Часть 10

Когда он внезапно побелел и пошатнулся, пытаясь ухватиться за стену, она так сильно испугалась. Сердце на миг остановилось, а потом побежало вскачь с бешеной скоростью. Она обхватила его руками за талию в попытке удержать. Даже не задумавшись о том, что вряд ли сможет это сделать. Если учитывать, что он на голову выше неё. Саша дышал так тяжело, он практически навалился на неё всем своим телом, уткнувшись носом ей в плечо. — Постой так, минутку, — и столько усталости в этих словах, что она безропотно застывает. Обнимая его всё крепче. Сегодня он так не похож на самого себя, она ещё никогда не видела его таким — не слабым, нет, скорее измотанным. Кате становиться даже любопытно, а какой он, этот Александр Воропаев на самом деле? В памяти всплывают самые первые впечатления о нём. Тогда они лично даже не были знакомы. Она прочитала статью о нём в одном из журналов. И даже составила этакий портрет на основе написанных в статье фактов. Он представлялся ей человеком серьёзным, сдержанным, уверенным, харизматичным и что греха таить амбициозным. Человек слова. Спокойный. Рассудительный. Внимательный к деталям. И почему-то одинокий. Когда она начала работать в Зималетто, то познакомилась и с другими чертами его характера. Вспыльчивость и язвительность вышли на первый план, а ещё он показался ей немного бесцеремонным, слегка заносчивым и грубоватым. Он в лицо высказывал всё, что думает о своём собеседнике. И ему явно было наплевать, кто и что о нём после этого подумает. Катя даже не заметила, как, а главное, когда она вдруг стала смотреть на Александра глазами Жданова? Внимание к деталям вдруг превратилось в дотошность. Способность действовать хладнокровно и непредвзято оценивать, как людей, так и ситуацию, стала казаться ей жестокостью. Когда он цеплялся к малейшей ошибке в отчёте, ей казалось, что он делал это специально, лишь бы досадить Андрею, указать, что вот он такой ошибки бы точно не допустил. Она стала воспринимать его эгоистичным, избалованным и зациклившемся на себе человеком, для которого важен только он сам. Но ведь если присмотреться, он таким не был. Катя с удивлением поняла, что он ни разу не оскорбил её. Да, высказывался довольно едко в её адрес и девочек из женсовета, но это всегда было по делу. Они ведь действительно работают через пень колоду. Сколько раз она сама мысленно костерила девчонок, за не вовремя сданные отчёты, за вечные опоздания и прочее. А потом случилась та ночь. И Катя познала его как мужчину, и его образ заиграл совсем другими красками. Саша оказался очень страстным, внимательным, чутким и заботливым. С ним в постели она чувствовала себя желанной, он заботился о её комфорте, внимательно следя за тем, чтоб не сделать больно. И конечно прежде всего он думал о её удовольствии и только потом о себе. Эгоистичные люди так не поступают. И вот сейчас глядя на него можно было добавить ещё пару эпитетов к его портрету. Например — упрямый, а ещё не умеющий заботиться о себе. Потому что, как иначе объяснить то, в каком состоянии он сейчас находиться. Одно слово — горе луковое. — Почему ты не в больнице? — Не хочу, — бухтит он, отворачиваясь, пряча по-детски надутые губёшки. — Саша, нельзя так безалаберно относится к своему здоровью. Ты даже на ногах едва стоишь. — Выговаривает она ему словно неразумному ребёнку. — Прости, я не хотел тебя напугать. — и глаза такие честные, честные. Кате только и остаётся, что тяжело вздохнуть. Она молча нажимает кнопку и лифт приходит в движение. Они больше не разговаривают. Катя молча укладывает его руку поверх своего плеча, помогает опереться и медленно ведёт его на улицу. — Я надеюсь ты на такси сюда приехал? — нет, понимает она, стоит только посмотреть ему в глаза. Безрассудный, после этой выходки этот эпитет тоже можно смело добавлять к портрету человека по имени Александр Воропаев. В конечном счёте, она усаживает его на заднее сидение его автомобиля, а за руль садится сама. За время пути Александр успевает уснуть. И когда они оказываются в уже знакомом дворе, он крепко спит. И будить его Кате почему-то не хочется. Она чувствует вибрацию телефона, выскакивает из машины и отвечает на звонок. — Слушаю, — с раздражением произносит она. — Катерина Валерьевна, — звучит голосом Жданова. — Обед давно закончился, где вас черти носят?! — Прошу прощения, Андрей Палыч, мне стало плохо после обеда, поэтому я поехала в больницу. — Врёт она своему начальству. — Вы в порядке? — звучит даже с каким-то беспокойством. — Ещё не совсем, но не волнуйтесь, завтра я буду в полном порядке. — Хорошо, но впредь будьте добры сообщать мне о подобном. — Конечно, Андрей Палыч. Всего доброго. — До завтра. Катя выключает телефон и выдыхает. Она не любит врать, но как-то так получается, что с тех пор, как пришла работать в Зималетто, она только и делает, что врёт. Катя возвращается в машину, но на этот раз забирается к Воропаеву на заднее сидение. Он всё ещё спит, прижавшись головой к окну. Она успевает полюбоваться им совсем немного, перед тем, как он просыпается. Саша бросает мимолётный взгляд на улицу и снова поворачивается к ней. — Зайдешь? — еле слышно спрашивает он. И смотрит на неё, взглядом побитой собаки. А ей хочется закричать, чтобы не смел, чтоб перестал. Он не должен смотреть так. Этот мужчина не должен выглядеть таким потерянным. Так просто не должно быть. В его глазах не должна тлеть жалкая искра, в них должен полыхать пожар. Теперь, когда она наконец смогла разобраться в своих чувствах, смогла разложить свои мысли по полочкам, она больше не собирается убегать. От своих чувств, от своих желаний. И ему придётся смирится. Она собирается остаться в его жизни. Все эти мысли пролетают в её голове, пока тело действует на автомате. Катя с удивлением замечает, что успела схватить его за ворот пальто притягивая для поцелуя. Господи, как же она по нему соскучилась. Поцелуй выходит жадный, жаркий и безумно долгий. Легкие горят от недостатка кислорода, но оторваться от него сейчас почти невыносимо. Он отстраняется первым, упираясь ладонью ей в грудь. — Постой, — пытаясь отдышаться просит он. Пока она поцелуями спускается вниз по его шее. Проводит языком по кадыку и ниже. — Боже, Катя, если ты не остановишься. Нам обоим будет стыдно перед случайными прохожими. Слышишь? Слышит ли она его, да, конечно. Собирается ли послушать, вряд ли. Вместо этого она переползает к нему на колени, отстёгивает мешающий ремень безопасности. И целует, целует его, медленно расстёгивая сначала пальто, затем пиджак, а после добирается и до рубашки. Своё пальто она тоже благополучно скидывает на соседнее сидение. Катя слышит его потяжелевшее дыхание, чувствует, как напрягается его член, когда она проводит по нему рукой вверх, вниз и слегка сжимает его через плотную ткань брюк. Слышит Сашин стон, и это дико её возбуждает. Когда она расстёгивает молнию на брюках, Саша пытается её остановить, но она просто прикладывает палец к его губам и просит: — Позволь мне. А потом она сползает вниз и оказывается у него между ног, слегка не удобно, но ей плевать. Она столько раз видела, как это делают в фильмах, но вот попробовать сделать это самой, ей захотелось впервые. Один миг, и она несмело касается губами его плоти. Обводит языком головку, медленно вбирая в рот, одновременно с этим обхватывая член рукой, слегка сжимая его и двигая вверх, вниз. Катя старается взять как можно глубже. Господи, звуки которые она издаёт пока отсасывает это просто… Это так пошло, так вызывающе и возбуждающе. В какой-то момент Сашина рука оказывается на её голове. Он удерживает её за волосы аккуратно направляя её движения, и стонет так, что она готова кончить только от звука его голоса. Движения из медленных становятся всё быстрее и вот он уже сам почти вбивается ей в рот. — Я сейчас… — и пытается отстранить её. Вот только Катя прижимается к нему сильнее, насаживаясь горлом на его член почти до упора и сглатывает. — Кааатяя — стонет он её имя на пике наслаждения.