Часть 1. Присутствие

Хара Марихико не очень внимательна к вещам в своей квартирке, которую арендует ей магический колледж. Она это место обычно использует только для того, чтобы залечь на дно после особенно трудной миссии, зализать раны, отдохнуть. Может ли она назвать его домом? Да, может, хотя и относится, как к служебной квартире. Хара Марихико как правило разбрасывает свои вещи так, как хочет, но некоторые она оставляет только на “своих” местах. Например, её духи Young Rose от Byredo – дорогой подарок от студентов, которых она выпустила, – всегда стоят на туалетном столике, и она искренне удивляется, когда находит их за журнальным столом. Ещё она всегда готовит одежду на будущую миссию с вечера, чтобы не тратить утро на подборку и глажку белья; она вполне могла достать свои шелковые трусы, а потом оставить их на постели, сделав выбор в пользу удобных хлопковых шортиков. Но Марихико не помнит, чтобы дела обстояли именно так. Она точно не доставала леопардовые стринги, которые были предназначены для свиданий. Девушка чувствует, что внутри вздымается монстр под названием “тревога”, и впервые в жизни она звонит Сёко и просит о возможности переночевать у неё дома. Та не возражает, особенно в обмен на пиво и сигареты. На всякий случай, Марихико делает снимок своей маленькой студии до того, как покинуть квартиру. Наверное, это ей просто все кажется. Наверное, она просто устала ходить с миссии на миссию и просто не помнит, как перекладывает свои вещи. Дома у Иэири-сан она по пьяни рассказывает о своих подозрениях, и нетрезвая Сёко так заливисто хохочет со словами “да ну, бред какой-то, так только в фильмах бывает”, что на сердце у Марихико становится легко. Это все её способность преувеличивать, на самом деле – ничего такого страшного не происходит. На следующий день она возвращается домой и на всякий случай делает снимок с того же ракурса, как перед уходом. Устало плюхается на диван и начинает сравнивать картинки. На первый взгляд, все в абсолютном порядке. На второй взгляд тоже. На третий… Марихико холодеет и чувствует, как по позвоночнику ползет ледяная змея страха и непонимания, как вообще это могло произойти. Она замечает, что коробка с бумажными салфетками – обычными одноразовыми салфетками, которые Марихико обычно использует для того, чтобы протереть пыль или вытереть нос, – стоит не возле телевизора, а на журнальном столике. Девушка тут же испуганно вскакивает. Она точно не сошла с ума, и в руках у неё буквально вещественное доказательство. Здесь кто-то бывает. Первым порывом стало пойти в полицию, но она довольно резво его отмела, и решила сначала пойти в магический колледж и рассказать о происходящем директору Яге. По дороге в школу девушка пытается гуглить, как себя вести в сложившейся ситуации. Сталкинг – вещь серьезная, и этим может заниматься примерно кто угодно. Марихико перебирает в своей голове варианты, кому она могла насолить… У неё нет врагов, не считая проклятий, у неё нет злостных бывших, она со всеми старается быть дружелюбной. По всей видимости, этот кто-то просто болен. Хара не в настроении оправдывать действия преступника, ей просто-напросто страшно, и она хочет от этого чувства избавиться. По пути в кабинет директора она сталкивается с пресвятым Сатору Годзё – и даже не замечает его, потому что очень волнуется и торопится скорее рассказать обо всем Масамити. А шаман словно специально не уступает ей дороги, в итоге она впечатывается ему в грудь. – Как же так, Марихико-тян, – воркует он мягко, – надо быть осторожнее с сэмпаями. – Годзё-сэмпай, – вздыхает Хара и кланяется ему низко. – Простите, я задумалась. – Что же такое беспокоит твою хорошенькую головку? Куда ты так торопишься? – спрашивает он. Шаманка к такому его снисходительному отношению к себе привыкла. Сатору – сильнейший, а потому ведет себя так, словно законы этого общества ему не писаны. Она никогда не понимала эту его маску балагура, которую он надевал, прячась за ледяными лазурными глазами. Пусть он был чертовски красив и популярен, она просто старалась держаться от него подальше по мере своих возможностей, и не сближалась с ним. – Простите, сэмпай, я тороплюсь к директору Яге, – поклонилась она ещё раз и оставила его в коридоре одного. Масамити воспринял её рассказ без особого энтузиазма, чему Марихико была неприятно поражена. Согласно ее представлениям, он должен был войти в её положение и тут же предложить куда-то переехать, придумать план действий, посочувствовать ей, в конце-то концов! Однако директор был отрешенно-равнодушен. – Хара-сан, ты уверена, что не сама переставила эту коробку с салфетками? – скептически уточнил у неё Яга. – Нет! Я же говорю вам, я специально сделала этот снимок, чтобы проверить… это была уловка… Неужели вы мне не верите? – спросила она с таким отчаянием, что мужчину, кажется, наконец-то проняло. – Извини, Хара-сан, с нашей работой легко стать недоверчивым ко всему, что происходит, – сказал Масамити, задумчиво почесывая свой подбородок. Пусть он и был одарен многолетним опытом, но такого на его практике еще не случалось. Он не очень понимал, что делать. – Ну можно же, наверное, что-нибудь сделать? – спросила она взволнованно. – Может быть, я могу поменять место жительства? – У нас не так много охраняемых штаб-квартир, – говорит Яга. – Поэтому переселить тебя прямо сейчас мы не сможем… Что меня действительно беспокоит, – начинает говорить он вполголоса, – так это то, что если кто-то в твою квартиру и проник, то это был шаман либо проклятье высокого уровня. Марихико похолодела. Ладно ещё проклятье, но если это действительно был кто-то знакомый… коллега… – Неужели нельзя ничего предпринять? – спросила она, начиная дрожать. – Поставить скрытую камеру, ну хоть что-то… – Это запрещено законом, – покачал головой Масамити. – Но вот, что мы можем сделать. Если ты вдруг почувствуешь, что в квартире кто-то есть, немедленно звони. Это первое. И второе, я попрошу кого-нибудь из магов пожить с тобой какое-то время. Тут такой деликатный момент, поскольку под подозрением наши коллеги, то никому об этом не рассказывай. – Я уже рассказала Иэири-сан… – расстроенно призналась девушка. – Ну, значит, Сёко и придется какое-то время пожить с тобой, – обрадовался Яга такому легкому решению. – Я сам осчастливлю её этим решением. А пока все, Хара-сан. Держи в курсе событий. Это все, чего смогла от него добиться Хара на тот момент. *** Годзё Сатору любил женщин. Ему нравилось то, как они пахнут, как выглядят и какие у них нежные тела – касаться их бархатистой кожи было одно удовольствие. Одни нравились ему больше, чем другие. Некоторых он просто обожествлял. Это началось ещё во времена его учебы в магическом колледже – вспыльчивая и раздражительная Иори Утахимэ по не очень понятной ему причине возненавидела его буквально с первого взгляда. Сатору хотелось понять, почему, ведь он был привлекателен и вообще душой компании. И однажды он прокрался в её комнатку в киотском общежитии в надежде постигнуть её чувства. Осознавал ли Годзё, что совершает преступление? Вполне. Ему очень понравилось чувство волнения, которое пробежало по шейным суставам от осознания того, что его могут поймать в любой момент. Он стоял посреди пустой комнаты и оглядывался, не зная, к чему притронуться. Потом за дверью послышались голоса, и он тут же телепортировался оттуда, чувствуя, как адреналин бежит по венам. Его не поймали, хотя он был так близок к провалу… В следующий раз он наведывается в комнату к Утахимэ во время занятий, чтобы туда точно никто не вошел и не помешал ему в поисках своеобразных улик. Он перерыл все, и в шкафу среди женского белья (одну из пар трусиков жадно сунул себе в карман) нашел дневник девушки. Листая простую школьную тетрадку, он нашел день, в котором она описывала свои ощущения от задания вместе с ним и… выдернул тетрадный лист. Слов любви, детской жалкой любви, что Утахимэ к нему испытывала, там было достаточно. Он не узнал, нашла ли она потом пропажу этого листа или нет, но своих язвительных комментариев и жестоких шуток в её сторону стал бросать ещё больше, чем прежде. Иори была в Киото, и слоняться туда каждый раз было довольно накладно. Шло время, девушка явно его разлюбила, а его жесткие подколы просто остались привычкой. Марихико была ничем не похожа на Утахимэ, но она пробуждала в Сатору интерес тем, что он практически ничего о ней не знал. Группа крови, дата рождения, какие парни ей нравятся – даже такие мелочные вещи были ему по какой-то причине недоступны. И однажды он наведался к ней домой точно так же, как когда-то много лет назад к Утахимэ. Никого не было, и внутри Годзё загудело приятное чувство тревоги и опасения, что его могут поймать. Но никто возвращаться в дом не собирался, снаружи было тихо, а парень, немного побродив по комнате-студии, посмотрев на то, как живет его коллега, довольно быстро ушел. А потом вернулся вновь. Во время совместного спарринга от неё пахнуло таким приятным ароматом, что ему стало интересно, какими духами она пользуется. Но на прямой вопрос Хара-сан почему-то не ответила, – кажется, её отвлекли студенты? – и тогда он решил все выяснить самостоятельно. Это было тогда, когда Марихико обнаружила духи не на своём месте. С трусами вышла история поинтереснее – Годзё впоследствии стала занимать мысль, какой же у неё интимный запах. Сначала он вспомнил про трусики Утахимэ, которые когда-то давным-давно украл (естественно, их у него уже не осталось), и тогда он отправился в её квартиру ещё раз, пока девушка была на задании. У неё была довольно обширная коллекция трусов, едва ли не на все случаи жизни, но больше всего Сатору приглянулись именно леопардовые стринги, что он разложил на постели – его член заинтересованно дернулся, и тогда он тут же переместился в свою собственную квартиру, быстро снимая штаны и потирая болезненно эрегированный орган, пока его ноздри все ещё были заполнены тем самым запахом… Наконец, тот раз с салфетками. Тогда он снова подвел себя к опасной грани, начав мастурбировать прямо в комнате, так что салфетки ему понадобились для того, чтобы вытереть сперму. Для Сатору не составило сложить два и два после того случая, когда он встретил взволнованную коллегу возле кабинета директора, а потом целую неделю Сёко ночевала вместе с ней. Она поняла. Она догадалась, что он был у неё дома. Годзё продолжал наблюдать за ними под покровом ночи, стоя в воздухе на уровне тридцатого этажа – находясь на этой высоте, девушки наивно не задвигали занавеси, и все, что происходило в комнате, было перед ним, как на ладони. Как же он любил женщин. Они обе сидели в пижамах с шортиками, и все, о чем мечтал Сатору, это прикоснуться к этой нежной коже на бедрах, покрывать поцелуями и… В ту ночь он впервые материализовался в квартире, когда там кто-то был. Не просто кто-то – на соседних футонах спали и Марихико, и Сёко. Он возвышался над Хара, наблюдая, как размеренно двигалась её грудь, как она вытянула голое бедро из-под одеяла. Тогда он, дрожа он страха и возбуждения, склонился и коснулся горячей кожи своей прохладной ладонью… *** Марихико проснулась с громким воплем, резко подскочив на своей постели. Её облепило жуткое чувство страха и тревоги, что кто-то за ней наблюдал, пока она спала. Рядом заворочалась и поднялась сонная Иэири-сан, спрашивая, в чем дело. – Сёко, мне показалось, что в комнате кто-то был. Ты чувствуешь чью-нибудь проклятую энергию? Медик ничего не чувствовала, кроме дикого желания провалиться обратно в сон, – так она и заявила коллеге. Марихико поднялась с постели и пошла умыться. Ей все еще было неприятно, так что она даже приняла душ в надежде смыть с себя это гадкое ощущение. Было ясно одно – присутствие Сёко тоже не особенно помогает. И либо она сходит с ума, либо преследователь очень искусен в своих методах. На следующий день Иэири-сан закончила свою вахту и съехала, а Хара отправилась к Масамити рассказать о том, что случилось ночью. На этот раз он выслушал её с максимальным скепсисом – что значит “почудилось”, что кто-то был в комнате? Ни она, ни Сёко не обнаружили всполохов проклятой энергии, а значит, это было только её больное воображение – вот, что Яга ей сказал. Марихико довольно тяжело перенесла этот разговор, а потом, покинув его кабинет, сразу же расплакалась, прячась в глубине магического сада. Она осталась в полном одиночестве против неизвестного ей преследователя. Это было очень жуткое и безысходное ощущение. Вдруг она поняла, что рядом с ней кто-то стоит. Взгляд упал на черные ботинки-челси огромного размера, она подняла заплаканные глаза и прикрыла лицо ладошкой, так как Годзё Сатору не заслонял собой солнце. – Что случилось, Марихико-тян? – он застал её плачущей и присел рядом. – Почему плачешь? Тебя кто-то обидел? Давай, расскажи мне, я разберусь… Хара была в отчаянии, а потому совсем забыла про завет Масамити никому ни о чем не рассказывать, чтобы не плодить слухи. Он все равно перестал ей верить, а хотелось выговориться хотя бы кому-то… – Меня преследуют, Годзё-сан, – как ребенок проревела она и уткнулась в его грудь. Она не сразу поняла, что Сатору отключил бесконечность, только чтобы утешить её. Его гигантская рука легла ей на макушку и стала гладить по голове. – Да ну? Быть того не может, – утешительно сказал он. – А к Масамити ты ходила? – Он мне не верит, – всхлипнула Хара. – Но я же не сумасшедшая. Я точно знаю… Сатору в этот момент испытывал невероятную гамму эмоций. Ему хотелось рассмеяться над тем, как он был близок к провалу, но все оказалось так хорошо, что теперь девчушка осталась совсем одна – и что же? – жалуется на него ему же самому. Могла ли ситуация сложиться для него удачнее? – Ну, ну, – повторил он утешительно. – Я тебе верю, Марихико-тян. Я тебе помогу, не волнуйся. Поплачь, поплачь… Его воркования и спокойный голос довольно быстро успокоили молодую шаманку. Она в последний раз шмыгнула носом и отстранилась от него, утирая ресницы от слез. – Простите, что расклеилась перед вами, сэмпай, – извиняющимся тоном сказала она. – Мне так жаль, что доставила вам хлопот… – Ну что ты, Марихико-тян, – он поднялся с парковой скамьи, – о милых кохаях надо заботиться. Давай я провожу тебя до дома. Она не стала отказываться. Чья-то забота и правда не помешала бы. *** Так Годзё Сатору впервые оказался у неё дома. Так по крайней мере считала сама Хара – она ведь не знала, что он уже бывал у неё в гостях без приглашения. Коллега вел себя, как обычно – веселился, балагурил и старался вызвать на лице у девушки улыбку, что удалось довольно-таки быстро. – Марихико-тян, я так мало знаю о тебе, – внезапно говорит Сатору, – а тебя, оказывается, кто-то преследует. И я, твой сэмпай, даже не узнал бы об этом, если бы не застал тебя в саду… Нехорошо, Марихико-тян. Она краснеет по непонятной причине, хотя точно не сделала ничего плохого. – П-простите, Годзё-сэмпай, – отвечает она лишь это. Он снимает свою повязку с глаз и бросает на журнальный столик. – Хочу знать тебя получше, Марихико-тян. Может быть, сходим вместе на свидание? Это позволит нам с тобой сблизиться… Несчастная Хара так ошеломлена событиями целого дня, что у неё нет ни минуты на то, чтобы подумать, как ответить красавчику и ловеласу Годзё Сатору, и с её уст слетает тихое: “Конечно, позаботьтесь обо мне, сэмпай”. Покинув её дом, Сильнейший шаман смеётся себе в кулак. Оказалось, что в её доверие было слишком уж легко втереться, но – да. Уж он-то позаботится о своём милом кохае.