We’ll meet again

Он не расскажет ей о их жарких спорах и теплых объятиях, не расскажет, как жарко и горестно ему было от её прикосновений и их обреченности, даже когда она стоит пред ним, в Сумеру. Ничего не помнящая Мона, счастливая Мона, не знающая никакого Куникудзуши или Скарамуччи. Пусть так оно и остаётся.