Глава 22. Погоня

POV Талия

Практически всю ночь до рассвета мы с Перси разговаривали. Об Аннабет, об ее последних словах, о нас. Войну мы не затрагивали, думать об этом не хотелось, да и моя голова была забита совершенно другим. Хорошо, что мы все-таки не отправились сразу, сломя голову, в Лагерь Юпитера. Лучше провести время вместе, пока есть такая возможность. Неужели спустя столько лет мы все-таки будем вместе, и моя мечта наконец осуществиться? Глядя в чуть красные от слез глаза Перси, слушая его тихий голос, на меня нахлынули воспоминания о тех годах, что я страдала от неразделенных чувств... Помню, когда я очнулась после исцеления Золотым Руном, Перси был одним из первых, кого я увидела. До сих пор перед глазами стоит его милая мордашка, его зелено-голубые, цвета моря глаза, его удивленный вид. Тогда я не отнеслась к нему как-то серьезно. Ну, парень и парень, подумаешь. Но за год мы сильно сблизились, узнали друг друга получше, и между нами установилась крепкая дружба. Порой он, конечно, меня невероятно бесил, например, как тогда, во время захвата флага, уж слишком он был упрям и иногда как-то по-детски наивен, но эта его преданность друзьям, его готовность пожертвовать собой ради остальных и другие качества перекрывали все его недостатки. Мы стали настоящими друзьями... или нечто большим. По крайней мере, я со временем однозначно поняла, что испытываю к нему нечто большее. Да, иногда я представляла нас не просто как друзей, мечтала, что однажды мы все-таки будем вместе, но я уже тогда видела, что Аннабет неравнодушна к нему, и решила все же не встревать и не соперничать с подругой. В конце концов, у меня были и другие заботы. Назревала война с Кроносом, мне было почти шестнадцать, и я могла стать героем пророчества, чего очень сильно не хотела. Буквально за день до своего шестнадцатилетия, я приняла, наверное, самое трудное решение в своей жизни! Я решила присоединиться к охоте, чтобы мне не досталось пророчество и не пришлось решать судьбу всего мира. Но вместе с облегчением, что я больше не несу ответственность за происходящее, я ощущала какую-то пустоту в душе и боль на сердце. Я стала охотницей, приняла обет безбрачия и навеки должна была отказаться от своих чувств. Призрачная надежда, что когда-нибудь мы с Перси могли бы быть вместе, исчезла. С того момента это было нереально. Возможно, я хотела как-то выплеснуть свои эмоции напоследок и поэтому обняла Перси тогда, на Олимпе. Как сейчас помню его растерянное, покрасневшее лицо, его смущенную фразу: «Я думал, тебе теперь запрещено делать это. То есть обниматься с мальчиками». Что я могла тогда на это сказать? Что принесла в жертву свои чувства к нему, чтобы убежать от пророчества? Что сейчас, с этим криком души в виде неловких объятий, хотела хоть как-то восполнить пустоту в душе? «Я отдаю дань почести другу. Я должна присоединиться к охоте, Перси. Моя душа не могла обрести покой после того, что случилось на Холме полукровок. Наконец у меня появилось чувство, что я дома». Как же трудно дались мне эти слова тогда, как же ужасно я чувствовала себя, произнося эту нелепую ложь. «Моя душа обретет покой только рядом с тобой, Перси! Охота - всего лишь способ убежать от себя, но она никогда не станет моим домом» — так и хотелось закричать на весь Олимп тогда. Но с болью на сердце я сказала то единственное, что могла и должна была сказать, иначе меня бы не понял ни он, ни Аннабет, ни Артемида. Со временем я смогла немного забыться в охоте, в общении с другими охотницами, с которыми успела сильно сблизиться, но каждый раз, когда видела сына Посейдона, сердце снова вспыхивало болью. Когда мы с Перси и Нико выполняли задание Персефоны и пытались не дать Кроносу выкрасть меч Аида; когда мы сражались в Нью-Йорке против титанов - во всех случаях было невыносимо больно видеть Перси рядом с собой и не иметь возможности что-либо предпринять. Оставалось только смотреть, как они с Аннабет сближаются, а их многолетняя дружба перерастает в любовь. Я не завидовала им - может, только немного и по-доброму - не злилась и не пыталась разрушить их отношения, ни в коем случае! Я бы себе этого ни за что не простила. Напротив, я была очень рада, что и моя лучшая подруга, и парень, к которому я неравнодушна, наконец обрели свое счастье. В конце концов, они оба это заслужили. А я окончательно смирилась со своей судьбой - судьбой охотницы, вынужденной вечность бродить по лесам и выслеживать тварей. И что же происходит теперь? Эта чертова война унесла жизнь моей подруги. Лучшей подруги! Но я не испытала какое-то злорадство, мол: «Ага, теперь твой парень один. Это мой шанс». Нет, мне было искренне жаль ее, жаль Перси, потерявшего любовь своей жизни, и я прекрасно понимала, что на душе у него была пустота, а все мысли занимала лишь Аннабет. Возможно, стоило сказать ему тогда что-то ободряющее, попытаться снова привести его в чувство, но я поступила совсем по-другому. Да, это было эгоистично и, наверное, совсем неуместно в тот момент, но когда Перси, прекратив горько рыдать, отстранился от меня и робко посмотрел на меня своими красными, распухшими от слез глазами, я больше не могла сдерживать себя. Каким же безутешным и несчастным он выглядел, и одновременно таким застенчивым и очаровательным. В тот момент, всё, что копилось во мне четыре года, все чувства, которые я безуспешно пыталась подавлять в себе, все страдания от безответной любви к нему - все это выплеснулось наружу, и я все-таки решилась! «Будь, что будет» — подумала я тогда. Может, он застыдит меня, может, упрекнет, что я лезу к нему сейчас, но глядя в его милое, раскрасневшееся лицо, я поддалась нахлынувшим чувствам и без какой-либо надежды все-таки решила признаться ему в том, что скрывала столько лет! До сих пор перед глазами стоит его растерянное, удивленное лицо, когда он понял, что я испытываю к нему. Я волновалась, как маленькая девочка, не знала, как он отреагирует на признание, но когда он поцеловал меня, через меня словно пропустили разряд в тысячу вольт, а уж я-то знаю, какого это. Именно в тот момент, когда я ощущала его мягкие, солоноватые, как море, губы на своих губах, я поняла, что все мои опасения были напрасны. А когда он сказал, что со мной чувствует свой покой и хочет видеть меня рядом с собой... Просто нет слов! Я думала у меня сердце выпрыгнет из груди от переполнивших его чувств. Я бы пережила этот момент еще тысячу раз! Мне уже было откровенно плевать на Артемиду, плевать на охотниц! Все страхи, все риски ушли на второй план. Я никогда и ни к кому не испытывала таких чувств, как к Перси, и не собираюсь отказываться от них даже под страхом смерти. Единственное, что действительно могло бы остановить меня - это воля Аннабет. И хоть я по-прежнему испытывала чувство вины перед подругой, что ее парень теперь со мной, но она сама дала понять, что не будет возражать против наших отношений. Так зачем я и дальше все буду держать в себе? В конце концов, Нико прав, лучше прожить короткую, но счастливую жизнь рядом с Перси, чем целую вечность мучаться от неразделенной любви. Черт возьми, поверить не могу, неужели спустя столько времени, спустя годы мучений и попыток забыться в охоте, я все-таки обрету свое счастье рядом с ним?! До самого рассвета мы с Перси болтали о пустяках, но я была готова слушать его голос хоть целую вечность и наслаждалась каждой секундой наедине с ним. Но в конце концов, усталость все же взяла надо мной верх, два бессонных дня в жутком беспокойстве о парне дали о себе знать, и я даже не заметила, как уснула прямо посреди разговора. Перси, видимо, понял, что я уже совсем без сил, и будить меня не стал. Уже сквозь сон я почувствовала, как он мягко поцеловал меня в лоб и нежно провел рукой по моим волосам, отчего по телу разлилось такое тепло и уют, что я просто растаяла. Да уж, видели бы меня мои охотницы... Хотя нет, лучше пусть не видят! Так сладко я уже давно не спала, от пережитого на душе было так спокойно, что мне даже ничего не снилось, впервые за долгое время. Проснулась я ближе к полудню на удивление выспавшейся и первым делом посмотрела на своего... парня? Можно ли теперь его так назвать? Очень хотелось бы! Перси откинул голову на подголовник сидения и сладко посапывал с открытым ртом. Помню, Аннабет как-то поделилась со мной, что он во сне пускает слюни, но выглядит очень милым от этого. «Фу, это мерзко» — включила я тогда охотницу. Но глядя, как по его подбородку стекает слюна, а симпатичное лицо расслаблено в безмятежном сне, я невольно расплылась в улыбке. Прекрасно понимаю, что имела в виду Аннабет, когда говорила это. Солнце уже практически шпарило в зените, я завела машину и потихоньку поехала дальше. Будить Перси я не стала, пусть отдохнет, пока есть такая возможность. В конце концов, он только что находился на грани жизни и смерти, сон ему необходим. Да уж, недалеко мы вчера уехали. Я довольно хорошо знала страну, все-таки провела не один год, бегая туда-сюда в погоне за монстрами, и без труда поняла, что мы находимся у города Бейкерсфилд, не проехав и полпути. Похоже, до лагеря мы доберемся только к вечеру, но тянуть время опять было нельзя, хотя и очень хотелось. Я полностью «ушла» в дорогу и в свои мысли, прислушиваясь к размеренному дыханию парня. Что будет, когда мы прибудем в Лагерь Юпитера? Как мы с Перси будем встречаться, когда рядом со мной все время охотницы? Они наверняка заметят, если я буду проводить время с Перси, и конечно же, у них возникнут ненужные вопросы. Они и так заподозрили меня, когда я провела ночь с Перси после смерти Аннабет, хотя тогда между нами даже не было каких-то отношений. Не верю, что говорю это, но хорошо хоть Артемида без сознания, иначе... — Где мы? — вдруг пробормотал Перси, заставив меня вздрогнуть. Парень растерянно глянул на меня сонными глазами, словно думая, не сон ли это был вчера, но в следующую секунду расплылся в такой нежной улыбке, что мое сердце забилось, как бешеное. Да к черту! Если надо, будем прятаться по углам и встречаться тайком, но я ни за что не откажусь от общения с Перси. Поняв, что по подбородку течет слюна, парень быстро отвернулся и поспешно вытер ее рукой, видимо, думая, что я не замечу. — Ты когда спишь, слюни пускаешь во сне, — весело сказала я. — Что ж вы все так обращаете на это внимание? — вздохнул Перси, слегка покраснев. «Потому что ты выглядишь таким милым в этот момент, что тебя хочется просто затискать» — подумала я, но отвечать на вопрос не стала и сказала другое. — Мы подъезжаем к городу Авенал. — Можно подумать, мне это о чем-то говорит, — с иронией сказал Перси. — Проехали около половины пути, — улыбнулась я. Перси молча кивнул и перевел взгляд в окно, о чем-то думая. Ночью он рассказал мне о своем разговоре с Аннабет, когда мы переправлялись через Стикс. Мне было больно слышать, как она взяла с Перси обещание ничего не предпринимать, и еще больнее было видеть его искаженное в мучениях лицо, когда он рассказывал мне об этом. Но я видела, он действительно смирился с ее потерей. Скрепя сердце, но все же смирился. Не представляю, какая нужна сила духа, чтобы вот так взять и отпустить свою возлюбленную после стольких лет вместе и ничего не предпринимать для ее возвращения. Может, кто-то назвал бы это слабостью, но лично я считала это сильнейшим проявлением воли, что и сказала ему тогда. Меня очень порадовало, что Перси не стал со мной спорить, хотя по глазам я видела, что ему невероятно трудно принять это. Но несмотря на это, он все же сказал, что действительно прислушается к желанию Аннабет, добавив, что держится только благодаря мне. Хоть мне и было безумно жаль его, слышать такое было бальзамом на сердце. Неужели он и сам испытывает ко мне чувства, раз готов встречаться с новой девушкой, даже несмотря на огромную душевную боль? Похоже, судьба все-таки решила смилостивиться надо мной. Как бы не пожалеть потом об этих словах! Спустя полчаса дороги, за непринужденным разговором с Перси я стала замечать какое-то мельтешение в небе. Сперва я думала, что это птицы или какая-нибудь техника смертных, но почти сразу отбросила эти мысли. Птицы не бывают такими большими, а самолеты и квадрокоптеры точно не размахивают крыльями. Я поспешила поделиться своими наблюдениями с сыном Посейдона, но он и сам их заметил. — Фурии, — напряженно сказал Перси. — Напомни мне прибить Аида, когда все закончится. Он слишком старается в нашей поимке, — недовольно сказала я. Меня вдруг охватила тревога, ведь от Аида можно чего угодно ожидать. — А вдруг он изменил свое решение по поводу нас? — Не думаю, — покачал головой Перси. — Ты же слышала, он серьезно настроен воскресить Нико. Скорей всего, Аид просто приказал фуриям найти нас, чтобы отвести от себя подозрения. Вот они и выполняют его приказ с полной ответственностью. — Возможно. Но как бы то ни было, вряд ли они хотят с нами просто поболтать, — вздохнула я. — Попробуем оторваться, — пробормотал Перси, напряженно смотря на небо. Я слегка увеличила скорость, но абсурдность этого предложения была очевидна. Оторваться от летающих монстров по земле на машине - просто гениально! Но говорить я ничего не стала, вряд ли мой сарказм будет уместен. Промелькнула мысль попытаться сбить их молниями, но я отбросила эту идею. Это может привлечь внимание Зевса или других богов - удивительно, что они до сих пор нас не заметили - но испытывать судьбу лишний раз не хотелось, фурии того не стоили. Был вариант попробовать пристрелить их из лука, но они были слишком высоко. Стрела бы не долетела, да и попасть в быстро летящую цель было невероятно трудно. Я ведь, в конце концов, не Артемида и не Аполлон. Но к моему удивлению, фурии постепенно стали увеличивать расстояние между нами. Вскоре они и вовсе скрылись за горизонтом и пропали из виду, что, конечно, принесло некоторое облегчение, но одновременно сильно насторожило. Вряд ли они так просто отстанут. Перси тоже продолжал напряженно вглядываться в небо, но они так больше и не появились. И каких-то других монстров вокруг нас не было видно. — Может, они нас не заметили? — пробормотала я. — Будем надеяться, — без особого энтузиазма ответил сын Посейдона. Как бы то ни было, мы с Перси молча ехали, постоянно озираясь и готовясь в случае чего вступить в бой. И хоть все было тихо, меня не покидало ощущение, что мы едем прямо в ловушку. Но мы ведь не можем повернуть назад, все-таки проехали уже половину пути. Да и чему быть, тому не миновать. Так какой смысл постоянно сидеть, как на иголках? У нас и так у всех нервы ни к черту. В конце концов, мы с Перси сражались и с Кроносом, и с Зевсом, и с кучей других могущественных врагов, так что, думаю, тройка фурий для нас не составит больших проблем, к тому же у нас сейчас меч Аида. Спустя полчаса мы с Перси немного расслабились и вернулись к непринужденной беседе, хотя нотка тревожности и напряжения, конечно, чувствовалась. Но я старалась не обращать на эту мелочь внимания. Перси немного повеселел и выглядел значительно лучше во всех смыслах. Кажется, рана на сердце начинает потихоньку затягиваться, хотя печаль и боль из его глаз никуда не пропали. Но я старалась не заострять на это внимание, сыпать соль на рану лишний раз тоже не хотелось. Конечно, если бы он снова дал волю чувствам, как вчера, я бы поддержала и утешила его, но Перси и сам, казалось, не горел желанием снова возвращаться к болезненным темам и полностью погрузился в болтовню, периодически отпуская глупые шутки. В этот момент я поняла, все эти годы страданий и мучительного ожидания с лихвой окупятся. Никакая охота не заменит радости от совместного времяпрепровождения с любимым человеком. Охотницы, конечно, могут скалить зубы и говорить о бессмертии и свободе, но слыша веселый смех Перси, глядя в его зеленые, полные нежности, глаза, я отчетливо поняла, какое оно настоящее счастье - любить и чувствовать себя любимой! Наверное, я никогда еще не чувствовала себя такой счастливой! Мне очень не хотелось где бы то ни было останавливаться, но, к сожалению, я не обладала способностью восполнить нехватку бензина. Мы остановились в небольшом городке Холлистер, не доехав до Сан-Франциско буквально полторы сотни километров. Перси предложил заправиться где-нибудь на окраине города и поехать дальше, но я решила все же заехать в центр - неизвестно, вдруг за нами следят, а в центре, среди скопления народа, шанс, что на нас нападут, минимален. Остановившись у одной из заправок мы с Перси оба вышли наружу, здраво рассудив, что нам лучше не разделяться лишний раз. Без проблем заправив машину, мы оба пошли на кассу, одновременно набирая всякой вредной всячины. Пускай римляне немножко раскошелятся, мы с Перси это заслужили. Отстояв в очереди минут двадцать, мы направились обратно к машине, весело смеясь над глупыми шутками. — Талия, — хулиганская улыбка на лице Перси вдруг померкла. Парень замер, едва мы вышли из магазина, и напряженно уставился на нашу машину, слегка сжав мою ладонь. Я проследила за его взглядом, меня охватила жуткая тревога - у машины стояла женщина средних лет, прислонившись к капоту. Она показалась мне смутно знакомой, и в следующий миг я поняла, где видела ее раньше. Лицо женщины выглядело точь-в-точь, как лицо Алекто - одной из фурий Аида! Она с улыбкой смотрела прямо на нас, но не двигалась, ожидая, когда мы подойдем сами. Хм, одна фурия против нас двоих. На что она вообще рассчитывает? И где остальные две фурии? Я слегка сжала рукоять меча Аида - глупо было оставлять такое оружие в машине - ощутив уже привычное покалывание в руке, и потянула за собой Перси. Он без возражений последовал за мной. — Лучше убирайся отсюда, пока еще жива! — твердо сказала я, когда мы подошли к машине. — Ну-ну, убавь тон, дочь Зевса! Не стоит начинать разговор с грубости, — усмехнулась Алекто. — Впрочем, ты права, ни мне, ни моим сестрам ни к чему здесь находится. Отдайте меч, и мы без проблем уйдем. — Забудьте о нем! — отрезал Перси. — Мы вернем меч, когда покончим с богами. До тех пор он нам нужен! — Это вряд ли, — вздохнула Алекто. — У меня есть приказ моего господина немедленно вернуть меч, и я сделаю это по-хорошему или по-плохому! — фурия слегка оскалилась. Перси засунул руку в карман, готовясь достать меч, если потребуется. «Ваш господин сам отдал нам меч. Это его план» — хотелось закричать мне. Но подставлять Аида было нельзя, он и так рискует всем, помогая нам. Придется играть по его правилам. — Послушай меня, Алекто, — твердо сказала я. — Ты прекрасно знаешь, что не одолеешь нас ни сама, ни с помощью своих сестер. Повторю, лучше убирайся отсюда, как ты там сказала, по-хорошему. Потому что, если по-плохому, то твоя сущность окажется в Тартаре или здесь, — я постучала рукой по эфесу меча Аида. — Как заносчиво, — усмехнулась фурия, но в ее голосе послышалось напряжение. — Я прекрасно знаю, что не могу с вами тягаться, полубоги. Но мне это и ни к чему, мы вас ждали и подготовились. Знаете, порой лучше думать мозгами, а не поигрывать мускулами! — О чем ты говоришь? — нахмурился Перси. — Идите за мной, — фурия махнула нам рукой, но мы не тронулись с места. Алекто кровожадно улыбнулась и добавила. — Вы ведь не хотите, чтобы ни в чем неповинные людишки пострадали, правда? Мы с Перси встревоженно переглянулись. Что она имеет в виду? Они что-то готовят в этом городе? Поубивать смертных, если мы не подчинимся? К сожалению, это было вполне возможно, не похоже, что Алекто просто блефует. Им ведь действительно плевать на людей, они на все могут пойти, лишь бы выполнить приказ Аида. Чертов бог! Почему нельзя было подождать пару дней, прежде чем посылать за нами погоню?! Скрепя сердце, мы с Перси все же подчинились и последовали за Алекто. Можно было бы, конечно, разделаться с ней, но смысла в этом было мало. Нужно узнать, что они готовят, и не допустить, чтобы ни в чем неповинные люди погибли. Шли мы уже довольно долго, Алекто уводила нас почти на окраину города, подальше от людей. Не знаю, о чем думал Перси, но я прокручивала в голове возможный план действий. Скорей всего, нас сейчас поставят перед выбором. Не знаю, может, покажут какую-нибудь бомбу и скажут, что подорвут ее, если мы не отдадим им меч. Ну а что, это было вполне возможно, в фантазии фурий я не сомневалась. Уж в чем в чем, а в шантаже они были настоящими мастерами. Что тогда делать? Вступить с ними в бой? Можно, но где гарантии, что они не окажутся быстрее? Дойдя до какого-то безлюдного переулка, Алекто зверски нам улыбнулась и последовала туда. Мы с Перси в напряжении пошли за ней. Внутри меня все похолодело от ужаса, когда я увидела, что нас ждет. В переулке стояли две другие фурии: одна из них держала в руках молодую женщину, приставив к ее горлу свои длинные когти; вторая фурия стояла возле двух близнецов - мальчика и девочки лет двенадцати - положив свои руки на плечи ребятишек. В глазах детей метался страх, они с волнением поглядывали на женщину, видимо, их маму. Все лицо женщины было исцарапано, белая блузка пропиталась кровью - она явно сопротивлялась и пыталась защитить себя и детей. Рядом с ними валялась пара сумок, по земле были раскиданы продукты. Заметив нас, в глазах женщины вспыхнул слабый огонек надежды, дети взволнованно посмотрели на нас. Внутри меня все сжалось от сочувствия к этим несчастным. Я представила себе эту картинку: вы вместе с детьми отправились в магазин за продуктами, наверное, что-то планируя на вечер и надеясь хорошо провести время. И вот вас взяли в заложники какие-то монстры, о которых вы и понятия не имели, что они существуют, и невольно стали участниками каких-то сверхъестественных разборок, до которых вам вообще нет дела. Я поняла, что сейчас будет. Нас заставят выбирать: меч или жизни этих несчастных людей. Я почувствовала, как рядом напрягся Перси, напряженно оценивая обстановку. Алекто тем временем подошла к своим сестрам, держащим заложников, и стала медленно менять форму, скидывая камуфляж и превращаясь в фурию. Ногти на пальцах превратились в когти, за спиной появились крылья, кожа почернела, появилось зловоние. Я заметила, как глаза женщины расширились от ужаса, дети испуганно вскрикнули - похоже, все они видели сквозь Туман. — Что ж, я думаю, вам все ясно, полубоги, — Алекто злобно улыбнулась. — Вы не причините вреда этим смертным! — твердо сказал Перси. — Они не смертные, — хохотнула фурия, держащая детей. — По крайней мере, эти славные близняшки. Между прочим, единственные полукровки на весь этот город. Можно было бы, конечно, взять любых других людей, но они так вкусно пахнут! Фурия наклонилась к лицу девочки и облизала ей щеку длинным языком. Малышка испуганно закричала и инстинктивно рванула вперед, попытавшись освободиться. Фурия тут же вонзила когти ей в плечо, удерживая на месте. Ручьем хлынула кровь, девочка еще громче закричала, по ее щекам потекли слезы. Она задергалась всем телом, пытаясь вырваться, но, разумеется, тщетно. Женщина дернулась было к дочери, но когти фурии у шеи тут же остановили ее. Она замерла, но в ее глазах метался такой ужас и тревога, что я просто физически почувствовала ее отчаяние: у тебя на глазах пытают твою маленькую дочку, но ты совершенно ничего не можешь сделать и остановить это безумие. — Хватит ее пытать, умоляю! Если хотите кого-то мучить, то мучайте меня, только не моих детей! — отчаянно закричала женщина. — Довольно, Тисифона, — спокойно сказала Алекто. Фурия, держащая детей, ослабила захват девочки, перестав ее пытать. Но истерику ребенка уже было, разумеется, не остановить. Она всхлипывала от боли, слезы градом катились из глаз, губы дрожали. По футболке медленно разливалось кровавое пятно, приводящее ее в еще больший ужас и панику. Женщина, видимо, увидела, что дочка сейчас окончательно потеряет самообладание и поспешила успокоить ее. — Лина, солнышко, все будет хорошо. Успокойся, пожалуйста. Нас обязательно отпустят! — мягко сказала женщина, плохо пытаясь скрыть тревогу в голосе, и с мольбой посмотрела на нас с Перси. — Пожалуйста, сделайте все, что они хотят! — Советую прислушаться, божки, — усмехнулась Алекто. — Решайте скорее, мы не можем стоять здесь вечность. Возможно, но пара минут, думаю, у нас есть. Я лихорадочно думала, пытаясь найти хоть какое-то решение, хватаясь за любую мысль. Так, что там сказала фурия? Эти дети тоже полубоги, правильно? Возможно, мы сможем использовать это в свою пользу. Только вот как? Мы ведь понятия не имеем, кто их отец. Хотя, похоже, это все пустой разговор. Даже если бы мы знали, кто их божественный родитель, скорее всего, это нам бы никак сейчас не помогло. Они просто испуганные дети, которым не известен сверхъестественный мир. Нет, нам с Перси никто не поможет, придется самим как-то выкручиваться. Женщина тем временем продолжала что-то тихо, но твердо говорить детям, пытаясь их успокоить. Оставалось только поражаться, как она сама не теряла дух будучи в руках у монстра. Я невольно испытала уважение к ее выдержке. На что только не пойдешь ради своих детей! Я заметила, как мальчик, испуганно переводя взгляд с сестры на фурию и обратно, осторожно взял Лину за руку, пытаясь успокоить и отвлечь ее, хотя сам трясся не меньше. А я, глядя на близняшек, отчего-то вспомнила Джейсона... Перси слегка коснулся моей руки, заставив меня отвлечься от нахлынувших грустных мыслей. В глазах парня, как в зеркале, я увидела собственную безнадегу и отчаяние. Я поняла, у него тоже нет никаких идей. И что делать, какое решение принять? Меч Аида или жизнь троих людей? Потенциальная победа в войне и смерть ни в чем неповинных детей с матерью или проигрыш, но спасение этих несчастных? Необходимо было принять, наверное, одно из самых сложных решений в моей жизни! Меч мне отдавать не хотелось, мы не для того проделали весь этот путь и побывали на краю гибели, чтобы в самом конце проиграть. Но что тогда? Просто пожертвовать этими людьми, как будто их жизни ничего не значат?! — Пожалуйста, умоляю вас, — со слезами на глазах прошептала женщина. — Спасите моих детей. Прошу! Сын Посейдона твердо посмотрел мне в глаза, и я поняла, какое решение он принял. Перси ни за что не даст им умереть! Вот именно за эту его готовность пожертвовать всем ради спасения людей, за этот его бескорыстный альтруизм я и полюбила его! И хоть я продолжала колебаться, в глубине души чувствовала, что тоже не могу поступить иначе. Никакой меч, никакие вещи не стоят жизни детей и матери! Плевать на все, плевать на последствия, но если мы можем спасти их, то обязаны это сделать любой ценой! «Боб, если ты меня слышишь, сейчас самое время появиться. Нико, ты ведь обещал» — с каким-то отчаянием подумала я, медленно доставая меч из ножен. Как могла, я тянула время, но ничего не происходило. Это только в фильмах спасение происходит в самый последний момент, реальность гораздо беспощадней! Алекто протянула руку, выжидающе смотря на меня. Я замерла, все еще не теряя последней надежды на чудо. Ну же, вот сейчас он появится за спиной у фурий, закричит свое «ЧИСТИТЬ» и раскидает их своей шваброй... Но нет! — Мамочка, — вдруг всхлипнул мальчик. — Все хорошо, Сет. Мы скоро пойдем домой! — женщина натянуто улыбнулась сыну, но от меня не укрылось, как дрожит ее голос. — Заткнись! — прорычала фурия, державшая ее, и слегка провела когтем по горлу пленницы, разрезав ей кожу. По шее женщины побежал ручеек крови, она замерла, прекрасно понимая, что еще миллиметр, и она будет мертва. — Мама, — прошептали близняшки, в ужасе наблюдая за матерью, но не двинулись с места, испуганно поглядывая на возвышавшуюся над ними фурию. — Талия, отдай им меч, — напряженно сказал Перси. Я повиновалась, но моя рука замерла на полпути. — Где гарантии, что вы их отпустите? — уточнила я. — Отпустим, не сомневайся, дочь Зевса, — оскалилась Алекто. — Нам ни к чему эти люди! Сомневалась ли я в ее словах? Разумеется, это ведь фурии. Но выхода нет, придется довериться им. Женщина и дети смотрели на меня, и от их взглядов, полных надежды, у меня сердце кровью обливалось. Не могу видеть их глаза! Я протянула меч Аида Алекто, та осторожно взяла его, с трепетом рассматривая черный клинок. Нет, все не может так закончиться! Все или ничего! — Алекто, Аид сам отдал нам его, — прошептала я. — Талия, нет! — в шоке сказал Перси. — Мы не забирали его, это была просто инсценировка, — настойчиво проговорила я, не обращая внимания на парня. — Аид позволил нам взять меч, чтобы мы могли победить в войне. Вы сейчас идете наперекор своему господину. — Ты думаешь, мы поверим в эту чушь? — оскалилась фурия, держащая женщину. — Хотите верьте, хотите нет, но это так. Если вы доставите меч Аиду, то вызовите на себя его гнев. Впрочем, решайте сами, меч теперь у вас, — заявила я. — А теперь отпустите их! Мельком глянув на Перси, я подмигнула ему. На лице парня промелькнуло недоумение, он явно не понимал, что я хочу сделать. Я ни за что не дам убить эту бедную семью, но и меч я так просто не отдам, мы не для этого страдали! Но фурии не отпустили женщину и детей, на что я и рассчитывала. Лишь ослабили их захват и неуверенно посмотрели на Алекто, ожидая ее решения. Та выглядела растерянной, мои слова явно ввели ее в ступор. Она отвернулась от нас и озадаченно посмотрела на своих сестер, словно думая, что ей делать. Сейчас или никогда! — Перси! — крикнула я, надеясь, что он правильно меня понял. Я с силой толкнула Алекто в спину, отчего она упала, и одновременно достала копье, тут же пустив в него разряд. Не теряя времени, я метнула молнию в фурию, державшую женщину, молясь всем, кому только можно, чтобы я была быстрее нее. Удача мне улыбнулась, видимо, слова про Аида и неожиданная атака застали фурий врасплох. Молния ударила прямо в обезображенный лоб фурии, отчего она отлетела на несколько метров и ударилась в стену. Облегченно вздохнув, женщина тут же глянула на своих детей и поспешила к ним. Я в тревоге посмотрела на близнецов, но все было в порядке. Перси все правильно понял и успел быстро среагировать на мой крик. Пока я разбиралась с копьем и молниями, парень быстро достал ручку. Одновременно снимая колпачок, Перси точным броском метнул Анаклузмос в Тисифону, державшую детей. В полете меч принял свою форму, и небесная бронза пронзила фурию насквозь. Тисифона обратилась в прах, освободив ребятишек. Я тем временем подошла к лежащей на земле Алекто и быстро подняла меч Аида, который она выронила. Фурия с ненавистью посмотрела на меня, но даже не стала пытаться подняться с земли, прекрасно понимая, что это бесполезно. — Мой господин предал нас, — с каким-то разочарованием пробормотала Алекто, в бессилии наблюдая, как я заношу меч. — Он верен себе и своему сыну, чертова фурия! — заявила я, опуская клинок. Едва меч коснулся Алекто, она обратилась в тьму, которая тут же была поглощена клинком. Я с каким-то восторгом посмотрела на меч. Интересно, что происходит с душами монстров, которых поглотила стигийская сталь? Вряд ли они там катаются на аттракционах... — НЕТ! — вдруг раздался громкий пронзительный крик. Чувствуя, как внутри все холодеет от ужаса, я повернула голову и увидела, что произошло. Оставшаяся фурия, которую я ударила молнией, поднялась на ноги и, растопырив черные когти, бросилась на близнецов. Те словно зачарованные стояли и смотрели на приближающегося монстра, не двигаясь с места. Краем глаза я заметила, как Перси кинулся к ним, но в следующую секунду поняла - ни мне, ни ему ни за что не успеть, фурия будет быстрее. С каким-то отчаянием я метнула меч Аида, не теряя последней надежды. Словно во сне я наблюдала, как черный клинок пролетел в сантиметре от головы фурии, не причинив ей вреда. Чувствуя, как дыхание перехватывает от ужаса, я в ступоре смотрела на фурию, прыгнувшую на детей, метя им в шеи. Словно на заднем плане я услышала душераздирающие крики боли, ручьем хлынула алая кровь, черные когти вонзились в шею... но не ребят. А матери, закрывшей своим телом детей! В следующий миг подоспевший Перси сбил фурию с ног, налетев на нее всем телом. Фурия отпустила женщину и вместе с парнем упала на землю. Никогда я еще не видела столько ярости в глазах Перси, казалось, он просто обезумел и был готов задушить фурию хоть голыми руками. Но убить ее так нельзя, и Перси это прекрасно понимал. Быстро подобрав валявшийся рядом Анаклузмос, полубог одним движением обезглавил фурию. Монстр тут же обратился в прах. Я тем временем поспешила к лежащей на земле женщине. Она прижимала руки к горлу, безуспешно пытаясь остановить кровь. Руки окрасились красным, одежда пропиталась кровью, и даже неопытным взглядом было видно, что дело безнадежно. Но она держалась до последнего. В ее глазах была чудовищная боль и одновременно такая воля к жизни и любовь к детям, склонившимся над ней, что глядя на эту женщину, которую я знала всего двадцать минут, я почувствовала, как к горлу подступают слезы. — Мамочка, ты же не умрешь, правда?! — прошептала Лина со слезами на глазах. — Мама, пожалуйста... — Сет отчаянно сжимал руку матери. — Сет... Лина... — женщина закашлялась, изо рта пошла кровь. — Мамочка, пожалуйста, не умирай! — всхлипнул мальчик. — Берегите друг друга... — выдавила она и поискала мутным взглядом вокруг себя, остановившись на мне. — Позаботьтесь о них. Я молча кивнула, проглатывая ком в горле. Что еще я могла сделать, только выполнить последнюю ее волю. — Мама... Мамочка... Нет, пожалуйста! — зарыдала Лина. — Я люблю вас... — едва слышно сказала женщина. Ее взгляд застыл на детях, больше она ничего не говорила. Сет и Лина склонились над бездыханным телом своей мамы и буквально взвыли. Какой же это был вопль боли... Вопль детей, потерявших свою мать! Нет ничего больнее, чем слышать это. Я вытерла побежавшую по щеке слезу, краем глаза заметив, как рядом со мной встал Перси. Парень молча приобнял меня за плечи, бессильно наблюдая, как дети рыдают над телом мамы. — Зачем я это сделала, Перси? — прошептала я, чувствуя, как меня пожирает боль и вина. — Зачем я атаковала? Если бы я просто отдала им меч, она осталась бы жива. — Талия, ты сделала то, что должна была сделать, — мягко сказал он, но в его голосе послышалось такое же отчаяние. — Возможно, они бы и не отпустили их, это же фурии. Не казни себя, в конце концов, это ведь не ты лишила ее жизни, это не твоя вина! Эта женщина умерла героиней, и она обязательно попадет в Элизиум! — Скажи это детям, потерявшим свою мать, — я проглотила ком в горле. Перси ничего не ответил, лишь сильнее прижал меня к себе и мягко поцеловал в щеку. Я была благодарна ему, что он не обвиняет меня за этот безрассудный поступок, но мне хватит и моей совести с лихвой. Глядя на безутешно рыдающих брата и сестру, я опять вспомнила Джейсона... Вспомнила, как нянчилась с ним, когда он был младенцем, как качала на руках, пытаясь успокоить, пока наша мать пыталась забыться в алкоголе после ухода Зевса. На тот момент я ненавидела и разочаровалась в матери, вечно упрекавшей меня во всех грехах. Я оставалась с ней только из-за Джейсона, ведь кроме него, у меня больше никого не было. Я любила его больше всего на свете, как только сестра может любить своего брата! Пусть Джейсон и был очень маленьким, я часто разговаривала с ним, мечтая, что когда-нибудь мы сможем жить, как одна семья, вдали от нашей безумной матери и всех этих монстров, уже начавших преследовать меня. Но моим мечтам не суждено было сбыться: моя мать отдала моего любимого брата Гере... или Юноне, без разницы. Мой брат стал всего лишь разменной монетой и игрушкой, чтобы усмирить горделивую богиню. Почему Джейсон был вынужден расплачиваться за похождения нашего отца? Почему наша мать так просто отдала его, даже не пытаясь бороться за него?! В каком же отчаянии я была, когда мама, обманув меня, сказала, что Джейсон умер. Как ревела и не оставляла попыток найти братика. Но эта бессердечная женщина, называвшая себя нашей матерью, просто кинула меня в машину, как какую-то куклу, и посмела обвинить меня в предательстве, когда я позвонила в полицию. Это стало последней каплей. Терять мне было нечего, я сбежала из дома и нисколько не жалею об этом, ведь встретила Луку и Аннабет, ставших мне настоящими друзьями. И они оба так же мертвы... И вот, спустя столько лет, я наконец нашла своего брата. Я невероятно гордилась Джейсоном, он смог многого добиться самостоятельно, стал претором римского лагеря. Спустя годы, у нас наконец-то появился шанс стать снова семьей, но судьба распорядилась по-другому. На нас свалилась эта проклятая война, уже забравшая всех, кто был мне дорог. Как же мало времени мы с ним провели вместе, нам даже не удалось снова поговорить. Зевс убил его, и мне остается только вспоминать, каким милым и по-детски очаровательным был мой маленький брат. Отец, убивший родного сына... Мать, добровольно отдавшая своего ребенка в руки богини, которая тебя ненавидит... Ни один из них не достоин называться родителем! Почему те, кому плевать на своих детей, продолжают жить дальше, а настоящие родители умирают, да еще так несправедливо? Эта женщина, мать двоих детей, закрыла их собой, пожертвовала жизнью ради их спасения! И ради чего все это? Чтобы мы могли сохранить у себя меч? Чтобы победить в этой проклятой войне?! Да пропади все пропадом, если такие, как она, умирают! — К черту все! — с отчаянием крикнула я. — Почему все так несправедливо, Перси?! Она должна была жить. Должна! По моему лицу побежали слезы горечи. Перси, взволнованно поглядывая на меня, стал нежно вытирать мои щеки. — Талия, все, успокойся! — твердо сказал парень. — Ничего уже не вернешь назад. — Мы вернем ее! — прорычала я, будто не слыша его. — Когда все закончится, мы заставим Аида вернуть ее во что бы то ни стало! Слышишь, Перси?! Полубог мягко кивнул, не став мне возражать. Но даже в своем состоянии отчаяния и яростного бессилия я слышала, как нелепо звучат мои слова. Ее уже не вернуть. Мы не можем заставить Аида вернуть всех, кого мы потеряли, иначе богу пришлось бы воскрешать половину Царства Мертвых. Но эта женщина заслуживает воскрешения больше, чем кто-либо еще. Она заслуживает снова быть рядом со своими детьми! Глядя на рыдающих детей, я вдруг вспомнила ее последние слова, адресованные мне. Позаботьтесь о них... Она решила доверить своих детей тем, кого видит впервые в жизни, кто косвенно оказался причастен к ее гибели. Почему она пошла на это? Ответа уже не у кого спросить. Возможно, мы просто были теми, кто просто был ближе всего, а может быть, она знала, что ее дети полубоги и поняла, что мы можем приглядеть за ними. Но как бы то ни было, я твердо решила, что мы исполним ее волю. Мы ни за что не оставим детей одних и не дадим им попасть в детский дом. Тем более они полукровки, и в лагере позаботятся о них. — Ты собираешься взять их с собой? — с подозрением спросил Перси, пристально наблюдая за моим лицом. — Да, — решительно кивнула я. — Ты что, против? — Не то, чтобы против, — Перси замялся. — Просто... Талия, я тоже слышал ее, она попросила позаботиться о них, но брать их с собой в лагерь... Когда она говорила эти слова, она же понятия не имела, что происходит. — Война... Я вдруг поняла опасения парня. Брать с собой детей в самое пекло, в разгар войны с богами, может быть чревато еще худшими последствиями. Обеспечивать встречу детей с матерью в загробном мире пока не хотелось. Но с другой стороны, у близняшек явно никого не осталось из родных, иначе их мать не стала бы просить двух подростков приглядеть за ними. И что, оставить их здесь одних? Вызвать полицию, и пускай они разбираются без нас? Здравый смысл подсказывал, что стоит так поступить и не подвергать детей лишней опасности. Но вот сердце противилось этому решению. И оно было явно сильнее! — Нет, Перси! — твердо сказала я. — Мы не оставим их здесь! Они полукровки, за ними могут начать охотиться монстры. Возьмем их с собой в лагерь, там они будут в безопасности... С нами они будут в безопасности, мы защитим их! — добавила я, заметив, что Перси уже хочет возразить. — В конце концов, в Новом Риме есть куча других детей, но мы ведь не отправляем их прочь из лагеря, прикрываясь войной, правда? Перси тяжело вздохнул, но ничего не ответил. Но я почувствовала, что он смирился с моим желанием. Видимо, он и сам чувствовал ответственность за детей. Я тем временем подошла к близнецам и присела на колени рядом с ними. — Сет, Лина, — мягко сказала я, поглаживая ребят по спинам. — Мы отвезем вас в одно место, где вы будете в безопасности, ладно? — Мы никуда с вами не поедем! — всхлипнул Сет. — Мама погибла из-за вас. Лучше бы он мне нож в сердце воткнул, было бы менее больно. Я поморщилась от его слов, но спорить с сыном, только что потерявшим мать, не хотелось. Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями, и заставила себя продолжить. — Я понимаю ваши чувства, но ваша мама сама попросила позаботиться о вас, вы ведь слышали ее. Вы можете нам доверять, мы не причиним вам вреда и поможем, честное слово, — ласково сказала я. Близнецы одновременно посмотрели на меня. В глазах обоих была ярость, недоверие и страх. Причем, наверное, вполне обоснованный. Два подростка старше вас пятнадцать минут назад хладнокровно расправились с тремя монстрами и теперь хотят вас куда-то увезти. Разумеется, они боялись... — Я пойду за машиной, — пробормотал Перси. Я молча кивнула, одновременно думая, как убедить близнецов. Силой везти их не хотелось, не стоит уподобляться монстрам. Слова матери их явно не до конца убедили, нужно было как-то показать, что мы не желаем им зла. Я вдруг заметила, что рана на плече Лины, куда ее ранила фурия, продолжает кровоточить. Но девочка, казалось, даже не замечала этого, душевная боль полностью перекрывала физическую. Я сняла с пояса флягу с нектаром и протянула ей. — Лина, милая, выпей, пожалуйста, — мягко сказала я. Девочка испуганно смотрела на меня. — Не бойся. Это волшебный напиток, он исцелит твою рану. Доверься мне, прошу тебя. Я продолжала держать флягу, с волнением смотря на девочку. Лина явно колебалась, она перевела взгляд с меня на насупившегося брата, видимо, ища его поддержки, но тот продолжал молчать, с отчаянием вглядываясь в бледное лицо мамы. И все-таки Лина решилась и осторожно взяла фляжку из моих рук, а я облегченно вздохнула. Девочка аккуратно отхлебнула и слегка расслабилась, божественный напиток делал свое дело. Она продолжила жадно пить нектар, и я поспешила ее остановить. — Много пить нельзя, милая. Я забрала флягу у девочки, не став уточнять последствия и пугать ее. Я осторожно осмотрела ее плечо и с облегчением заметила, что рана затянулась. Нектар привел девочку в чувство и, кажется, даже слегка облегчил душевную боль, хотя это все, конечно, ничто. Я протянула фляжку с нектаром Сету, тот недоверчиво посмотрел на нее, но все же взял, заметив, что сестра кивнула ему. К переулку тем временем подъехала машина, оттуда вышел Перси. — Еще пару минут, — одними губами произнесла я, заметив его вопросительный взгляд. Перси молча кивнул. Я забрала фляжку у Сета, в глазах мальчика промелькнуло облегчение - нектар немного придал сил, но его лицо было все так же напряжено, он продолжал с опаской смотреть на меня. Лина же, кажется, взяла себя в руки, она явно прекрасно понимала, что теперь они с братом остались одни, и раскисать ни в коем случае нельзя. Умница... — У вас есть какие-нибудь родственники, которые могут вас забрать? — уточнила я. Близнецы молча покачали головой. — Вы правда нам поможете? — прошептала девочка, с надеждой смотря на меня. — Поможем, — тут же кивнула я. — Ваша мама хотела, чтобы мы позаботились о вас. И мы сделаем это, не сомневайтесь! Просто доверьтесь нам! — Сет, давай пойдем с ними, — тихо сказала Лина, поглядывая то на мать, то на брата. — Мама хотела этого. Мальчик явно колебался и не конца доверял нам, но все же слова сестры и воля матери убедили его, он осторожно кивнул. Близнецы из последних сил обняли напоследок неподвижное тело своей мамы. Они не плакали, на это уже не было сил. На лицах детей была лишь пустота и чудовищная боль, казалось, им уже абсолютно все равно, что с ними будет. Я не стала им ничего говорить или как-то торопить их, Перси тоже не встревал. Мы прекрасно понимали чувства детей, им необходимо было попрощаться с матерью. Заметив, что Перси махнул мне рукой, я поднялась на ноги и подошла к нему. — Я позвонил в полицию и скорую, чтобы они забрали ее тело, — тихо сказал парень. — Будем их дожидаться или?.. Я молча покачала головой. Тело женщины заберут, но к нам могут возникнуть ненужные вопросы, да и дети вряд ли смогут внятно объяснить, что произошло с ними и их матерью. Лучше убраться отсюда поскорее. — Сет, Лина, — я подошла к близнецам. — Пойдемте, ребята. Они не двинулись с места. Мне очень не хотелось их тормошить, я прекрасно понимала, что им тяжело оставить тело своей мамы, но мы так можем зависнуть здесь надолго. Я взяла ребят за руки и мягко потянула их за собой. Они не стали сопротивляться и пошли за мной, продолжая смотреть на бледное лицо матери. Перси открыл им заднюю дверь, близнецы, чуть поколебавшись, залезли в машину. — Поехали быстрее, — пробормотала я, услышав вдалеке вой сирен. Бросив последний взгляд на героиню, отдавшую жизнь за детей, я поспешила на переднее сидение. Перси быстро завел двигатель, мы двинулись дальше. Сет и Лина молча сидели сзади, крепко держась за руки и периодически всхлипывая. Бедняжки... Пока мы ехали я вкратце рассказала ребятам о происходящем. Сильно углубляться я не стала, им сейчас явно не до этого. Но объяснить им истинную картину мира, и кто они такие, было просто необходимо. Ребята были явно растеряны от всей этой информации и, кажется, даже немного отвлеклись от мучительной боли, чему я была несказанно рада. Мы с Перси ответили на тонну вопросов касательно богов, монстров, полубогов и лагерей. Я заметила, как Перси слегка улыбается, терпеливо рассказывая им все это. Видимо, он вспоминал, как и сам был таким же ошарашенным и растерянным, когда все это узнал в их возрасте. Вот только ему удалось, в конечном счете, вернуть свою маму... — И кто... кто наш папа? — растерянно спросил Сет, когда мы сказали, что их отец так же является богом. — К сожалению, мы пока этого не знаем, — вздохнула я. — И не известно, узнаем ли. Возможно, боги и не будут признавать своих детей, воюя с нами. Но посмотрим, сделаем все возможное, чтобы узнать, кто он. Пытаясь подбодрить мальчика, я широко улыбнулась и подмигнула ему, отчего тот смутился и покраснел, чем сильно меня развеселил. Нет, Сет, ты слишком мал для меня, прости. — Позвони ребятам, может, возьмут трубку, — пробормотал Перси, протягивая мне телефон. Черт, с этими проклятыми фуриями и детьми я совсем забыла про них. Надо же предупредить Пашу с Рейной про поводу видений Рейчел. Лихорадочно набрав «Воображалу», я в тревоге замерла, ожидая ответ. С досадой выслушав робота в трубке, я убрала телефон. — Не отвечают? — мрачно спросил Перси. — Даже гудков нет, — вздохнула я. — Либо связь отсутствует, либо что-то с телефоном. Не нравится мне это, Перси. Ладно Паша, но у Рейны-то голова всегда работает, она бы ни за что не стала отключать телефон, зная, что мы можем позвонить. Что-то случилось, определенно! Перси ничего не ответил, лишь с силой сжал руль и увеличил скорость. Я тоже замолчала, думая, что делать дальше. Сами отыскать мы их вряд ли сможем. Возможно, дети Гекаты смогут их выследить, если они, конечно, еще живы. Но выбора особо не было, надо было использовать любые способы. Но мои мрачные мысли постепенно вытеснило кое-что другое... Наблюдая, как Перси сосредоточенно смотрит на дорогу и с силой сжимает руль так, что на руках выступили вены, я вдруг почувствовала странное чувство внутри себя. Разумеется, я далеко не ребенок и прекрасно поняла, что испытываю жуткое влечение к нему. Очень хотелось послать к черту этот обет безбрачия, все равно я уже нарушила клятву, и накинуться на Перси прямо здесь. Черт возьми, мы только что обсуждали, как помочь нашим друзьям, а теперь я готова накинуться на него. Что же я творю?! Чертовы чувства! Так, надо откинуть все эти мысли, вряд ли ему это понравится, да и не стоило забывать, что у нас сзади сидят дети. Я ограничилась тем, что подалась вперед, к его лицу, и чуть наклонила голову. Перси, поняв мои намерения слегка улыбнулся и поцеловал меня, краем глаза поглядывая на дорогу. Я прикрыла глаза, полностью уходя в ощущения и наслаждаясь его солоноватыми губами, нежно целующими меня. Через пару минут я отстранилась от Перси, пытаясь восстановить дыхание. Краем глаза я заметила, что близнецы заинтересованно смотрят на нас, и почувствовала, что покраснела. Так, им еще рано такое смотреть. Надо держать себя в руках! Приближаясь все ближе к Лагерю Юпитера, меня стало одолевать какое-то тревожное чувство. Хоть Царство Мертвых не самое лучшее место для прогулок, я была безумно рада, что эти три дня мы с Перси провели практически наедине. И вот теперь опять придется погрузиться в эту чертову войну, как-то задвинуть отношения с Перси на второй план и не показывать, что между нами что-то есть... Черт возьми! — Ребята, — я с волнением глянула назад. — Не говорите, пожалуйста, никому, что мы с Перси в каких-то отношениях. У нас будут большие неприятности, если кто-то узнает. — Нуу... ладно, хорошо, — растерянно ответила Лина. Она явно не понимала, о каких вообще неприятностях идет речь, но ничего уточнять не стала. Оно и к лучшему, нам с Перси было бы непросто объяснить детям, почему мы вынуждены скрываться. Сет никак не отреагировал на просьбу, так как полностью «ушел» в телефон. На глазах мальчика стояли слезы, и краем глаза я заметила, что он рассматривает фотографии своей мамы. Сердце екнуло от жалости к детям. Бедняжки... Ближе к вечеру мы наконец достигли Сан-Франциско и остановились в туннеле Калдекотт. Рядом со входом, ведущим в Лагерь Юпитера, был припаркован шикарный Мерседес, что слегка меня насторожило. Никто из смертных не стал бы останавливаться в туннеле. Может, только за исключением сервисной службы, но вряд ли они разъезжают на таких машинах... — Это здесь? — разочарованно спросил Сет. Видимо, он ожидал чего-то покруче сервисного туннеля. — Да, здесь, — кивнула я. — Подождите немного, сам лагерь находится за туннелем. Пойдемте, ребята, — дети вышли из машины, я тоже хотела было выйти, но тут Перси взял меня за руку. — Талия, подожди! Перси резко подался вперед и впился в меня губами. Я на секунду опешила, но тут же ответила на поцелуй, обхватив парня за шею и чувствуя, как в животе запорхали бабочки, а мозг будто закоротило. Перси проник языком мне в рот, жадно проводя им по нёбу и зубам. Натыкаясь своим языком на его горячую мышцу, я почувствовала, как по телу разливаются волны наслаждения, сосредотачиваясь в низу живота. Никогда еще я не испытывала такого желания, никогда не целовалась так сладко и запретно для меня. Хотя о чем вообще разговор, я только вчера вообще впервые по-настоящему поцеловалась. И сейчас, как могла, старалась отвечать на страстный поцелуй, неловко перебирая своим языком и губами. Такое ощущение, что Перси решил насытиться этим поцелуем, словно предчувствуя скорую нехватку общения. Мне очень не хотелось отстраняться от него, я просто таяла в губах Перси, но тут раздался резкий стук. Мельком глянув в окно, я увидела, как близнецы смущенно наблюдают за нами, неловко переминаясь с ноги на ногу. В следующую секунду я мягко отстранилась от парня, почувствовав, что мои щеки запылали. Перси расплылся в нежной улыбке, наблюдая за моей реакцией, хотя и сам слегка покраснел. — Пошли? — тяжело дыша, спросил он. Мне очень хотелось сказать ему «нет», отправить детей в лагерь, завести машину и свалить отсюда, подальше от всей этой войны и назревающих проблем. Туда, где нас не нашли бы ни Зевс, ни Артемида. Но от Зевса вряд ли скроешься, а от Артемиды тем более - если она захочет, то выследит меня хоть на другом конце земного шара. Но как же хочется послать к черту все это: что я возглавляю охотниц, что являюсь дочерью Зевса, что мы воюем с богами. Хотелось просто оказаться в объятиях Перси, почувствовать себя слабой и беззащитной девочкой в руках любящего парня и забыться обо всем. Но к сожалению, придется собрать всю волю в кулак, принять свою судьбу и не убегать от проблем. — Пошли, — вздохнула я, чувствуя, как бешено забилось сердце от волнения.