Часть 6

      Лежа на мягкой кровати, Эвтида, которую к себе прижимал Амен и мирно спал, в отличии от него не могла сомкнуть глаз. Одному девушка была рада, что герцог наконец уснул и она могла дать волю слезам.       Тело покрылось мурашками, холодный пот образовался на лбу, руки же заледенели.       Она знала, что в скором времени выпитый элексир начнёт действовать и не могла понять чего желала больше, чтобы этот миг наконец наступил, прекратив тягучее ожидание или же…       Мысленный поток Эвтиды был прерван Аменом. Мужчина, что до этого крепко её обнимал, разомкнув руки начал беспокойно двигаться.       Началось, — с ужасом осознала она, пока герцог, у которого появился жар, открыл веки и стал тяжело дышать.       — Все хорошо? — рефлекторно сорвалось с уст Эвы раньше чем она успела осознать.       Боже…       Что она несёт? Она ведь знает, что он умирает.       Из-за неё…       Боже….       — Да, — слабо улыбнувшись, ответил Амен, увидев испуг на лице супруги. Мужчина, что продолжал верить, что его чувства взаимны по наивности подумал, что Эва испугалась за него, знал бы он, что на самом деле гложило несчастную.       Приподняв руку, герцог тело которого начало лихорадить, хотел было погладить Эву по волосам, однако из-за резкой боли в области желудка, сжав зубы согнулся пополам.       — Воды, — прохрипел он, однако Эвтида не сдвинулась с места. Будто окаменев, Эва смотрела на то, как яд медленно, но верно отравлял организм герцога.       Убийца! Убийца! Убийца! — твердила совесть.       — Эва, — сквозь боль взмолился Амен, который больше не мог притворяться что все хорошо ради супруги. Сильный мужчина, которому все было по плечу не мог выдержать ужасающей боли, которая распространялась по всему его телу, — Во-ды, — еле договорил он.       Не отрывая взгляд от Амена, Эвтида, которой самой становилось дурно, встала с кровати и на ватных ногах подойдя к кувшину с водой, налила в стакан и подала мужу.       Резко выхватив из рук Эвы стакан, Амен, горло которого казалось начало отекать, залпом осушил все содержимое и тут же поперхнувшись, начал кашлять.       Кровь! — сжав руками рот, дабы не вскрикнуть, ужаснулась Эва, увидев как во время кашля изо рта Амена начала течь кровь, пачкая белоснежные простыни, — Что я наделала? Грешница! Убийца! Боже. Боже. Боже…       — Эва, — едва слышимый голос герцога отрезвил девушку, тяжело дыша, она уставилась на него и от следующих слов герцога, не выдержав разрыдалась, — Выйди из покоев, я могу быть заразен, боюсь за тебя.       — Амен, — истерика начала брать верх. Доброе сердце разрывалось, совесть же съедать изнутри.       — Покинь пожа… — договорить герцог не успел, вновь согнувшись пополам из-за ни с чем не сравнимой боли, он взвыл и через минуту потерял сознание.       Это стало последней каплей, вскрикнув, Эва, позабыв обо всем, выбежала из покоев и начала звать слуг.       — Лекаря! Срочно! Лекаря! — кричала она, молясь, чтобы старец успел.       Она не смогла выдержать… Не может смотреть как из-за неё умирает человек, хоть такой и ужасный…

***

      Не прошло и двадцати минут, как лекарь которого насильно разбудили и привели сюда, стоял в покоях Амена и пытался понять, что с герцогом.       — Когда это все началось? — осматривая бессознательного мужчину, спросил лекарь, ибо с таким сталкивался впервые. И жар и боли в желудке и кашель с кровью. Он не знал за что взяться и как помочь.       — Час назад, — отстранено ответила Эва, тело которой было ватным, сознание же вовсе затуманенным.       Боже, прости меня! Прости! — молилась она, ненавидя себя за это. Уж лучше бы попыталась сбежать. Амен ведь доверял ей, — С его связями он все равно нашел бы и насильно вернул! — возразил внутренний голос.       От беспомощности Эва взвыла и не сразу услышала, что сказал лекарь.       — Простите? — еле сохраняя самообладание переспросила она.       — Вызовите моего помощника, будем исследовать и проводить обследования до тех пор, пока не поймём, что с герцогом.       Нет! Нет! Нет! — начало трепетать сердце. Знала ведь, что если сейчас не помочь, то через пару часов Амен умрет.       Теперь перед несчастной стоял выбор, смолчать и позволить яду забрать душу герцога, или же сознаться и отдать свою жизнь Господу.       На удивление второй вариант показался Эвтиде свободой, ведь если она позволит Амену умереть, всю свою оставшуюся жизнь совесть будет грызть её каждый день. Если же сознается и её отведут за преступление в темницу, а последствии казнят, она избавит свою душу от греха за убийство и спасётся от Амена, оказавшись рядом с Богом…       — Не нужно обследований, — опустив глаза вниз, проговорила несчастная, в горле которой тут же пересохло, — Я знаю, что с ним.       На этих словах, голос Эвы дрогнул. Метнув взгляд на столпившихся слуг, стражников и лекаря, Эва, вновь попросив прощения у Бога, призналась:       — Я отравила его. Дала ему испить весь элексир от головной боли…       Конечно же она могла солгать, притвориться, что хотела сама отравиться, просто Амен выпил за неё, однако в таком случае, после выздоровления, она вновь жила бы с Аменом, а ей так хотелось свободы…       Лучше смерть чем жизнь с ним!       Потому и призналась…

***

      Три дня спустя       Усевшись в углу сырой темницы, Эвтида, лишь безмолвно смотрела на полную луну через небольшое окошко, которое располагалось рядом с потолком. Несмотря на то, что руки девушки были скованы в кандалы, ощущала она себя на удивление вольной птицей, ибо знала — к утру ей отрубят голову и она наконец обретёт полную свободу.       Жалела ли Эвтида? Безусловно. Ей было жаль свою красоту и молодость. Она так и не увидела нормальной жизни, не познала истинной любви и не обрела счастья, а все из за…       Тяжёлые быстрые шаги, затем и скрип двери вывели Эвтиду из мыслей, не успела она ничего понять, как знакомые сильные руки обвили её за талию и рывком подняли на ноги. С ужасом подняв глаза, Эвтида встретилась взглядом с Аменом.       Его лицо побледнело и осунулось, волосы и вовсе были мокрыми от пота. От неожиданности Эва хотела дёрнуться, однако герцог не позволил, сжав талию несчастной.       — Я успел… — волнительно прошептал он с нежностью смотря на ничего не понимающую Эвтиду.       То, что герцог выжил девушка знала. Услышала разговор двух констеблей и облегченно выдохнула поняв, что нет греха на ее душе за убийство. Однако, никак не ожидала, что Амен, которому понятное дело доложили, что это она его отравила явится сюда да ещё и обнимая, нежностью будет смотреть.       Прикосновения Амена причиняли невыносимую боль. Безумно хотелось отстраниться, да только он не позволил. Сжав волосы несчастной, герцог шумно вдохнул её запах, после чего обнял, крепко, жадно, по собственнически, всё вдыхая аромат тела Эвтиды, словно никак не мог утолить голод.       И это действительно было так, спустя три дня, Амен, которого лекарь чудо образом вернул к жизни, едва открыв очи, прошептал:        — Эва….       Он звал её. Жаждал послать всех людей столпившихся вокруг него и увидеть лик той, что была дорога сердцу. Да только увы, чем больше он звал, тем мрачнее становились лекарь и близкий друг — Тизиан, кроме которого у Амена никого не было. Родители давно ушли в мир иной, братьев и сестёр не было, как и других родственников       — Эва, — все ещё тяжело дыша, прошептал ослабевший герцог, на что Тизиан сжав губы, велел всем покинуть покои и оставить их одних.       — Ее здесь нет, — решив не ходить вокруг да около, проговорил Тизиан, желая, чтобы друг знал правду.       Амен тут же напрягся. Что с его женой? Неужели тоже дурно себя почувствовала и ее увезли куда-то?       — В твоем состоянии она повинна, — наконец произнёс Тизиан, — Эва отравила тебя, дав испить весь флакон элексира от головной боли.       Сердце Амена сжалось. Перед глазами тут же появились обрывки, где он забирает из её рук чашу и пьёт сам.       — Она призналась констеблям, что все подстроила, — будто прочитав на лице Амена мысль о том, что Эва хотела саму себя убить, произнес Тизиан.       «Констеблям?» — душа стала разрываться на куски.       Его нежная Эва сейчас в темнице? Или быть может…       — Её казнили? — Амен сам не заметил как голос его предательски дрогнул.       — Утром должны отрубить голову, — безразлично ответил Тизиан.       Бросив взгляд на окно и поняв, что сейчас глубокая ночь, Амен который неожиданно почувствовал прилив сил, отбросив одеяло в сторону попытался встать с кровати, да только Тизиан не позволил.       — Что ты делаешь? Ты только пришёл в себя, нельзя вставать!       — Я не позволю, чтобы её казнили! — убрав руки друга и рывком встав с кровати заявил Амен, который не обратив внимание на сильное головокружение и вялость во всем теле направился в сторону двери.       — Любовь заслонила твой разум, Амен, — положив руку на плечо друга заявил Тизиан, — Ты не заметил, как она играла роль любящей жены, не понял, что все это было спланировано дабы ты расслабившись, испил яд.       Замерев на месте, Амен, который с пробуждением думал лишь о ней, будто только сейчас прозрел.       Она не простила… Это была все роль. Не было искренних улыбок и объятий. Все ложь!       После принятия этого, сознание герцога пронзило новое осознание…       Несчастная Эва столь сильно отчаялась, что несмотря на доброе сердце, решила убить его, дабы получить свободу.       Взяла грех на душу…       Однако, одно грело душу Амена — девушка не выдержав, позвала лекаря и призналась во всем, ценой своей жизни, дабы его спасли.       — Амен, — попытался Тизиан достучаться до друга, но было тщетно.       Амен пропал…       Действительно пропал и не мог без неё!       — Я не позволю тебя казнить! — прошептал Амен, продолжая силой обнимать Эвтиду.       Он был болен ею!       — Я поговорил с констеблями, тебя немедля отсюда выпустят и мы вернёмся домой, — продолжил шептать он.       От услышанного губы Эвтиды задрожали.       — Нет, прошу! — слёзы начали течь из глаз, — Я была так несчастна рядом с тобой. Так несчастна! Пожалуйста, Амен, если ты на самом деле любишь меня, то оставь здесь. Я хочу умереть и получить свободу!       Неужели ей было настолько плохо? Да, она отравила его, но герцог посчитал это юношеской ошибкой и думал, она раскаявшись, поняла, что любит его, ведь иначе зачем надо было звать лекаря? Никто бы не подумал на неё.        Сверху вниз смотря на хрупкую девушку, нежные кисти которой были прикованы кандалами, Амен впервые посмотрел на неё иначе. Он всегда мыслил по своему, считал, что лишь его мнение и желания первостепенны. Полагал, что если озолотит Эвтиду со временем она привыкнет и будет счастлива. Таким уж было его воспитание. Он знал, что обязан был получать то, что хотел. Но, теперь видел к чему привели его желания.       Девушка, которая стала наваждением готова была умереть, лишь бы не быть с ним…       — Мы не должны быть вместе, — продолжила говорить Эва, подавляя горькие слёзы, — Это все глупая ошибка.       От услышанного Амен резко разжал руки и с горечью посмотрел на Эву. И девушке показалось, что на его глазах выступили слёзы.        Показалось ли?       — Эвтида, — хрипло пробормотал он, с мукой в глазах взглянув на девушку — Ты никогда не любила меня, да? Это все действительно была лишь игра?       — Да, — прозвучал ужасающий ответ.        Амен закрыл глаза и одинокая слеза скатилась по бледному лицу.       Что она с ним сотворила? Сильный, безразличный, жестокий и циничный Амен, стоял такой жалкий и беспомощный возле девушки, с которой просто хотел поразвлечься…       — Эвтида, — голос мужчины дрогнул, а вместе с ним и сердце Эвтиды сжалось, — Никогда?       Эва со слезами на глазах покачала головой.       — Нет, — прошептала она, однако Амен будто не слышал ее. Прижав опять к себе строптивицу, он произнес:       — Умоляю, вернись со мной. В замке нет без тебя жизни!       — Амен, — попыталась она отстраниться, но не вышло.       — Я так люблю тебя, — до боли сжимая ее талию говорил герцог — Прошу тебя. Вернёмся домой. Я всегда буду рядом с тобой. Я всегда буду…       — Молю, Амен, не обрекай меня на жизнь узницы, — руки несчастной начали дрожать.       — Пожалуйста, Эвтида, — не мог Амен никак прийти в себя, казалось земля уходит из-под ног, из тела же высасывают жизнь. Она была нужна ему! — Пожалуйста, будь со мной! Я всё ради тебя сделаю!       Видя, как Эва молчит, Амен медленно погладил ее по спине. Точно также, как делал всегда, когда они вместе засыпали в обнимку.       — Мы будем счастливы, обещаю, — не терял он надежду вернуть свою одержимость.       — Я не люблю тебя. Не люблю. Никогда не любила. Я только пыталась выжить…       — Помнишь, как говорила, что любишь меня? Шептала нежные слова когда мы сидели в беседке? Позволь сделать так, чтобы эти слова оказались правдой. Я сделаю все, чтобы заслужить твою любовь, Эвтида. Обещаю!        Эва медленно высвободилась из его хватки.       — Я клянусь, что если ты силой заставишь быть с тобой, я покончу собой. Как это сделала Элизабет. И сколько бы ты не следил, не приставил ко стражников я все равно найду миг и лишу себя жизни.       Минуту они молча глядели друг на друга. И если в глазах Эвы был лишь страх, взгляд Амена был затравленным и полным адской душевной муки.       — Ты будешь жить, Эвтида, — неожиданно проговорил он, будто что-то решив.       Эвтида молча смотрела на него, ломаясь на части, и вновь собирая себя.       — Ты будешь жить, Эва. Я отпущу тебя и не позволю на рассвете казнить!       С этими словами, Амен под удивлённым взглядом Эвы отошёл от неё и направился в сторону двери, затем резко остановившись, и повернувшись к ней лицом, герцог протянул руку, словно касаясь Эвы, но через то расстояние, затем сжал руку в кулак и резко отвернулся.        — Береги себя так, как берёг бы тебя Я!       Не дав Эве ничего произнести в ответ, Амен ушёл, оставив полностью свободную девушку одну. Эвтида стояла будто на краю нового пути не зная, что самое сложное только начинается. Ничего не будет как раньше, ведь под сердцем она носила маленького человечка, который должен был явиться на свет…