15. California Dreamin’

      Приготовленный с любовью и заботой домашний суп — лучшее лекарство от всех недугов.       Депрессивную фазу как рукой сняло (спасибо Тони, нет), и путь от кровати до ванной больше не казался путём из Шира в Мордор. Вообще-то Говард рассчитывала прибегнуть к излюбленному эскапизму и весь период заточения прозябать на просторах подсознания, сокращая восприятие времени. Не вышло. Желание разлагаться под одеялом и раздражение на всех и вся, когда мешали это делать, сменилось резким энергетическим подъемом, но Говард по-прежнему была заперта, а в комнате совершенно нечем было заняться. Ску-у-у-ка… Говард ненавидела это состояние. Особенно, когда появлялись силы и желание что-то делать, но обстоятельства препятствовали. Вариться в вязком сиропе времени и отсчитывать секунды — невыносимо! В попытках чем-то себя занять она даже прибегла к уборке. Ну, если в какой-то вселенной за уборку могут сойти сваленные в одну громадную разносортную кучу и затолкнутые в гардероб вещи. Как назло, не хотелось смотреть ни фильмы, ни сериалы, в голову не лезли никакие идеи по созданию хоть чего-то (после импровизированной уборки она честно семь минут тридцать две секунды (Джарвис считал) просидела за пустым чертёжным листом — безрезультатно), все купленные в первый день приезда вещи наконец были разобраны, а бесконечные строки кода на экране ноутбука не манили к написанию. Говард последние пару минут лежала на кровати и пялилась в периодически гаснущий экран, сил хватало только лениво водить пальцем по тачпаду, чтобы он заново загорался. Всё внимание привлекали пальмы, покачивающие листьями от легких дуновений ветра, песок и белые точки чаек на волнах океана за окном.       Хотелось под лучи палящего солнца, на берег моря к раскалённому песку, обжигающему пятки, на волю... Когда Говард незамедлительно сообщила об этом Тони, он разумно напомнил, что солнце она не любила и вообще плохо себя на жаре чувствовала. Да... Но какая нахрен разница?! Будь за окном хоть Сахара она бы попёрлась туда, лишь бы не сидеть взаперти! Говард могла довольно продолжительное время не выходить из дома и из комнаты, но только тогда, когда сама этого хотела, в остальных случаях свобода и право выбора были ей жизненно необходимы и все иные потребности отходили на второй план.       С тяжёлым вздохом Говард закрыла ноутбук и отодвинула в сторону. А было только девять утра…       К счастью, после непродолжительного донимания Джарвиса, удалось выяснить, что, благодаря усовершенствованным датчикам, он мог проецировать любые изображения на любые поверхности. За неимением в комнате томика Игры Престолов, заброшенной где-то на середине и оставленной, должно быть, в Башне, это функция оказалась как нельзя кстати — на белых стенах и потолке черные буквы отлично читались, а делать это можно было из любого положения в комнате. Лёжа на кровати, закинув ноги на стену, Говард сложила руки на груди и читала с потолка, как Тирион Ланнистер изгалялся в спасении собственной шкуры.       Заставляя себя сосредотачиваться на тексте, Говард играла ступнями, натягивая их от и на себя, выпуская копившуюся в теле в избытке энергию наружу. Тяжёлые кожаные ботинки — на правой ноге высокий, до середины голени, на левой — короткий с шипами — качались в такт.       Воскресным утром в комнате обнаружилось четыре коробки. Три с новенькими New Rock; одни чёрные с цепями, кожаными заклёпками и высоким голенищем, вторые — кроссовки на платформе с длинными металлическими шипами на язычке, третьи ботинки с эффектом потёртости и дизайнерским элементами в виде идущего по кругу голенища шнурка. По логотипу последней коробки Говард сразу же догадалась о её содержимом и моментально скинула крышку — внутри лежали черные туфли от Yves Saint Laurent. Говард тут же подскочила с кровати и принялась примерять их прямо так, на босу ногу. Каблуки звонко стучали по паркету, пока довольная Говард крутилась перед зеркалом. Правда куда носить их она не знала, но лакированная поверхность, в которую как в зеркало можно было увидеть своё отражение зачаровывала, и случай для них обязательно найдётся. Следом Говард перемеряла все New Rock, и каждая пара села по ноге, будто их шили под заказ. Позже она выяснила, что Тони выбирал модель, а за размер отвечал Джарвис. Где был этот самый Джарвис всю её жизнь!? Определиться какие ботинки понравились ей больше Говард не смогла, поэтому на одну ногу надела один, на вторую другой, вдобавок, вспомнив про свою некогда самую любимую главную героиню, отыскала в гардеробе высокие носки от разных пар и натянула под ботинки.       — Доброе утро!       Тони вошёл в комнату с завтраком на подносе в самый напряжённый момент сцены. Говард, перечитывающая каждое предложение последнего абзаца раз в пятый из-за вечно скачущих в голове мыслей, запрокинула голову и поприветствовала его.       — Ботинки зачёт! Спасибо!       Лицо Тони озарила широкая улыбка:       — Рад, что тебе понравились.       Говард оттолкнулась ногами от стены, тяжесть ботинок утянула их к полу, и она плавно перекувыркнулась через левое плечо. Под неодобрительное цоканье со стороны Тони, она перебралась к столу и выхватила из-под его руки горячий тост, сразу откусывая с края до серединки. Аппетит зверствовал; чувствовала себя Говард превосходно. Явно, большую роль сыграло приподнявшееся настроение. Голова не болела — удивительно, что творит здоровый сон с человеком. Синяки цвели во всю свою разномастную красу. Фиксированная трубчатым бинтом марлевая повязка по-прежнему была наложена на место ушиба, хоть колено сильно и не беспокоило.       Подогнув под себя левую ногу, она приступила к супу, стоило Тони оставить поднос и сесть к ней на краешек кровати. Да, суп на завтрак — ничего экстраординарного.       Тони молча, с непонятной для Говард теплотой во взгляде наблюдал за ней. Говард же ожидала, когда скажет, что её арест окончен. Первой поднимать эту тему, а значит окончательно лишатся необходимых человеческому эго иллюзий контроля, не хотелось. Утром Говард уже подёргала ручку, дверь осталась для неё запертой. Однако сегодня тот самый конец каникул. Они должны были уезжать, при этом никто не собирался, не говорил во сколько они улетают, не торопил с вещами, и Говард все ещё была заперта! Её волновало последнее. И ладно Тони мог забыть, но Пеппер-то точно нет!       — Во сколько мы поедем в аэропорт? — стараясь звучать совершенно не заинтересовано, будто они вели светскую английскую беседу о погоде, поинтересовалась Говард, когда почти доела суп и гоняла кубик картофеля по всей тарелки.       — Завтра часов в двенадцать.       — Но завтра понедельник, — непонимающе уставилась она на него, клацнув ложкой по донышку тарелки.       — Я подумал, ты не сильно расстроишься, если пропустишь один день, — усмехнулся Тони, пожимая плечами.       Вот почаще бы в его светлую голову такие мысли забредали и желательно там задерживались!       — Вообще не расстроюсь! — набив полный рот тостом, Говард с трудом пыталась переживать всё содержимое, параллельно пытаясь сообразить, как впихнуть в себя ложку бульона.       — У нас ещё пол кастрюли в холодильнике, — прокомментировал Тони её попытки. — Не торопись. Кстати, через час Роуди приедет, он уговорил меня отпустить тебя с ним гулять… — многозначительная пауза напрягла, Говард так и зависла с недонесённой до рта ложкой. — Если хочешь, я не против.       Как можно было изображать вселенский пофигизм, когда он на полном серьёзе спрашивал, не хочет ли она поехать с Роуди — Роуди! — куда-то гулять?       — Конечно хочу! — чуть не выронила она ложку.       — Тогда завтракай, собирай вещи и… — Тони окинул взглядом её разные ботинки, — обуй что-нибудь полегче, на улице плюс двадцать.       Говард показала ему большой палец вверх, отставила в сторону тарелку и поспешила в гардероб за чемоданом.       

***

      — Ну, и где моя заключённая?       — Собирается, — поприветствовав друга, Тони жестом пригласил его пройти в гостиную. — Джарвис, будь добр, сообщи Говард, что Роуди приехал.       Когда Роуди предложил свозить Говард на пару часов развеяться, поначалу Тони отнесся к этой идее скептически. И нет, он не был против, что за Говард со всем вагоном ее проблем временно кто-то приглядит вместо него, но припомнив весь перечень травм, которые она успела получить за неделю, Тони сильно сомневался, что эта поездка окажется такой безопасной, как Роуди её расписывал. Аргумент в виде привезённых из Нью-Йорка любимых лимонных тарталеток сработал безотказно. В конце концов, раз Роуди настаивал на роли няньки, Тони решил не лишать его такой прекрасной возможности, а себя и Пеппер единственного нормального спокойного выходного наедине.       К тому же Старк на все сто процентов был уверен, что и Говард с удовольствием проведёт с Роуди время. С Роуди, не с ним… Об этом он старался не думать. После всех ссор и разборок на повышенных тонах между ними выстроилось кое-какое хрупкое равновесие, и ни один не раскачивал его в ту или иную сторону, не желая сделать хуже. Но всё ещё было немного обидно, что у самого Тони ушло больше двух месяцев для достижения такого результата, а Роуди стал для Говард самым обожаемым здесь человеком всего за один разговор на яхте. И Тони примерно понимал почему. Роуди у них воскресный дядя — приедет раз в месяц, подарит подарки, выслушает все жалобы на нерадивого папашу, так в придачу ещё и расскажет о его выходках в молодости. Он не будет ругать или отчитывать, чтобы Говард не натворила, — не его прерогатива. Тони считал, что и он не сильно-то на неё ругался. Один раз. Ну, может два… Три? Точно не больше. И все равно была вероятность, что с третьего места любимчиков его вытеснял Джарвис.       С лестницы раздался быстрый топот, будто перепрыгивали через несколько ступенек разом, а следом радостный визг.       — Роуди!       — Ребёнок!       Тони чуть воздухом не подавился.       Вот это уже была чистейшая манипуляция. Ничем не прикрытая, грязная манипуляция. И, несмотря на всю очевидность, превосходно работала!       Роуди широко раскинул руки. Говард стрелой пронеслась мимо сидящего на диване недовольного Старка и ввалилась в крепкие объятия Роуди, стискивая в ответ. Червячок зависти в глубине души Тони заворочался, кусаясь. Его она так не обнимала. Тони уже успел заметить, что Говард вообще редко с кем проявляла тактильность, и ему даже показалось, что с друзьями объятия с ее стороны выглядели весьма скромными и тактичными, а на Роуди она сейчас повисла обезьянкой, обвивая его руками и ногами, и что-то эмоционально начала рассказывать, периодически тыча в Тони за спиной пальцем.       Старк недовольно скрестил руки на груди, драматично перекинув ногу на ногу.       По всем диснеевским канонам у него сейчас из носа либо ушей должен был валить пар, но ничего такого не произошло, Тони хмуро продолжал сверлить парочку взглядом, пока Роуди наконец не заметил и смущённо-умилённо не похлопал Говард по плечу, опустив на пол.       Ладно. Они выглядели мило.       Тони знал, куда Роуди предложил свозить Говард, но для неё решил оставить сюрпризом. Поэтому он был рад, что она не стала заваливать его вопросами и молча сменила New Rock на высоченной подошве, на тряпичные кеды. Так будет удобней. Вместо полосатой кофты, в которой Говард валялась в постели, сейчас на ней была широкая белая футболка с рукавами до середины предплечий и яркой надписью на груди, и черные шорты — самые любимые, она носила их каждый день. В руках держала зелёную толстовку. К вечеру обещали усиление ветра; совершенно не свойственная для раннего ноябрьского Малибу погода.       — Ох, Роуди, я так по тебе скучала! — продолжала откровенно переигрывать Говард, что просто не могло не вызвать у Тони невольную улыбку.       Вот ведь мелкая!..       — Так-так, погоди, — попридержал её Роуди, нервно усмехаясь, и переводя взгляд с Тони на Говард и обратно. — Я с трудом уговорил твоего папку отпустить нас погулять, так что пока он не передумал… — Роуди заговорщицки подмигнул ей и кивнул на дверь, следом переходя на шёпот: — В машине всё мне расскажешь.       — У вас минута, чтобы скрыться с глаз моих долой, — театрально известил Тони с дивана.       — Ах, вот как ты! — упёрла руки в бока Говард, топая кедом по паркетом. — С глаз долой из сердца вон!? Учти, я не вернусь! Переезжаю к Роуди!       — Тебя сейчас точно дома оставят! — крикнул из коридора Роуди.       — Бегу! — поспешила за она ним, но остановилась за углом и, зацепившись за стену руками, выглянула. Тони вопросительно приподнял бровь. — Не скучай тут без меня, ладно?       — О, поверь, я найду, чем себя развлечь, — усмехнулся он, махнув ей на прощание рукой.       Они с Пеп как раз собирались сходить на пляж… Только вдвоём… Тони поднялся с дивана и направился на террасу с бассейном, куда ушла отдыхать мисс Поттс; в их распоряжении всего пара часов.

***

      Говард крепко зажмурилась и поморщила нос, когда вышла из особняка и солнечные лучи заплясали по её лицу. Горячий морской воздух резко контрастировал с домашней прохладой, отчего ощущался плотнее и гуще, с затруднением проходя через дыхательные пути. Но Говард было всё равно. Она широко раскинула руки в стороны и от удовольствия растопырила ладони, подставляя всю себя солнцу, вдыхая солёный бриз и запах плавящегося от жары асфальта Калифорнии — вот она свобода!       — Издеваешься над отцом? — шутливо поддел её плечом Роуди.       Говард удивлённо моргнула, но быстро сообразила кого он так именовал.       — Ему полезно иногда понервничать.       Роуди не переставая улыбаться прошёл к ожидающему их чёрному внедорожнику. Говард довольно присвистнула. Она очень любила машины, на которые в случае чего ни одна грузовая фура не наедет, а судя по длине капота Range Rover и высоте его шин, то они сами кого угодно переедут. Говард вслед за Роуди забиралась в автомобиль. Он не долго простоял на открытой парковке перед домом, поэтому кожаный салон не успел сильно нагреться, и Говард с блаженством растянулась на прохладном сидении, сразу потянувшись настроить кондиционер.       — Мне казалось у вас всё налаживается, — аккуратно произнёс Роуди.       Говард закатила глаза и прислонилась затылком к окну. Не хотелось говорить, что Тони стал для нее важным человеком. Это определённо было не так. Не хотелось считать, что она к нему привязалась — будет потом очень больно терять, а в глубине души почему-то Говард была уверена, что потеря неминуемо произойдёт и отнюдь не по её инициативе. Всё-таки она слишком сильно себя любила, чтобы позволить причинить такую боль. Снова. Наживую выдирать сердце мучительно невыносимо. Но так было и так будет. Людям свойственно умирать.       — Не знаю, не хочу об этом, — отмахнулась она от Роуди, отвернувшись и найдя своё отражение в боковом зеркале крайне занимательным. Почему она раньше не замечала эти ссадины вдоль щеки?       — Тони мне по телефону два часа без умолку о тебе рассказывал!       — Надеюсь только плохое, — и на подбородке мелкие, Говард провела кончиками пальцев по ним.       — Обо всех выходках, — не стал отрицать Роуди. — Но я давно не слышал у него такого энтузиазма, если речь шла не о костюмах! — Говард запишет это в личную книгу рекордов. — Хэппи тебе не рассказывал, как Тони ехал на тест ДНК? — вдруг спросил Роудс.       — Эм… нет, — нахмурилась она и даже развернулась, встречаясь с хитрющими прищуром полковника. — А должен?       — О, он превосходный пародист! Тебе стоит хоть раз услышать в его исполнении ворчливый тон Тони! — хохотнул Роуди. — У меня так не получится, но я, кажется, уже раз пять, не меньше, слышал от него этот рассказ. Твой отец умудрился придраться к каждому ребёнку, которых видел по дороге в медцентр. Один слишком громко орал, другой вытирал свои сопли о футболку, третий вообще не был на Тони похож…       — Чужой-то ребёнок, удивительно! — хмыкнула Говард.       — Так, а я о чём! В общем, к тому времени, как они доехали, довёл он всех знатно. А потом, Пеп рассказывала, он увидел тебя и ни слова не смог выговорить!       — Мне казалось его так имя в шок ввергло, а он оказывается душу родную почуял. Вот оно как! — внутри разлилось тепло, как после глотка горячего ягодного чая в прохладный осенний вечер на природе у костра. Говард могла понять такое поведение Тони, ей и самой животный намного больше людей нравились, но как же оказывается приятно узнать, что ты с первых минут кому-то можешь понравиться просто так, даже с учётом твоего негативного ко всей ситуации настроя.       — Я думаю родители и дети как-то чувствуют друг друга, на интуитивном уровне.       — Есть объяснение проще — чёрная магия!       Роуди резко умолк. Говард обеспокоенно обернулась к нему; одна рука крепко сжимала руль, другая замерла на ключе зажигания, во взгляде Роуди исчезла вся лёгкость, сменившись тревогой.       — Тони рассказывал мне, что, когда встретился с Локи в Башне, тот пытался подчинить его разум при помощи скипетра, но ничего не вышло, — тихо произнёс он, не смотря на Говард.       А это многое объясняло. Слишком многое.       Атмосфера в автомобиле резко стала неуютной. Наверное, сам Тони отнёсся бы ко всей ситуации с долей присущего ему юмора и сарказма — Говард не замечала, чтобы личность Бога Обмана и Лжи являлась для него триггером, уж точно не таким как полёт в открытый космос — по Роуди же было заметно, насколько он беспокоился за друга и не мог отпустить ситуацию. Говард поспешила сменить тему, пока они не забрались в те дебри, из которых выпутаться без объяснений будет невозможно.       — Так и куда мы едем? — поинтересовалась она.       Роуди наконец отвис, встряхнул головой, словно избавляясь от мешающих мыслей, и завёл автомобиль. Прохладный воздух с шумом вырвался из кондиционера, обдувая их со всех сторон.       — Тони тебе не сказал?       — Неа.       — Тогда пусть останется сюрпризом, — подмигнул Роуди, выезжая на подъездную дорожку. — Обещаю тебе понравится.       Уголки губ Говард разочаровано изогнулись — сюрпризы она не любила, обычно ничего из того, что преподносилось под этим термином, ей в итоге не нравилось. Решив не разочаровывать воодушевлённого Роуди заранее провальной идеей, Говард потянулась к радио, подкручивая колку громкости. Музыка заполнила салон.

On an island in the sun

На солнечном острове

We'll be playing and having fun

Мы будем играть и веселиться,

And it makes me feel so fine

И мне станет так хорошо,

I can't control my brain

Что я потеряю голову.

      Машина выехала за территорию особняка, но на первой развилке Роуди свернул налево, в противоположную от Лос-Анджелеса сторону.       Уперев пятку левой ноги в носок правой, Говард стянула кед и притянула к себе ногу. Обняв её, облокотилась спиной на дверь. Роуди уверенно вёл автомобиль, в отличии от Тони, не превышая скоростной режим, который за пределами городских трасс был и без того велик.       — Кстати, помнишь, я обещал показать фотографии с Тони? — Роуди сделал радио тише и указал на бардачок перед сидением Говард. — Открой.       Говард послушно открыла и обнаружила почтовый конверт. Самый обычный со слегка потрёпанными краями. Внутри лежала стопка фотографий. Верхняя снята с нижнего ракурса так, что казалось будто Тони перепрыгивал знаменитый купол главного здания Массачусетского технологического института. В нижнем углу дата — четвёртое сентября тысяча девятьсот восемьдесят пятого, остальные фотографии датировались по восемьдесят седьмой год. На всех был изображён Тони, иногда вместе с Роуди, как на вручении диплома, иногда пойманный в разгар тусовки в компании запечатлённых в танце девушек и парней.       Пролистав пару снимков, Говард замерла на одном.       Быть того не могло!       Она нашарила рукой телефон, валяющийся где-то на сидении, и открыла диалог с Джеймсом.       

Точно-не-дочь-Тони-Старка:

джеймс!!! срочно! помнишь ту фотку с летней тусовки? где я на гитаре играла? пришли мне её! пожалуйстааа

      

джееееееймс!!!!!

      Поттер:       то есть ты уже не боишься, что твой телефон кто-то взломает и увидит твоё лицо?

Точно-не-дочь-Тони-Старка:

мы мои заёбы позже обсудим, окей?

      

*фотография*

смотри!

      После лавины шокированных смайликов Джеймс написал коротко:       Поттер:       ща!       Через минуту ей пришла фотография снимка с сентябрьской вечеринки прошлого года. Чей это был день рождения Говард не помнила, но отмечали его в загородном доме; они так громко орали, что соседи вызвали полицию, из-за чего основным развлечением вечера и поводом для нескончаемых подколов в дальнейшем стала беготня от машины с мигалками и прятки на соседских участках. Джеймсу в июле того года подарили новый фотоаппарат и с запоминающегося (особенно для тех, кто встретил утро пьяным в обезьяннике) уикэнда у всех была целая гора снимков. Говард на многих была смазана. Не желая попадать в кадр, она ловко уворачивалась и оставалась лишь едва заметным размытым пятном. Однако парню всё-таки удалось её запечатлеть на одном. К слову, потрясающем! Огни с висящих под потолком разноцветных ламп эффектно размылись градиентными сферами, мягкий свет играл на лице Говард. После долгих уговоров и обговоров того, где и как должна храниться фотография, её разрешили оставить. С электронного носителя удалили, теперь она лежала в железной коробке у Джеймса в шкафу, вместе с теми редкими кадрами, которые Говард позволяла сохранить.       Говард открыла изображение в полный экран и, перевернув телефон горизонтально, поставила рядом с фотографией Тони.       — Смотри!       Роуди обернулся, сбрасывая скорость.       — Быть не может! — он в шоке переводил взгляд с одного изображения на другое.       Обе фотографии были сделаны на вечеринке: одна в далёком тысяча девятьсот восемьдесят пятом году — Тони было пятнадцать, другая в две тысячи одиннадцатом — к тому времени пятнадцать исполнилось и Говард. Тони сидел на чьей-то кровати, заправленной пледом с логотипом МИТ, пяткой тёмно-синих конверсов упираясь в деревянный бортик. В чёрной кожанке, широких джинсах, на голове на манер банданы повязан красный в полоску галстук, из-под которого выбивались тёмные кудри. Концы галстука свисали ему на плечо. В руках гитара. Её чёрный лакированный гриф поедали огненные всполохи краски. Тони чуть наклонялся вперёд, беря аккорд. На второй фотографии, почти тридцать лет спустя, запечатлена Говард. В любимой кожанке и с бордовым галстуком в волосах. Пол кадра занимал подранный массивный берц, Говард отталкивалась им от колонки, держа гитару на бедре. Единственное, что отличало фотографии — ракурс; Джеймс снимал чуть снизу.       — А я говорил вы похожи! — с гордостью заявил Роуди.       — Так все говорят, — неизменно возразила Говард.       — Можешь оставить себе, — кивнул Роуди на фотографии. — Я потом ещё тебе покажу, компромата на твоего папку у меня предостаточно!       Смех обоих заполнил салон автомобиля.       Ни в коем случае не знакомить Роуди с Джеймсом! Эти двое, глядишь, организуют выставку «Старки: всё, что вы о них не хотели знать, а узнав не забудете никогда». Желательно, посмертно.       Говард аккуратно сложила их в конверт и оставила на приборной панели, чтобы не забыть перед уходом.       Дорога шла вдоль побережья. Мшистые сопки, потянутые порослью золотистых колосков, причудливо бугрились, натекали на прибрежную линию, образуя рваные каменные выступы мыса. Волны пеной разбивались о них, капли бликовали на свету и переливались всеми оттенками радуги. По всей протяжённости дороги тянулись металлические барьерные ограждения с ядовито-красными язычками на поворотах. Говард прислонилась лбом к окну. Прохладный воздух из кондиционера обдувал порозовевшие щёки. Ладонью Говард лениво водила по парпризе, ловя солнечных зайчиков; проникавшие через лобовое стекло лучи концентрировались в манящие желтоватые лужицы. Мимо проносились редкие апельсиновые деревья, больше напоминающие кусты, с бледными плодами на ветках. На просьбу Говард остановиться и пообрывать их, Роуди отрицательно качнул головой, аргументировав тем, что эти апельсины впитали в себя столько дорожной пыли, что, съев один гарантированно превратишься в мутанта. Зато в одном из пестрых ларьков, периодически встречающихся им по пути, он купил ей стакан нормального свежевыжатого сока с полосатой соломенной трубочкой.       Вскоре дорога сузилась и ушла крутым серпантином меж массивов хвойного леса. На машину опустилась тень. Выключив кондиционер, Говард открыла окно. Положив обе руки на дверь, высунула голову, прижалась щекой к ладоням и прикрыла глаза, подставляя нос встречному ветру. Деревья начали редеть, и пару минут спустя машина въехала в каньон. Крутые склоны с редкой растительностью спускались к поражающей своими размерами гоночной трассе.       Говард ахнула, не в силах поверить своим глазам. Она высунулась из окна сильнее, осматривая трек, и перевела полный восторга взгляд на Роуди. Будь это физически возможно, Роуди бы сиял от счастья; довольная улыбка не сходила с его лица. Это точно был лучший сюрприз за всю, мать её, жизнь!       Когда они припарковались у входа в паддок, Говард сразу же внимательно осмотрела территорию, но кроме нескольких работников в отличительных алых футболках и кепках, никого не было. Это напрягало. Ей всё время казалось, что каждый раз, когда она с Хэппи выезжала с парковки под Башней, за их машиной обязательно следили все прохожие. Бред, да, но избавиться от навязчивых мыслей о слежке у Говард не всегда получалось.       — Я арендовал нам весь этот комплекс на целый день, так что можешь не волноваться, никого постороннего не увидишь, — по всей видимости Роуди заметил её нервные оборачивания и прояснил полное отсутствие людей в выходной.       — Ты же не сказал, что это для дочери Тони Старка? — уточнила Говард.       — По-твоему для племянницы полковника военно-воздушных сил США не могут закрыть весь комплекс?       Ха! Такой расклад устраивал Говард в разы больше. Она с улыбкой протянула Роуди кулачок, в знак взаимопонимания, и отбив, они оба покинули автомобиль.       На встречу им вышел мужчина, чьи виски едва тронула седина, в алой вырвиглазной футболке с логотипом автодрома «Malibu Racing Point»       — Джеймс! — радостно приветствовал Роуди громкий, явно поставленный годами на руководящей должности, голос. Это обращение ударом потревожило рамки привычной картины мира Говард, которая уже успела привыкнуть, что полковник Роудс просто Роуди. Он совершенно никак не ассоциировался с таким знакомым «Джеймс». — Рад видеть!       — Добрый день, Хью!       — Здрасьте, — махнула в знак приветствия Говард.       — Ну, что, готовы?       Хью повёл их на верхнюю веранду, по пути рассказывая о комплексе, гоночной трассе, коллекции редких автомобилей и картов и хвастаясь достижениями своих учеников, чьи кубки стояли в холле, приветствуя каждого посетителя.       Со смотровой площадки открывался панорамный вид на всю территорию комплекса. Подъездная дорожка вела через мост на парковку к паддоку, боксам и просторной площадке с эстакадами и выставленными по форме восьмёрок конусами для отработки упражнений. Трасса имела быструю и плавную конфигурацию. Огибала паддок единым комплексом поворотов с длинной ходовой дугой, прерывалась прямым участком, уходила в шпильку, перетекала в скоростной поворот, следом змеилась связкой из четырёх коротких и перед финишной шиканой вновь позволяла выжать педаль газа в пол на разделённых изгибом последних двух прямых участках. Говард внимательно слушала Хью, объясняющего все нюансы прохождения трассы. На словах всё звучало легко: найти апекс, думать, куда нужно приехать, тормозить строго на прямых колёсах, при приближении к апексу отпускать тормоз, поворачивать и сразу открывать газ, но для этого требовались скоординированные действия рук, ног и головы — это уже сложнее.       Им провели краткий инструктаж по технике безопасности. Оказалось, что карты невероятно просты в устройстве и управлении — не имеют переключения передач, только педаль газа под правой ногой и тормоза под левой. Следом выдали экипировку. Недовольно морща нос, Говард крутила в руках явно неудобный, как и все головные уборы, шлем, уже прикидывая отмазки, чтобы ехать без него. Увы, не срослось. Относительно правил безопасности Хью был настроен непреклонно. Пришлось смириться и надеть шлем, прежде чем их проводили на стартовую прямую на прогревочный круг.       Гонки — единственное место, где Говард признавала полулежачие сиденья. Для снижения лобового сопротивления воздуха и создания мощной прижимной силы, чтобы увеличить сцепление с трассой и проходить повороты на максимальных скоростях, форма гоночного автомобиля должна быть обтекаемой. Две минуты абсолютной свободы, бьющий в кровь адреналин и ощущение полёта стоят того. Зачем же спорткары в городской среде, в нью-йоркских пробках, где больше пяти километров в час вряд ли кто ездит, Говард не понимала. Разве только Старк, гоняющий под триста по выделенной полосе, мог испытать истинное наслаждение от вождения... Хэппи, как порядочный водитель, не вытеснял автобусы с их законной полосы, и после школы они добирались до Башни все сорок минут, вместо положенных одиннадцати.       На прогревочном круге решено было не разгоняться, примериться с траекторией, приспособиться к рулю, который в отличии от обычного не проворачивался несколько кругов до упора, а лишь поворачивался на сорок пять градусов в одну и другую сторону. А вот со следующего газ в пол! Спидометр на картингах отсутствовал. Говард понятия не имела до каких скоростей разогнала карт, но свистящий в ушах ветер подсказывал — до запредельных. Сердце ёкало на крутых виражах, описывало кульбиты, падало до пят и неизменно возвращалось обратно, колотясь настолько близко к гортани, что в какой-то момент Говард на полном серьёзе задумалась как бы оно не вылетело. От восторга нехило потряхивало. Говард только сильнее сжимала руль, помня автомобилем всегда нужно управлять. На особо крутых поворотах её мотало из стороны в стороны так, что ремни больно впивались в шею и рёбра, но как же всё равно на это было! Даже в моменте напортачив и не войдя в скоростной затяжной поворот по максимально широкой территории, из-за чего её впечатало в ограждения (не бетонные, к счастью, а вполне гасящие удар) Говард было плевать на стёртую местами в кровь кожу от ремней. Она почти злодейски усмехнулась, проводя кончиком языка по пересохшим губам, чувствуя, как руки и ноги подрагивают от адреналина. Правильно, зачем сбрасывать газ до или после апекса, если можно втопить в пол и приехать в стену. Разворачивать карт пришлось вручную, задний ход на нём не был предусмотрен, но заезд вскоре продолжился.       Пару раз сумев-таки поймать слипстрим на длинной прямой, у Говард получилось обогнать Роуди. Победного восклика ликования она не сдерживала. Вслед ей нёсся такой же восторженный смех Роуди. Размен позиций продолжался до самого последнего круга, пока обе машины не пересекли финишную черту.       Из карта Говард выползала выжатая, но невероятно счастливая. Скорость, адреналин, экстрим — она обожала эту гремучую смесь! Ей даже удалось уговорить Роуди разрешить ей поездить на мотоцикле. Тони ей свой не давал и вообще не пускал в мастерскую, а Говард уже давно решила, что когда пойдёт сдавать на права, то сразу на обе категории А и В.       — Вообще-то, Тони разрешил тебя только покатать, — колебался Роуди по началу, когда после импровизированного ланча Говард потащила его на паркинг с гоночными автомобилями и мотоциклами.       — Так, а мы ему не скажем, — заверила его Говард,       Против её огромных честных глаз, заглядывающих прямо в душу, у Роуди шанса не было.       Мотоцикл привёл Говард в дичайший восторг. Модель была лёгкая, спортивная, кислотно-зелёной расцветки. Правда из-за своего роста Говард едва доставала носками до пола, но это сущая мелочь! Мотор ревел, Говард ногами чувствовала мощные вибрации движка под сиденьем, в ладони на пучках отдавала пульсация. Мотоцикл словно жил, готовый вот-вот сорваться с места.       Под руководством Хью, она разобралась в управлении мотоциклом и, поездив немного по прямой, поехала кататься по открытому автодрому, где проходили практики перед заездами и тренировки учеников. Водить Говард очень нравилось. Она вообще не представляла свою жизнь без машин и скорости, а мотоцикл всегда был её детской мечтой. К черту принцев на белом коне, когда она будет на чёрном байке!       Получалось у Говард отлично. Особенно было приятно слышать подбадривающие крики Роуди. Правда, в один из заворотов восьмёрки Говард всё-таки не вписалась и знатно проехалась по асфальту, расцарапав голень. Поднимать закономерно упавший и придавивший её мотоцикл Роуди ринулся моментально, Говард даже показалось, что он в некоторой степени предчувствовал такой исход и начал движение к ней ещё до падения. И возможно самой Говард стоило следить куда она поворачивает, а не искать глазами Роуди, чтобы крикнуть как круто у неё получается. Хью подлетел к ним с аптечкой, когда Роуди поставил мотоцикл и уже осмотрел уже её царапины.       — Нам пора скоро ехать, я обещал вернуть тебя к шести на ужин, — закончив дезинфицировать последствия падения, напомнил Роуди. — Но есть ещё пара минут… Я поговорил с Хью, он готов показать тебе реальные скорости. Хочешь прокатиться пассажиром на одном из гоночных автомобилей?       — Конечно! Я могу выбрать любую тачку?       — Абсолютно!       Выбор в клубе оказался слишком обширнее, чем Говард изначально представляла. Глаза разбегались от моделей, цветов и эксклюзивных тюнингованных тачек, но стоило ей увидеть Nissan Skyline GT-R, один в один выехавший из кадра Форсажа, как Говард определилась.       Стоило красным огням на старте погаснуть, машина сорвалась с места. Говард с такой силой вжало в спинку сиденья, что на долю секунды она приподнялась над сидушкой, а колени невольно взлетели в воздух. Дыхание резко перехватило, казалось, все внутренние органы сдавило и сплющило, и теперь они изнутри давили на диафрагму, мешая вдыхать полной грудью. Хью вел уверенно, по мере нарастания скорости плавно переключая передачи на всё более высокие, но моменты работы со сцеплением Говард совершенно не замечала, за годы в автоспорте мужчина довёл навык до автоматизма, и машина ни на секунду не теряла в скорости. А может за собственными восторженными криками Говард просто не обращала на это внимания. Из машины она выползала. Голова немного шла кругом, Роуди вовремя подал ей руку, на которой она повисла, ощущая небывалую лёгкость во всём теле и абсолютную неспособность шевелиться. И Старк, и его арест, и все имеющиеся проблемы и тревоги остались там, на крутых виражах; скорость выбила из неё всё, без остатка. Тепло попрощавшись с Хью и пообещав, что обязательно вернуться в следующий приезд, Говард и Роуди отправились на парковку.       Пожалуй, для полного счастья, не хватало только одного — пиццы! Хрустящих пузырящихся бортиков, тончайшего теста, пряной томатной основы, ароматного базилика и тянущегося расплавленного до вскипания сыра... ммм!       — Роуди! — ухватившись за ручку под потолком салона, Говард вскочила на подножку внедорожника, крича через крышу. — Ро-о-о-у-удс! Земля вызывает Роуди!       — Секунду! — он не поднял головы от телефона, что-то с сосредоточенным видом там листая. — Работа…       — Не знала, что полковники ВВС работают онлайн, — хмыкнула она, раскачиваясь. Осталось только, чтобы ручка, за которую она держалась, сейчас оборвалась, и она со всего размаха грохнулась на задницу. Кажется, это была единственная ещё целая часть её тела.       Роуди не реагировал. С каждым движением его глаз по строкам брови хмурились всё сильнее, лицо приобретало крайне серьёзное и обеспокоенное выражение. Наконец он заблокировал экран и, сунув телефон в задний карман джинс, обернулся к Говард.       — Скорее это связано с деятельностью Железного Патриота, — со вздохом сообщил он, сцепив руки замок и облокотившись на крышу машину. Несправедливо! Говард вот приходилось карабкаться по подножкам и вставать на цыпочки, чтобы выглянуть сверху. Не то чтобы это сильно её беспокоило, но иногда подбешивало.       — Кого?       Говард точно знала всех ныне существующих супергероев, спасибо близнецам, не позволяющих ей полностью отстать от массово-культурной повестки.       — Воитель звучит слишком грубо, — пояснил Роуди. — Мы решили переименовать его в Железного Патриота.       Говард скептично вздёрнула бровь.       — Хреновое название, — не стала приукрашивать она.       Реально. А чего не Железный Человек 2.0?       Наверное, единственным человеком, к которому не возникало вопросов по выбору имён, был дед — Эльера всегда была и будет самым любимым именем у Говард. А два года назад к нему в общество людей с отличной фантазией присоединилась и мама, когда в одном из старинных фолиантов, которые веками хранятся на полках библиотек и грозят рассыпаться в пыль от одного неловкого прикосновения, Говард обнаружила, что своими корнями её первое имя уходит к скандинавскому фольклору, духу-хранителю, связанному с человеческой душой и выступающего в качестве защитника на протяжении всей жизни. Конечно, при выборе имени, вряд ли мама настолько глубоко погружалась в этимологию, но во многом именно это открытие помогло Говард примириться с именем и относиться к нему на уровне «терпимо и не раздражает».       Что же касалось Мстителей…       Во-первых, самый крутой позывной у Халка. Потом идут Локи и Тор, и то только потому, что у них это имена собственные и на всех языках будут звучать одинаково — не перепутать. Чёрная Вдова звучит скорее как проклятье или неминуемая участь. Для неё явно плюс. Но вот Капитан Америка, Соколиный Глаз и Железный человек… Это же сколько свободного времени нужно иметь в бою, чтобы успевать произносить такие длинные клички. К тому же Железный человек вовсе и не железный, костюм сделан из сплава золота и титана. Золото-титановый Человек, по правде сказать, звучит ещё хуже. И вообще, переизбыток супергероев в её жизни порядком начинал раздражать.       Неудачные попытки не кривиться (Говард не старалась) явно отразились на ее лице, потому что Роуди, закатив глаза, звонко цокнул.       — Тони один в один отреагировал! Между прочем, название прошло фокус-группы! — негодующе всплеснул руками Роудс. — Так, что ты меня звала?       — О, точно! Для лучшего завершения этого дня мне не хватает только пиццы! Красочного заката, легкого морского бриза и ужина у моря…       Иногда Говард сильно скучала по Риеке. По возможности за десять минут добраться от любой точки города до пляжа, взять цитрусовый лимонад, пузырьки которого были настолько крепкими, что при каждом глотке щекотали в носу, и гулять на закате вдоль берега моря, дурачась и убегая по пляжу от набегающей пены.       — А что, если я предложу самим приготовить пиццу? — заговорщицки прищурился Роуди, наклоняясь над крышей внедорожника ближе к ней и понижая голос до шепота. — Я знаю около пляжа один итальянский ресторанчик, можно заказать тесто и соус, по дороге заедем, докупим все ингредиенты для начинок, приготовим любые сочетания, которые только вообразим. Не упоминай при Тони гавайскую... — Говард от одного этого слово вся перекривилась. Считалась ли она хотя бы на один процент итальянкой, если мама забеременела ей в Неаполе? Хотя, кажется, в какой-то статье писали, что её бабушка Мария, урождённая Карбонелл, имела итальянские корни… или каталонские? Как бы то ни было, пиццу с ананасами Говард терпеть не могла, считая насилием над великим произведением итальянского искусства. — Как тебе?       — В духовке пицца не получится такой, как я хочу.       — У Тони на заднем дворе есть дровяная печь, — невозмутимо отозвался Роуди.       У Старка блять не особняк, а волшебная сумочка Гермионы! Чего у него не было? Такой список явно составить будет проще. Говард начнёт: личной планеты (спорно/временно).       — Идёт! — мягко пожала она плечами.       — Тогда ты набираешь Хэппи и согласовываешь ужин с ним, а я позвоню в ресторан.

***

      Хэппи их идея понравилась, он взял на себя растопку печи к их приезду и обещал прислать Говард список недостающих ингредиентов (будто у Старка чего-то могло не быть).       До города они доехали без пробок. Солнце только-только начало клониться к горизонту, небо едва окрасилось акварельными пятнами розоватых и оранжеватых оттенков, ищущих отражение в морской глади.       Уютный итальянский ресторанчик располагался на побережье, косой уходящим вдоль прогулочной набережной к каменной сопке. Терраса с маленькими квадратными столиками на четверых, покрытыми молочными и красными в белую клеточку скатертями, находилась в небольшом, судя по аккуратным сколам, специально выделанном углублении в скале и полностью была заполнена людьми. Не желая лишний раз светиться в компании близкого со Старком человека, Говард осталась дожидаться Роуди на парковке по другую сторону дороги.       До этой части пляжа доходило удивительно мало людей — узкая песчаная коса не позволяла расположиться на ней с ковриками или шезлонгами, а подъём к ресторану со стороны берега состоял из валунов и каменных насыпей, за всё время своего существования успевшими порасти мхом и травой. Кое-где виднелись крошечные синие и лиловые скопления дикорастущих цветов.       Говард прикрывала макушку ладонью. Поистине удивительное свойство её угольных волос — свет в них буквально тонул, на солнце ни единого отблеска, а нагревались до состояния раскалённого металла они за доли секунд. Наблюдая за тихо плещущемся океаном, Говард прислушиваясь к его умиротворяющим звукам. Вероятно с её стороны было немного странно и в определённой мере даже глупо не любить плавать, ведь она выросла у моря (спорное заявление, учитывая, что примерно половину детства до смерти бабушки, она провела в Питере, а там до пляжей Финского залива далековато, ежедневно не поездишь) и желание не вылезать из воды круглосуточно должно быть заложено в ней с ДНК. Но увы. Ей нравился океан, морской запах, гулять вдоль берега, но хватало один раз искупаться, чтобы выполнить летнюю норму. А может всё дело в том, что разница температур на берегу Риеке и в Адриатическом море не ощущалась настолько сильной и от того блаженной как это было в Малибу? Вот так всегда, как только перебираешься в каменный джунгли Нью-Йорка, то сразу и на берег хочется, и плавать… хотя водные виды спорта — последнее, чем Говард станет заниматься, но не искупаться в последний день каникул даже по её мнению преступление.       Расшнуровав кеды, Говард вслед за ними стянула разномастные носки и закинула вместе с обувью на задний ряд сидений. Горячий асфальт моментально обжег ступни — парковка не имела тента и за день под солнцем успела нагреться настолько, что исходящий от неё волнами жар от неё можно было видеть. Перескакивая с одной ноги на другую, Говард помчалась к океану. Она проскочила, разделяющую их дорогу, едва мотнув головой по сторонам, и поскорее ступила на поросший травой склон, плавно уходящий к берегу. Трава приятно холодила ступни. Говард прошаркала по ней до песка и прямо в одежде кинулась океану. Набегающие волны брызгами рассыпались из-под пят, когда Говард влетела в воду, с разбегу забегая по пояс. Зажмурившись, она нырнула и проплыла пару метров вглубь.       Вода встретила её прохладными объятиями. От резкого контраста температур по всему телу пошли мурашки. Вынырнув, Говард откинула назад волосы, по-собачьи тряся головой и разбрызгивая во все стороны капли. Ступни коснулись дна пальцами. Из груди непроизвольно вырвался вздох облегчения, но Говард всё равно шагнула ближе к берегу, вставая на всю ступню. Порядок.       — Хэй, Дженна!       Она не сразу поняла, что обращались к ней, однако, когда смутно знакомый голос позвал снова, она обернулась и…       О, святые Локи, Тор, Один и вся их родня!       С берега ей махал Фионн. Чёрт! Она ведь так ему и не написала! Говард, к удивлению, ощутила легкий, почти ненавязчивый, укол совести. Что-то в последнее время та сильно много себе позволяла. И, пожалуй, только сейчас Говард поняла всю прелесть иметь Джарвиса в телефоне — достаточно было попросить его отправить смс и можно не париться, что забудешь сделать это сам.       Отжав волосы, она подплыла к берегу. Фионн галантно подал ей руку, помогая выбраться и не оступиться на усеянном мелкими камушками и ракушками дне; невдалеке за ним Говард заметила Айну, Ноа и ещё нескольких ребят, расположившихся на пляже на плетёных ковриках вокруг кальяна и с бутылочками из тёмного стекла. Стоило ей выйти из воды мокрая ткань футболки, прилипла к телу, очерчивая изгибы.       — Не думал, встретить тебя здесь, — удивился он, но судя по интонации встреча была приятно-неожиданной, нежели наоборот.       Фионн тепло улыбнулся, взглядом скользя по чертам её лица, словно стараясь запомнить. Говард отпустила его руку, а парень, казалось, и не заметил, что всё это время продолжал поддерживать её.       Если бы она только могла выбирать в кого влюбляться, то точно выбрала бы Фионна. Конечно, возможно не именно его, — Говард казалось, что их взаимоотношения строятся на приятельских взаимодействиях между двумя весьма привлекательными людьми в курортных условиях, — но в схожего по внутренним ориентирам и чертам характера парня. Он был смешной, милый, заботливый и… чертовски красивый! Отрицать это было глупо. О, эти светлые растрёпанные после моря волосы, отливающие золотом в солнечных лучах и россыпь мелких светлых веснушек на носу и верхних яблочек щек… Говард никогда не была в фанклубе блондинов, а если верить Фрейду, то её будущий избранник обязан быть высоким кареглазым брюнетом с репутацией отвязного бабника, но изменившемся ради той единственной, но Фионн обладал удивительной, манящей красотой, способной заставить все женские сердца трепетать в унисон.       И такой парень как Фионн точно бы понравился маме. Она бы точно не переживала, что её дочке разобьют сердце. Только Говард никогда к таким не тянуло. Ей вообще за всю жизнь нравился только один человек и только однажды, а одного для статистики, как известно, мало, но все же. Ей нужен был заряд энергии, буря эмоций, неугасающие страсти. Возможно, у неё ещё просто не сформировались лобные доли, Уайти как-то говорил, что этот процесс завершается только к двадцати пяти и, если вы остались в отношениях, поздравляю! Так что, если доживёт до двадцати пяти (с её-то жизнью), то что-то поменяется, но она в это абсолютно не верила. Тот же Старк на идеального парня не тянул. Ну, реально! Вряд ли родители Пеппер мечтали, чтобы их дочь встречалась с плейбоем, так ещё и у которого внезапно окажется дочь подросток от другой женщины. И тем не менее, лучше него вряд ли кого-то можно представить. По крайней мере, по опыту Говард с отцами, а в её жизни было подозрительно много мужчин, желающих записать себя в её отцы, он был лучшим. Что-то это да значило.       В Говард же точно что-то было сломано. Иначе объяснить, почему у неё ничего не екало, не могла. От этой пустоты становилось тошно, будто всё живое из неё выкачали, оставляя ни на что непригодный вакуум.       При необходимости и в отсутствии собственных фонящих негативом раздражающих эмоций она могла удивительно точно интерпретировать мотивы и чувства окружающих. Разбираться со своими было в разы сложнее; Говард привычно барахталась в их штормовом океане, иногда уходила под воду утянутая на одно очередным неподконтрольным ей валом, а иногда, в редкий штиль, плыла по течению лишь изредка намечая направление невесть откуда бравшемся веслом самопознания. В причины она лезть не намеревалась. По излюбленному убеждению: чтобы с чем-то были проблемы, это что-то сначала нужно иметь, следовало, что проблем с эмоциональным откликом у неё не наблюдалось. Вот и славненько!       — Я проездом, — махнула Говард рукой в сторону виднеющейся парковки и заметила стоящего у края спуска Роуди. Взгляд почти черных глаз был направлен прицельно на нее, не Фионна, и Говард сделала вывод, что Роуди недоволен тем, что, выйдя из ресторана не обнаружил ее у машины. Что ж... Говард субстанция непостоянная. — Извини, что не написала, — вернула она всё внимание к парню, краем глаза улавливая движение Роуди в их сторону, и указала на всю себя руками. Синяки и ссадины не могли остаться незамеченными. Говард тут же наклонилась к правому колену и подтянула сползшую во время заплыва повязку обратно, прикрывая рану. — Пока пыталась удрать из дома грохнулась со второго этажа.       — Воу, надеюсь всё обошлось? — Говард неуверенно качнула головой. Вдаваться в подробности не хотелось, да и смысла в этом она не видела. — Сейчас же ты не в очередном побеге? — усмехнулся Фионн, чуть щурясь от играющих на его лице солнечных лучей, и сам того не подозревая, формально оказался прав.       — Что-то типа того..? — полувопросительно протянула она, пытаясь параллельно придумать как намекнуть Роуди, чтобы он не называл её по имени. Настоящему.       — Могу ли я предложить скрасить вечер побега нашей компанией? — кивнул он за спину.       — Сёрферы пьют пиво? — припомнила Говард их первую встречу.       — Ага, — рассмеялся он. Звонкий смех разлился перезвоном морских ракушек, перекликаясь с шумом набегающей пены.       И снова ничего… Её глупое сердце способно таять только от хрипловатых, бархатных, неизменно саркастичных подтонов.       — Нет, не думаю, что это хорошая идея. Это за мной, — шепнула она Фионну, слегка толкая его в бок и указывая на идущего к ним Роуди, а затем активно помахала полковнику рукой, решая одним действом избавиться от двух возможных проблем разом. — Я была недалеко! Пляж с парковки видно!       — А дождаться или предупредить не судьба? — припечатал её строгим взглядом Роуди.       Итак, одна проблема решена — «Говард» осталось в тайне. Следующий пункт у неё держался на честном слове, надежде и приблизительном временном расчёте.       — А-а?.. — Фионн, немного неловко переводил взгляд с Говард на Роуди. — А вы..?       Да, не каждый день за твоей едва знакомой приходит сам полковник военно-воздушных сил США. Уверенности, что Фионн знал, как этот самый полковник выглядел у Говард, конечно, не было, она бы и сама не догадалась, увидев Роуди без формы, но она-то знала, кто он. К тому же, Говард и Роуди абсолютно не были похожи внешне. Причина их взаимоотношений не могла быть искусно объяснена одними лишь логическими выводами.       Видимо тоже ощутив некую неловкость, Роуди приобнял Говард за плечи и единственный решил внести хоть какую-то ясность.       — Она моя дочь.       — Приёмная.       Повисла пауза. Говард по пальцам одной руки могла пересчитать все моменты из жизни, в которых она чувствовала себя так, будто пришла на спектакль, не зная ни названия, ни оригинальной пьесы, а внезапно выяснилось, что играть в нём предстоит ей. Вот это был один из таких моментов. Иррациональный смех пытался вырваться из неё сам собой, потому что все стояли и все переглядывались.       По расчёту Говард Роуди должен просто забрать её, завершив тем самым внезапную встречу и оставив после флёр той самой загадочности от мимолётного пляжного знакомства. Говард не хотелось в случае необходимости пытаться объяснить парню весь творящийся в её голове сумбур мыслей и отголосков чувств.       — А… оу... эм… рад знакомству, сэр, — первый отмер Фионн, пожимая руку Роуди.       Этот момент страсть как хотелось заснять на видео одним кадром, чтобы показать близнецам.       Говард всегда считала, что самое неловкое, что может случиться в жизни — знакомство с родителями (причём вводные данные здесь не особо важны, знакомство с отцом, которого ты пятнадцать лет не знала, тоже вполне себе считается неловким). Фионн же не был её парнем, а Роуди отцом, но от этого вся ситуация становилось только ещё более странной и по-дурацки несуразной.       — Ладненько, — Говард хлопнула в ладоши, обращая на себя внимание. Непосвящённый в её планы Роуди явно не сильно спешил действовать. — Мы немного торопимся на ужин… — жаль теперь она не может сказать, что, если опоздает, отец прибьёт. — Рада была увидеться.       Схватив Роуди под локоть, она потащила не особо сопротивляющегося, а отчего-то едва сдерживающего смешки полковника в сторону парковок. И вовсе это не побег, а тактическое отступление.       О, святые, объясните ей почему Роуди находит это смешным?       — Мы ещё увидимся? — крикнул им вслед Фионн.       Говард обернулась. Мягко улыбнувшись, она развела руки в стороны, пожав плечами. Уголки губ Фионна растянулись в обворожительной улыбке, он помахал ей кончиками пальцев, направляясь к друзьям.       И всё-таки в него хотелось влюбиться.       

***

      За всё время пребывания в особняке, Говард лишь раз, во время своей одиночной экскурсии, обходила его полностью как изнутри, так и снаружи. Пляж в пешей доступности — при всей её несильной любви к воде в целом — во всех обстоятельствах предпочитался бассейну, поэтому досуг на каникулы был весьма очевиден. Однако бассейн у Старка всё же был. Чем пользовались чаще им или вертолётной площадкой оставалось загадкой, которую впору задавать фиванцам, так для разнообразия. Других теоретических причин задерживаться на патио Говард не находила — слишком жарко, слишком мало тени и слишком нечем себя занять. Кухня и дровяная печь прятались от солнца под навесом, широкий дубовый с природным рельефом неотесанного ствола краями стол располагался на вымощенной розово-песочным камнем площадке, дорожки от которой вились по всей территории особняка. Хэппи и Пеппер суетились в тени кухонной зоны. Тони, притомлённый рассеивающими солнечными лучами, полулежал в плетёном кресле, стоящем во главе стола, лениво водя по экрану телефона пальцем.       Когда Говард и Роуди занесли в дом все покупки и шумно переговариваясь вышли на патио, Тони обернулся. Его взгляд сделался цепким, выхватывая её фигуру и пробегаясь по ней; глаза мгновенно потемнели, зацепившись за новенькие царапины по всей длине голени.       — Роудс! — громогласно прогремел Тони, от чего Говард ловко юркнула за спину Джеймса, чуть не выбив у того из рук планшет. У неё не было настроения пускаться со Старком в очередные затяжные пикировки, к которым он явно был готов и расположен. Тем более, Роуди сам виноват, что повёлся на её умоляющие глазки, так что и огребать от Старка тоже будет он. — Нет, не прячься за него! Я все видел! — выходить из-за спины полковника не хотелось, Старк же тем временем полностью переключил своё внимание на Роуди. Они были практически одного роста, но Говард казалось, что сейчас Тони возвышался на две головы не только над ней. — Я тебе доверил её с одной лишь просьбой!.. Ты что мне обещал?       — Тони…       От неуспешной попытки Роуди как-то успокоить друга, тот отмахнулся как от назойливой мошки. Говард крепкой хваткой за плечо вытянули из-за спины полковника, поворачивая так, чтобы видеть царапины.       — Нельзя ругать за травмы, — покачала головой Говард. Весь старковский гнев разбился о стену её непробиваемой уверенности.       — У меня слишком часто в последнее время возникает желание запереть тебя в месте с вечно мягкими, белыми стенами, — навис над ней Тони, припечатывая к земле взглядом, но уже кажется без желания скорой расправы над провинившимися. — Не искушай.       Говард беспечно закатила глаза. Ну, правда, сколько можно!.. Какие-то царапинки были далеко не самым страшным, что с ней случалось. Но на самом деле Тони очень мило о ней беспокоился, и Говард это почти нравилось… Больше в той степени, что она осознавала, насколько сильно влияет на чужую жизнь и эмоциональное состояние одним своим присутствием.       — Я в полном…       — Нет, не произноси это! — вскинул он руки, перебив. — У меня на твоё «всё в порядке» скоро тик начнётся.       — Ладно, как скажешь.       Говард невозмутимо пожала плечами, продолжая открыто смотреть Тони в глаза, пока Роуди, наблюдавший за развернувшейся сценой, не кашлянул, привлекая к себе внимание.       — Хэппи на кухне, — наконец сообщил Тони, указав куда-то себе за спину.       Говард пробежалась взглядом по патио, находя Хогана в шефском фартуке подкидывающим дрова в каменную печь. Языки пламени с жадностью облизывались на древесину.       — Пойдём, — Роуди закинул руку Тони на плечи и повёл его к столу. — Есть информация, о том, что мы обсуждали, — понизил он голос и передал в руки Старка планшет.       Говард, намеревавшаяся пойти к Хэппи, сделала резкий разворот и за неимением на открытой местности мест, в которых можно было спрятаться и спокойно подслушать, замерла как вкопанная за спинами также остановившихся Тони и Роуди.       — Мандарин? — глухо поинтересовался Старк, переняв из рук Роуди планшет.       — Что за мандарин? — вынырнув из-под локтя Тони, она всё же краем глаза заглянула в планшет, но его экран успел погаснуть до того, как она хоть что-то разобрала. Говард придерживалась убеждения, что миром владеет тот, кто владеет информацией; упускать возможность заполучить пусть и крохи, она бы точно себе не позволила.       — Чиновник в императорском Китае, — взглядом «ты своим детским носиком лезешь в о-о-очень взрослые и серьёзные дела, это бесит» пригвоздил её Тони. — Иди помоги Хэппи, он тебя уже заждался, — спровадили её.       Ой, больно надо!       Они отдалились от неё, сели за стол, склоняясь друг к другу. Роуди что-то сосредоточенно объяснял Тони, периодически указывая в планшет; Тони в точности, как и Роуди тогда на парковке хмурился всё сильнее и сильнее. Говард ничего не оставалось, как пойти к Хэппи. Если её не хотят посвящать, шантажом и вымогательством предлагаете информацию выпытывать? Хм… можно попробовать…

***

      Говард вышла из особняка, двумя руками удерживая пузатый бокал апероля.       После того как они с Хэппи закончили с приготовлением пицц, оба были в мелкой семолине, мазках соуса, а в волосах Говард — не спрашивайте, как — нашлась веточка орегано. В результате у них получилось несколько классических вариантов: Маргарита с Моцареллой из буйволиного молока, купленной Роуди в ресторане вместе с соусом из томатов Сан Марцано, и базиликом, Куатро Формаджи с Таледжио, Горгонзолой, Моцареллой и Пармезаном, Пепперони, любимая Роуди обжигающе острая Дьябола, груша с горгонзолой по специальному заказу мисс Поттс, Мортаделла со Страчателлой и (не показывайте Тони, уберите от печи Говард) Хэппи обожал Гавайскую. Говард с вытаращенными глазами смотрела, как он — абсолютно варварски, по её недонеапольскому происхождению — добавлял кусочки свежего ананаса к томатной основе с кусочками ветчины. Она не обсуждала, но осуждала. Хэппи отмахивался, закатывая на ничего не смыслящую в кулинарии Говард глаза, ведь мясные деликатесы с фруктами — классика! На правах готовящего Говард сделала себе отдельную пиццу и бахнула в неё почти целую банку, сверху присыпав шапочкой тёртого хлопьями пармезана, а после выпечки необходимо будет добавить пару слайсов прошутто. Чуть позже к ним присоединилась Пеппер. У неё вышла пицца с креветками, песто и чесночно-оливковым маслом, придающим невероятный пряный аромат блюду.       Когда они завершили все приготовления и оставалось только отправить пиццы выпекаться, Говард пошла в комнату сменить футболку на чистую. Спустившись на первый этаж, она застала Пеппер у бара, готовящую коктейли к ужину. Опознать визуально Говард смогла только сухой Мартини по характерной нанизанной на шпажку оливке. Мисс Поттс явно пребывала в приподнятом настроении, пританцовывая под тихо играющую с потолка музыку — не воспользоваться моментом было бы непростительно. Пеппер мелко вздрогнула, когда Говард, придержав ту за талию, чтобы не столкнуться, проскользнула за её спиной к шкафчикам с барным стеклом. Уперевшись коленом в столешницу, Говард ловко подтянулась и достала до верхних полок, где хранились те самые огромный округлые бокалы.       Говард слезла. Бокал медленно подъехал к Пеппер. Та, пару секунд словно раздумывая, смотрела на неё с лёгким прищуром, но всё-таки коктейль сделала, и надо признать очень хороший.       Довольно потягивая его из полосатой трубочки в окружении трёх пёстрых зонтиков, Говард вышла на патио. Чуть сладковатый, но отчётливо табачный аромат она уловила сразу, по-собачьи поведя носом по воздуху. Это было выше её сил! Говард иной раз ловила себя на том, что невольно подстраивалась за шагом нервно курящих прохожих и шла за ними, полной грудью вдыхая обволакивающие облачка дыма.       Каким же было ее удивление, когда обнаружилось, что курил Тони. Металлический портсигар лежал перед ним на столе, сам Старк сидел в плетеном кресле с клетчатым пледом, спадающим с одного плеча. Одно колено он подтянул к себе, упираясь в него локтем, Роуди по левое плечо сидел с идентично нахмуренными бровями, буравя стол перед собой.       Говард понадобилось дольше мгновения, чтобы усилием воли не позволить глазам выпасть и покатиться к виднеющейся у горизонта пропасти.       — Ты куришь?! — стеклянная ножка бокала звонко цокнула о столешницу.       Тони медленно повернул в её сторону голову, затем сфокусировал взгляд и, разведя руками, доверительно сообщил:       — Я в шоке.       Говард, через плохо скрываемый смешок, выпалила первое логичное продолжение, которое пришло в голову.       — Вижу на тебе плед!       Недовольно закатив глаза, Тони цокнул, но Говард была уверена — только благодаря ей вернулся его привычно-саркастичный настрой.       — Слушай, высокоактивный социопат, — они будут обсуждать, что полностью совпадают в предпочтениях в кинематографе? — Ты хотела пиццу? Вот иди помогай Хэппи, — Тони выпустил облачко сизого дыма и стряхнул пепел в роскошную каменную пепельницу.       — Мы уже всё приготовили, — Говард уселась в кресло по правую руку от него и, подтянув ногу, обняла себя за колено. — Правильно ли я понимаю, что, если тоже начну курить, то…       — Ты… — в неё указали тлеющим концом сигары, выдерживая паузу, смотря поверх её плеча. Говард тоже почувствовав чьё-то приближение, обернулась, замечая вышедшую из кухни Пеппер с двумя тарелками закусок. Тони наклонился к Говард, к самому уху, и от того с насколько теплой интонацией и милой улыбкой он закончил, мурашки побежали вдоль хребта: — Получишь.       Ещё никогда в жизни Говард не была в чём-то настолько уверена, как в том, что вместо многозначительной паузы, выдержанной Тони, должно было прозвучать ёмкое, матерное «пизды получишь». По-английски звучало бы, конечно, не так прицельно точно, но, когда их взгляды пересеклись, Говард убедилась — друг друга они прекрасно поняли.       — Тони! — строго шикнула на него Пеппер, поставив закуски на стол. — Я же просила тебя не курить при ребёнке!       Откинувшись на спинку кресла, Тони невозмутимо поправил чуть сползший с плеча краешек пледа.       — Пеп, ей пятнадцать. Все подростки знают, что такое сигареты, и пробуют курить, — только Говард успела подумать, что этот разговор может завернуть не туда, куда ей бы хотелось, как Тони, будто прочитав её мысли, решил добить. — Ты курила?       О, настолько без анестезии! В Говард бы не нашлось столько уверенности сказать определённо курила она или нет, как в вопросе Старка. Роуди заинтересованно хмыкнул, придвигаясь ближе к столу, Пеппер же смотрела на неё прямо с неким едва уловимым напряжением, словно ответом на этот вопрос Говард должна была что-то подтвердить. Наверное то, что она собой представляла верх беспардонности.       — Да, — особого смысла врать Говард не видела. Всё же если рассматривать ситуацию объективно, то она и правда курила… ну, пробовала.       — Говард!.. — ахнула Пеппер, и теперь на неё уставились все трое взрослых.       — В пять лет я укурилась бабушкиной трубкой, — пожала она плечами, с шумом втянув апероль через трубочку.       Любимую трубку бабушки Аэлиты Говард помнила отлично. Изготовленная из бриара округлая чаша глубокой чернильной окраски имела причудливый ребристый рельеф, на свету отливающий густо-багряным. Говард всегда испытывала непреодолимое желание провести по поверхности пальцем, ощутить подушечками пальцем шероховатые перекаты. Фирменная точка цвета слоновой кости украшала изогнутый эбонитовый мундштук. Надпись на серебряном кольце между мундштуком и стаммелем Говард не помнила, только знала, что на гравировке должны были значиться даты, но что они означали, никогда не спрашивала. В памяти всплыли подернутые дымкой времени воспоминания; как бабушка доставала из серванта плоский металлический коробок, брала из него щепотку табака, сжимала между пальцами, как разминала табак и набивала им трубку, затем садилась в кресло и медленно, смакуя каждый вдох, принималась раскуривать, пока клубы ароматного дыма не растекались по всему помещению. Табак всегда привозил ей дед Шура из-за границы. Последний год Говард помнила бабушку только с Беломором, зажатым между тонких, оплетённых синевытыми ручейками вен пальцев.       Брови взрослых закономерно поехали вверх.       — Я обожаю её бабушку, — шепнул Тони Роуди на ухо, прежде чем начать скрупулёзно препарировать Говард взглядом. — И как? — с издёвкой протянул он, сделав очередную затяжку и выдохнув дым колечками. — Понравилось?       О, она тогда посинела, позеленела и думала, что помрет от удушья.       — Неа, — скривилась Говард, настолько ярко припоминая те ощущения, что желудок свело фантомным спазмом. Её и тошнило тогда. Совсем не в шутку.       — Вот видишь! — обратился он уже к Пеппер, на что та возмущённо закатила глаза, бормоча что-то про невыносимых Старков. Тони снова упёрся взглядом в Говард. — А тебя я прибью, если начнёшь.       Забавно, что он не сказал «если узнаю». Столько самонадеянности!       Первым прерывать зрительный контакт никто из них не собирался. И, если Тони явно одним взглядом доносил до неё свою точку зрения в вопросе курения (сам при этом раскуривая сигарету, Юнг в гробу вертится), то Говард, чуть щурясь, старалась рассмотреть, насколько расширены его зрачки. По её опыту — недостаточно, чтобы сделать вывод о примеси запрещённых в некоторых штат травок в его сигаретах, судя по отсутствию фирменных ободков с маркировкой, — качественных самокрутках; судя по её знаниям о предпочтениях Старка, — выполненных под заказ.       Окруживший их купол сгустившейся тишины лопнул, стоило Хэппи известить всех о готовности главного блюда вечера и поставить парочку пицц на деревянных досках для сервировки на стол.       Отсаживать подальше от Тони, как делала это всегда, Говард не стала. Она слишком уютно устроилась в плетённом кресло, с мягкой подушечкой под одним боком и слишком дурманящим табачным облаком под другим. Стараясь не подавать виду, что ей очень даже нравится, Говард потянулась за своей пиццей и будто совершенно без посторонних намерений придвинулась к Тони поближе. Когда все сели за стол, между взрослыми завязался ненавязчивый разговор о последних днях, Говард в котором участия не принимала. Желудок внезапно радостно воспринял поступающую в него пищу и урчал требуя ещё, поэтому Говард даже попробовала закуски. Томаты со взбитой рикоттой пришлись ей по вкусу, из поданного с оливками и салями сыра Шевр Говард стащила пару оливок шпажкой. Салат с огурцами, авокадо и Фетой она от себя отодвинула — вытащить отдельно слайсы огурца без соуса с мелкой крошкой Феты у неё не получилось. Зато пицца у них вышла обалденная! Тони, в прямом смысле, выторговал у Говард кусочек пиццы с маслинами, — за пятьдесят мать вашу баксов! — его четвертинка сырной досталась ей бесплатно.       Вечерний морской ветерок действовал на Говард успокаивающе. Жара спала, последние лучи закатного солнца давно опустились за горизонт, на небе зажглись фонари далёких звёзд. Улёгшись в кресле, Говард только на секундочку прикрыла глаза, как провалилась в сон. Приятный, без сновидений.

***

      Утро началось со сбора последних вещей. Пока Говард каталась на чемодане по всей гостиной, Тони с недовольным бурчанием вытаскивал из мастерской необходимые ему в Нью-Йорке вещи и отдавал последние приказы Джарвису. Роуди проводил их до аэропорта; они с Тони ещё около получаса обсуждали что-то, стоя на трапе. Говард не умела читать по губам (научиться стоило), но отчаянно старалась разобрать слова, больше, конечно, додумывая смысл. Когда Роуди произнёс нечто по количеству слогов и артикуляционных паттернов напоминающее Железный Патриот, Тони фыркнул и повернулся ток, что за его спиной рассмотреть двигающиеся в немых изречениях губы полковника стало невозможным. Интерес Говард тут же потеряла и принялась листать бортовую коллекцию фильмов. Команду на взлёт Тони отдал, когда Говард уже успела досмотреть Гарри Поттера и Философский камень. На её в немом вопросе поднятые брови он легко махнул рукой, не посчитав нужным просвещать, и занял кресло напротив Пеппер.       Говард только пожала плечами и воткнула в уши наушники, возвращаясь к просмотру.       Осенний Нью-Йорк встретил проливным дождём.       Тони уехал, не дожидаясь никого. Позже от Джарвиса Говард узнала, что вернулся он только за полночь, но там, в аэропорту, стоя под льющим сплошной непроглядной стеной дождем и едва различая вдали мелькающие красные отсветы габаритных фар, она поймала себя на мысли, что хотела поехать с ним. Эту же мысль сразу же захотелось сжечь на корню и хорошенько огреть себя по затылку, чтоб впредь подобные не возникали.       Ехать пришлось с Хэппи и Пеппер. Сидя на заднем сидении, Говард прислонилась лбом к стеклу, наблюдая за стремящимися обогнать друг друга каплями и краем уха улавливая мелодичные звуки радио, изредка перебиваемыми нетерпеливыми постукиваниями Хэппи по рулю. В школу завтра идти не было ни малейшего желания… Прикрыв глаза от внезапно накатившей, казалось за все каникулы разом, усталости, она открыла их снова от громкого звука сигнала, когда какой-то «кретин, рождённый быть исключительно пешеходом, кто им вообще права выдаёт!» подрезал Хэппи.       Башня Старка встретила их новенькими, светящимися чисто и ярко даже сквозь затянутое дождевыми тучами сумеречное небо «STARK» на фронтоне.