Пролог

***

Среди лесов, склонённых ив,

Бурлил ручей великой силы.

И в доме, что всего родней,

Звучал рассказ, столь сердцу милый.

Был полон мира тихий двор.

Прервался стук в груди строптивой.

Убийственной ночи раздор,

Унёс судьбу её в могилу.

Отныне, пусть душа болит,

Тернистый путь она проложит.

К вершине солнечной горы

Свою любовь навек возложит.

***

      Одинокое здание, с деревянным каркасом и крышей, покрытой черепицей, стояло на окраине небольшого японского городка, спрятанное среди старых, заросших садов и бамбуковых рощ.       Вечерняя заря освещала небольшую комнату. Внутри, на полу, выстланном татами, сидели дети. Их было около десятка, разного возраста – от совсем малышей до подростков.       В углу, у очага, где шумел чайник, сидела женщина. Её лицо, испещренное морщинами, было суровым. Это была О-Кику, глава приюта. Рядом с ней, тихонько строгавшая деревянную фигурку, сидела её помощница – молодая девушка, Михо.       Глава приюта, статная и справедливая, вела строгий режим, нередко ругаясь на детей за провинности. Она считала, что только суровая дисциплина могла воспитать из них честных и трудолюбивых людей. Для неё приют был не просто местом для сирот, а маленьким миром, где она пыталась создать такие условия, благодаря которым дети не заблудились бы в пучине, и без того сложной, жизни.       Маленькая девочка, лет десяти, сидела напротив окна, наблюдая за солнцем, клонившимся к горизонту. Зелёные глаза, цвета весенней травы, смотрели на мир с недоверием. Они не были испуганными, скорее — грустными и уставшими.       Реми была не похожа на других детей в приюте. Они были покорны, зачастую пугливы. Она же была как дикая птица, пойманная в клетку. Не боялась О-Кику, не дрожала перед ее гневом, не прятала свой взгляд. Она смотрела прямо в глаза хозяйке, с вызовом и отчаянием. Девочка не плакала, не жаловалась, не просила о помощи. Молча переносила все удары судьбы, словно невидимый щит защищал ее от боли. Она уже давно перестала бояться темноты. Кошмары, преследующие её последние годы, наконец, отступили. А тени, скользящие по стенам в особенно лунные ночи, постепенно перестали казаться столь жуткими и пугающими.       Три года назад, её, измотанную и запуганную, сюда привезли люди, которые так и не назвали своих имен. За это время маленькая Реми уже не раз сбегала из приюта, ведомая мыслями и воспоминаниями о дедушке, которые она продолжала бережно хранить в своей душе, будто последний луч надежды. В мыслях еще оставались воспоминания о тёплых днях, проведённых в родной деревне.       Время шло, и новое место, поначалу отталкивающее и холодное, стало для неё новым домом, а дети, такие же одинокие, как она, стали для неё названными братьями и сестрами.

***

      С момента, как Реми переступила порог приюта, минуло пять лет. Воспоминания о роковом дне стали просто фрагментом памяти. Её взгляд, когда-то светлый и полный невинности, теперь стал глубоким, словно заполненным туманом. С той же глубиной она хранила в себе память о семье. Ей было всего семь, когда родной дом и дедушку пришлось покинуть. Она отчетливо помнила его добрый взгляд, его сильные руки. И помнила ночь, когда он вложил ей в руку гарду от своего меча.       Сейчас, смиренная и заметно повзрослевшая, она бережно хранила при себе лишь эту вещь, благодаря которой искорка надежды продолжала согревать израненную обстоятельствами душу.       Спустя пять лет гарда оставалась с ней, неприкосновенной и важной. Обстоятельства жизни в приюте вынуждали Реми раз за разом придумывать всё более изощрённые места, где О-Кику не найдет столь дорогую сердцу вещь. Она была ее связью с прошлым, со свободой, которую она уже и не помнила.       В один из дней, когда летнее солнце достигло зенита, на пороге приюта появился мужчина. Он был высокий и худой, с резкими чертами лица, словно высеченный из камня. Тёмные глаза, словно две глубокие пропасти, безмолвно смотрели на всё вокруг.       Реми сидела на крыльце, когда её взгляд зацепился за незнакомца. Мужчина, мельком оглядывая детей, играющих в саду, направился прямиком к дому. Девочка почувствовала, как её сердце забилось быстрее, и спину прошиб холодный пот. Незнакомец был слишком спокоен, слишком уверен в себе, слишком... подозрителен.       Когда его фигура поравнялась с Реми, она посмотрела на него, в её глазах читались недоверие и страх. — Малышка, не подскажешь, где я могу найти хозяку О-Кику? — Мужчина мягко улыбнулся, но его глаза не изменили своего холодного выражения. — Внутри. — Сказала Реми, снова переводя взгляд на других детей.       Мужчина молча вошёл в здание приюта. Тогда девочка ещё не знала, что он станет для них частым гостем.       Каждый день, словно призрак, незнакомец появлялся на пороге приюта. Он садился на крыльцо, скрещивал руки на груди и неотрывно смотрел на играющих детей. Его взгляд был холодным и проницательным, словно он изучал каждое их движение, каждую улыбку, каждую слезу.       О-Кику, в свою очередь, не упускала его из виду. Зачастую она стояла рядом с ним, словно страж. Реми, наблюдая за ним с не меньшим вниманием, заметила, что О-Кику несколько раз указывала на нее, словно предлагая мужчине посмотреть в сторону девочки.       Реми оставалась спокойна, тихо играла, читала книги, помогала другим детям. Она не хотела, чтобы он заметил её. Хотела оставаться неприметной.       Однажды вечером, дети, играя в саду, подкинули мяч к дереву. Игрушка застряла в ветвях высокой акации. Малыши, как один, кинулись в сторону Реми. — Реми-тян! Помоги! — Хныкая и жалуясь, младшие окружили её. — Ты самая ловкая из нас! Помоги достать!       Девочка вздохнула, не в силах отказать своим друзьям. Она подошла к дереву и зацепилась взглядом за мяч. Словно кошка, она легко взобралась на дерево, движения её были плавными и точными. Реми не боялась высоты, не чувствовала головокружения и не делала лишних движений.       Зацепившись за нужную ветку, всего через несколько секунд Реми подтолкнула мяч, скидывая его прямо в руки радостным детям. Почувствовав на себе чужой цепкий взгляд, девочка обернулась в сторону дома. Незнакомец впервые проявил явно выраженное внимание именно к ней. Его глаза были глубокими и темными, словно две бездны. Реми поняла, что оставаться незамеченной больше не выйдет.       Спрыгнув с дерева, девочка отряхнулась и, оглядевшись снова, не обнаружила мужчину на привычном месте. Мгновение спустя из-за дверей дома показалась хозяйка О-Кику, поманившая Реми за собой в дом. «Прекрасно...» — Подумала она и двинулась за ней.       В комнате запах старой древесины и ладана смешивался с едва уловимым ароматом травяного чая. На татами, у стены, сидел мужчина. Его лицо было нечитаемым, словно маска. Губы, тонкие и плотно сжатые, не выдавали никаких эмоций, но в уголках скрывалась едва заметная улыбка. Это была не улыбка радости, а скорее усмешка, как будто он знал что-то, чего не знала Реми. Брови его были слегка приподняты, придавая его лицу выражение легкой небрежности, но в глубине глаз таилась острота и проницательность хищника, который смиренно выжидал, когда девочка сама придёт к нему в руки. И повод для этого у него тоже был.       Реми перевела взгляд на гарду, вращающуюся в руках незнакомца, и почувствовала, как в солнечном сплетении что-то жжет с новой, неизвестной ранее силой. — Эта вещь в Ваших руках, Господин... Верните её... — Сжимая кулачки, сказала девочка.       Он не торопился, словно играя с ней, заставляя её чувствовать себя слабой и беспомощной. — Сама заберешь... Когда сможешь. — Тихо, словно шепча, ответил мужчина.       На следующий день Реми и незнакомец вместе покинули приют.

***

      Время шло, словно вода, стекающая с горных склонов. И как она меняла ландшафт, так и время оставляло за собой глубокие изменения.              Реми, когда-то маленькая и тихая, теперь стала отражением стального блеска сюрикена. Её движения, отточенные годами тренировок, стали точны и смертоносны, словно удар молнии. Тонкие черты лица заострились, взгляд стал пронзительным, а губы, некогда трогательно пухлые, сжимались в жесткой линии. В её фигуре, когда-то хрупкой и совсем детской, теперь чувствовалась скрытая мощь, готовность к бою. Сдержанность сменилась решительностью, а невинность – хитростью.       Человек, который забрал двенадцатилетнюю девочку из приюта, оказался синоби. Он научил ее всему, что знал: искусству тайного нападения, владению оружием, использованию ядов и тактике боевых действий. Реми не была единственной ученицей. Наставник собрал вокруг себя нескольких детей со всех уголков Японии. Каждый из них, как и она, был оторван от своего прошлого, оставлен на милость судьбы в приютах. В каждом из них он увидел потенциал, раскрыть который было не так уж и просто.       Их день начинался на рассвете. Упражнения на выносливость, бег по пересеченной местности, подъем на гору, закалка тела в ледяной воде —все это было неотъемлемой частью их жизней. Каждое движение оттачивалось до совершенства, каждая мышца укреплялась, каждое упражнение проводилось до изнеможения.       И Реми была лучшей из лучших. Не на радость наставнику, конечно. Просто ей очень не нравилось, когда трогали её вещи. На третий год тренировок она забрала гарду. Сама, как и сказал когда-то мужчина. Одолев наставника в честном поединке. Знала бы она тогда, чем всё закончится, убила бы его, не думая о последствиях.       Сейчас девушка жила, каждый день просыпаясь с единой мыслью — стать свободной. Теперь, вместо того, чтобы, наконец, избрать свой путь, она использовала навыки куноити в Квартале Красных Фонарей. А человек, по воле которого она здесь оказалась, сбежал, вонзив перед этим пару ножей в спину. И лучше бы это и впрямь были ножи, вместо неизлечимой моральной боли.       По наставлению своей Госпожи, Реми, словно тень, скользила по улицам, не оставляя следов в дневной суете города. Она работала только при свете солнца, выбивая долги из наглых клиентов, посмевших обмануть воспитанниц дома Кёгоку. Тех, кто обманывал ойран Варабихиме, ждала участь страшнее, чем юная синоби.       Однако, в груди девушки, под броней стойкости, скрежетала пустота, глубокая, как пропасть.       Реми устала.       Устала от бесконечных дней, проведённых в погоне, устала от жёстких рук и злых глаз, устала от страха перед ойран, от боли и одиночества. Постепенно, её мир сузился до стен Квартала, до холодного жесткого футона и до бесконечного цикла дня и ночи. В её душе зародился мрак, поглощая её с каждым прошедшим мгновением всё больше и больше.       Каждая ночь становилась проклятием, каждый рассвет – мучением. Метка, выжженная Кварталом, не оставляла ей шансов на нормальную жизнь, а Варабихиме, взявшая её на службу, окончательно лишила девушку возможности покинуть Ёшивару.       Однажды, в очередной раз опираясь на холодный парапет крыши, Реми наблюдала за девушкой, которая показалась ойран подозрительной. Незнакомка, находясь на грани жизни и смерти, была сослана в один из самых дешевых домов Квартала. Судя по её виду, жить ей осталось недолго. Оставалось прознать, куда она пойдёт умирать.       Несколько дней назад, проходя мимо её комнаты, куноити напряглась от странного шороха, похожего на шелест почтовой бумаги. Не имея желания разбираться с этим сегодня, Реми прошла мимо. На следующее утро девушка уже покинула дом Кёгоку.       Сегодня она должна узнать её цели. Сегодня...       От мыслей девушку отвлек ворон, резко приземлившийся рядом. На голове птицы была небольшая повязка, искрящая парой бордовых камней. Дернув бровью, Реми отогнала от себя ненужные мысли, продолжая наблюдать. Птица подошла ближе, и, слегка пригнувшись, посмотрела в ту же сторону, прищуривая глаза.       Обреченно вздохнув, Реми вскинула руку, прогоняя пернатого спутника.        — Проваливай отсюда! Мешаешь! — Цыкнула девушка, вновь поворачиваясь обратно, но объект наблюдения бесследно исчез, буквально за секунду растворившись в толпе. — Вот же! Гадство! Это ты виноват!       Ворон же покрутил головой, словно рассматривая девушку, а после сиганул вниз, раскрывая крылья.       Пару дней спустя, следуя за Варабихиме и её спутниками по вечерней, пестрящей огнями, Ёшиваре, Реми заметила странного господина, лицо которого было ей не знакомо. Подле него стояло три девочки лет тринадцати, уж очень страшные на вид, либо так плохо накрашенные, что едва ли кто-то согласится их выкупить.       Таких господ девушка презирала всей душой. Воспоминания о том, как её привёл сюда наставник, торгуясь с домами за её цену, были еще слишком свежи. Каждый раз, видя подобное на улицах Квартала, Реми сдерживала себя, чтобы не вступить в конфликт. Ойран ей этого бы и не простила. А о последствиях думать не хотелось. Хотя, на крайний случай, это было бы неплохой кончиной.       Этой ночью в городе было жарко. По привычке забравшись на самую высокую крышу, Реми ощущала, как теплый, влажный воздух проникает ей под одежду, вызывая неприятное ощущение липкости. Ночь была безветренной, такой же, как и все предыдущие. Она привыкла к этой атмосфере, к этой невыносимой духоте, которая отзывалась в ней тяжестью непрожитых дней.       Ее взгляд скользил по темным улицам ниже, улавливая каждый шепот, каждую тень, словно ее глаза превращались в яркий прожектор, пронизывающий тьму. Реми была куноити, и ей не было чуждо это неуютное ощущение постоянной настороженности. «Интересно, как сложилась бы моя жизнь, если бы всё случилось так, как говорил дедушка?» — С умиротворенной улыбкой вспоминала девушка.       Внезапно Реми почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Над головой раздался характерный звук хлопающих крыльев. Обернувшись, она увидела ворона. Того самого, с повязкой. Он приземлился на краю крыши и уставился куда-то в сторону. Реми быстро перевела взгляд на то место, куда смотрел ворон. В тени соседней крыши она увидела фигуру.       Ее рука инстинктивно потянулась к кинжалу, который висел на поясе.       Куноити видела только силуэт, высокий и широкоплечий, очерченный лунным светом. Но в его позе она уловила не опасность, а некое спокойное достоинство.       Незнакомец, с другой стороны, ощущал на себе ее взгляд. Он узнал в ней спутницу местной ойран, куноити. Еще тогда он увидел в ее позе, на первый взгляд расслабленной, готовность к бою, в ее глазах – настороженность и опыт.       Внезапно, словно дым, силуэт растворился в тени крыши. Реми не успела ни моргнуть, ни среагировать. Ее сердце забилось быстрее, по жилам заструился адреналин. Она знала, что кто-то не просто так следит за ней, и что его появление не случайно. «Лучше уйти как можно скорее» — пронеслось в её голове.       Девушка уже успела спрыгнуть с крыши, ловко перепрыгнув на соседнее здание, когда почувствовала, что кто-то нагнал ее. Она невольно прибавила скорость, но этот кто-то был явно быстрее.       Реми вскрикнула, когда сильная рука схватила её за запястье. Она инстинктивно дёрнулась, пытаясь вырваться, но усилия были бесполезны. — Эй! Хватит бегать, я все равно быстрее!       Реми смотрела на мужчину, словно на огромную гору, возвышающуюся над ней. Его лицо украшала лёгкая ухмылка. За спиной виднелись рукояти двух массивных клинков.       Над ними кружил черный ворон, с блестящей повязкой, один в один, как у мужчины напротив. — Мне очень лестно, что ты так на меня смотришь, но я всё таки женат! И пришёл сюда именно по этому поводу.       Мужчина пригнулся, чтобы заглянуть Реми прямо в глаза. Его зрачки сузились, словно у зверя. — Знаешь ли ты, кому служишь на самом деле?       Вот он. Тот самый вопрос, на который она боялась отвечать даже себе.       Девушка медленно перевела взгляд на город и кивнула. — Знаю. — Еле дыша ответила она.       Сейчас в её голове один за другим складывались пазлы. Ворон, клинки, истинная личность ойран Варабихиме.       Реми посмотрела на него снова. Теперь увереннее. — Помогите мне сбежать отсюда, а я помогу вам победить местного демона.