ещё пытается помочь ему найти выход для Анны. Сейчас он мог поклясться, что влюбился ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж? Себастьян невесомо коснулся её лба, чтобы убрать выпавшую прядь, стараясь не разбудить девушку. Но она всё-таки проснулась, поднимая на него слегка затуманенный взгляд своих невероятных сине-фиолетовых глаз. — Прости, я не собирался тебя будить, — улыбнулся Сэллоу. — Я ждала тебя, — хриплым ото сна голосом ответила девушка. — Но, кажется, задремала. Усталость от экзаменов и всех этих, кхм, приключений оказались сильнее меня, — она усмехнулась. — Видимо, слишком большая нагрузка для простой школьницы. — Ты не простая, — мягко возразил парень. — Да и мы уже не дети, — в его тоне слышались одновременно и горечь, и бравада. — Но и не взрослые, Себастьян, — она села и потянула его к себе на диван. — Давай ценить юность за те преимущества, что она даёт, хорошо? — Ладно, раз ты так просишь, я согласен, — улыбнулся он, садясь рядом и обнимая девушку за плечи. — Спасибо, — шепнул он, оставляя поцелуй на виске гриффиндорки. — За что? — она недоумевающе посмотрела на Сэллоу. — За всё, — он взял её ладонь свободной рукой. — За то, что ты рядом, когда я нуждаюсь в тебе. За то, что делаешь меня лучше. За то, что даришь надежду, когда я сам почти её утратил, — он поднял на неё взгляд, полный сырых эмоций. Вот он, Себастьян Сэллоу, какой он есть, без масок. — За то, что до тебя я даже и не думал, что способен так полюбить. — Себастьян, я не такой мастер проникновенных речей, как ты, — нежно улыбнулась она, переплетая свои пальцы с его. — Но я тоже люблю тебя. — Мерлин, — выдохнул слизеринец, прикрывая глаза и касаясь её лба своим. — Пожалуйста, пусть так будет всегда. Здесь и сейчас, сидя на потёртом диванчике в Крипте, целуя любимую девушку, Себастьян поверил наконец, что нашёл ключ, но не от древних тайн, а от собственного счастья. И впервые за последние годы его невозможно было обвинить в юношеском максимализме.