Глава 17. Золотой Лотос

Процессия плыла по широким улицам Коуана. В главе шагала девушка в вуали, лёгкий ветер колыхал белое одеяние, превращая её в призрака, явившегося в лучах закатного солнца. За ней следовали братья Ши, за которыми спешили ещё несколько пиратов. С боков их сопровождали стражники, молчаливые и неприступные, с каменными лицами — Ши Уду никак не мог отделаться от чувства, что их ведут под конвоем. Но и отказаться от приглашения он не мог, не мог дать команду убегать. Поэтому он шёл, пристально оглядываясь по сторонам и с особым внимание следя за девушкой в белом. Но она оставалась нема и даже не оборачивалась. Зато Цинсюань вертелся. Он смотрел по сторонам, разинув рот, и спотыкался — Ши Уду уже несколько раз пришлось ловить его за локоть, спасая от падения, после того, как брат засматривался то на высокое здание, то на лавочку с украшениями, то на магазин с нежными струящимися тканями, а иногда — он просто оглядывался на море в немом призыве во взгляде. Ши Уду никогда не бывал в Коуане, но понимал, что они проходят сквозь главный рынок, устремляясь в сердце города — на его главную площадь. Чем ближе они подходили к площади, тем ярче сверкал город тысячами цветов простых и причудливых безделушек, пестрел изящными и вульгарными украшениями, которые можно было увидеть и на прилавке, и на людях, и взрывался обилием привычных и чудаковатых, заморских, нарядов. Засмотревшись на резную шкатулку, украшенную тёмным нефритом, Цинсюань вновь споткнулся о выбившийся камень на мощенной улице. Ши Уду подхватил его под локоть, не позволяя поцеловаться с землёй. Цинсюань виновато улыбнулся сжавшись. — Нравится город? — спросил Уду. Цинсюань расцвел. — Ещё бы! — А ведь не хотел идти. Довольно хмыкнув, Ши Уду отпустил руку брата, гордясь тем, что он знал: Цинсюаню здесь понравится, ведь он с детства был падок на взрывы красок и ураганы из диковинных вещиц. Однако восторг, вспыхивающий искрами в светлых глазах Цинсюаня, погас: юноша надул щёки. — Но ведь ты меня всё равно бросишь. Ши Уду устало покачал головой. — Не брошу. Сказал же: завтра я буду с тобой. Весь день. Только ты и я. Отпразднуем твой день рождения, повеселимся на фестивале — найдем самый вкусный цветочный пирог и не будем себя ограничивать в твоём любимом хризантемовом вине. Цинсюань вцепился в руку брата и уставился на него глазами, полными надежды. — Правда — только ты и я? Уду похлопал диди по руке, согреваясь в сиянии радостной улыбки брата. — Правда. Обещаю. Цинсюань ощутил, как заходящее солнце уронило мягкие лучи на его лицо, согревая кончик носа. Не отпуская руку брата, Цинсюань продолжил рассматривать всё вокруг. Стройные пагоды с размашистыми крышами, узкие улочки, бегущие прочь от главной площади, словно ручьи от источника, шумные разговоры, заглушающие собственные мысли и призрачная девушка в белой вуали, легко скользящая сквозь копошащихся людей, словно призрак, не ведающий житейских забот и мирских удовольствий. — А как звать госпожу? — спросил Цинсюань. Призрачная вуаль не сбавила шага. Её ехидный смех прозвучал звонким, но лишённым изящества и лёгкости — мёртвым — колокольчиком: — Можешь звать меня «моя госпожа». Братья Ши переглянулись. — Сяо Цзин. Совсем скоро белая вуаль вывела всех на главную площадь. Обширная, просторная, по ней сновали люди во все стороны, слышались крики торговцев, зазывающих к себе в лавочки, и покупателей, пытающихся сбить цену. Площадь была мощённой серым камнем, однако некоторые камни были почти чёрными. Нужно было лишь хорошо осмотреться, чтобы понять: чёрными камнями выложен узор цветка. В центре площади, в самой сердцевине цветка, несколько мужчин стучали молотками, строя помост для выступлений на завтрашнем фестивале. Этот помост смотрел прямо на высокие ворота, от которых в разные стороны бежали алые стены: из-за них гордо выглядывали вздёрнутые крыши пагод дома Тысячи Островов. Сяо Цзин направилась к воротам, за которыми скользила мощённая дорожка, окружённая изящным садом и ведущая к главной пагоде, возвышающейся над всеми остальными. У входа стояло двое стражей, которых девушка не удостоила даже мимолётным взглядом из-под вуали. Теперь не только Цинсюань глазел по сторонам, но и все пираты. Коридоры, по которым вела гостей Сяо Цзин, были усыпаны подвесными фонарями с золотыми узорами. Внутреннее убранство пагоды отличалось роскошью и изысканностью, демонстрируя статус владельца. Все вокруг было выполнено из красного дерево; поддерживающие крыши открытых коридоров, столбы с инкрустацией перламутра, огранённого золотом, сверкали от лакировки, в которой можно было почти что увидеть собственное отражение, а стены украшали шёлковые драпировки с вышивкой золотой нитью драконов и фениксов — правителей мира. Длинные изящные коридоры были заполнены изысканными резными столиками, тоже из красного дерева и с зеркальной лакировкой, на которых гордо возвышались курильницы из бронзы, позолоченной древесины, а иногда даже нефрита. Над столиками висели фрески и росписи с пейзажами или драконами, танцующими огненный танец с фениксами. Иногда сцены мирной жизни драконов и фениксов на фресках и драпировках сменялись изображениями самосожжения фениксов, когда они, обращаясь пеплом, вспыхивали новой жизнью. Пока пираты и Цинсюань хлопали глазами от обилия такой роскоши, Уду окидывал всё вокруг ясным взглядом: мысленно он высчитывал, сколько всё это стоит, пытаясь оценить, каково же на данный момент состояние Дома Тысячи Островов и его влияние. Заполненные бесполезными, но кричащими о богатстве хозяина дома вещицами коридоры привели к высоким дверям, очерченным золотыми вставками. Двери охранялись стражей, но Сяо Цзинь вновь прошла мимо них так, словно их не существовало. Лёгким движением рук она распахнула массивные двери, и за её спиной послышался дружный вздох: пираты и Цинсюань уронили челюсти, увидев перед собой огромный зал, укрытый снежным покровом шелкового ковра. На каждой из четырёх стен висело по одной фреске и одной росписи, но ещё большего размаха и богатства, чем те, которые были в коридорах. Рядом с ними висело по шелковому свитку с каллиграфией молитв драконам и фениксам. На лакированных столиках возвышались фарфоровые вазы, а рядом с ними стояли масленные лампы в виде лотосов. Пока все глазели на эту роскошь, внутренний счётчик Ши Уду зашкаливал от той баснословной суммы денег, которую глава Тысячи Островов потратил на украшение своих пагод. — Здесь точно где-то есть тайные комнаты! — в восторге воскликнул Цинсюань, несмело ступая на шелковый ковер. — И там, должно быть, полным-полно реликвий! — поддакнул ему Чуань Юн. — Дорогущих! — добавил Гао Бо. Сяо Лэй лишь мечтательно вздохнул, а белая вуаль прошагала к дверям у противоположной стены, где вновь стояла стража, и распахнула их. — Я привела капитана, Градоначальник! — громко сообщила она. Теперь удивился и Ши Уду: кто эта девушка такая, чтобы так нагло без стука и поклона врываться в кабинет своего господина? Кто она такая, что позволяет себе быть то вежливой и ядовитой, то вульгарной и бесцеремонной? Супруга? Наложница? Не похоже. Будь супругой, то не бегала бы с поручениями к причалу, а будь наложницей… наложницы как цветы в саду, их не принято мучить работой вне стен семейного поместья. Обернувшись, Сяо Цзин шикнула: — Чего застыл? Проходи! Градоначальник ждёт вас, господин Ши! Поджав губы, Ши Уду кивнул и зашёл в кабинет, поглотивший его захлопнувшимися тяжёлыми дверями за спиной. Сяо Цзин резко обернулась и посмотрела на оставшихся в зале. — Вам скоро принесут чай, — бросила она и ушла, оставляя пиратов наедине с двумя стражами, стоящими у дверей. Стража не проронила ни слова, а чай так и не принесли.

***

Зайдя в кабинет, Ши Уду отдал дань почтения владельцу дома поклоном и замер перед главой Дома Тысячи Островов. Сидя на подушке за столом, с обеих сторон заваленным свитками, Цзюнь У смотрел на Ши Уду. В отличие от кричащей роскоши дома, его наряд был изысканным, но сдержанным: шелковые ткани с золотой вышивкой, благородные золотые и красные оттенки и нефритовые украшения изящно говорили о статусе мужчины, который на вид был лишь немногим старше Ши Уду. Пират смотрел на Цзюнь У строго, не проявляя никаких эмоций, стараясь одновременно не выглядеть дерзким, но и не ронять свою гордость, однако когда он встретился взглядом с Цзюнь У, по его спине пробежали мурашки. Холодные глаза смотрели на Ши Уду с лёгким презрением, который напоминал, что Цзюнь У находится на вершине, а Ши Уду — в самом низу. — Проходите, садитесь, — ничего кроме сырой любезности в глубоком голосе Цзюнь У не звучало. Не издавая ни звука, Уду сел на мягкую подушку напротив Градоначальника. Ши Уду молчал. Цзюнь У ухмыльнулся, разлил чай по чашам и, взяв одну и пригубив, спросил: — Как погода? — Ничего. — Как добрались? — Без происшествий. — Как поживает глава Дома Золотого Лотоса? — Пока здравствует, слава Небесам. — Как вам Коуан? — Превосходит все самые смелые мечты. Ухмылка Цзюнь У стала ещё шире. — Как… — Господин Цзюнь, давайте ближе к делу. Зачем я вам? Ши Уду больше не мог терпеть этой вежливой тягомотины, он хотел узнать, в чём заключается подвох. Не может же такого быть, что каждый торговый дом, причаливший к Коуану, Цзюнь У приглашает в своё поместье и интересуется такими пустяками. Хмыкнув, Цзюнь У поставил чашу с чаем, что держал в руках, на стол перед собой. — Упрям и прямолинеен, как и ожидалось от Водного Самодура. Ши Уду показалось, что его сердце на миг остановилось. — Вы меня с кем-то спутали. — Конечно, — Цзюнь У достал письмо и положил его перед Ши. — Дом Золотого Лотоса — это созданный мной маленький торговый дом. По секрету скажу, маленьким торговым домам выгоднее торговать в некоторых империях, потому что сборы ниже. Несколько дней назад мне пришло это послание: корабль Золотого Лотоса был разграблен шайкой пиратов под предводительством Водного Самодура. Мои люди выжили, добрались до никому не знакомой прибрежной деревушки, отправили мне послание и сейчас держат путь сюда. — А причём здесь я? — Представьте моё удивление, когда после получения этого письма мне сообщают, что к городу направляется корабль Золотого Лотоса — единственный, между прочим, корабль, да к тому же отплывший из Коуана не более двух месяцев назад. Нахмурившись, Ши Уду поджал губы, мысленно начав проклинать тот момент, когда решил использовать флаг с лотосом. Но выбора, на самом деле, особо и не было: либо лотос, либо карп. — Вижу, вы более не отпираетесь. Разумно, господин Ши. Уду продолжал молчать. Он обдумывал план действий. Казни не избежать, особенно ему. Но казнь экипажа… сможет ли Уду подать им сигнал бедствия и приказ бегства? Плевать ему на себя, но Цинсюань! Не должен он платить за просчёт Ши Уду. Вздохнув, Градоначальник сложил руки и свысока посмотрел на Уду. Они оба понимали, что Ши сейчас полностью отдан на милость Цзюнь У. — Раньше ваш род стоял во главе торгового дома Морского Ветра, а теперь… — заговорил Цзюнь У. — Кто бы мог подумать, что сын главы рода Ши станет пиратом. Хотя, признаюсь, никто не мог подумать, что вы вообще ещё живы. Все давно похоронили вас. И вашего брата в том числе. Он ведь тоже среди ваших пиратов? Не тот ли самый молодой юноша со светлыми глазами, так похожий на вас? Уду нахмурился и скользнул рукой к рукояти меча, но замер, когда ощутил взгляд Цзюнь У на ладони. Нет. Устраивать сражение — бессмысленно. Смысл есть только в переговорах, иначе разговор на причали с Сяо Цзин кончился бы не приглашением, а заключением. — Чего вы добиваетесь? — спросил Уду. — Что вам надо? Если хотите кровавой расправы… — Не хочу, — перебил его Цзюнь У. — Вы, господин Самодур Ши Уду, очень вовремя решили посетить мой город. Мне нужна от вас одна маленькая услуга. От разорения одного корабля мой торговый дом никак не пострадает, так что забудем об этом досадном случае. Если вы сделаете кое-что для меня, то вы сможете оставаться в городе столько, сколько пожелаете. Естественно, до тех пор, пока не устраиваете беспредел и грабеж. — У нас не было таких намерений. — Значит, вы согласны? — Что за услуга? — Сущая мелочь, — Цзюнь У пожал плечами. — Завтра у меня деловая встреча в соседнем городе. Путь туда лежит через лес и ущелье. За день легко обернуться. Однако, у меня есть все основания полагать, что это ловушка. Мне не хочется подвергать свою жизнь опасности ни по пути туда, ни при самой встрече, поэтому… — Вы просите сопроводить вас? — оборвал его Уду. Цзюнь У одарил Ши снисходительным взглядом. — Заменить меня. Если случится нападение, то вы легко отобьётесь, не зря же грозой морей слывёте. — А если нет? — Тогда продолжите притворяться мной и заключите от моего лица выгодную сделку. — Почему бы вам не использовать стражу? — Они военные, а не дипломаты и уж тем более не торговцы. К тому же они местные — их могут узнать. А вы — лицо в здешних краях новое, вы легко выдадите себя за меня. Да и хороши вы как в торговых делах, так и в делах военных. Уду задумался. Он сжал руку на рукояти меча. — А если я откажусь и убью вас прямо сейчас? — Конечно, у вас есть все возможности для этого, но нет ни одного шанса этого сделать, — покладисто сказал Цзюнь У, взяв чашу с чаем и отпив немного. Своей чаши Ши Уду не касался. — Как это понимать? — Вы в моём доме, в моём городе, в моей империи. Вы в моей власти, не забывайте, — мягко сказал Цзюнь У. — Если что-то со мной случится, то вы не успеете и шага за порог соседней комнаты сделать, как стража вас уже свяжет и отправит на обезглавливание. Уду мрачно молчал. — Полагаю, смертью пугать вас бессмысленно, но подумайте о брате, — продолжил Цзюнь У. — Если вы откажетесь, то все вы лишитесь голов. Разве сможете вы смотреть на отрубленную голову Ши Цинсюаня под ногами? Ответ сорвался с губ быстрее, чем Уду успел обдумать всю ситуацию: — Я согласен! Цзюнь У улыбнулся. — Тогда для вас сейчас же подготовят комнату. За ужином я посвящу вас в детали предстоящей сделки. А завтра рано утром до первых лучей солнца вы отправитесь в путь. Сейчас же сообщите своим подчинённым, что вы будете сопровождать меня завтра в дороге. Никто не должен знать, что вы заменяете меня, иначе… — …иначе эта информация может дойти до ваших партнёров или убийц и тогда вся эта затея с подменой станет бессмысленной, — раздражённо закончил Уду за Градоначальника. — Я понял. Господин Цзюнь, не держите меня за дурака. — Умный мальчик. Ши Уду фыркнул и, поднявшись с подушки, вышел в зал.

***

Жаждущие власти люди, несомненно, были бы ужасно оскорблены тем, что их старшего брата на аудиенцию Градоначальник пригласил, а их, младших братьев, нет. Но не Цинсюань. Цинсюань кое-что знал о рынке благодаря своему детству под присмотром дев ветра и пыли и работе в таверне, однако вовсе не стремился занять себя сухими приветствиями, скучными разговорами и напыщенными поклонами. Намного интереснее юноше было бродить по залу, бесшумно скользя по шелковому ковру, словно по волнам моря, и рассматривать со всех сторон бронзовые пепельницы, маленькие и изящные лакированные столы, фарфоровые вазы, фрески, драпировки, узоры, каллиграфические молитвы… Цинсюань замер у одной из фресок. На ней возвышалась серая гора, уходящая за облака, над которыми резвились драконы и фениксы. Но поразили Цинсюаня вовсе не изображения самых могущественных существ, а маленькая человеческая деревушка, расположенная на белых облаках. — Какие картины! Какие украшения! — послышался низкий голос Гао Бо, и Цинсюань вздрогнул, опуская взгляд на пирата. — Невероятно красивые, — согласился Цинсюань. — Могли бы мы прихватить хотя бы одну вещицу — уже обогатились бы, — шепотом сообщил им подошедший Чуань Юн. Сяо Лэй, бесшумно подошедший к ним, кивнул. — Стража, — вздохнул Цинсюань, глубоко в душе уверенный, что любое воровство отвратительно. — Но если?.. — протянул Гао Бо, жалобно смотря на помощника капитана и уже протягивая руки к фарфоровой вазе под фреской. — А ну цыц! — Чуань Юн ударил Гао Бо по рукам и бросил косой взгляд на стражу у кабинета Градоначальника. Двое мужчин даже не шелохнулись, а Гао Бо зашипел. — Не на глазах же! — шикнул Чуань Юн. — Если мы стащим одну пепельницу, никто и не заметит! Чуань Юн покачал головой, взглядом строго-настрого запрещая Гао Бо даже думать о воровстве. — Капитан не одобрит. Нас пригласили, мы должны вести себя достойно. А если воровать — так лишь без приглашения. Гао Бо недовольно задрал нос, а Цинсюань неловко улыбнулся. Роскошь дома действительно была ошеломляющей, и пропажу одной или даже нескольких вещиц наверняка бы заметили далеко не на первый день исчезновения, если бы вовсе заметили хотя бы когда-нибудь. Двери кабинета резко распахнулись, заставляя всех вздрогнуть. Цинсюань обернулся и заметил длинное угловатое лицо Цзюнь У, прежде чем Ши Уду закрыл за собой дверь. Ши Уду был мрачен, и сердце Цинсюаня упало. Пираты молчали, а Ши Уду подошёл к ним. — Планы поменялись, — сообщил Уду. — Господин Цзюнь… Вздох оборвал речь, Уду устало потёр переносицу. — Завтра Цзюнь У отправится в соседний город на переговоры, и я буду его сопровождать в качестве охраны. Цинсюань не успел рта раскрыть, чтобы возмутиться, ведь гэ обещал провести его день рождения с ним, как Ши Уду продолжил: — Дом Золотого Лотоса мал, но известен высокими боевыми навыками. Так что придётся соответствовать образу. Тем более взамен за эту незначительную услугу мы получим благосклонность главы города, где ты, А-Цин, останешься. Цинсюань молча сжал губы в тонкую ниточку. — Я обещал, знаю, но обстоятельства… я вернусь до захода солнца, и весь вечер и ночь мы будем вместе гулять по улицам и пить твоё любимое вино, — чуть мягче добавил Ши Уду. За спиной Уду открылась дверь: из кабинета вышел Цзюнь У. Он скользнул по пиратам холодным высокомерным взглядом и шепотом заговорил со стражей. Когда оба из них кивнули, Цзюнь У громко объявил: — Господа морские торговцы, мы с господином Ши завтра выезжаем засветло, так что сегодняшнюю ночь он проведёт здесь. А вас обратно на корабль сопроводят мои слуги. С этими словами стража шагнула к пиратами, оставаясь такой же безэмоциональной и немой. Ши Уду окинул экипаж взглядом, задержав его на брате. — Всё понятно? Обречённо склонив голову, Цинсюань вздохнул: спорить было бесполезно.