.

– нужно вставать.. – про себя думала Март. Она уже пару минут бессмысленно глядела в никуда, пытаясь оклематься от долгого сна, пытающегося искусить Март на попытку ещё раз прикрыть глаза, но та не поддавалась желаниям. Ей нельзя, она не позволит. Март сбросила с себя одеяло, и была уже полностью готова, оставалось лишь не забыть об утренних обязательств гигиены, ведь во время вчерашней радости и эйфории, она и не стала думать о том, чтобы переодеваться ко сну, ведь настал важный день, 7 Марта. День рождения? Стоя перед зеркалом в ванной, Март намеренно трепала розовые локоны, создавая привычный ей объём и пряди, идущие в разные стороны. Где её радость? В зеркале двухцветные зрачки вглядываются в собственное отражение, пытаясь найти свою лёгкость, в казалось бы, безоболочном взгляде, вот только безуспешно. Взгляд Март теряет свои искры, которые так любимы каждому её знакомому лицу, и так родны эти искры, огни, вот только, Март их не нашла. Это правда должен быть радостный день для неё? За подвижной дверью слышны тихие разговорчики, как Химеко шепчет что-то Стелле, пока та с лёгкой улыбкой слушает, держа украшенную коробочку, от продолжительного держания которой побаливают руки. Вельт просто-напросто вглядывался в дверцу, из которой, вот-вот должна вылететь радостная Март, а Пом-Пом раздражающе дёргал Дань Хэна за штанину, ожидая, чтобы тот наклонился, дабы послушать, что же хочет прошептать ему это не высокое создание. А её всё нет. Вельт начинает задуматься, вдруг что-то не так, его брови выражают уж точно не спокойствие, ожидание, но другое. Разговоры тухнут, а Март, стоящая за дверью, таит дыхание, боясь, что нежный голосок скажет: – Март, выходи. А 7 Марта сидит с пустотой перед глазами, в собственной голове у неё совсем другие события, такие давние, но такие яркие, будто запомнятся ей на всю жизнь. ... Перед глазами что-то расплывчато, красный яркий оттенок кружится рядом, а рядом ещё два невзрачных лица. Кажется, что она и правда просто оболочка человеческого тела, без личности, знаний, воспоминаний, впрочем, в каком-то смысле она ей и была. А силуэт женщины с красной макушкой всё ярче, позже, она заметит и мужчину в очках. Химеко вглядываясь в белоснежное лицо безымянной, ощущает моментальную привязанность, такую лёгкую, едва ясную для её "я", но рука тянется к плечу девушки, и обжигается от холод её покрова. Безымянная очень холодна, тело с трудом набирает не обходимое тепло, вот только для проснувшийся это значение не имеет. Она просто не знает, что оно должно быть таковым. Она просто не знает, что такое она сама. Можно сказать, запахи самых разных лекарств и препаратов даёт ей возможность оклематься, она ведь когда-то чувствовала что-то похожее? В углу палаты её пронзает взгляд голубых глаз, не безразличных. Дань Хен ждёт чего-то от Химеко, хоть фразы, ведь ничего об этом "нечто", что он бы назвал чудом, он не знал. Чудом она могла быть во всех смыслах, но на тот момент, чудо- это то, что она вообще жива и здорова, её глаза намного безразличнее, нежели очи того самого " Самого безразличного" Юноши на всём экспрессе. Хотя и ему есть что скрыть за этими голубыми озёрами, много чего. Дань Хэн не мог с точностью сказать, каков был монолог с Химеко. Ему вовсе не до того, он мог сказать лишь что-то в духе: – мне повесили её на шею. – и в какой-то степени это было правдой. Ни Вельт, ни Химеко не знали, как им посветить спасённой сто процентов своего времени, спасённой, что так незаметно впала им в душу, и как минутная стрелка на часах, давала забыть о себе только на миг, а потом опять. Для День Хэна она была секундной стрелкой. Воспоминания об этой потерянной девушкой били в его голову, не позволив отвлечься, и Химеко тоже не позволила. Ему велели тратить на неё сто процентов времени, а он мучился даже от мыслей, которые уже забирали каждую минуту в голове Дань Хэна. Та, что имени ещё не имела, не имела и понятия, кто она, где она, как не вбивай это в её головушку, а Дань Хэн и не пытался, он видел в ней личность, похожую на него, казалось, тоже очень спокойная, отчужденная, только вот, они совсем разные. Это было понятно ему сразу же, оставался вопрос, насколько сильно они не похожи. Спасённая сидела, разглядывая стену ванной, что была покрыта мелкими каплями, её не покидало ощущение, что всё это она уже видела. Она думала, что не знает лишь себя, будто она обладает другой личностью, о которой ничего не знает, и теперь вынуждена жить без капли хоть какой-то информации об этой девушке. – я ли это? – спасённая не знала, говорит она это вслух, или же это мысль, которая просто стала слишком громкой, слишком реальной, слишком реальной от большого количества повторений в собственной голове, на бесконечно повторение которой, она не получила ни единого ответа. Вода в белой керамике обжигала её кожу, не оставляя после себя никакого пара, ни намека. Она была холодной, но девушка холодней, и по началу, струя воды, агрессивно бьющая керамику, тренировала громкость мыслей девушки, будто пытаясь её заглушить, но к сожалению, через десяток минут она окончательно потерялась на фоне, снова оставив безымянную мучиться от голоса в голове, в сопротивление которого она ничего не делала. Казалось, она была способна обжечься об воздух в самой обычной комнате, но постепенно, ей становилось тепло, ещё теплее было, когда холоднокровный юноша бродил рядом, изучая её с ног до головы. Дань Хэну не было спокойно рядом с ней, будто она всё ещё кусок льда, который имеет свойство разбиться при не правильном движении. Перед ней на столе лежала красная коробка конфет, а также, ничем не примечательный стакан с водой. Дань Хэн не имел ни малейшего представления о том, что она предпочтёт в еде, но и трубки ей не сунешь, а значит придётся давай ей совершенно разную пищу, а после расспросов, заходить в заметки и подмечать что-то для себя. Да и задавать ей вопросы глупо, их должна задавать она. – попробуй, вдруг понравится. – она глянула на конфеты, которые должна была запить водой. Дань Хэн явно не был предусмотрителен в том, что он ей даёт, но стоило той робко взять конфету, как ей показалось, забавной формы, как тут же, шоколад начал таить во рту. По её ошарашенному лицу можно было подумать, что ей не понравилось, заставив День Хэна занервничать, и быть готовым к тому, что ей станет плохо, но в момент, она не проживав, глотает, и молниеносно тянется к следующей штуке. И кажется, это дало толчок к её импульсивному поведению, создав фундамент на том, чтобы жить каждым днём. – ну как? – она энергично кивала на его вопрос, продолжая уплетать за всё щеки, вызывая у Дань Хэна чувство облегчения, дав повод уголкам губ подняться. Наконец, она не оставила ни крошки, в процессе поперхнувшись, явно забыв, как есть. – вкусно то как!.. – Дань Хэн удивлённо уставился на неё, впервые слыша её голос, который оказался столь звонким, а все надежды на спокойную и уравновешенную знакомую разбились в щепки, давая ему понять, что ни капли они и не похожи, плохо ли это? Лёгкая лыба стоящего давала однозначный ответ. Она уставилась на Дань Хэна, ждя чего-то. – что? – а, давай ещё. – глупо было спрашивать, что она ещё хочет, но и конфетами кормить её нельзя. Через пару минут, перед девушкой стояла тарелка с овощами, хорошо приготовленными, вкусными, но явно не понравившимися ей. – ты думаешь я буду тебе одни сладости скармливать? Тебе нужно есть и нормальную еду, а иначе не оправишься. Она грустно глянула в тарелку, зная, что даже не помнит вкус овощей, а ела ли она их в принципе? Кажется, очень даже не плохо. Дань Хэн что-то напечатал в телефоне, подмечая. – мне вот интересно, какое сейчас время, число там.. – она слегка погрустнела, понимая, что даже этого она не знает. – уже вечер, 10 марта, а спали тебя: 7 марта. – последняя дата словно ударила ей в голову, как огромная глыба льда, и Март перестала копаться вилкой в овощах, путаясь в своих суждениях. После, мутная, ели слышная для Март фраза, мужского холодного голоса заставила ту протрезветь. – чего? – я говорю, доедать будешь? – в Март что-то резко сменилось, лёгкий настрой пропал. – нет. – кое-как выдавила та, решая спешно покинуть помещение, уйдя в свою предположительную "комнату" Резко встав, она срывается на лёгкий побег, заставляя Дань Хэна подорваться, пока Март почти касается пола, не взяв во внимание то, как её мышцы ослабли по всему телу, не давая и шанса на какую либо нагрузку. Дань Хэн хватает её за руку, и она чертовски холодна. Холодная как ледышка, будто и не человек вовсе, будто холоднокровная тут только она, и это имеет прямое значение. Без вопросов, но с удивлением на лице, он перебрасывает её руку себе на плечи, после, придерживая другой рукой, отводит в комнату. Ноги Март касаются мягкой и аккуратно заправленной постели, а тёплые, обжигающие для Март руки отпускают её, оставляя в уединении с холодом и собственными мыслями. Дань Хэн молча отодвигает дверь, а после себя оставляет только топот, который резко обрывается у двери его комнаты. Из нижней части её глаз, там, где зрачок её голубоватого оттенка, потекли слезы. Такие осмысленные, но будто повода для них сейчас и не было. И почему эти всхлипы душили его, кладя не посильную ношу на его плечи? Дань Хэн столбом стоял у стены, глядя в никуда, его взгляд был так жёсток, но на самом деле, был посвящён лишь самому себе. Март дёрнулась от открытой двери, и увидела там того, кого ожидала увидеть в первую очередь, хоть и боялась его, не зная, как этот безэмоциональный парень попытается её утихомирить, как бы тихо та и не плакала. Дань Хэн медленно подходил к Март, пока та демонстративно отвернулась обратно к стеклу, с которого открывался потрясающий вид на сотни звезд. Молча, он берёт её голову, слегка отодвигая от холодного окна, и укрывает нагретым одеялом, расположив его между Март и окном. Даже щеки не чувствуют привычного холода, ведь ткань закинута на макушку розовых волос, прикрывая её от головы, и растрепав волосы ещё больше. Март недовольно смотрит на Дань Хэна, пытаясь избавиться от слез и последствий. – если хочешь, то я уйду. – она уже собирается сказать ему "иди", но видит в его руке упаковку конфет, которые он не стремится ей протянуть. Март робко выхватывает коробку, достав сладость, и пытается сдержать слезы, которые по какой-то причине всё ещё норовят оставить на щеках мокрые следы, заставляя глаза неприятно жечь. Видя, что её грустный нрав проходит, Дань Хэн открыть улыбается, желая показать, что он готов её утешить, по своему, но будет стараться. Март потирает глаза, укутываясь в одеяло поглубже, жуя шоколад забавной формы, а как только зеленоватая ткань спадает с её макушки, на неё ложиться тёплая робкая рука, теребя волосы ещё ущербней. Казалось, в этот момент и появилась сильнейшая привязанность, способная растопить этого юношу. Наконец, вялая девица тянется к двери, натягивая на себя не замысловатую улыбку. Её встречают радостные объятия Стеллы, Химеко, и где-то в ногах, Пом-Пома. Постепенно, улыбка перестаёт быть натянутой, а Март чувствует, будто она снова становится собой. Так тянуться несколько часов, за эти часы улыбок и не сосчитать. ... Март, радостно размахивая руками, кружится по пристани, мельком хихикая. – а я то и не знала, что Гепард так плохо рисует.. – Март подбегает к Дань Хэну, показывая собственный портрет, который нарисовал знакомый им младший братец, а после, когда видит, что он действительно смотрит, мельком рассматривая рисунок, перелистывает чуть дальше, начиная крутиться в разные стороны со смеху, видя, как Дань Хэн закатил на это глаза, когда на следующем кадре был его качественно нарисованный партер. – может быть, он старался, хотя верится с трудом. – они останавливаются у несчастного отеля, решаясь не заходить, а просто отдохнуть рядом, облокотившись на бетонный заборчик. – слушай, Март – она перестаёт смеяться, глядя на него. – с тобой утром всё точно было нормально? – это ставит её в тупик. Март знала, врать ему не имеет большого смысла. Если Дань Хэн это заметил, значит что-то для себя решил, ожидая её раскола, но к нему у Март всегда есть доверие. – нуу, знаешь, мне на самом деле не приятно называть это днем своего рождения.. Как бы, я могла бы родиться в совершенно другой день, вдруг завтра, а может через неделю. – она начинает утихать, облокотившись на холодный бетон, который теперь ощущается для неё как что-то холодное. – и все-таки, это же день, когда тебя вытащили. – задумчиво процедил Дань Хэн. – но день то уж точно не мой. – и снова, его окутывает то чувство. Чувство того, что в горяче виноват он сам. Он не мог не поднять этой темы, видя, что что-то не так, но обязательно ли это? Неожиданно, он берёт её за руку, разворачиваясь в её сторону. – даже если твой день рождения будет завтра, я отмечу и его, и через неделю тоже. – на лице появляется не обыденная улыбка, тёплая такая. – но лучше всё же, живи одним днём, как ты это делаешь обычно. – не имело значение, что это за день, что за дата, ему просто хотелось проживать каждый день бок о бок с ней, что стала понятием "счастье" В его жизни, будто она взяла, и слегка поменяла его, показав, что такое радость и лёгкость. Март с глупым видом съедает шоколадную конфету, с забавной формой, вкус которой стал для неё таким родным и таким запоминающимся, а красная коробка такой знакомой. Но рука же ответно держит другую. – твоя рука намного теплее, чем в тот день. – а они намного ближе, чем тогда. – а я и не помню, какой была твоя ладонь, но твои щеки ярче, чем пару минут назад.. – хотя и её щеки приняли совсем другой оттенок, нежели обычно. Съев ещё одну конфету из красной коробки, она утыкается в чёрную ткань кофты Дань Хэна, пока розовые волосы щекочут его лицо, а ему до этого и дела нет. – ты знаешь, что я хочу тебе сказать. – сердце Март пропустило стрелу, только не ледяную, а пламянную, тепло которой было ей не изведано, знала она лишь то, как она гореча, заставив саму Март вспыхнуть точно также. – ну.. Говори. – Март ожидает этого, и пока руки Дань Хэна нежно ложаться на спину и голову, Март ухом прижимается к его груди, слыша, что чужое сердце тоже пронзила пламя, и там уже не привычная для него ветренная пустота и лёгкость. Лучница усмехается, слыша это, заставив Дань Хэна оказаться в тупике, с комом в горле, а Март вкусно поедает ещё одну конфету, нащупав собственное душевное спокойствие. – тебе эти конфеты нравятся больше? – на спине остаётся лишь одна рука, пока Дань Хэн не правдоподобно играя обиженного, отводит взгляд в сторону. – в тот день я открыла для себя столько всего нового, и все это новое мне запало в душу, да и ты тоже, был для меня чём-то новым, – Март запивает закуску газировкой. – таких занудных парней я ещё не встречала. – Дань Хэн неловко упирается на руку, вырожая безразличие к её подмечанию. – но, я люблю того человека, кто впервые дал мне попробовать эти великолепные шоколадки странноватой формы. – она заманчиво смотрит в его сторону, уловив его пораженный и очарованный взгляд. – нуу?? – Март выкидывает выпитую газировку в блестящую и не замысловатую мусорку, ей казалось, что Дань Хэн либо забыл, либо, в кое-то веке начал тупить и недоумевать. – а ты– не успев болтнуть очередной глуповатый вопрос, Дань Хэн осторожно утаскивает её в протяжный поцелуй. Он не мог говорить такие не привычные для него слова так прямо, решив действовать, вспоминая один из главных принципов Селле.