1

      Драко Малфой — ребёнок, рождённый сиять. Чистокровный маг, которому уготовлено судьбой всё самое лучшее. У него, казалось бы, было всё, что нужно мальчишке его возраста.       Только вот друзей — никогда.       С детства отец говорил ему, что главное — это он сам. Не нужно распыляться на чужих людей, не нужно любить кого-то, кроме себя самого. Всё это обрекает на провал и погибель. И Драко верил, отрешённо кивал головой и шептал плотно сжатыми губами, что все понял.       Только не понимал ни черта. Ему всегда хотелось с кем-то дружить, а не просто иметь стайку приспешников, заглядывающих в рот и восхищённо за ним вторящих. Но общаться с людьми его так и не научили ни Нарцисса, ни Люциус. Его единственными товарищами, как ни странно, стали обыкновенные книги про сказочных существ, в которых он оставлял многочисленные пометки погрызенным карандашом, и возвращался к ним каждый раз, когда становилось одиноко.       А одиноко ему было всегда.       Однажды он даже осмелился предложить дружбу самому Гарри Поттеру, но из-за неумения ладить с людьми был отвергнут. Грустить он, как ему тогда казалось, не умел, поэтому он лишь фыркнул и удалился.       Честно говоря, перспектива дружить с Поттером ему не особо нравилась. Во-первых, Драко понял сразу: новым Волан-де-Мортом Гарри не станет, а во-вторых, мальчик уже дружил с Роном Уизли, в компании которого Малфой находиться точно не желал. Нет, не потому, что Уизли бедные (хотя именно поэтому отец запретил приближаться к ним), а потому, что Рональд какой-то странный.       То ли дело Гермиона Грейнджер: умная и красивая девочка, которая не полезет за словом в карман. Она понравилась ему сразу же, как только он её увидел. Копна густых волос древесного оттенка и пляшущие искорки в глазах девочки поразили маленького Драко так сильно, что он даже осмелился рассказать об этом матери.       — Мама, мне понравилась девочка, — тихим вечером, сидя с матерью у камина, выпалил юный Малфой, — она похожа на кнопочку.       — Правда? — с аристократической выдержкой спросила Нарцисса. — Как же её зовут?       — Гермиона, — мальчик замялся, — Гермиона Грейнджер.       Нарцисса выпрямилась и сжала губы в тонкую линию. Её спина дрогнула, а в глазах промелькнуло что-то лёгкое, — Драко не смог распознать, — и одновременно с этим пугающее.       — Так бывает, Драко, — начала мать, поглаживая сынишку по голове, — Гермиона красивая девочка, но она… Она не чистокровная волшебница. Должно быть, ты это осознаёшь?       Драко вздрогнул. Нарцисса прежде никогда не заговаривала с ним о не… не совсем настоящих волшебниках.       — Да, — тихо кивнул мальчик, — но разве это мешает мне её любить?       Нарцисса поёжилась.       — Драко, прекрати. В твоём возрасте нужно думать об учёбе, не говори глупостей, — осадила она его. — И ни в коем случае не говори это отцу, слышишь меня?       Драко поднял светлые глаза на мать. Если бы он только знал, что в них в тот день впервые начался шторм, он бы завопил. Но Малфой этого ещё не понимал.       — Драко, пообещай никогда не заговаривать об этом с отцом, — Нарцисса обхватила лицо сына чуть тёплыми ладонями и заглянула в его детский непонимающий взор, заставляя смяться в своих руках.       Малфою хотелось кивнуть, но что-то внутри не позволяло ему. Он почему-то подумал, что если согласится сейчас, то что-то внутри него, такое тёплое и важное, лопнет. И разорвётся. И рассеется. И больше никогда не вернётся.       — Хорошо.       И с этим «хорошо» из детских уст вырвалось что-то в корне неверное, но разбираться с этим не хотелось.       Драко боялся подойти к Грейнджер. Во-первых, Нарцисса запретила ему с ней общаться, сославшись на её нечистокровность. А во-вторых, рядом с ней всегда находились что-то нашептывающие Гарри и Рональд. Малфоя это бесило так сильно, что он не сдерживался и отпускал мерзкие шуточки, когда их видел.       И каждый вечер жалел об этом.       Он не понимал, что происходит с ним и почему ему хочется оказаться на месте рыжего, болтающего с Гермионой. Почему так хочется подойти к ним троим и предложить полетать на мётлах наперегонки?       Ему не хотелось думать, что он чувствовал примерно то же, что и принцы из книг к прекрасным принцессам. Ведь он совершенно не похож на кого-то из королевской семьи, хоть отец иногда и называл его «наследником большого королевства».       Когда Малфои ужинали дома, они почти не разговаривали. Пара вежливых вопросов об учёбе и на этом всё. Драко каждый раз кивал и говорил, что всё в порядке, на что Люциус довольно улыбался, с гордостью глядя на сына, зная, что тот не посмеет соврать.       — Как дела, Драко? — как-то задал вопрос Малфой-старший, поднося ко рту стакан с тыквенным соком.       Нарцисса замерла в ожидании отрепетированной Драко фразы, улыбаясь уголками губ, но сын молчал и смотрел в полупустую тарелку.       — Драко, — вопросительно выгнула брови мать, — к тебе обращаются.       Мальчик поднял глаза на Нарциссу и в них разбушевался шторм во второй раз. Ему не хотелось врать снова и говорить, что всё в порядке. Потому что всё было абсолютно наоборот: он, кажется, начинал влюбляться (если верить отметкам в книжках) и у него совершенно не было друзей, кроме двух болванов, повсюду таскающихся за ним по пятам. Разве это называется «в порядке?». Да ещё и по школе поползли слухи, что наследником Слизерина является Поттер, неужели может быть что-то хуже?       — Драко? — голос Люциуса стал звучнее и походил на рык, но в глазах не было и капли злобы.       Драко стало не по себе.       — Плохо, отец, — мальчик сумел оторвать взгляд от матери и медленно перевести его на Люциуса, выглядывая из-под ресниц.       — Правда? — Малфой-старший был удивлён.       Он метнул холодные стрелы из глаз на Нарциссу, а та уставилась на Драко в недоумении. Мальчик поймал этот взгляд и впервые задумался: а любила ли мать отца так же, как те принцессы из сказок?       — Да, — с вызовом хлюпнул Драко.       Желваки проступили на лице Люциуса. Он крепче сжал бокал с соком и вскинул брови.       — Позволь узнать, из-за чего же?       В тот момент Драко пожалел о сказанном, потому что объясняться с отцом вдруг перехотелось. Но уйти от ответа уже не получится, поэтому Малфой набрал воздуха в лёгкие, будто он мог превратиться в смелость, и подрагивающим голосом выпалил:       — Мне нравится девочка.       Нарцисса опустила голову и (Драко готов был поклясться) закатила глаза. А вот на лице Люциуса змейкой проползла ухмылка, которую он поспешил спрятать в наполненном соком стакане.       — Что ж, мой мальчик, — холодок пробежал по спине Драко, — это абсолютно нормально. Ты видный, состоятельный, а главное, — отец остановился, будто споткнулся на этом слове, — чистокровный маг, влюбляйся, сколько тебе влезет.       — Её имя Гермиона Грейнджер.       Драко не успел опомниться, когда до него резко дошёл смысл того, что он выпалил. Мальчик опустил руки под стол и сжал их в кулачки.       — Он пошутил, — улыбнулась Нарцисса, пытаясь снять образовавшееся напряжение.       На лице Люциуса появилась тень смерти. Драко стало страшно.       — Повтори. Что ты сказал? Повтори немедленно! — взревел отец, возвышаясь над столом.       Малфою-младшему хотелось разреветься и пожалеть о сказанном, но его языком управляла какая-то расхрабрившаяся змейка, заставляющая посмотреть прямо в глаза отцу.       — Грейнджер, — голос сорвался, — Гермио…       Договорить он не успел: его щёку обожгла тяжелая рука отца. Нарцисса вздрогнула, а Драко впервые в жизни подумал, что поступил верно.