Глава 16. Флаг

— Кошмар, кошмар! Ужас! Чуань Юн нервно расхаживал по палубе, смотря на горизонт, где виднелся тот самый кошмар и ужас всех морских разбойников — Коуан. Самый охронямый и защищённый город, обитель лучших стражей порядка и богатых торговых домов. Бескрайние рынки, разнообразные ткани, нежные шелка, сверкающие парчи, заморские вещицы, духи, лекарственные травы и сборы, украшения — простые и причудливые. Город пестрел товарами, кишел людьми: мечта любого разбойника. Но не только мечта, но и ночной кошмар: в Коуане было много наживы, но получить её было почти что невозможно — город был охраняем лучше любой столицы империи. Почти половина его населения состояла на службе — вот и получалось, что одни торгуют, а другие — охраняют и покупают. Первые — защищены, а вторые наслаждаются высокой платой за их труд и обилием товаров на базарах. Джонка «Туман» держала курс на Коуан. Чуань Юн нервно смотрел на появляющиеся крышы города и чуть ли не рвал волосы на голове. Только пираты, ищущие смерти, могли намеренно плыть в Коуан. — Хватить баламутить воду! Заслышав голос капитана, Чуань Юн моментально стих, лишь выброшенной на сушу рыбой беззвучно открывал и закрывал рот. — Коуан… — всё же смог выдавить из себя юнга. — Отлично, неси флаги. Меньше чем через палочку благовоний Ши Уду держал в руках несколько полотен с разными изображениями, внимательно их осматривая. — Вот этот красивый, — сказал Чуань Юн, потряхивая белым флагом, на котором два изумрудных карпа с золотыми плавниками, скручиваясь, пытался догнать друг друга. Ши Уду покачал головой. — Дом Нефритового Карпа, не самый крупный дом, но достаточно известный и весомый… — Ши Уду посмотрел на Чуань Юна. — Коуан же буквально основан Домом Тысячи Островов, нам как нельзя флаг Дома Нефритого Карпа. Ши Уду понял по неловкой улыбке Чуань Юна, что его помощник не видит никакой связи. — Знаешь, почему нам нельзя использовать этот флаг? Нервно выдохнув, Чуань Юн покачал головой: больше всего на свете он боялся обезглавливания, а Коуан виделся ему вовсе не роскошной сокровищницей блестящих украшений и нежных тканей, а палкой, на которую насадят его отрезанную голову после казни в назидание другим. — А что ты знаешь о Доме Тысячи Островов? — спросил Ши Уду. Чуань Юн потёр подбородок. — Это самый крупный торговый дом, настоящая торговая империя, многовековая причём: этот дом настолько обширен и влиятелен, что своей мощью он может сравниться с любой империей. Например, павшая империя Сянлэ и нынешняя Юнань. Говорят, Дом Тысячи Островов предлагал империи тесное сотрудничество — настолько тесное, что глава Дома Тясычи Островов даже сватался к Наследной Принцессе… — Это лишь слухи, — жёстко прервал Ши Уду. — Если будешь им верить, то всегда будешь обманутым. Используй только проверенные факты. Чуань Юн сдержал вздох, ведь знал, что это лишь больше разозлит капитана, и продолжил: — В общем, империя Сянлэ не сотрудничала с Домом Тысячи Островов, а империя Юнань активно поддерживает связи. Чуань Юн на миг замолчал, чувствуя, как бегут мурашки по телу от пристального взгляда Ши Уду, а потом с нажимом добавил: — Сянлэ пало, а Юнань до сих пор процветает. Ши Уду потёр переносицу. — Слухи очень заманчивы, но не помогут сколотить состояние. Ничего не забыл? — Ну… Дом Тысячи Островов влиятеленый… древний… обширный… многие более мелкие дома под его защитой… — Не защитой. Дом Тысячи Островов подмял под себя многие более мелкие торговые дома, поглотил их: их главы — марионетки главы Дома Тясычи Островов, его преданные слуги, которым было позволено из милости оставить свои названия и флаги. И с каждым годом таких якобы независимых защищённых торговых домов под крылом Дома Тысячи Островов становится всё больше. Чуань Юн промолчал. — Помнится, ты тоже был снят с такой «защищённой» джонки? Помощник капитана кивнул. — Тогда почему я знаю, что Дом Нефритового Карпа находится под влиянием Дома Тясычи Островов, а ты нет? Виновато опустив голову, Чуань Юн принялся молча складывать флаг с нефритовыми карпами. В любой другой день Ши Уду отчитал бы своего помощника за излишнюю любовь к сплетням и недостаточные знания, но сегодня на сердце Ши Уду не было шторма и горячие лучи надежды согревали его изнутри. Уже скоро он найдёт для своего брата приличное место и устроит его в самом безопасном городе. Совсем скоро Цинсюань заживёт нормальной жизнью. — Если мы прибудем с флагом Дома Нефритового Карпа, то не сможем избежать внимание людей из дома Тысячи Островов. А они быстро поймут, что мы всего лишь позаимствовали флаг. Тогда нам уж никак не удержать голову на плечах. Чуань Юн чуть не выронил из рук любовной сложенный флаг, ощущая объятия холодного ветра. — Поэтому, — невозмутимо продолжил Ши Уду, — нам нужно использовать флаг дома, который никак не связан с Домом Тысячи Островов. Зажав белый флаг с карпами под рукой, Чуань Юн расправил другой так резко, что послышался лёгкий хлопок. Флаг был нежного розового цвета, едва заметному глазу, а по центру распускал лепестки золотой лотос. — Дом Золотого Лотоса подойдёт? — спросил Чуань Юн. В свитке, который Уду до сих пор вел ещё с тех пор, когда торговый дом их семьи существовал, Золотого Лотос не был отмечен под знаком Дома Тысячи Островов: этот маленький дом вовсе не значился. О Доме Золотого Лотоса Ши Уду ничего не слышал, кроме названия — да и название он услышал впервые, когда захватил корабль с этим флагом: тот самый, из-за которого Цинсюань объявил молчаливую войну. Маленький, никому не известный дом, возможно, недавно созданный или, наоборот, выбирающий, едва держащийся на плаву — таким видел Дом Золотого Лотос Ши Уду. Крошечный в своих торговых обхватах, но величетсвенный в своём названии. — Такой маленький дом, зато с такими большими амбициями, — Уду схватил флаг, с удивлением замечая, как хороша ткань для почти ниществующего дома. — Возьмём этот. Золотой Лотос слишком мелкий, чтобы им заинтересовался Дом Тысячи Островов. С этим флагом мы точно будем в безопасности.

***

— Замечательный подарок на день рождения, нечего сказать, — без конца бурчал Цинсюань. Скрестив руки на груди, он взъерошенным воробьем шикал на всех вокруг да поддёргивал плечами: даже возможность побродить по самым богатым улицам и увидеть заморские ткани и украшения не радовала его. — А-Цин, прекрати, — сказал Уду, спускаясь с корабля, но Цинсюань не прекратил. — Завтра мой день рождения, и именно в этот день ты решил меня бросить, гэ! — Не преувеличивай, ди. Завтра я от тебя никуда не денусь. Завтра я буду с тобой. Я найду тебе работу и жилье, и ещё неделю я точно буду с тобой, чтобы убедиться, что всё идёт хорошо. Несколько пиратов, которых Ши Уду решил взять с собой на вечернюю прогулку по городу, сбились в стайку за спиной братьев и тихо следовали за ними: смелости спорить с Уду хватало лишь Цинсюаню. — Я не преувеличиваю, я говорю, что вижу! Завтра фестиваль Чунъян и мой день рождения, а ты решил высадить меня в здесь! Решил оставить меня и бросить! Решил избавиться от меня! Гэ! Разве я так плох? Из меня же вышел неплохой моряк! Ну гэ, смотри! — Цинсюань махнул рукой вверх в сторону розоватого флага с золотом лотосом, который развевался над «Туманом». Ши Уду остановился и скрестил руки на груди. — И что я должен увидеть? — Флаг, гэ! Хорошо же висит, да? Это я его повесил! У меня отлично получается лазить по вантам и драить пол, а ещё я могу помогать коку Юю… — А мне потом бинтовать твои пальцы, да? — язвительно спросил Уду. — Ну уж нет, А-Цин. Ты здесь не останешься. — Я мог бы висеть на вантах и высматривать корабли! — в отчаянии взывыл Цинсюань. — Нет, — голос Уду был мягок, но в нём слышалась холодная непоколебимость. Он поднял взгляд на флаг. — И кстати, какого морского ёжа ты забыл на вантах? Я приказал Чуань Юну повесить флаг, а не тебе. Худощавая фигура Чуань Юна моментально скрылась за высоким и широким Сяо Лэем: нагоняй от капитана Чуань Юн получать совсем не хотел. — Он же твой помощник, — сказал Цинсюань. — Ты ему отдал приказ, а он разделил обязанности. Меня выбрал, как самого ловкого и быстрого. Заметь, гэ: самого ловкого и быстрого! Я просто необходим тебе! Со мной все ветра будут покорны! Смотря на брата, Ши Уду покачал головой. Каким бы взрослым Цинсюань ни был, он всегда был в глазах Уду ребёнком, несмышленным и наивным, за которым нужно было присматривать. — Хорошо, ди, ванты тебе по зубам. Но что насчёт моря? Что ты будешь делать, когда сорвешься с них? Плавать ты ведь так и не научился. Растерянно хлопнув глазами, Цинсюань вновь весь взьерошился и скрестил руки на груди. — Не так уж много моряков, которые умеют плавать — это раз. Два — я не сорвусь. И три — даже если такое случится… то она меня спасёт. — Она? Цинсюань обиженно поджал губы и покосился на море. — Она, А-Цин, монстр, она тебя не спасет, — выплюнул Уду. — Она тебя погубит! — Если в прошлый раз она не дала мне утонуть, то почему в следующий раз она должна позволить? — Как будто она всегда будет рядом с тобой! — Будет, — придиричиво дёрнув плечом, Цинсюань проскользнул мимо Уду и спрыгнул с деревянного помоста на мощенную дорогу. Ши Уду сжал ладони в кулаки: в его груди завертелся морской смерч. — А-Цин! — взревел он и, бросившись к брату, схватил его за плечо и резко развернул к себе. — Ты её до сих пор подкармливаешь?! Цинсюань горделиво задрал нос, но разгневанного взгляда брата не выдержал. Скосил глаза в сторону, на волны, бьющиеся о причал — вперёд, назад, всплески волн и солёные брызги, которые ветер услужливо доносил до Ши, орошая его лицо. Пираты даже не смели дышать. Гао Бо попытался было спуститься с корабля, но Сяэ Лэй молча положил ему на плечо руку, останавливая. Чуань Юн продолжал прятаться за Сяо Лэем, осторожно выглядывая и посматривая на капитана. Весь экипаж уже давно собрался на палубе, чтобы пожелать уходящим хорошего пути и скорейшего возвращения — ага, как же. То был предлог, а на самом деле каждый на этот корабле жаждал подслушать разговор братьев Ши. Перепалки с тем, от вида которого на «Тумане» дрожали все, кроме Цинсюаня, было лучшим развлечением: да и посудачить потом о семейных делах капитана во время ночного дежурства никто никогда не отказывался. — Нам же нужно благословение моря и попутный ветер, — тихо сказал Цинсюань. — А-Цин! — Если её подкармливать, то она нас не тронет. Я её задабриваю. — А-Цин! — Ши Уду встряхнул брата, словно это могло вернуть ему рассудок, который тот, по мнение Уду, окончательно потерял. — Это же опасно! — Ничего опасного. Я даже ни разу её не видел! И не увижу больше — благодаря тебе, гэ! — Цинсюань резвым ветерком вырвался из цепкой хватки Уду, что тому лишь оставалось хватать воздух. — Она не человек, как ты этого не понимаешь?! Уду попытался схватить Цинсюаня за плечо, но тот ловко увернулся, но остановился и уставился на брата. В его глазах отражался ветер, гоняющий волны. — А ты — человек, гэ? Ты бросаешь меня! Оставляешь одного! Мало того, что на фестиваль, так ещё и на мой день рождения! — Я… — Ты стараешься для меня, для меня так будет лучше, — протянул Цинсюань, передразнивая брата. — Я это тысячу раз слышал. Ты заботишься обо мне, печешлся о моём благополучии. Но о моих чувствах ты никогда не думаешь! — Ты не прав, А-Цин! — Да неужели! — Цинсюань скрестил руки на руки и топнул ногой. — Тогда я остаюсь на корабле, с тобой, а если ты меня бросишь здесь, то больше никогда не увидишь! Понял? Ши Уду замер: в его голове прокручивались тысячи сценариев, ответов, действий и исходов. Он не мог потерять брата — он не мог позволить Цинсюаню заниматься разбоем, подвергая свою жизнь опасности. И если за спокойную жизнь диди Ши Уду должен был заплатить такую высокую цену — если нормальная жизнь Цинсюаня превращала эту встречу с Цинсюанем в их последнюю, то Уду был готов принести себя и свои чувства в жертву. Всё ради того, чтобы Цинсюань обрёл спокойную мирную жизнь, которой сам Уду был лишён. Ши Уду вновь не подумал, что в таком случае не только его сердце будет разбито, но и сердце Цинсюаня. — Если… — Господа! — прервал Ши Уду звучный женский голос. Братья Ши и остальные пираты тут же повернулись на звук. Перед ними стояла девушка, оплаченная во всё белое. Спину она держала ровно, а в её голосе слышалась лёгкая насмешка. Ткань её одеяния блестела на солнце и явно стоила целого состояния, а оттделка особенно выделялась из-за небесно-голубого цвета, которым были вышыты редкие узоры на рукавах, воротнике и по низу подола. Голубой пояс был украшен белыми же мужчины, от обилия которых болели глаза. Волосы девушки были собраны в пучок, который виделся из-под шляпы доули: лицо незнакомки скрывалось за белой вуалью, печально колышащейся на ветру. Несмотря на использование всего двух цветов, это траурное одеяние казалось вульгарным и пёстрым. Хорошим вкусом девушка явно не обладала, хотя явно была богата и знатна. Девушка в белом, сопровождаемая стражей, подошла к ним. — Нам конец! — пропищал Чуань Юн, хватаясь за шею. — Господа, — обратилась она к Уду: громко, звучно, полезно, с таким размахом, словно императрица снизошла до простых смертных. — Это вы экипаж корабля под флагом Дома Золотого Лотоса? — Мы, — ответил Цинсюань. — А что такое? Черты лица девушки были скрыты за вуалью, но едва различимые очертания губ растянулись в змеиной улыбке. — Немедленно приведите сюда капитана: надо переговорить. — Я капитан, — сказал Уду, хмурясь. — Можем переговорить прямо сейчас. Белая незнакомка замолчала, а Уду ощутил липкий взгляд, пришедшийся по нему. Сердце Уду ёкнуло: он ощущал что-то неладное. — Как звать? — Ши Уду, — подсказал Цинсюань. — Господин Ши, наш градоначальник желает вас видеть. Он приглашает вас всех. Лицо Цинсюаня вытянулось, а пираты уронили челюсти. Лишь Ши Уду оставался мрачен. — Чаепитие? Это будет чаепитие? Гэ! Мы должны принять приглашение! — Цинсюань схватил брата за руку, как делал в детстве, пытаясь выпросить что-нибудь, что им было явно не по карману. Ши Уду всегда отказывал, но к следующему вечеру чудесным образом находил такую же вещицу, почти что новую, где-нибудь в мусоре. — У нас нет времени распивать чай, — отрезал Уду и посмотрел на чиновников. — По какому поводу? Мы никаких правил вашего города не нарушали. — Он просто желает поприветствовать новый торговый дом в своих владениях, — улыбка на лице девушки, проглядывается через вуаль, была настолько широкой, что казалась нарисованной. — Отказывать никак нельзя, — продолжила она, — Это будет некрасиво. Это будет вопиющее неуважение к градоначальнику. Вы же не хотите высказать неуважение к градоначальнику, едва успев ступить на его земли? Ши Уду молчал. — Вам ведь не нужны враги, верно, господин Ши? — девушка в вуали загадочно склонила голову, словно сломанная кукла. Ши Уду вдруг понял, что его так пугало в этой незнакомке. Вуаль. Эта белая ткань скрывала эмоции от Уду, она превращала любое выражение лица девушки в жуткую гримассу покойника — демона, выползшего из могилы и тянцщего свои гнилые руки за плотью живых, чтобы заменить себя ими. От одного взгляда на девушку Уду бросало в дрожь, и он ощущал фантомный запах могильной гнили. Поджав губы, Ши Уду напряг память. Коуан был столицей торговой империи Дома Тысячи Островов. Наверняка за представителями этого дома всегда оставалось последнее слова в решении дел города. Но градоначальник… Ши Уду не помнил, чтобы когда-нибудь голос градоначальника звучала громче, чем голоса торговцев из Дома Тысячи Островов в Коуане. Уду хмыкнул: этот градоначальник наверняка какая-нибудь мелкая сошка из Дома Тысячи Островов, которая возомнила себя невесть чем. — И кто же ваш градоначальник? — с усмешкой спросил Уду. Высокомерно хихикинув, девушка переглянулась с безмолвной стражей и разулыбалась. — Стыдно не знать, господин Ши. — Так кто же он? — не выдержав, спросил Цинсюань. Уду одарил его тяжёлыми взглядом, но Цинсюань лишь едва заметно пожал плечами. Что он мог пожелать со своим природным любопытством? Девушка важно подняла голову и объявила, словно глашайтай на площади, взывающий толпу к тишине перед паланкином императора. — Глава Дома Тысячи Островов, Цзюнь У.