Часть 7

      Три месяца спустя       В безлюдном месте, где множество деревьев и небольшое озеро стояла девушка. Сняв маску сильной и вновь став хрупкой, она позволила горьким слезам скатиться по щекам вниз.       Она действительно старалась быть сильной! Храбрилась, терпела, пыталась не обращать внимание на издёвки со стороны других, однако это стало последней каплей.       Открыв небольшую корзину, Эвтида взяла оттуда довольно длинную веревку, после чего с ужасом отбросила её.       — Нет! Нет! Нет! Я не смогу! — в горле тут же пересохло в глазах же потемнело.       Страх был чересчур силён, однако сильнее него было желание прекратить все эти мучения…

***

      Поздний ночью, когда Амен заявил, что отныне она свободна, Эвтида не могла поверить своему счастью. Покидая на ватных ногах темницу, девушка, полагала, что наконец наступила белая полоса в жизни. Мало того, что её по требованию и связям Амена не казнили, так ещё и герцог отстал от неё. Это ли не счастье?       Окрылённая и счастливая Эвтида сразу же отправилась в дом родителей, не подозревая, что с этого момента кошмары её только начинаются…        — Эва? — с настороженностью проговорила мать, смотря на улыбающуюся дочь, что стояла на пороге.       Несмотря на то, что на Эве было уже местами потрёпанное и изодранное платье, которое испачкалось за три дня в темнице, девушка чувствовала себя герцогиней и не понимала почему мать с опаской, отец же со злостью глядели на неё.       — Это правда? — перешёл к делу отец, — Ты пыталась убить своего мужа? Герцога, что тебя, простую прислугу взял в жены? Озолотил и нам финансово начал помогать?       Улыбка моментально исчезла с лица девушки.       Конечно же…       Такая «новость» о том, что одного из влиятельных аристократов Британии чуть не убила собственная жена, быстро распространилась и стала главной темой сплетен. Такое Эва уже пережила, когда Амен объявил во всеуслышание, что женится на ней. Тогда все графство чуть не сошло с ума, сейчас же новая тема для болтовни появилась…       — Да, — сухо ответила Эва, эйфория которой пропала.       Мать с сочувствием посмотрела на Эву, в то время как отец едва сдерживал свой гнев.       Конечно же до них тоже дошёл слух о том, что Эва отравила Амена и теперь находится в темнице, однако поначалу они не верили в это, пока с каждого угла не стали об этом говорить. Несчастная мать сразу же хотела ринуться к Эвтиде, да только муж не позволил, заявив, что отныне нет у них дочери.       «Та, что способна на такой тяжкий грех, как убийство не моя плоть и кровь» — строго проговорил он, когда отчаявшаяся мать, зная, что Эву должны казнить, просто хотела увидеть её в последний раз.       Увидев, что супруга не успокаивается, разъярённый глава семейства побил несчастную, столь сильно, что она еле могла стоять но ногах. Три дня она просто лежала на кровати и лишь сейчас встала со слезами на глазах, представляя, как дочь казнили, однако тут же обрадовалась увидев Эву на пороге.       — Почему тогда ты жива? — с презрением посмотрев на дочь, спросил мужчина, и Эвтида почувствовала как в этот момент сердце её разбилось вдребезги.       Родной отец. Человек от которого она произошла спрашивал с сожалением почему она сейчас стояла у них дома, а не лежала с отрубленной головой на площади.       — Герцог помог, — ответила она, подавляя слёзы.       — Какая же ты неблагодарная тварь, — резко вскочив с места проговорил он, затем сократив расстояние между ними, больно ухватился за волосы несчастной и стал тянуть.       Ослабленная мать попыталась помочь, однако он оттолкнул жену и она ударившись о стену сползла вниз.       — Этому я тебя учил? — заставив Эву посмотреть в свои глаза, с ненавистью спросил мужчина, — Разве не говорил о страшных грехах? Не твердил, что худший из грехов — убийство?       — Он не оставил мне выбора, — попыталась она разжать руку отца, больно сжимающую ее за волосы, но не вышло.       — Вот как значит, — оскалился он, — Раз «этим» можно все оправдать, то пожалуй я оправдаю и свой поступок.       С этими словами мужчина с силой оттолкнул Эвтиду, затем с брезгливо взглянув, заявил, чтобы ноги её не было в его доме.       — Ты мне не дочь! — последнее, что услышала Эвтида, прежде чем встать с деревянного пола и с надеждой посмотреть на мать.       Неужели она смолчит? Позволит выгнать ребёнка из дома?       Правда, увидев сожаление и страх в глазах женщины, Эва все поняла. Она слишком слаба чтобы противоречить…       Подавив слёзы горечи, Эва у которой ничего кроме платья и небольших серёжек не было, покинула отчий дом, наконец осознавая, в какую ситуацию она попала…       Долгие три месяца она выживала за счёт того, что обменяла серьги, которые ей некогда подарил Амен на небольшие деньги. Эва полагала, что этого хватит ей на первое время, а потом она начнёт работать и сможет себя содержать, да только несчастная не учла одного — слух дошёл не только до родителей…       Все графство которое ее знало на лицо, только и говорило о том, что она падшая грешница. Ни на одну работу её не хотели принимать, даже за порог не пуская обзывали последними словами и выгоняли прочь.       На рынке брезгуя её деньгами, несчастной даже не продавали пищу, из-за чего Эвтиде приходилось порой на коленях молить продать ей хоть что-то.       — Предлагаю следующее, — грубо убрав руки просящей Эвтиды со своей юбки, проговорила немолодая женщина, — Мы будем бросать в тебя овощами и фруктами какой из них попадает в тебя, тот и заберёшь.       Волна негодования охватила Эвтиду. Девушка, что несмотря на низкое социальное положение всегда была горделивой, первый раз отказалась, однако когда пошёл пятый день без еды, Эва которая переодически теряла сознание поняла, что такими темпами просто умрет, потому подавив слёзы и гордость она согласилась…       — Чудненько, — показала женщина дырявые зубы, после чего повелела встать возле балки.       «За что?» — вертелся в голове один и тот де вопрос, на который Эва просто не знала ответа.       С гордо поднятой головой встав на указанном месте, она с ненавистью прошлась взглядом по всем стоящим, после чего прикрыла глаза, дабы не видеть….       Не прошло и трёх секунд как прямо в солнечное сплетение прилетело яблоко. От резкой и неожиданной боли, из-за которой дыхание Эвтиды остановилось, несчастная согнулась пополам, однако это не остановило «людей» будто злорадствуя над грешницей, все покупатели и продавцы принялись бросать в Эву овощи и фрукты, пока та плача, быстро собирала все в свою юбку, которую слегка приподняла и создала своего рода мешок.       Сгорая от стыда и унижения, Эвтида затаившись в углу, где она обычно ночевала, принялась есть….       Так проходили, дни, недели и месяцы. Пока однажды неожиданное осознание кое-чего не пришло в голову Эвтиды… Именно в этот день выбрав длинную веревку, она явилась в безлюдное место дабы покончить собой… Осознанием же было то, что более двух месяцев у неё не начинался цикл. Она и раньше испытывала разные симптомы такие как: усталость, постоянную тошноту и головокружение, однако все списывала на трудности, но сейчас стало ясно.       Она была в положении.        Несколько минут после принятия ситуации, Эва лишь сжавшись в комочек рыдала. Ей было так страшно и одиноко. Первой же мыслью Эвтиды было отправиться к Амену и хотя бы попросить дом на время дабы родить, однако она тут же отогнала эту мысль, поскольку как девушка узнала герцог ещё в прошлом месяце покинул Британию. Потому выход оставался один…       Эва понимала, что это ужасно. Осознавала, что собиралась лишить не только себя, но и невинное создание жизни, однако не могла иначе. Где она это чудо родит? Как и чем будет кормить? Одевать? Если бы не зима, которая уже была близко, Эвтида родила и отдала бы малютку в надёжные руки, однако она не была мечтателем и понимала, что просто не переживет зиму, ведь ей не было даже где жить…       Подняв взгляд полный сожаления и печали на небо, Эвтида мысленно попросив у Бога прощения, взяла с земли веревку и завязав узел, перебросила её через прочную ветку…       Затем поднявшись на ещё одну крепкую ветку, Эва дрожащими руками приблизила свисающий узел к шее и просунула через небольшую щель голову, после чего опустила ниже подбородка и укрепила веревку.       Не думай! Не думай! Не думай! — мысленно твердила девушка, которая понимала, что если начнёт анализировать испугавшись, передумает.       Ещё раз попросив у Господа прощения, Эвтида, у которой действительно не было выбора, спрыгнула с ветки и из-за чего верёвка тут же больно сжала горло. К сожалению для Эвтиды выполнила она все не правильно, потому моментальной смерти не получила. И теперь свисая на веревке, она задыхаясь, барахталась…       Кровь пульсировала в жилах, сердце барабанило в ушах, сознание же готово было покинуть её, однако крепкие руки, что схватили ее за ноги и рывком подняли вновь на ветку, заставили её с ужасом распахнуть глаза.       — Дерек, — истерика охватила с ног до головы, — Дерек…       Прижавшись к ошеломлённому садовнику, который просто гулял по лесу и чудо образом услышав шум пришёл, Эва дала волю слезам.       Милый, добрый Дерек. Сколько раз она пыталась его найти? Сколько попыток делала дабы отыскать человека, о котором знала лишь имя и что он работал когда-то в доме графини Элизабет. Однако все было тщетно, и вот сейчас, когда он был так нужен, садовник наконец то прижимал её к себе.       — Зачем? — только смог спросить Дерек, который до сих пор не пришёл в себя от увиденного.       Задыхаясь от слез Эва, тело которой вмиг стало ватным, шея же горела от натертой кожи, отдышавшись, поведала садовнику обо всех невзгодах, в том числе и о беременности.       — Мне незачем жить, Дерек, — дрожащим голосом прошептала она прижимаясь к садовнику.       — Себя не жалеешь, хоть малыша пожалей, глупая, — с лёгкой улыбкой проговорил он, после чего провёл рукой по лицу несчастной, — Малыш заслуживает жить, Эва, точно также как и ты!       От слов Дерека, сердце девушки сжалось.       — Мне нечем его даже прокормить, Дерек, — опустив глаза вниз, произнесла она, — О крыше над головой и одежде вообще молчу.       Ничего на это не ответив, садовник взяв ее за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза.       — Дерек? — с непониманием спросила она, на что он ответил.       — Ты мне веришь?       — Что? — не понимала Эва.       — Веришь мне? — улыбаясь повторил он и получив едва заметный кивок от Эвтиды, поклялся, что пока он жив, ни она, ни ребёнок ни в чем нуждаться не будут!