Кошмар

Гостиная Гриффиндора была почти пустой. Огонь в камине горел тихо, лениво — не для уюта, а будто просто чтобы напоминать, что ночь ещё живая. Ты сидела на ковре, подтянув колени к груди. Плед соскользнул с плеч, но ты даже не заметила — мысли всё ещё были там, во сне. Сердце билось неровно, дыхание никак не хотело возвращаться в норму. Кошмар отпустил тебя резко, как всегда. Слишком резко. Ты не плакала. Просто смотрела в огонь, пытаясь убедить себя, что ты здесь, в Хогвартсе, а не там, откуда сон тебя вытащил. — Не спится? Голос Джорджа был тихим. Он не напугал — наоборот, будто заранее подстроился под твой ритм дыхания. Ты обернулась. Он стоял у лестницы, без обычной ухмылки, в растянутом свитере, с кружкой в руках. — Прости… — сказала ты автоматически. — Я не хотела никого разбудить. Он покачал головой и сел рядом, но не слишком близко. Оставил тебе пространство — осознанно. — Ты не шумела, — ответил он. — Я просто захотел пить, а воды не оказалось. Он посмотрел на тебя — не в глаза сразу, а куда-то вбок, будто подбирал слова. — Ты выглядишь обеспокоенно. Ты замерла. — Я думала, ты не не заметишь. — Замечу, конечно, — просто сказал он. Он поставил кружку рядом и медленно подтянул плед обратно тебе на плечи. Не обнял. Не прижал. Просто накрыл — как будто давал выбор. — Хочешь рассказать, что случилось? — спросил он. — Или просто посидим? Ты долго молчала. Огонь потрескивал, бросая тени на стены. — Мои кошмары, они всегда одинаковые, — наконец сказала ты. — Я бегу… и знаю, что если остановлюсь — что-то случится. Я не вижу, что именно. Но знаю, что будет плохо. Джордж кивнул. — Самые мерзкие сны. Те, где страх без лица. Ты удивлённо посмотрела на него. — У тебя тоже бывают? Он усмехнулся — не шутливо, а криво. — Были. Когда Фред однажды сильно пострадал, во время наших шалостей. Я тогда неделю спал со включённым светом. Давно это было. Ты тихо выдохнула. — А сейчас? — Сейчас я знаю, — сказал он, — что даже если проснусь с этим чувством… я не один. Он наконец посмотрел тебе в глаза. Спокойно. Тепло. — Ты тоже не одна, — добавил он тише. Ты не заметила, как сама придвинулась ближе. Он это заметил — и лишь тогда положил руку рядом с твоей. Не касаясь. — Иногда, — сказала ты, — во сне я чувствую себя очень маленькой. Будто всё вокруг больше меня и всё несёт угрозу. — Тогда смотри, — он чуть сжал пальцы, и ты почувствовала тепло. — Сейчас ты здесь. Камин. Камни. Я. Всё настоящее. Ты кивнула, дыша уже ровнее. — Останься? — спросила ты почти шёпотом. — Пока я окончательно не успокоюсь. Он не ответил сразу. Просто сел чуть ближе — так, что плечи соприкоснулись. — Я никуда не уйду, — сказал он. — Даже если ты уснёшь прямо здесь. Ты улыбнулась — устало, но искренне. — Ты всегда такой… спокойный? Он фыркнул: — Нет. Просто когда ты рядом — мне не хочется быть шумным. Огонь в камине потрескивал. Ты прислонилась к его плечу — осторожно, будто проверяя, не исчезнет ли он. Не исчез. — Джордж? — тихо сказала ты. — Мм? — Спасибо. Он слегка наклонил голову, касаясь виском твоих волос. — За что? — За то, что не спрашиваешь лишнего. Он закрыл глаза. — А ты… — ответил он так же тихо, — спасибо, что доверяешь. Ты уснула не сразу. Но когда сон всё же пришёл — он был тёплым, не таким как обычно. И впервые за долгое время — без погони. А Джордж сидел рядом ещё долго, следя за тем, как ровно ты дышишь, и думая о том, что некоторые ночи не нужно побеждать. Их просто нужно пережить вместе. Огонь в камине постепенно стихал, переходя из живого пламени в мягкое, сонное тление. Ты дышала ровно, тихо — сон наконец взял своё. Джордж заметил это не сразу. Он понял по мелочам: по тому, как твои пальцы разжались, как плечи перестали быть напряжёнными, как дыхание стало глубже. Он осторожно пошевелился, стараясь не разбудить тебя. Медленно, почти неловко, словно боялся сделать что-то неправильно. — Спишь… — прошептал он скорее себе, чем тебе. Он поднялся первым, потом так же осторожно подхватил тебя — не резко, не уверенно, а бережно, будто нёс что-то хрупкое и важное. Ты едва шевельнулась, но не проснулась, только чуть сильнее уткнулась щекой в его плечо. Он уложил тебя на диван у камина, поправил подушки, чтобы тебе было удобно, и накрыл пледом. Долго возился с краем — проверял, не холодно ли тебе, не открыты ли плечи. И только потом сел рядом. На минуту. На две. Он смотрел на твоё лицо — спокойное, расслабленное, совсем не такое, каким ты бываешь днём. Без защиты. Без шуток. Без попыток казаться сильнее чем ты есть на самом деле. — Ты даже во сне держишься, — тихо сказал он. Он протянул руку, но остановился на полпути. Вдохнул. Потом всё же позволил себе — совсем чуть-чуть — убрать прядь волос с твоего лба. И, почти не дыша, наклонился и легко коснулся губами твоего лба. Поцелуй был едва ощутимым. Не требующим ответа. Не заявляющим права. Просто… честным. — Спокойной ночи, — прошептал он. Джордж встал, ещё раз оглянулся, будто проверяя, точно ли ты в тепле, в безопасности, и только после этого тихо ушёл к лестнице. В своей комнате он лёг на кровать, закинул руки за голову и уставился в потолок. Сон не приходил. Мысли путались — непривычно, странно. Он прокручивал в голове твой голос у камина, то, как ты просила остаться, как доверчиво уснула рядом. «Это больше, чем просто симпатия», — понял он вдруг слишком ясно. Его не тянуло к игре. Не тянуло к пустому флирту. Ему хотелось быть тем, кто сидит рядом, когда тебе страшно. Тем, кого ты ищешь ночью, даже если не осознаёшь этого. Он перевернулся на бок, закрыл глаза, но перед ними всё равно было твоё лицо. — Вот влип… — тихо пробормотал он. И впервые за долгое время Джордж Уизли понял: это чувство — не шумное, не стремительное, не как их обычные проделки. Оно было глубоким. Тёплым. И, что пугало больше всего… Настоящим.