Часть 2. Сообщения

Время идет, но Марихико не становится спокойнее, наоборот, она тревожнее с каждый днем. Едва ли не каждую ночь она теперь просыпается от ощущения, что кто-то на неё смотрит в темноте. Это привело её к новой привычке – теперь у неё по ночам всегда включен свет. Поначалу обходилась торшером, но потом в темных углах стали мерещиться тени, и пришлось включать главный свет. Неожиданным образом частые миссии и сражения с проклятиями стали для неё отдушиной, особенно если командировки предполагали ночевки в новых местах. Ей было все равно, где спать, в роскошном люксе или в крохотном одноместном номере, главное, что там никогда не было присутствия её преследователя. Удивительным образом теперь Хара отсыпалась именно на заданиях. После своего неожиданного приглашения на свидание сэмпай пропал примерно на неделю, наверное, работал. А потом нарисовался в колледже свежий, как первый весенний день, и тут же подкатил к Марихико. – Ну что, мой милый кохай, какие планы? – спросил он, склоняясь над ней в коридоре. Она почувствовала себя не очень уютно, так как он практически устроил ей кабэ-дон. – Ты мне свидание, кажется, обещала. – Прямо сейчас? – взволнованно переспросила девушка. – Но я совсем не готова… – Тогда, может, сегодня вечером? – промурлыкал он, склоняясь к её уху. Сердце бешено застучало в груди девушки. – Надеюсь, у тебя нет завтра миссии, Марихико-тян. У меня на тебя большие планы. Она слышит шелест его формы, и он тут же отстраняется и быстро уходит, оставляя после себя шлейф дорогого парфюма и разочарования девушки, что он её не коснулся, а ей этого, неожиданно, очень захотелось. По дороге домой, куда девушка не очень-то хочет возвращаться, она думает о том, как интересно сейчас складывалась её жизнь. Неожиданным образом на неё обратил внимание не кто-то, а Годзё Сатору, влажная мечта всех студенток магического колледжа, тайная мечта всех коллег женского пола, и вообще мечта всех женских особей. За ним наверняка увивались красотки и краше неё самой, но почему-то его внимание привлекла именно Марихико. Стоило ли этим гордиться? Она не стала об этом думать. Хотелось просто расслабиться и отвлечься от постоянных мрачных мыслей о преследователе, и она собиралась использовать для этого своего красивого сэмпая. По приезде домой девушка приняла душ, уложила волосы и накрасилась. Стоя напротив шкафа в халате, она выбирала наряд между двумя выходными платьями: черное было коротким до середины бедра, но закрытым и строгим, а серебристое шелковым, летящим и чересчур уж открытым. И все же Марихико показалось, что так она будет гармоничнее смотреться рядом с Годзё Сатору, а потому надела именно его. В семь вечера прилетела смска от сэмпая, что он ждет её внизу. Возле дома стояла машина, за рулем которой сидел, видимо, личный водитель клана Годзё, потому что девушка его ни разу не видела в колледже. Телефон пиликнул ещё раз, пока она шла от подъезда к машине, и Хара остановилась, вчитываясь в текст. “На свидание собралась?” – гласило сообщение от неизвестного номера. Марихико тут же начала судорожно оглядываться, но вокруг никого не было. Тогда она испуганно запрыгнула в машину и тут прижалась лбом к Сатору. – Ты чего, маленькая? – удивленно спросил он, заметив, что девушка дрожит. Водитель плавно тронулся с места, пока Годзё её приобнял за плечи. – Что случилось? Ты убегала от проклятия? – Н-нет… Смотри! – она испуганно продемонстрировала ему сообщение от неизвестного. – Он действительно существует… Сатору взял её телефон в руки и внимательно посмотрел на сообщение. Его брови были хмуры, а Марихико прижималась к нему так взволнованно, что он не мог не утешить её. – Послушай, сейчас ты со мной, правда? – вернул он ей в руки телефон и прижал к себе покрепче. – Я ведь Сильнейший, Марихико-тян, да? Он не посмеет тронуть тебя, пока ты со мной. – Ты прав, – ответила нервно Хара, чувствуя, как озноб в теле потихоньку проходит в его теплых объятиях. – Да, ты совершенно прав, сэмпай. – Ну вот, ты даже на “ты” со мной перешла, как хорошо, – обрадовался Годзё. – М-м, давай мы еще немного сблизимся? Может, станешь называть меня просто Сатору? – Сатору, – повторила за ним Марихико, и ей стало немного неловко. – Сатору-кун, для начала, меня устроит. – Вот и ладненько, – старался поддерживать настрой парень. – А ещё ты отлично выглядишь! Такое платье у тебя красивое… И он ни разу не двусмысленно провел рукой по её белоснежному бедру, что оказалось оголено этим самым платьем. Хара вздрогнула, но руки его не отстранила, лишь улыбнулась ему смущенно и положила шаману голову на плечо. – Постарайся расслабиться, хорошо? – вкрадчивый голос ощущался россыпью мурашек. – Ты со мной, а я Сильнейший, и не дам тебя в обиду. Марихико чувствует бесконечную радость от этих слов. Как хорошо, что можно побыть слабой, что можно расслабиться и просто побыть хрупкой девочкой рядом с ним, а не шаманкой, которая со всем справится. Его руки касаются её ребер, ласкают кожу на открытой спине. Полностью зажатая в объятиях Сатору, Хара наконец-то чувствует себя в безопасности. Автомобиль довольно скоро останавливается. Молодой человек помогает девушке вылезти из машины и галантно подает руку. Они поднимаются под крышу высотки и оказываются в дорогом лаундж-ресторане, где их провожают в вип-пространство. Вот оно, влияние и богатство клана Годзё. Марихико никогда до этого уровня не подняться. Годжо ухаживает за девушкой и помогает ей сесть, после чего спрашивает, что она будет. Хара пробежалась глазами по меню и пришла в ужас от цен, а главное – от языка наименований, потому что она не поняла примерно ничего из того, что там написано. Кухня была французская, как и строки в меню – Я буду то же, что и ты, – ответила она, слегка краснея. Не было ничего стыдного в том, что она не знала французский язык, но это показывало разницу между их положением в обществе, и это смущало. Сатору сделал заказ, красиво помурлыкав на иностранном языке, после чего уставился во все глаза (во все шесть) на Марихико. – Ты очень красивая, – сказал он, протягивая руку через стол, чтобы взять её ладонь. – Почему ты скрывалась от меня все это время, Марихико-тян? Мы работаем вместе уже два года, а ещё три ты обучалась в колледже, а я только сейчас смог пригласить тебя на свидание. Как же так получилось? – И ничего я не скрывалась от тебя, – смущенно говорит Хара-сан, пожимая плечами. Рука Сатору сухая и горячая, а вот её, наверное, слегка влажная от волнения. – Наверное, просто так получилось? Годзё улыбнулся, хотя ему явно было недостаточно причины “просто так получилось”. Тем временем официант принес шампанское, и Марихико скромно замолчала, дожидаясь, пока тот выполнит свою работу. Они пьют и беседуют обо всем на свете – с Сатору очень легко общаться, он словно сборная солянка всех сплетен на свете о магах как токийского, так и киотского филиалов. Его истории заставляют Хара смеяться, и он, кажется, исключительно счастлив такому воздействию. Вскоре подают кок-а-вин (цыпленок в красном вине) для них обоих с комплиментом от шеф-повара для особых гостей – улитки в чесночном соусе. Марихико наслаждается каждым кусочком, потому что блюда действительно отменные.  Под столом она ощущает, как длинные ноги Годзё обхватили её за щиколотку и взяли в обхват – так как у неё голые ноги, это особенно приятно и тепло, но от неожиданности девушка давится шампанским. – Что ты делаешь, Сатору-кун? – шепчет ему она, как будто тут есть кто-то, кроме них двоих и внимательного официанта, который следит исключительно за тем, чтобы бокалы оставались наполненными. – Мне просто нравится касаться тебя, – расплывается в улыбке шаман и наклоняет голову набок. – Тебе не нравится? Я уберу… – Нет!.. Нравится, просто это непривычно. Я знала, что ты очень тактильный, но не думала, что настолько, – улыбается Марихико. – Именно поэтому мы и здесь! – посмеивается Годзё в ответ. – Чтобы наконец-то узнать друг друга получше… *** Годзё не собирался упускать свой шанс завладеть Марихико на первом свидании. Он был максимально галантен, вежлив, много шутил и улыбался, в общем, всячески располагал её к себе. С такой внешностью, как у него, легче легкого получить расположение к себе женщины, и Сатору это прекрасно знал и пользовался этим. Они спускались в лифте, и он крепко прижимал её руку к себе. Хара после трех бокалов шампанского расслабилась, повеселела и, кажется, даже забыла о том, что у неё есть преследователь, прижимаясь к плечу сильнейшего шамана. Она доставала ему всего до груди, так что со своей высоты Сатору очень легко мог заглянуть в её декольте, которое демонстрировало нежную ложбинку грудей. Он знал, что очень скоро прижмется к ней лицом и почувствует бархатистую кожу под платьем. Они вышли из ресторана, и Годзё усадил Марихико в машину, сам сел с другой стороны и велел водителю краткое “домой”. Теперь важно было поддерживать интерес в девушке, чтобы её не развезло от поездки и алкоголя, так что он первым делом прошептал ей на ушко: – Я хочу тебя, – а заметив, как у неё побежали мурашки по коже от этих слов, он повернул Хара к себе за подбородок и добавил, глядя ей в глаза, – позволь мне сделать тебя только своей. Марихико часто заморгала, а потом слегка отвела взгляд, явно не в состоянии вынести взора его голубых очей, и смущенно кивнула. Годзё решил ковать, пока горячо, и впился жадным поцелуем в её губы, прижимая хрупкое тельце девушки к себе. Она довольно молода, может ли быть, что это её первый раз..? Он узнает обязательно, но чуть позже. Поездка до дома была жаркой. Он распалял её всеми возможными и невозможными способами, целовал горячими губами в шею, пытался приспустить лямки платья, целуя кожу под ними, но неизменно оставляя их на плечах. Хара хныкала в его объятиях, подставляла трепетно губы и позволяла делать с собой все, что он только хотел. У Годзё кружилась голова от происходящего. Внутри было только одно чувство – жадность, желание присвоить и оставить метки – ”собственность Годзё Сатору”. Он старался не перебарщивать, но запах её духов, запах той самой “юной розы” от Byredo, смешанный с её личным запахом, сводил его с ума. Под его поцелуями кожа на шее расцвела бутонами, которые он надеялся скрыть хотя бы до утра, а потом сослаться на порывы страсти. В апартаментах ему предстоит самое сложное – сдерживать себя и не показывать своего истинного зверя, что просыпается в нём во время секса. Марихико-тян кажется девушкой романтичной, а потому самый первый раз с ней должен быть незабываемым – он и массаж ей сделает, и романтическую музыку включит. Когда они поднялись в квартиру, Годзё и шага не дал ей ступить – прижал к стене, а сам опустился к ногам Хара, снимая её туфельки своими руками. – Сатору-кун, я и сама могу, – бормочет она какие-то глупости, когда ему просто надо продемонстрировать ей, что он – принц для своей Золушки, и готов даже разувать её. Затем он сгибает её колено и касается губами внутренней стороны бедра, неторопливо поднимаясь поцелуями выше.  Марихико упирается плечами в стену, чтобы не упасть – она явно к этому близка, но Годзё предусмотрительно придерживает её руками, продолжая прокладывать дорожку из поцелуев к заветному месту. В конце концов, он убежден, что чем выше любовь, тем ниже поцелуи. – С-сатору-кун, – пищит она сверху, и зверь ненадолго показывает свой истинный облик, впиваясь зубами в кожу на бедре. Девушка вскрикивает, и это его немного отрезвляет. Старается делать вид, что это случилось в порыве страсти, но в итоге подхватывает девушку под бедра и сажает на себя. – Прости мне моё небольшое нетерпение, – шепчет он ей на ухо, проводя влажным языком вдоль ушной раковины. – Пойдём в дом. Он приносит её в спальню и аккуратно опускает на шелковые простыни. Делает глубокий вдох и подходит к музыкальному проигрывателю, чтобы поставить диск с расслабляющей музыкой. Поворачивается к Марихико – судя по её виду, он сделал то, что нужно. – Будь со мной помягче, – шепчет она ему, когда Сатору подходит к постели, возвышаясь над ней. – Я не девочка, но и не особо обременена опытом. Годзё с большим трудом скрывает свою плотоядную улыбку, в итоге просто улыбается. Как он доволен был услышать это:  подобные признания – музыка для его ушей.  – Обещаю, я буду самым нежным любовником на свете, – говорит он, опирается о колено и снова целует шаманку. Она обнимает его за шею, тянет на себя, и он постепенно заваливается на девушку, подминая её под себя.  Зверю внутри очень хочется схватить её за запястья, вдавить в матрас и трахать до потери пульса это неопытное создание, но Сатору держится. Вместе с поцелуями он неторопливо стягивает платье с Марихико, параллельно трогая её между бедер – его ладонь почти ошпарило от жара, что она издавала. Хара слегка дрожала от волнения, когда осталась без платья, поэтому ему пришлось ещё больше замедлиться под недовольное фырчание зверя, и предложить ей раздеть его самостоятельно, что она и проделала, скользя губами по идеальному телу шамана. Раздев его до боксеров, она в нерешительности останавливается, опуская ладонь на его живот, словно скользя ниже, но все же не движется дальше. Годзё ей помогает, перемещая ладонь на член, что уже оттопырился сквозь ткань. Марихико покраснела, пускай в комнате и был приглушен свет. – Приласкай его немного, – попросил он, и девушка несмело стала поглаживать горячую головку члена. Сатору вздрогнул и промычал – настолько были приятны её руки. Он валит Хара обратно на кровать и смазанно целует – его рука проскальзывает у неё между ног, вызывая смущенный стон. Годзё очень хочет попробовать её на вкус, поэтому припадает к её ногам и разводит бедра широко в стороны. Игнорирует её жалостливые “ой, не надо” и “я не хочу”, а потом проводит языком между её влажными складками, чувствуя дрожь девушки. Все её мольбы прекратить тут же выветриваются, и остаются только беспокойные вздохи и постанывания. Сатору чувствует на языке пряные соки Марихико и готов закатить глаза от наслаждения. До чего же она хороша! Он трапезничает между её ног достаточно долго, подготавливая к основному блюду – неторопливо вводит один палец, затем второй.  Естественной смазки так много, что Годзё чувствует в этом особенный комплимент по отношению к самому себе – во-первых, не нужно использовать дополнительную смазку, а во-вторых, он, несомненно, умеет довести женщину до состояния лужи. Наконец, он готовится её взять, и здесь опять приходится унимать своего зверя, что шепчет ему, что девица достаточно подготовлена, что теперь-то можно войти разом и на всю длину, трахать грубо и жестко, но он его отгоняет и проникает в Марихико медленно. Она смотрит на него слезящимися от удовольствия глазами, и мужчина целует её, не забывая показывать, что он рядом. – Не больно? – шепчет он. – Нормально, – шепчет Хара в ответ. – Продолжай, я скажу, если что-то будет не так. Он входит очень медленно до конца. Девушка стягивает его член так, словно девственница, хотя и не является ею, но все равно Сатору издает низкое урчание. Даже не двигаясь, он чувствует целую палитру ощущений. Очень медленно он начинает поступательные движения, наблюдая за реакцией Марихико. Ей, кажется, приятно. После несколько медленных фрикций Годзё склоняется к её уху и шепчет: “я сейчас ускорюсь”, скорее уведомляя, нежели спрашивая разрешения. Она обнимает его за шею и не даёт подняться обратно, так что он снова вылизывает ей шею. Чем дальше, чем глубже, тем сложнее было Сатору сдерживать своего ненасытного монстра внутри, и как только у него стала отключаться голова в приближении разрядки, тот сорвался с поводка и понес мужчину вместе с собой. Толчки бедрами стали резкими, глубокими, что в свою очередь отозвалось на том, как громко стала стонать Марихико. Сдерживаться и дальше не представлялось возможным, и Годзё, схватив её бедра покрепче, до синяков, принялся долбиться, пока не кончил в презерватив… Хара тяжело дышала. Он провёл рукой по её клитору, и она простонала уже более расслабленно, так что шаман насел на неё с ласками, пока девушка не обмякает в его сладостных объятиях.  Он откидывается на спину и закидывает руку за голову, приходя в себя и осмысливая произошедшее. Марихико прильнула к нему в районе груди. Дыхание постепенно выравнивается у обоих.  – Прости, я был груб с тобой? – спрашивает он, нежно накручивая её прядь волос себе на палец. – Я бываю чрезмерно страстным… – Все хорошо, – слабо улыбается Хара, и насколько Годзё может судить о её реакции, для неё его пресловутая страстность по отношению к ней скорее комплимент. Вот и славно. Рыбка заглотила наживку.  – Хочешь чего-нибудь? Воды? Отнести тебя в душ? – спрашивает он заботливо. Она на всё это кивает, и тогда Сатору ухаживает за ней перед сном, вручая стакан воды, а потом омывая теплыми струями её покрасневшую в некоторых местах кожу. После они вернулись в постель и расположились под шелковым покрывалом. Теперь следовало показать, что он – достойная “большая ложка”. А кроме того… – Марихико, – позвал Сатору, приобнимая её за талию, – давай пока хранить наши отношения в секрете. Я немного опасаюсь за возможное повышенное внимание к тебе, да и тебе самой оно, наверное, не нужно.  – Конечно, – сонно ответила девушка, – я никому не скажу, – сказала она и провалилась в сон. *** На следующее утро после того, как Сатору отвез её до дома, пришло ещё одно сообщение с неизвестного номера. “Видел, как ты вернулась под утро. Горячая была ночка?” Марихико собиралась тут же пойти к директору Яге, ведь теперь у неё появились неоспоримые вещественные доказательства того, что кто-то её преследует, а теперь ещё и шлет сообщения, но затем она остановилась. Показать эти сообщения означало бы рассказать про свои отношения с Сатору, а он сам сказал, что пока не хочет их афишировать. Сама Хара тоже пока не горела желанием рассказывать об этом всем подряд, пускай и Годзё был завидным ухажером, но она не хотела испытать зависть других женщин. “Что ты хочешь от меня?” – написала Марихико в ответ анониму, на что тот лишь ответил лаконичное – “тебя”. И вот так шаманка спустила это все на тормозах, а сообщения приходили все чаще. Стоило ей выйти в круглосуточный комбини, как ей тут же прилетало: “идешь поесть рамэн?”. Когда она возвращалась с работы домой, то смартфон уведомлял о коротком: “устала после работы?”.  Теперь она уже не могла и шагу ступить, чтобы не получить короткий комментарий о том, что некто следящий в курсе о её перемещениях. И только в командировках она вновь обретала привычное спокойствие – ни присутствия, ни сообщений. И тогда Хара всерьёз задумалась, не стоит ли ей переехать, наплевав на слова директора Яга.