Алый цветок среди пепла (87)

Ci sono due religioni in Italia. C'è la chiesa Cattolica e c'è la Ferrari…

      Олли наблюдал за бесновавшейся толпой, которая могла наделить силой, вознести в мольбах и навечно вписать в историю. Но та же толпа с легкостью могла и уничтожить. От этого захватывало дух, сердце неистово трепетало в груди. Пока он не стоял перед ними на помосте. Но это случится… И однажды он предстанет перед этой толпой и отдастся ей на милость – пусть вершит его судьбу, сделает символом или лишит головы.       Британец машинально коснулся воротника комбинезона – черного с тонким багряным кантом. Молодого пилота захлестнуло волной нетерпения, но он тут же подавил это чувство. Рано. Еще слишком рано. Надо усмирить пыл, разгорающийся в душе. Он обязательно докажет свою преданность и значимость – сейчас важно работать и тренироваться, выкладываться каждый уикенд. И просто стоит наслаждаться свободой. Хотя Олли уже подписал контракт, вверив душу алой тьме. Тонкая цепочка уже давно тянется к его золотой клетке, и он жаждал стать ее вечным узником. Побеждать в красном было его главной мечтой – пока недостижимой, но обжигающе близкой. Все остальное казалось слишком чуждым, слишком простым и незначительным.       Свобода. Странное слово для того, кто добровольно надел на себя оковы однажды. Каждое решение, каждый шаг теперь вели к одной цели. Никаких компромиссов, никаких отступлений. Олли усмехнулся – он давно перестал быть свободным. И самым поразительным было осознание – его это нисколько не страшило.       Цена за этот выбор всегда была ему известна. Ее платили все, кто носил алое – от Лауды до Леклера. Его душа, которую без остатка растворят в легенде. Вечное давление ожиданий, груз истории на плечах, невозможность быть просто хорошим – только лучшим или никем. Британец давно принял условия этого дьявольского контракта и просто ждал, когда он вновь вступит в силу. Потому что жизнь без этого бремени казалась пустой и лишенной смысла, ведь Феррари не просто команда. Это призвание, проклятие и благословение одновременно. Возможности отступить никогда не существует для тех, кто хоть на мгновение примерил красный комбинезон.       Но вдруг он поймал взгляд того, кто стоял на вершине этой толпы. Отчаяние и отрешение – вот что плескалось в глазах человека на подиуме. Олли отшатнулся. Ему инстинктивно захотелось протянуть руку к этому давно знакомому пилоту, на которого он иногда даже ровнялся. Но их разделяла пропасть людского моря.       В этом взгляде британец вдруг увидел себя, только на несколько лет вперед. Того, кем становится одержимый юнец после того, как адское пекло выжигает его изнутри, оставляя лишь пепел от некогда пылавшей души и непомерные обязательства.       Пилот на подиуме смотрел на Олли, как смотрят на приговоренного перед казнью. С состраданием, которое ничего не изменит – путь выбран, контракт подписан, душа заложена. Остается только пройти до конца, чтобы однажды на его останках, тлеющих под слоем земли, распустились алеющие цветы.       Британец сжал кулаки. Нет. С ним будет иначе. Он не сломается. Не станет этой выжженной оболочкой в кровавом комбинезоне. Он справится там, где другие не смогли.       Предательский шепот внутри прозвучал почти ласково: «Так думали все»…