Часть 9

Время почти десять утра. Он едет домой на такси. И первое, что он делает,попав домой, это идёт в душ, чтобы смыть с себя больничный запах. Господи, как же он его ненавидит. Высушив волосы и переодевшись, останавливается возле зеркала в коридоре, оглядывая свой внешний вид. — Мда… Воропаев, краше только в гроб кладут. Называется обнять и плакать. — Скептически хмыкает он и выходит прочь, захватив ключи от машины, лежавшие на полке возле зеркала. Александр чувствует себя полным придурком. Приехать к Зималетто и сидеть ждать, когда наступит обеденный перерыв, чтобы увидеть её, хотя бы издалека. Он точно помешался. Вот наконец из дверей вылетает женсовет в полном составе и Катя идёт вместе с ними. Он не отводит от неё глаз, и кажется забывает даже дышать, провожая её взглядом до тех пор, пока они совсем не скрываются из вида. Саша роняет голову на скрещенные на руле руки. Что он сейчас делает? Как он до этого докатился? Ему требуется пара минут, чтобы привести мысли в порядок. Он выходит из машины и направляется к зданию. В конце концов надо же ему полюбоваться на кислую рожу Жданова. Думается ему, что тот успел расслабиться за эти две недели, пока Саша отсутствовал, не порядок. Надо это срочно исправить. Но сначала заглянуть к сестре, успокоить. Арсений Николаевич его наверняка уже сдал. Киру он находит расхаживающей по кабинету из угла в угол, нервно сжимающей пальцы. — Привет,— только и успевает сказать он, как она бросается к нему. — Саша, господи, ты что здесь делаешь? Ты должен быть дома! Арсений Николаевич, только что мне звонил, сказал, что ты ушёл. — Успокойся, видишь, — он хлопает себя по груди, — со мной всё в порядке, перестань устраивать трагедию. Их разговор прерывает открывающаяся дверь. Жданов практически влетает в кабинет, окидывает его внимательным взглядом, спотыкаясь на Воропаеве, а затем расплывается в приторной, насквозь фальшивой улыбочке, призванной скрыть его досаду. — Сашенька, — разводит он руки в стороны, — давно не виделись. Как здоровье? Что это ты вдруг решил к нам заглянуть? Кира говорила,ты приболел? Мы тебя и не ждали так скоро. — Андрюшенька, — такой же улыбочкой скалится в ответ Воропаев. — Ты, смотрю, по мне соскучал? — Он склоняет голову набок и тянет: — Тогда я думаю ты обрадуешься, ведь я очень хорошо поработал в последние пару недель. И теперь у меня заслуженный отпуск. Александр видит, как перекашивает Ждановское лицо и продолжает: — А это значит, что времени для Зималетто у меня будет гораздо больше. И видеться мы с тобой теперь будем каждый день. Ты же рад? Александр с трудом сдерживает ледяную маску на лице и рвущийся наружу хохот. Боже, какое же удовольствие доводить это недоразумение до белого каления, у него ж всё на лице написано, крупными буквами. — А пока советую подготовить отчеты по текущему состоянию дел в нашей компании, мне очень хочется с ними ознакомиться. Воропаев прекрасно видит, как Андрей реагирует на каждое сказанное им слово. Он злится, беспокоится, он почти в панике. И это прям бальзам на его душу. В конце концов Кире их перебранка надоедает: — Андрей, — смотрит на Жданова укоряюще. — Саша, — переводит взгляд на него, — я думаю тебе пора. Она смотрит на него умоляюще, и он сдаётся. - Ухожу, ухожу. — поднимает он руки вверх. Оставляя этих двоих наедине. Возле самого лифта, Катерина свет Валерьевна, снова впечатывается в него, чудом не роняя. Устоять на ногах удаётся с трудом. И снова она прячет взгляд, смотрит куда угодно, только не на него. Первая реакция — хочется обнять, поцеловать, и ему стоит больших трудов взять эмоции под контроль. — Катерина Валерьевна, — тянет он. — Мне это уже порядком надоело. — Он мягко поддерживает её за локоть, не давая упасть или сбежать. — Простите, — звучит едва слышно в ответ, она всё также не смотрит. Больно. — Забудьте,— горько бросает он, отпуская её. Устремляется к лифту. Уйти. Уйти поскорее. Мысленно костеря себя на все лады. Она всё ещё его боится. Он так задумывается, что едва успевает поймать её за талию. Катерина влетает в лифт, чудом не сбив его с ног, вот уже второй раз за последние десять минут, рекорд однако. И теперь, в тесной кабине лифта, оставшись наедине, он чувствует себя в ловушке. О, чёрт, она наконец-то смотрит на него, смотрит не отрываясь. И в её глазах столько эмоций, что он просто теряется. — Ты так похудел, — касаясь его лица, говорит она. А он молчит не в состоянии осознать реальность. Катя гладит его по щеке. Её рука такая холодная, словно лёд. У неё тёмные мешки под глазами, и кажется она тоже сильно похудела. А ещё он замечает искусанные до крови губы. Нервничала. — Саша,— зовёт его по имени, видимо он слишком ушёл в себя, рассматривая её. И он готов растечься счастливой лужицей у её ног, от того, как звучит его имя в её устах. Поцеловать, как же хочется ощутить мягкость её губ. Он пытается собрать мозги в кучу, но это почти невозможно. Её запах сводит с ума, но нельзя. Воропаев из последних сил пытается говорить строго: — Катерина Валерьевна. — Она снова тянет руку к его лицу. Нет, так нельзя. Его самоконтроль и так на пределе. Он перехватывает её руку, сжимая до боли: — Вы же должны понимать. — предупреждает. — Понимать, что? — она это серьёзно? Решила с ним поиграть? Зря. — Вы играете с огнём. — делает он последнюю попытку, неужели не понимает? Что ещё немного, и он отбросит к чертям свои принципы, выпустит из стальных цепей самоконтроля зверя, сидящего внутри него. Того, кто уже признал её своей, и ему станет плевать согласна ли она. Она сама лишает себя пути для отступления, сама рвёт эти цепи. Свободной рукой Катя нажимает на кнопку стоп, а у него внутри ломается последнее звено. — Сама виновата, — и наконец целует. Вкладывая в поцелуй все свои чувства. Всю нежность, на которую он вообще способен. Ему всё ещё кажется это сном. — Постой… Подожди… Саша…- шепчет она. Пытаясь мягко отстраниться. — Давай сбежим, — предлагает он вдруг, заглядывая ей в глаза. — Не могу, мне нужно вернуться, меня же уволят, — и ему хочется рассмеяться. Ведь. — Кто же уволит Хозяйку? — шепчет он ей, целуя её шею. — Что? — спрашивает она, и до него доходит, что последнее предложение он явно сказал вслух. — Я говорю, — повторяет он, отрываясь от её шеи и смотря прямо ей в глаза, отпираться всё равно нет смысла, едва ли она сделает вид, что ослышалась. Наверно, так даже лучше, прояснить всё раз и навсегда. И будь, что будет. — Кто же сможет уволить Хозяйку? Ведь ты сейчас фактически являешься владелицей Зималетто. Так, кто же может тебя уволить? — спокойно продолжает он. — Ты знаешь? — она явно удивлена. — Да. — Давно? — Достаточно. — Тогда почему? — она явно в растерянности. Это видно по глазам. Воропаев тяжело вздыхает, он хочет предложить спокойно поговорить, но не здесь. Вот только его снова ведёт, он пытается ухватиться за стену, но хватает лишь воздух. Мир снова плывёт. Как сквозь толщу воды, до него доносится её испуганное: — Саша. Он чувствует, как она обнимает его, не позволяя упасть. — Постой так, минутку — просит он, уткнувшись носом ей куда-то в шею. Вдыхает её аромат. Прикрывая на секунду глаза, пытаясь избавиться от чёрных мушек перед глазами.