Глава 13

      В комнате было душно. Стоял терпкий запах мужского пота, женских духов и алкоголя. Бокал виски был опрокинут на пол, и мягкий коврик у кровати впитал в себя янтарный напиток. Была ночь — пятнадцать минут второго. Ран вернулся со свадьбы брата, потому что там же подцепил женщину. Она не была из тех, кого Хайтани обычно приглашал. Ко́нстанс Эльба была невесткой господина Ко́нстанса — главы испанской мафии, с которой тесно сотрудничал «Бонтен» вот уже три года. Жгучая испанка была замужем за младшим сыном господина Констанса — Уго, и судя по тому как в этот вечер клеилась к Рану, верность супругу совсем не хранила. Отчаянная женщина: так нагло прыгала из койки в койку, не боясь расправы. Но Хайтани было все равно. Она предложила, он согласился. Эльба была невероятно хороша. Видимо, стереотип о горячем темпераменте южных людей вовсе не стереотип. Подтянутая испанка так эротично двигала бедрами, сидя на мужчине сверху, что у того от удовольствия потемнело в глазах. Ран откинулся на спинку дивана и, тиская тяжелые груди Эльбы, позволял ей делать все, что вздумается. Нервное напряжение, державшее его в тонусе с самого утра, стало понемногу отпускать. Однако мысли отключить было не так просто. То и дело прорывались обрывки фраз, брошенные друг другу в саду. Анна. Конечно она не отпускала его. Вновь Хайтани накрыло раздражение. Он сдавил талию женщины, приподнял ее и, перевернувшись, вместе с ней упал на диван. Они не дошли до спальни — как начали в гостиной, так тут и остались. И во мраке мелькали только их силуэты. Пропахшая горячим солнцем кожа Констанс дурманила Рана. Гладкая, шелковистая и солоноватая на вкус. Хайтани двигался на ней медленно, нарочно отключая все мысли, сосредотачиваясь на процессе. Эльба громко стонала, царапая его спину. Оба были близки к разрядке. Она все тянулась поцеловать его, но Хайтани отворачивался. Ему не особо нравились поцелуи с чужими женщинами. Блять, а Нарита — его женщина, что ли? Снова она. Ран разозлился. Ускорился. Эльба одной рукой вцепилась в обивку дивана на спинке. Движения стали звериными: резкие, рваные, грубые. Все ради достижения оргазма. И наконец это случилось. Слипшись потными телами, пара обнялась. Констанс вскрикнула от особо яростного толчка, ее мышцы бедер сильно напряглись. Она задрожала и вперемешку со стоном выдохнула. Ран приподнялся и подхватил ее зад. Толчок, еще один и еще. По спине побежали мурашки. Хайтани замер, войдя глубоко в нее. Закрыл глаза, изливаясь, и на плоский женский живот с его лба закапал пот. Привычная опустошенность накатила на Рана, как только он закончил. Отпустив Эльбу, он тут же встал. Стянул презерватив. — Я вызову тебе такси, — сообщил хриплым голосом. Эльба потянулась к одежде, что валялась у дивана, нащупала сумочку и вынула оттуда сигареты. Прикурила и, когда к ней наклонился Ран, дала ему пару раз затянуться. — Ты весьма неплох, — пробормотала госпожа Констанс с улыбкой. — Весьма неплох? Звучит немного уничижительно, — усмехнулся Хайтани и пошел к лестнице. — Собирайся, детка, тебе пора. К тому времени как он вышел из душа, Эльба уже натянула платье на потное тело. Вообще-то, Ран не выгнал бы ее, попроси она принять душ, но она не попросила. — Может, еще как-нибудь встретимся? — усмехнулась Эльба, подходя к двери, куда ее провожал Хайтани. — Извини, это вряд ли. Ран открыл для нее дверь, позволил все еще разгоряченной испанке поцеловать его в щеку и, наконец, остался один. В расслабленном теле, казалось, гудела каждая мышца. Ран прошел на кухню — там, на столе, лежал его телефон. Наливая себе немного выпить, он все косился на гаджет, думая, почему же Риндо до сих пор не написал ему. Они ведь условились, что как только тот доберется с женой до дома, непременно напишет или позвонит, но — тишина. Ран залпом выпил порцию чистого виски, поморщился, сел на высокий барный стул и закурил. Завтра выходной, но один черт он не усидит дома — это факт. Непременно отправится к Риндо. Почему-то хотелось увидеть, как они там устроились. То есть как себя ведет Анна. Вот, пожалуй, что волновало Рана больше всего. От этого и злился. Гудок. Второй. И так примерно десять минут. Брат не отвечал. Ран не на шутку испугался. Набрал Санзу. — Чего тебе? — пьяно промямлил тот. — Где мой брат? — Наверное, трахает свою женушку! — заржал Харучиё. — Санзу! — рявкнул и без того встревоженный старший Хайтани. — Да не знаю я. Отвянь. Хару отбил вызов. Ран сжал мобильник и готов был запустить его в стену, как вдруг тот зазвонил. — Какого черта ты не отвечаешь на звонки? — сходу наехал он, но вместо голоса Риндо прозвучал знакомый женский голосок. — В чем дело, господин? — насмешливо вымолвила Нарита, и странная волна облегчения окатила Рана, на что он отреагировал лишь глубокой затяжкой и больше никак не выдал себя. — Вашему брату нельзя душ принять? Однако вновь Хайтани напряженно замер. — Когда вы приехали домой? — спросил вкрадчиво. — Около часа назад. — И Риндо только сейчас пошел в душ? Анна затихла, будто что-то поняла. — Это допрос, господин Хайтани? Вы собираетесь контролировать каждый наш шаг? — Каждый «ваш» шаг? И когда это «вы» стали одним целым, Анна? Он заводился, это было очевидно. Понимал, что надо заткнуться, но продолжал. — И чем же вы занимались весь этот час, что мой брат забыл о нашем с ним уговоре? Нарита усмехнулась. Ран расслышал это по ее тихому выдоху. Будто даже фыркнула. — А чем могут заниматься молодожены в первую брачную ночь? Повисла пауза. Хайтани закрыл глаза, расплываясь в дьявольской улыбке, и потер большим пальцем переносицу. Дым сигареты обжигал нёбо. Ран ткнул ее в пепельницу. — Что ж, это ваше дело, — вымолвил уже совершенно спокойно. — Передай Риндо, чтобы потом отзвонился мне. — Да, конечно, господин. Доброй ночи. Сука. Какая же сука. Но почему он так злился? Знал ведь, она будет вытворять нечто подобное. Тогда с чего бы ему так реагировать? Вот именно, не с чего. Надо продолжать свою работу. Пусть он наговорил ей тех глупостей, все равно не сожалел. Анна должна знать, если сбежит от него, он не остановится ни перед чем. Найдет.

***

      Мне казалось, Ран был на пределе. Не знаю, как это заметила. Говорил вроде привычным тоном, но то, как стал меня допрашивать, вызывало некоторые подозрения. Ревновал или мне это все почудилось? Едва я сказала о брачной ночи, так все его раздражение как рукой сняло. Странный. — Что ты делаешь с моим телефоном? — спросил Риндо, входя в гостиную, где я действительно сидела с его мобильником в руках. — А, прости. Твой брат названивал не прекращая. Подумала, если не отвечу, он припрется сюда. Рин кривовато улыбнулся, будто насмехаясь надо мной, забрал телефон и сказал: — Я с вами двумя начинаю чувствовать себя третьим лишним. — Ты таковым никогда не будешь, — пожала я плечами, потому что считала его все же лучше Рана. На это Риндо ничего не ответил. Набрал брата и указал мне рукой на лестницу. Его пентхаус был похож на пентхаус Рана. Планировка отличалась лишь немного. Ну и цветовая гамма: у Риндо было темнее, чем у его брата. В остальном обе квартиры имели заметные сходства, словно Хайтани выбирали жилье по какому-то определенному принципу. — …да какого хера ты злишься? — услышала я, когда уже поднялась наверх, встала за углом и прислушалась. — Она так сказала? И что ты мне сделал бы… Блять, не было ничего, хватит меня пилить. Ты говорил, тебе плевать на нее… — Я накрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Придурок, повелся на мои слова. — Слушай, я все помню, не надо отчитывать меня, как маленького. Идем по плану… Да… Помню. Сделаю все… Нет уж, они-чан, ты не полезешь в это, я знаю, как себя вести… Давай, до встречи. Риндо тяжело вздохнул, завершив разговор, который, кажется, ему совсем не пришелся по душе, а я поспешила в комнату, которую он отвел для меня. На самом деле по возвращении с вечеринки мы с младшим Хайтани просто сидели в гостиной, пили вино и разговаривали. Поначалу это был нечто едкое, с неприятными шуточками в адрес друг друга, но постепенно общение наладилось. Мы поболтали немного о детстве — о моем, и его — после пришли к некоторому соглашению: не мешаться друг у друга под ногами. Однако все же ложку дегтя в эту бочку меда Риндо добавил. Выяснилось, что мне запрещено работать в «Rosie», поскольку это будет оскорблением не только самого Хайтани, но и всей организации. Меня это разозлило. Такими темпами долг я никогда не выплачу, на что Риндо внезапно рассмеялся. Мне показалось это странным, но ничего из него выудить не получилось. Тогда я наметилась на Рана. Решила, раз пока нахожусь под его давлением, стану вынюхивать, что тут к чему. Понятия не имела, что мне это даст, но не сидеть же сложа руки. Однако… Однако на следующий день едва ли не с самого утра — а я действительно только-только проснулась — Ран написал мне сообщение вот такого содержания: «Будь готова к одиннадцати. Я заеду за тобой». В недоумении покачав головой, я встала и начала собираться. Было почти десять. В квартире стояла гробовая тишина. Риндо уехал. На столе лежала записка, как я поняла, написанная его домработницей. «Госпожа, мне приказано сегодня не готовить для вас завтрак. Это распоряжение господина Хайтани-старшего. С уважением Айка». Ниже был приписан код от замка квартиры. Я записала его себе в телефон и вышла в светлый коридор. То, что Ран не собирался со мной церемониться, я уже и без того понимала, но никак не ожидала, что он будет в таком мрачном настроении, и даже слова не выдавит. Он просто окинул меня взглядом, дождался, когда я сяду в машину рядом с ним, и сразу же сорвался с места. Слушая радио и привычно тягая сигаретный дым, Хайтани смотрел строго на дорогу, а мне только в радость было его молчание. Не хотелось сцепиться с ним утра пораньше. — Вы везете меня к себе? — удивилась я, когда осознала, где мы оказались, и автомобиль Хайтани плавно скользнул на подземную парковку. — Я не ночевал дома. Мне нужно переодеться. — Мило, — прокомментировала я. Ран ничего не сказал. Припарковался и кивнул мне головой, мол, выходи. Мы вместе поднялись к нему. Я прошла в гостиную, села на диван и стала дожидаться Хайтани, который пошел наверх. Зевая, потому что все еще не выпила кофе, я бессмысленно листала ленту соцсети, когда спустя минут пятнадцать услышала шаги. — Сейчас поедем, — обдав меня ароматом шампуня, проговорил Ран, и я, поднявшись, взглянула на него. Хотела что-то сказать, но что — забыла, поскольку изумленно замерла. Сама не знаю, почему увиденное так меня ошеломило, но мои глаза прикипели к обнаженной спине мужчины, который тут же на ходу надел чистую рубашку. Он торопился. Однако стоило ли спускаться сюда в таком виде? Особенно с тем, что у него было на спине. Вероятно, по моему лицу скользнула какая-то эмоция, потому что, обернувшись и застегивая пуговицы, Ран вопросительно вскинул брови. — Плохо себя чувствуешь? — и сам же язвительно добавил: — Ах да, точно, ты же сказала не спрашивать тебя об этом. Если ответить на вопрос Хайтани: я чувствовала себя странно. Это как минимум. Естественно у него были женщины. Но кем же я себя возомнила, что при виде свежих царапин на его спине в полной мере ощутила прилив удушающей ярости и выкручивающей нутро боли? Как я вообще посмела чувствовать нечто подобное к нему? Но мои глаза смотрели в его глаза неотрывно. Стало тяжело дышать. Теперь я могла примерно понять вчерашнее состояние Рана, когда солгала ему насчет брачной ночи с его братом. Но что если мне вновь все привиделось и так реагировала только я, но не он? — Полный порядок, господин, — с трудом ему улыбнувшись, пробормотала я и смогла наконец отвернуться. — Подожду вас внизу, если вы не против, — сказала уже подходя к двери, как вдруг Хайтани удержал меня за руку. — Против. Жди здесь, — безапелляционно проговорил он и мигом отпустил, стоило мне только повернуться к нему лицом. — Ты забываешь, в каком статусе находишься, госпожа Хайтани, — престранно блеснули его глаза, и холодная улыбка окрасила отчего-то будто каменное лицо. Мне категорически не нравилась эта атмосфера. Над нами словно клубилась сама тьма. Мы оба были ощутимо напряжены и даже не хотели пересекаться взглядами. Только, если меня душила неприятная горечь от осознания, во что я вляпалась, выражение лица Рана было ожесточившимся. Стоя у входной двери, я прижималась спиной к стене и ждала его. Он на минуту ушел на кухню. Позвякивал там посудой, а я все глотала комок совершенно неуместной обиды. Но больше всего злило то, что эта ситуация задевала меня в принципе. Так не могло быть. Это неправильно! — Теперь точно поехали, — напомнил о себе уже полностью собранный Ран, и я, вздрогнув, открыла глаза. Опять этот проницательный взгляд. Невольно захотелось пригладить волосы, поправить одежду, сделать хоть что-то, но я стояла на месте. Хайтани слегка прищурился, как будто хотел меня прочитать, а после сделал то, чего я, кажется, ждала, пусть и боялась. Он подошел ко мне. Встал близко — моя грудь касалась его груди — и провел пальцами по обнаженным ключицам. Напрасно я надела платье. Пусть сегодня было тепло, но рядом с этим человеком лучше одеваться так, чтобы он не мог коснуться меня в тех местах, в каких не положено. Теплая ладонь его, тем временем, надавила на мое плечо и, массируя ключицу большим пальцем, Хайтани наклонился к самому лицу. Я затаила дыхание. Но пока что ничего не происходило. — Не могу понять, — произнес он тихо, — почему ты так реагируешь на меня? — Не знаю, — честно ответила я. Его губы легонько задели мои. Сердце заколотилось как бешеное, пульс затрепетал, и вся кровь одним махом прилила к низу живота. Я тяжело выдохнула, и покрылась мурашками, когда его влажный язык невыносимо по́шло скользнул по моим губам, а после нагло толкнулся в рот. Придавив меня к стене ладонью, которую положил мне на горло, Ран, видимо, ни на миг не задумался о том, что делает. Он просто делал. И это была моя катастрофа. Феерический провал. Он бесцеремонно задрал мое платье, не прерывая поцелуя, стянул с меня трусы, и тут же, с силой ввел два пальца. Я содрогнулась от того, как по телу пробежал ток. У меня подогнулись ноги. Я была мокрой только от поцелуев с ним, что уж говорить об этих пальцах, которых входили в меня, не останавливаясь. Крича от удовольствия, я вонзала ногти в его плечи, но Ран все целовал и целовал меня, кусал и кусал. Дышал тяжело, несдержанно, надрывно. Он словно хотел сделать так, чтобы я спятила, просто тронулась умом. Кажется, Хайтани был близок к тому, чтобы исполнить это, потому что, ненавидя его в этот момент, но так отчаянно в нем нуждаясь, я прижалась затылком к стене и почти прорычала от искрометного оргазма. Раз за разом мои мышцы сокращались, по телу волна за волной проносилось удовольствие, и стон облегчения стал завершающим штрихом этого безумия. Обессилев и с трудом сдерживая рвущиеся наружу ругательства, я крепко прижалась к Рану, повисла на его плечах и закрыла глаза. Он медленно, словно не решаясь, поднял руку и запустил мне в волосы на затылке. Вторая его рука, его влажные пальцы, погладили мой живот. И снова поцелуй: неистовый, голодный, опасный. Ран мог не остановиться, мог сейчас же вместе со мной упасть на пол, да что угодно мог, но мучил только этим поцелуем. Он хотел все мое тело. Я поняла это по его рукам, которые вдруг стали ощупывать меня всю, по пробудившейся в нем агрессии, по дрожи, что то и дело прокатывалась по его плечам. Я не осознавала, да и не хотела осознавать, как сильно мне хочется продолжения, но когда эта мысль все-таки сформировалась в моей голове — четко и ясно — на меня словно ушат холодной воды опрокинули. Напряженно замерев, я резко отвернулась, этим самым прерывая поцелуй, и толкнула Рана в плечи. — Отойдите. Хватит. Мой голос звучал неузнаваемо. Ставшее ватным тело было неуклюжим, неповоротливым, однако Хайтани, лишь на секунду замнувшись, отошел на шаг назад. Он опустил голову — пытался отдышаться — а после взглянул на меня. Только тяжело, исподлобья. И тут же вынул сигареты, кивком головы указав на входную дверь. — Подожди у лифта. Я вышла за дверь так быстро, насколько вообще могла. Правда, на минуту пришлось задержаться, чтобы поправить белье, и, признаюсь, ехать мне никуда не хотелось. Я вообще не хотела находиться в компании Рана. Поэтому, грозясь нарваться на его гнев, осмелилась спуститься вниз. Даже всю подземную парковку пересекла и оказалась на улице. Сразу стало чуточку легче. Свежий ветер обдувал кожу, что по-прежнему пылала, и я медленно побрела по тротуару. Мыслей в голове был рой, но в то же время — ничего. Пустота. И такой же пустой, бесчеловечный Хайтани притормозил рядом. С тихим жужжанием опустилось стекло, а я все равно не остановилась. — Милая девушка, познакомимся? — глупо пошутил Ран. Я остановилась. — Нет. У меня есть муж, — дрогнув ноздрями, улыбнулась ему. Хайтани забавно щурился на солнце и усмехался. — Вам смешно, господин? Вас веселит то, что вы делаете со мной? — А что такого я делаю? Не принуждаю. Ты сама очень даже поддаешься мне. — А как я должна отбиваться от крепкого, больного на всю голову мужика?! Мои руки невольно сжались в кулаки. Однако, удивительно, Ран посерьезнел. Он внезапно сорвался с места, передо мной свернул в переулок и, оставив машину там, вышел. — Хочешь поговорить, Анна? — спросил он напряженно. — Что ж, давай поговорим. Я считаю, ты воспринимаешь мое внимание как-то чересчур болезненно. Твое выражение лица, когда ты увидела мою спину, было красноречивее слов. Я проверил, что хотел, больше сомнений не имею. Все твои слова — полная хуйня. Ты постоянно лжешь мне, и я уже привыкаю к этому. Продолжай, Анна, если тебе нравится играть в недотрогу — продолжай. Вот только тебе хватает всего лишь поцелуя со мной, чтобы ты уже вся взмокла. Нравится тебе это или нет, но все именно так: ты погрязла в этих отношениях. Я молчала. Жестоко, но он был прав. В конце концов, кивнув ему, я стойко спросила: — Теперь когда вы понимаете, что нас тянет друг к другу, что предпримете? Ран улыбнулся. У меня даже дыхание перехватило, потому что у него это вышло так искренне, так солнечно, что мне стало дурно. — Ничего. — Ничего? Слабо верится. — Да, ничего. Дело случая, Анна. Только случай все разрешит. И поверь, если в следующий раз я доберусь до твоего белья, вставлю в тебя уже не пальцы. — Вы невыносимы, — шикнула я, отвернувшись от его наглого лица. — Знаю, спасибо. А теперь — в машину. Нас ждет Ханма. Меня пригвоздило к месту. — Кто?! Ран открыл дверцу автомобиля, приглашая меня нарочито пафосным жестом, будто звал сесть в королевскую карету, и повторил: — Ханма. Он привез подарок в честь твоего с моим братом союза. Шуджи очень продуманный, Анна, — прибавил Хайтани, кажется, не осознавая, что сам пристегивает меня ремнем безопасности, — и то, что он хочет подарить тебе один из своих ресторанов, значит лишь одно. — Мужчина заглянул мне в глаза, не отодвигаясь, и на мгновение его взгляд переместился на губы. — Шуджи хочет держать «врага» поближе к себе. Врага, то есть тебя. Это был весьма неожиданный поворот. Я изумленно смотрела в пространство. И чем же это все закончится?