Глава 25

      Сколько прошло времени? Что вообще происходит? Кажется, на нее напали…       Было темно. На ее голову надели мешок. Анна вспотела и пребывала на грани обморока. Но кто-то постоянно поддерживал это мучительное состояние, раз за разом вводя ей что-то в вену. Нарита не могла сопротивляться. Она была привязана к креслу. Конечности онемели, грубые веревки натерли кожу, однако это все ощущалось смазано. Наверное, из-за препарата, который оказывал странное действие. Нарита не могла даже испугаться, потому что все ее эмоции были подавлены. Голова безвольно свесилась на грудь, а все тело стало словно тряпичным. Спустя какое-то время сквозь гул в ушах она услышала шаги. Судя по эху, это было большое здание — может, ангар — да и сквозняки, что налетали со всех сторон, свидетельствовали о том же. Кто-то приближался. Не спеша и размеренно. Нарита приложила массу усилий, прежде чем смогла поднять голову. Вряд ли она разглядела бы того, кто остановился прямо перед ней, но внезапно этот человек сорвал мешок с ее головы, дернув при этом за волосы. Анна не издала ни звука. Пьяно, измученно, вяло она вскинула глаза к лицу мужчины. Незнакомец был бледным, с впалыми щеками, за счет чего его скулы и подбородок казались вытесанными из дерева, с синяками под темными глазами и гладкими, уложенными воском черными волосами. Одет он был в кожаную куртку, черную водолазку и брюки. Но самой ярко выделяющейся чертой на его лице были два шрама, пересекающиеся ровно под левым глазом. Анна подумала, он, вероятнее всего, носит линзы, потому что темно-карие глаза казались слишком уж черными, а радужка была крупнее, чем у любого другого человека. Разглядывая его в наркотическом экстазе, Нарита дышала через приоткрытый рот, и ее губы от этого совсем потрескались. Мужчина, который зубами сжимал сигарету, затянулся, перехватил фильтр пальцами и, выпустив густое облако дыма, вынул что-то из кармана куртки. Анна мгновенно задергалась в припадке и, наконец, подала голос. — Дай! — закричала она сипло, — да-а-ай! Мужчина рассмеялся, обнажив зубы с двумя золотыми коронками на клыках. Нарита, увидев это, замерла. Мороз побежал по коже: подумала, он, наверное, прокусывает этими коронками человеческую плоть. Заметив ее страх, мужчина открутил крышку бутылки, при виде которой Анна и закричала, и поднес к ее губам. Он не заботился, достаточно ли она выпьет. Просто заливал в нее воду, в то время как девушка, запрокинув голову, громко глотала и кашляла. Когда совсем уже зашлась кашлем, мужчина на секунду остановился, а потом вылил остатки воды ей в лицо. Нарита зажмурилась и вновь посмотрела на него. Тошнило. Как же сильно ее тошнило. Однако ей пришло на ум спросить о том, что сейчас вовсе ее не волновало, но она должна была знать. — Убьешь меня? Было не до формальностей. Старше он ее или младше — все равно убийца. Так что говорить со своим «палачом» на «вы» казалось наивысшей глупостью. — Пока нет. Анна не ожидала, что у него будет такой бархатистый голос. Она снова сонно моргнула, а мужчина тем временем, докурив, отошел в сторону. Он снял куртку, обнажив портупею с кобурой, из которой выглядывала рукоять пистолета, и Нарита тихо заскулила. Наконец страх стал забирать свое. А еще тело начало трястись так, словно Анна только что вылезла из ледяной воды. — Ну-ну, успокойся, — улыбнувшись, проговорил «палач» и присел перед ней на корточки. — Ты готова со мной поговорить? Если все скажешь сама, обещаю, отпущу тебя без единой царапинки. Нарита опустила глаза к своим рукам, привязанным к подлокотникам кресла. — На мне уже… — выдавила она, стуча зубами, — …уже есть раны. Что будешь с этим делать? — Но ведь их нанес не я. — Мужчина помолчал. — Давай я сейчас задам парочку вопросов, а ты ответишь мне честно. Идет? Прекрасно понимая, что перед ней сидит настоящий мясник, психопат, нанятый Ханмой, Нарита не знала, как себя вести. Плакать, кричать, молчать? В любом случае он причинит ей вред. Это все ощущалось так странно. Эффект от препарата был чудовищным: Анна умом понимала, что сейчас ее замучают, но тело как будто начало защищаться. Адреналин выбрасывался в кровь в нереальных размерах, и от этого ее сердце просто пробивало грудину. Нарита не знала, сколько протянет под наркотиками, поэтому остекленело смотрела мужчине в глаза и ждала. — Вопрос первый, — не думая даже давать ей выбор, произнес он, — какова твоя роль в «Бонтен»? — Никакой. Это было честнее честного. Однако «палач» слегка нахмурился. — Я говорю правду, — процедила Анна. — Меня использовали. Господин Ханма… он хотел со мной… «поиграть», — все еще заикаясь от озноба, сказала она, — сам знаешь как. Но не вышло. Я стала женой… Хайтани… Мужчина кивнул. — Почему тогда тебя не отпустили? — С чего ты это взял? — Нарита закрыла глаза. Веки были невероятно тяжелыми. Она устала и больше не могла оставаться даже в положении сидя, но внезапная резкая боль обожгла скулу, и ее голову мотнуло в сторону. Анна заныла от ужаса, а из глаз слезы брызнули так быстро, что она и понять этого не успела. Вся левая часть лица стала пульсировать и стремительно опухать. — Не спи, когда я с тобой говорю, — прозвучал все тот же ровный голос. Задыхаясь от нестерпимой боли, Нарита медленно повернулась к мучителю, и поняла, что левым глазом больше ничего не видит. Он полностью заплыл. Губы задрожали и нижняя закровоточила. — Вот так, молодец, смотри на меня. — Потянувшись куда-то в сторону, мужчина взял вторую бутылку воды. Открыл ее и грубо плеснул девушке в лицо. — Будешь спать, сделаю еще одну инъекцию. Только это будет последняя, ты точно больше не протянешь. Анна не смогла удержать себя от того, чтобы не свесить голову вновь, поэтому второй удар предугадала за секунду до него. За счет этого он вышел более смазанным. Однако от того, что пришелся на ту же щеку, привел к более серьезным последствиям: раздался хруст кости. Нарита тихо выдохнула, и ее глаза закатились. Она потеряла сознание. — Вот блять, — сплюнул мужчина себе под ноги и стал брызгать ей в лицо водой. Рассеченная на ее скуле кожа выглядела мерзко, но так было бы для нормальных людей, а ему такое нравилось. Пока она была в отключке, он даже оттянул один край раны в сторону, наклонился ниже и, хорошенько рассмотрев результат своих «трудов», шлепнул девушку по лицу. — Очнись уже. Нарита приходила в себя медленно. Ее голову продолжало мотать — то вниз, то вверх, то вниз, то вверх. Пока, в конце концов, мужчина не потерял терпение окончательно. Он собрал волосы Анны на затылке, натянул корни и, заставив ее смотреть ему глаза, спросил: — Кто ты для Майки? — Никто… — Тогда спрошу еще кое-что? Кто ты для Хайтани? С кем из них ты провернула этот план за спиной моего босса? Анна не могла сфокусироваться. У нее страшно болело лицо, да и голова гудела. Теперь девушка только и могла отчаянно бороться с тошнотой, которая усилилась. Однако недовольный ее молчанием мужчина цокнул, схватил бутылку и, стиснув девушке челюсть, стал заливать ей в рот воду. Нарита громко закашлялась и выплюнула эту самую воду ему в лицо. Злобно рассмеявшись, мужчина встряхнул Нариту за грудки и принялся наносить по ее телу беспорядочные удары. Но это так лишь казалось, а на самом деле каждый удар был выверен. Он явно знал, куда бить, чтобы было смертельно больно: лицо, живот, плечи, бедра. Он «помечал» ее без пощады и жалости. Бил, бил и бил. Анна отключалась и приходила в себя, а потом вновь отключалась, и в промежутках между обмороками она стонала и тихо просила остановиться. Потом уже не могла говорить. Окончательно выпала из реальности. Долго стоя над ней, нанятый Ханмой убийца методично вытирал кровь со своих рук, после чего решил сделать ей еще одну инъекцию. Все равно пытки ни к чему не привели. Девчонка действительно была бесполезным куском дерьма. Телефон, выброшенный на пустыре, через который они проезжали, ничем не помог. Придурки из «Бонтен» никак не могли выйти на след. Или не хотели? А может, даже нарочно готовились к нападению? И это было похоже на правду больше всего. Конечно, Ханма, заключенный под стражу, не давал распоряжения убить эту «бонтеновскую» шалаву, но очень хотелось. Однако следовало привести ее в чувство, а потом продолжать в том же духе. В криминальной среде его звали Каннибал. Это из-за того, что он с особым удовольствием оставлял на жертвах свою «метку» — глубокий укус, надрывая плоть. Сейчас с этой девчонкой Каннибала мучило то же самое желание: впиться в ее тело и раскромсать клыками. Но она не выдержит. Ханма разозлиться, и тогда не видать ему второй части оплаты. Так что придется терпеть. Каннибал покинул ангар, посмотрел по сторонам, слушая звуки природы, и направился к внедорожнику, стоящему в темноте у самого кустарника. Лес жил своей жизнью. Цикады, какие-то шорохи и тихий хруст веток. Однако обоняние, приученное к запаху крови, не уловило ни единого аромата: ни цветов, ни водорослей — совсем рядом была река — ни даже топлива, которое кто-то пролил у заднего колеса автомобиля. Вдруг раздался короткий свист. Каннибал обернулся спокойно, бояться было нечего — это свои затаились за ангаром, дожидаясь ублюдков из «Бонтен». Он махнул рукой, мол, порядок, и открыл переднюю дверцу машины. На сиденье лежал металлический чемоданчик с ампулами, шприцами, жгутом, антисептиком и ватными тампонами. Мужчина взял его и пошел обратно. Шагая вальяжной походкой, он в уме прикидывал, сколько надо ввести на этот раз, чтобы девка не сдохла, но дошел только до середины здания, как тут же застыл. Кресло, где должна была корежиться его жертва, оказалось пустым… Нарита продиралась сквозь кусты, глядя в широкую спину расплывающимися зрением. Она то и дело водила по воздуху руками и совсем не замечала, как в босые ступни впиваются камни, шишки, обломанные ветки. Так тяжело было разглядеть своего спасителя, но она не сводила с его силуэта глаз. В какой-то момент Анна очнулась от того, что кто-то разрезает веревки, а после этот кто-то, взвалив ее на плечо, понес из ангара прочь. Но видимо, понимая, что у нее сотрясение мозга, спаситель, достигнув линии кустарника, поставил ее на ноги. Горящие вдали фонари какого-то завода стали их маяком. Мужчина шел впереди, не говоря ни слова. Нарита отставала, он ждал ее, и они снова шли. — Сожгите там все, — услышала девушка, когда ее силы совсем иссякли, и она рухнула на колени. Щебень впился в голую кожу. Платье, что было на ней, сейчас выглядело, как лохмотья. — Анна, — все тот же голос, который сейчас звучал до странного знакомо, но пугающе холодно, привлек ее внимание. Девушка села и взглянула на мужчину, стоящего над ней. Ран. Это был он. Позади нее, вдалеке, поднялся шум, зазвучали глухие хлопки — вероятно, выстрелы — и стало куда светлее. Анна оглянулась и завороженно уставилась на горящий ангар, а рядом с ним пылала машина. Мужчины кричали и палили друг в друга, как на поле брани, а Нарита не могла оторваться от этого зрелища. Ее сознание было все еще сильно притуплено, а сердце продолжало биться неправильно — слишком быстро, и от этого в ушах громко шумела кровь. — Анна, — повторил Хайтани, — вставай. Я отвезу тебя домой. Ты ведь сможешь встать? Он сказал так, а сам подхватил Нариту под локоть, и она, вдруг озлобившись, шлепнула его по руке. — Убери, — произнесла и медленно встала. Мир покачнулся, но девушка удержалась на ногах. К ним кто-то бежал со стороны ангара. — Больше никогда… не трогай меня. Слышишь? Хайтани поморщился, потому что ему было больно видеть ее такой измученной. Лицо отекло и потемнело от побоев. Платье было измазано кровью. Босые ноги — грязью. — Хорошо, я просто отвезу тебя в больницу, а потом мы… — А потом мы ничего, Ран, — сжав руки в кулаки, сказала Анна. — Ничего не будет. Я не хочу продолжать это. Ты должен отпустить меня. Понимаешь? Ты же видишь, во что для меня вылилось это знакомство с вами. Поэтому отпусти. Хайтани смотрел себе под ноги. Нарита умудрилась заметить, в каком он состоянии. Подавленный и явно агрессивно настроенный Ран внезапно согласно кивнул. Анна сглотнула комок, раздирающий ей глотку, тоже кивнула, а потом увидела рядом стоящего Риндо. Улыбнулась ему. Его брат пошел вперед — в сторону фонарей. Однако Риндо, оторвав взгляд от Анны, неожиданно подался вперед, выставив руки, и крикнул: — Ран, нет! Нарита, заторможенная и огромным усилием воли сохраняющая связь с реальностью, тоже посмотрела на старшего Хайтани и, отчаянно содрогнувшись, зарыдала. Ее прорвало так резко, что Риндо растерянно оглянулся. — Давай же… — завыла Анна, глядя на Рана, который стоял, направив на нее оружие. — Ты сможешь… Давай. — Я попросил прощения. Анна вспомнила. Он действительно сказал ей это в отеле в Сеуле. Так вот что это значило… Вытерев ладонями лицо, Нарита застонала от боли, но сейчас было куда страшнее и больнее от того, что в нее целился человек, к которому она так сильно привязалась. — Прости, — повторил Ран. — Прекрати, — тихо попросил Риндо. — Опусти оружие. Это не смешно, они-чан. Ран ничего на это не ответил. Он посмотрел на Анну так, словно хотел оставить этот ее образ — жертва по его вине — в своей памяти навсегда. Он пытался убедить себя, что именно этого и хотел с самого начала — убить. Так он больше не станет искать с ней встречи и навсегда вычеркнет из своей жизни. Он обещал ей это. — Ненавижу тебя, — пробормотала Анна, сжав на груди ткань платья. Ран отвернулся. Нарочно, чтобы не видеть, куда выстрелит. А когда вдали громыхнул взрыв, выстрел слился с ним воедино. В долю секунды тело Анны парализовало. Она отшатнулась. В глазах потемнело. Ноги подкосились. Боли от удара головой о землю она уже не почувствовала. — Какого хуя, Ран?! — выкрикнул Риндо, ринувшись к девушке. Старший Хайтани смотрел в одну точку. Куда-то в самую непроглядную даль. Казалось, по ощущениям, он выстрелил себе в грудь. Дышать было тяжело. Спрятав пистолет за пояс брюк, он вынул из кармана сигареты и прикурил. За спиной матерился Риндо, пытаясь достучаться до Анны, но судя по всему она была мертва. — Что ты сделал? — схватил его за плечо Рин, но тот не дал себя развернуть к ней лицом. Ран трусил. Боялся увидеть ее мертвой. Да, он был самым настоящим трусом и признавал это. Анна стала его испытанием. Что бы он ей не говорил, все равно тайно мечтал присвоить себе. Что делал бы дальше, не знал, но все равно мечтал об этом. — Зачем? — вцепился в лацканы его пиджака Риндо. — Зачем ты выстрелил? — Потому что люблю ее, — отчеканил Ран. — Ты считаешь, что у меня получилось бы дать нам шанс? Я не умею, Рин. — Ты не пробовал, — цедя каждое слово сквозь зубы, произнес Риндо. — Теперь так и будешь жить дальше? Полегчало хоть? — Ты сам знаешь, что нет. Риндо отпустил его и отошел назад. — Она сказала, что ненавидит тебя. Думаю, солгала, — его голос прозвучал сдавленно. Ран молчал. Сейчас он не мог посмотреть на брата, потому что осознавал — тот никогда ему этого не простит. Он сам себя не простит. Но почему Риндо так реагирует? — Ты ее… — Заткнись. Нет. Мне просто жаль ее. Риндо оставил брата и направился обратно к телу. — Даже не взглянешь? — спросил, выдернув ремень из брюк, чтобы наложить его как жгут на рану девушки, из которой хлестала кровь. — Риндо… — вдруг сипло позвал Ран, — я не убил ее? Если это так, послушай меня внимательно: прямо сейчас увези Анну. Спаси ей жизнь, Риндо, и спрячь там, где я никогда ее не найду. Ты понял? — Риндо молчал и возился с безвольным телом. — Ты слышишь меня? — повысил голос его брат. — Она мертва, — процедил Риндо с грубой ухмылкой, словно наслаждаясь страданиями всегда непробиваемого братца. — Так что отвали. Однако Ран повторил: — Увези эту женщину как можно дальше от меня… Тяжелое давящее сверху чувство вины не давало ему двигаться нормально, поэтому Ран шел к заводу, у которого осталась машина, медленно. Казалось, его побили палками. Все тело страшно болело. Подрагивающие пальцы подносили сигарету к губам слишком часто. Уже кружилась голова. Теперь Ран мог считать себя настоящим моральным уродом и даже недавние заверения в том, что это убийство было необходимостью, сейчас выглядели невероятно глупо. Однако он упорно отвергал любые эмоции, что начинали сковывать холодный рассудок, и шел к своей машине. И только там, распахнув дверцу, выбросил окурок, положил обе руки на крышу автомобиля и сжал кулаки. — Сука… больно… — в ярости прорычал он и дважды ударил по машине. Даже не думал, что будет так хуево. Настолько, будто из его груди медленно вынимают сердце, причем голыми руками. Теперь жалеть было не о чем. Ран сел за руль и, оставив парней разбираться с беспорядком, покинул это место. Он всегда был такой мразью. Напрасно Анна полюбила его.

***

      Наблюдать за Масудой было забавно. Хайтани решил, что поможет ей — предложил девушке сходить на свидание с одним хорошим парнем. «Хороший парень» Мицуя был не против, но только до того как узнал о беременности Юи. Причем та была на большом сроке. Он сказал, что эта девушка, конечно, в его вкусе, но ему чужой отпрыск уж точно не нужен. Да к тому же Санзу, прознавший обо всем, разошелся так, что чуть не сломал Такаши руку. Они сцепились прямо в приемной Хайтани, и тому пришлось разнимать их как двух школьников. В итоге Юи оставалась одинокой, а Харучиё, этот недоделанный торчок, не собирался жениться на ней. Оставалось надеяться лишь на то, что когда Масуда родит его ребенка, он смягчится хотя бы немного. Но сказать по правде, в это мало кто верил. Покинув офис около трех часов дня, Ран отправился прямиком в цветочный магазин. Купил одну большую орхидею и поехал привычной дорогой в место, куда ездил все эти восемь месяцев. Почти каждый день. Был апрель. Сакура отцвела, и все вокруг зазеленело. Стало тепло, в воздухе витали дурманящие запахи цветов, и хотелось чего-то нового. Но в жизни Рана все было по-старому. Почти все, кроме… «Amore, ты игнорируешь меня так долго. Неужели мы расстались всерьез?». Прекрасная Эльба могла считаться такой же прекрасной и дальше, но она катилась прямиком в пропасть. Семья ее мужа давно знала, что Эльба не хранит верность своему браку, но, к счастью, имя Рана тщательно скрывалось, и когда она вот так беспечно писала ему, все могло рано или поздно обернуться бедой. Прочитав сообщение, Хайтани заблокировал и этот ее новый номер. Вскоре он свернул на тихую улочку, проехал по щебню и припарковался. — Снова вы, господин, — поклонился ему сторож. — Как поживаете, Ямагути-сан? — кивнул Хайтани. — Неплохо, господин, неплохо, — заулыбался тот беззубым ртом, и оставил Рана в покое. Понимающий старик. Хайтани медленно побрел меж рядами надгробий. Давно заучил, куда идти. Скоро остановился напротив одного из них и положил на холодный камень орхидею. Сел на траву, скрестив ноги по-турецки, снял пиджак и бросил рядом. Он молча закурил и посмотрел на имя «Нарита Анна». Ран не мог перестать приезжать сюда. Риндо однажды сказал ему: «Надо было явиться хотя бы на похороны. Тогда не мучился бы». Ран знал, что там был только сам Риндо. Он больше никому не сказал о гибели Анны. И правильно. Пусть лучше ее единственный приятель Камата думает, что она жива. Но то, что он сказал Рану сегодня… «Видимо, Анна уехала. Так ведь, господин?» — добродушно улыбнулся Иори. Хайтани, который был в «Rosie» с членами организации, недовольно свел брови. Он не приезжал сюда с прошлого августа, избегая собраний в этом заведении всеми способами. Сегодня же они проторчали тут все утро, ведя переговоры с Кисаки, который остался без своего лучшего из людей, а именно без Ханмы, так теперь еще этот сопляк Камата мешался под ногами. — «Она тем летом говорила, что хочет жить в Сеуле. В каком-нибудь тихом месте. Наверное, в самом деле уехала». «Да, уехала», — подтвердил Ран мрачно, и парень наверняка ему поверил. Но если так подумать… — Если так подумать, — впервые Хайтани заговорил у могилы Анны. — Сеул? — прикрыв глаза, он глубоко затянулся. — Сеул.