Часть 12

            В темном лесу, где из-за густых и могучих деревьев не было видно даже свечения Луны шли двое. Мужчина, все мысли которого крутились вокруг дочери, которая была в беде, а также девушки, что не отставала от него ни на шаг, несмотря на ноющую боль в области живота.       — Эва? — обеспокоено проговорил Амен, стоило Эвтиде, паника которой брала верх остановиться и начать тяжело дышать. Боже! Это было выше её сил! Её крошка, маленькое чудо, которое давало ей смысл жить. Как можно забирать и манипулировать невинным ребёнком?       — Идём, — еле дыша прошептала несчастная, что взяв себя в руки попыталась зашагать дальше, однако из-за слабости не смогла.       Зло рыкнув, Амен, который в сотый раз пожелал, что послушался девушки и взял её с собой лёгким движением поднял её на руки и отправился дальше, в назначенное похитителем место…       В покоях Амена, за полчаса до происходящего в лесу       — А-м-е-н, — еле дыша прошептала Эва, пытаясь обратить внимание мужчины на себя, — Кэтти забрали!       Едва слова слетели с уст Эвтиды, как герцог замер. Казалось весь воздух вытеснился из лёгких и дышать было нечем. Как? Его маленькую и невинную дочь забрали? Кто посмел?       Убью…       — Их было двое, — продолжила говорить Эва, вызвав тем самым внимание мужчины, — Я билась как могла, но они были сильнее…       На этом моменты слёзы начали течь из глаз.       — Я верну ее! — глядя в любимые глаза поклялся Амен, и тут же взяв себя в руки, принялся осматривать рану на животе Эвтиды.       «Царапина», — облегченно выдохнул мужчина, поняв, что ножом лишь прошлись по коже, однако не навредили. Но почему?       Мысленный поток мужчины был прерван, когда Эва, руки которой до сих пор дрожали от пережитого ужаса, отдала ему небольшой лист бумаги, на котором было послание…       «Ежели желаешь вновь увидеть дочь живой, жду через час в лесу, рядом с заброшенной хижиной. Да и думаю нет смысла говорить, что если придёшь с людьми или же без своей падшей женщины, то ребёнка не станет?»       От прочитанного ярость охватила Амена. Мало того, что недруги забрали и шантажировали его, так ещё велели взять с собой Эву. Но, зачем?       Переместив взгляд с письма на Эву и увидев, и по её взгляду поняв, девушке известно о его содержании, мужчина гневно сжав руки, произнес, что она не покинет замок.       — Я пойду один и вернусь с Кэтти.       — Нет, — адреналин придал сил и Эва несмотря на боль и кровь, что текла из небольшой раны встала и с вызовом посмотрела на Амена, — Я иду с тобой!       — Твое присутствие будет лишь мешать, я не смогу сконцентрироваться, — попытался вразумить её герцог, да все было тщетно, Эва, которая давно не страшилась смерти, нагло прервав Амена, произнесла:       — Я клянусь, — не прерывая зрительного контакта произнесла она,— Что если ты не возьмёшь меня с собой, то по возращению, даже с Кэтти, ты найдёшь лишь мое остывающее тело.       — Эва, — глаза герцога расширились.       — Клянусь, — повторила она, — Мне незачем жить, да и ты знаешь, что не страшусь гибели.       Перед Аменом всплыли воспоминания того, как Эва готова была оказаться на плахе, без тени сомнения твердила, что желает лишиться жизни. Он понимал, что сейчас будучи на грани истерии она действительно может это с собой сделать, и даже слуги не успеют спасти. Знал ведь, какая она бывает хитрая …       Времени было в обрез, Амен это понимал, потому не стал отпираться. Понимал её боль, потому дозволил…       Едва Амен дал согласие, как глаза Эвы вмиг оживились.       — Сейчас быстро обработаем твою рану, потом выйдем, — строго велел Амен, с трудом сохраняя самообладание.       Слабо кивнув, Эва дозволила Амену себя осмотреть и затем обработать неглубокий порез, после чего быстро переодевшись из ночнушки в простое платье, она не мешкая отправилась с герцогом в путь, не переставая молить Бога сохранить жизнь её крошке…       Как только заброшенная хижина появилась на горизонте, Эва, силы которой тут же вернулись, немедля спустившись с рук Амена, хотела было помчаться туда, однако герцог не позволил, сказав, что там может быть засада. Он не меньше Эвы переживал и внутри трясся от волнения, однако держал себя в руках.       Крепко держа Эву за руку, Амен приближался к хижине попутно осматривая местность на наличие врагов, однако никого не обнаружил….       Скрип двери вынудил родителей замереть, а затем с затаившимся дыханием наблюдать за тем, как пожилой мужчина в дорогом камзоле вышел из хижины с ребёнком на руках, а за ним последовали ещё пятеро мужчин с револьверами.       — Боже, — только смогла прошептать несчастная мать, признав в пожилом мужчине графа Ноттингема, отца покойной Элизабет…       Не меньше Эвтиды был удивлён и Амен. Несмотря на то, что видел он графа всего раз в жизни, за ужином, когда он передал записку Элизабет с требованием продать ему Эву, Амен сразу же узнал его и разнервничался пуще прежнего. Амен полагал, что это обычный его враг, что мечтает просто убрать его с дороги и заполучить состояние, потому и думал, что недруг получив то, чего желает (Амена) отпустит ребёнка, однако теперь, герцог начал трястись, ведь знал мужчина захочет мести — дочь за дочь.       Теперь ясно почему он велел и Эве прийти. Боль съедающая несчастного отца вынудила аристократка пойти на такую подлость. Наверняка он подкупил людей и некоторых слуг замка, которые уже догадались по ресничкам Кэтти чья она дочь, дабы все это провернуть и все во имя мести.       — По взгляду вижу — узнали, — горько произнес аристократ бережно прижимая к груди мирно спящую Кэтти.       Держа трясущуюся руку Эвы, Амен который прекрасно понимал, что в хижине прячутся ещё люди графа, попытался вразумить мужчину, видел по нему, что не злой человек, лишь от горя рассудок потерял.       — Теперь когда и у меня есть дочь, — начал Амен свою речь, — Я понимаю твою боль. Однако, клянусь, в смерти твоей дочери нет моей вины. Я ничего ей не обещал, и ни к чему не принуждал, это было обоюдно.       От слов герцога пожилой граф Ноттингем обозлился пуще прежнего. Мало того, что из-за него милая Элизабет покончила с собой, так ещё он смел говорить, что ничего не обещал?       — Ты — обесчестил мою дочь, — тяжело дыша произнес граф, — А потом шантажировал её, дабы она отдала тебе её, — брезгливо указал он на Эву.       Глаза графа горели, руки тряслись, губы же были сжаты в узкую полоску, потому Амен понимал — его не переубедить. Точно также как и осознавал, что люди, которые незаметно следовали за ним с Эвой не успеют их спасти в случае чего.       Пятеро мужчин, что направили на них револьверы гнусно улыбались, предвкушая кровопролитие, больше же всего ликовал граф, который так давно мечтал отомстить Амену.       — Тебе нужен я, — тяжело дыша произнес герцог, незаметно жестом велев своим людям не двигаться. Те же затаившись, лишь исполнили приказ.       Амен конечно же мог велеть им начать огонь, однако вероятность того, что в перестрелке будут ранены Эва и малышка была велика, потому он принял решение вначале обезопасить их, а затем действовать.       — Не только ты, но и она, — указал граф на Эву, которая по его мнению также была виновата в смерти Элизабет, ведь носила письма, а затем и вовсе вышла замуж и родила от такого негодяя как Амен. (Про покушение на Амена и возможную казнь Эвы из-за этого граф не знал, не был в стране в это время)       — Её вины уж точно нет, — отпустив руку еле стоящей на ногах Эвы произнес Амен, — Хочешь отомстить за дочь? Убей меня. Но, не трогай невинных.       — Невинных? — усмехнулся граф и хотел было добавить что-то да только Амен не позволил, сказав:       — Думаешь она не пострадала из-за меня? — с горестью бросив взгляд на Эву, проговорил он, — Я насильно увёз её из твоего графства, она молила меня вернуть её Элизабет, на что я просто завязал ей рот, дабы она не рыпалась.       Тем больше говорил Амен, тем труднее Эве было контролировать себя, воспоминая волной нахлынули на неё, отчего по щеке скатилась одинокая слеза и граф это заметил…       Не лжёт, — понял он по реакции Эвы.       — Затем я надругался над ней, — не останавливался Амен, не прерывая зрительного контакта с графом, — А до этого мой управляющий отхлыстал её за плохую работу.       — Хвастаешься «достижениями»? — прервал его граф, на руках которого начал капризничать ребёнок. — Показываю наглядно кто действительно заслуживает кары, — пояснил Амен.       Он хочет пожертвовать собой, — озарила Эвтиду ужасающая догадка.       Переместив взгляд с плачущей дочери на Амена, Эва впервые посмотрела на него в другом свете. Перед ней больше не стоял напыщенный и жестокий герцог, а заботливый мужчина, который готов был пойти на что угодно ради спасения дочери и ….       Меня, — сердце болезненно сжалось.       — Эва не меньше твоей дочери настрадалась, и если у Элизабет были вы супругой, то у Эвы никого не было. Никто бы не осмелился забрать её у меня, потому я пользовался её телом как хотел, а она терпела. Даже понесла и родила от меня.       — Какой же ты мерзавец, — не выдержав граф, который искренне пожалел Эвтиду, которая вся дрожала.       Услышав в голосе графа нотки жалости Амен понял, что действует правильно, потому продолжил:       — Все, что есть у этой несчастной девушки, жизнь которой сломал я — ребёнок. Потому, если в тебе есть хоть капля сострадания, верни дитя матери и дай им уйти, а меня можешь покарать как пожелаешь.       Нет! — ужаснулась Эвтида, которая впервые поняла, что не желает Амену зла. Не хочет, чтобы он погиб…       — Я биться не стану, — видя сомнение во взгляде графа пояснил Амен, после чего опустив руку в кобуру, вынул револьвер и бросил его на землю перед ногами пожилого аристократа, — Знаю, заслужил. Просто молю, отпусти мою дочь и Эву. Они не виноваты в моих грехах!       Несколько минут раздумий, которые показались Амену вечностью завершились согласием графа.       Велев своим людям окружить Амена и направить оружие на него, граф жестом призвал Эву к себе.       — Иди, — шепнул Амен, отрывая тем самым несчастную от охватившей паники.       Голова ходила ходуном, сердце же готово было выскочить из груди, однако несмотря на это, Эва острожно подошла к графу и взяла с его рук плачущую Кэтти.       — Можешь идти, — спокойно произнес граф.       Слабо кивнув и прижав к себе малышку, Эва стала смотреть не Амена, который целенаправленно избегал её взгляда.       — Ступай! — повторил свой приказ граф и Эвтида, губы которой начали дрожать убежала прочь, молясь, чтобы люди Амена успели спасти его…       Стоило Эвтиде отойти на приличное расстояние, как верные люди герцога бросились нападать в надежде спасти его. Начались раздаваться звуки борьбы, выстрелов и криков, отчего Эва рухнув на колени и сильнее обняв малышку начала трястись.       Перед глазами стоял лишь образ Амена, что наплевав на себя пытался спасти их с Кэтти.       Боже… Через некоторое время, когда звуки выстрелов прекратились, Эва спряталась за деревом и стала ожидать. От волнения все начало плыть перед глазами, руки же, что держали успокоившуюся Кэтти трястись, однако проходили секунды, минуты, но Эвтида так не услышала более никаких звуков.       Нужно посмотреть, что там! — приняла она решение.       Стараясь двигаться как можно медленнее и тише, Эва направилась обратно в сторону хижины и тут же об этом пожелала…       Закрыв рот рукой дабы не вскрикнуть, Эвтида с ужасом смотрела на мёртвые тела и лужи крови вокруг них.       Все были убиты…       И служащие и граф и…       — Амен, — невольно сорвалось с уст, стоило девушке увидеть бездыханное тело герцога, глаза которого смотрели сквозь нее.       Шаг, ещё, третий, четвёртый, десятый и вот она испачкав подол платья в крови оказалась возле Амена.       Дрожь отхватила все тело, однако несмотря на это, Эва опустилась на колени перед ним. Зачем? Она и сама не знала.       Возможно хотела в последний раз взглянуть на мужчину, что перевернул её жизнь с ног на голову, а возможно просто желала запомнить и оставить в памяти герцога, который смог одним своим поступком уничтожить её ненависть. Уж лучше бы он продолжил оставаться негодяем! Ужасным циником, а не…       Перед глазами тут же всплыли картинки того, как он поддерживал её во время родов, как пытался оберегать её в период восстановления, как в буквальном смысле кормил с ложечки, когда она отказывалась есть от бессилия.       Недовольные возгласы малышки заставили Эву оторваться от своих мыслей. Посмотрев на Кэтти, которая будто хотела вырваться из рук матери, Эва посчитала, что она просто проголодалась, однако когда малышка начала тянуть руки к Амену, до Эвы дошло…       Закусив до крови губу, Эва поставила Кэтти на грудь Амена. Едва получив свободу и оказавшись на отце, малышка начала улыбаться и хлопать в ладоши, после чего принялась трогать лицо Амена, в надежде обратить внимание отца на себя.       Знала бы кроха, что более не познает отцовской любви.       Ухватившись за нос Амена, малышка начала что-то говорить на своём языке, будто зовя Амена, а затем неожиданно начала горько плакать, словно поняв…       — Кэтти, — не выдержав, Эва взяла малышку на руки и прижала к себе, позволяя обжигающим слезам течь из глаз.       Осознав, что более быть здесь не в состоянии, Эва встав, быстро направилась прочь и чем больше она отдалялась, тем сильнее Кэтти плакала, пыталась вырваться из цепкой хватки матери и тянула ручки к лежащему на сырой земле Амену… *****       В тот роковой день Эвтида так и не вернулась в замок. Казалось ей, что если переуступит порог — задохнётся. Питаясь чем попало и кормя малышку грудным молоком, Эва скиталась по улочкам, пока однажды не нашла старый дом на окраине, где нуждались в прислуге. Заявив, что готова работать за крышу над головой и еду для себя и крохи, Эва получила дозволение работать.       Всю оставшуюся жизнь девушка, что так и не познала любви и счастья батрачила в старом доме, попутно одаривая любовью свой единственный смысл — милую Кэтти, которая с годами так сильно была похожа на своего отца.       О том, кем был её отец Эва не рассказала Кэтти боясь травмировать её, уже взрослая девушка не знала, что Амен был герцогом, точно также и не догадывалась о том, каким образом он погиб. Все, что знала прекрасная Кэтти — отец безумно любил её и умер, когда она была ещё совсем мала.       Несмотря на то, что Кэтти не помнила отца, она не переставала думать о нем и любить, больше же всего юная Кэтти ждала свой день рождения, ведь раз в году именно в этот день, поздней ночью подходя к зеркалу, она видела в отражении не себя, а статного мужчину со светлыми волосами и ресницами как у неё. Слабо улыбаясь, Амен, с болью в глазах смотрел на дочь и исчезал также внезапно как и появлялся, оставляя после себя угнетающее одиночество…